Капитан Пересмешника

Глава 4

Калисто, Серебряный Сапсан, Капитан Пересмешника.

Утро началось с запаха кофе. Крепкого, бодрящего, ароматного. Я еще толком даже не открыла глаза, а рука сама собой потянулась к заветной кружке. Всю жизнь бы так просыпаться.

Я села на кровати, бросила взгляд за окно. Чуть больше полудня. Неплохо, учитывая, что легла практически под утро. Калеб, как всегда, не смог оттащить меня от штурвала вовремя.

Я оделась и, прихватив с собой кружку, поднялась на палубу, прислушиваясь к Нику, слегка удивившись, что никого из команды, кроме Сайруса, стоявшего за штурвалом, нет наверху.

Легкий ветерок тут же пробрался под рубашку, корабль едва вильнул, радостно приветствуя своего капитана. Я с улыбкой погладила одну из мачт.

"Доброе утро, мой хороший".

И наконец-то пригубила напиток, чтобы тут же выплюнуть гадское пойло.

— Калеб! — я выплеснула остатки коричневой жижи за борт, и отправилась на поиски квартирмейстера. Ушастый мирно дрых в своей каюте, на его столе дымилась точно такая же кружка. — Просыпайся! — реакции не последовало. Я снова бросила взгляд на стол. Нет. Гадость эту он еще не пил. — Калеб, не заставляй меня выливать тебе за шиворот воду, — прошипела я, дергая за гамак. Эльф, наконец-то, открыл глаза.

— Кали? — нахмурился он. — Что…, - я сунула ему под нос его порцию кофе.

— Глотни, только аккуратно, — квартирмейстер настороженно покосился на меня, затем на кружку, и очень медленно сделал маленький глоток, чтобы тут же скривиться.

— Что за…

— Вот и мне хотелось бы знать. А еще хотелось бы знать, как эта дрянь попала на борт.

— Может вместе с кофе?

— Что значит "может"? — я уперла руки в бока.

— Я не досматривал мешки вчера, этим Сайрус занимался.

— Мне это не нравится, — нахмурилась я.

— Думаешь, очередная попытка бунта? Едва ли наг к ней причастен, — Калеб откинул одеяло, вскочил на ноги и принялся одеваться. Это когда это он успел заработать новый шрам на левом бедре? — Кхм, Кали, может, все-таки отвернешься?

— Ой, да брось, — отмахнулась я, продолжая разглядывать мужчину, — во-первых, чего я там не видела? А во-вторых, дай насладиться прекрасным. — Эльф, ведь действительно был очень хорошо слажен: загорелое, поджарое тело, длинные ровные ноги, и витые мускулы рук. А взъерошенные со сна короткие блондинистые волосы придавали ему поистине пиратский вид.

— Ни стыда, ни совести, — нарочито тяжело вздохнул он.

— Качества, отсутствие которых, делает мою жизнь разнообразной и интересной. Да и твою, кстати, тоже, — фыркнула я.

— Ты ведь девушка Кали, — укоризненно покачал он головой, а в глазах сверкали смешинки.

— Не напоминай мне об этом досадном факте моей биографии, я тебя умоляю, — закатила я глаза, разворачиваясь к выходу, и уже серьезно, — Как думаешь, команда почувствовала?

— Только Сайрус и Гидеон.

— Они меня не волнуют, — дернула я плечом, направляясь в трюм к матросам, — на них такая же защита, как на мне или на тебе. Меня беспокоит именно команда.

— Я даже не уверен, есть ли хоть у кого-то стандартные амулеты.

— Твою мать.

— Согласен, Гидеону работы сегодня явно прибавится. Сейчас посмотрим, насколько все плохо, — эльф толкнул дверь в трюм, и мы синхронно выругались.

Все было действительно плохо — примерно половина команды каталась по полу и орала дурниной, остальные… что ж они просто блевали, кто-то высунувшись в окошки, кто-то в опустевшие бочки из-под воды. Запах стоял такой, что вышибало слезу.

Я вытолкала Калеба за дверь, вышла сама и ринулась на верхнюю палубу, где с наслаждением пару раз вдохнула.

— Так. Сейчас будишь Гидеона, и идете с ним к ребятам. Если найдете тех, кто не отравился, отправляете их в нижний трюм и там запираете, остальных наверх. Кока, нового юнгу и Дирка закроешь на кухне, потом подниметесь ко мне, — эльф кивнул, развернулся и скрылся в трюме.

Я же отправилась к Сайрусу, по пути плетя заклинание. Как только я поравнялась с нагом, накинула готовое плетение на штурвал, мысленно успокоив корабль. Нетронутая кружка кофе стояла на полу. Точно. Канонир кофе вообще не пьет.

— Сайрус, что было в мешках помимо зерен?

— Ну, во-первых и вам доброго утра капитан, а во-вторых, чего такой серьезный вид?

— Сайрус, ответь, пожалуйста, на вопрос, — я с шумом втянула в себя воздух.

— Да кофе там был, — спокойно пожал он плечами. — Я все на кухню и отправил.

— Мешки хорошо просмотрел?

— Нет, — удивился наг, — так, зачерпнул пару горстей. А надо было? — я моргнула, перестраивая зрение, мысленно потянулась к Нику. Нет. Наг говорит правду.

— Тьфу, вот учишь вас, учишь. Красный жемчуг нам вместе с кофе перепал!

— Так это же хорошо, — широко улыбнулся чешуйчатомордый. — Продадим, денег дополнительно срубим.

— Ты иногда тупее каракатицы, Сайрус, — вздохнула я. — Во-первых, где мы будем его сбывать? А во-вторых, — легкая судорога, пробежавшая по ногам, дала знать, что мы уже не одни и заставила замолчать. Быстро они. Хотя чему я удивляюсь, я свою кружку за борт вылила, идиотка!

— Что?

— Думаю Николас его измельчил и в кофе нам всем добавил.

— Что б тебя! — сжал челюсти Сайрус.

— Вот именно. Тебя не смутило, что никто из команды еще сюда не поднялся?

— Смутило, но ты же помнишь, что вчера устроила эта маленькая дрянь? Команда угомонилась только за полночь.

— И то верно, — еще одна судорога, гораздо сильнее первой, заставила поморщиться. — Как только Калеб и Гидеон поднимутся, отправляйтесь за жемчугом. Найдите все, что осталось, только очень быстро, Ник пока поплывет самостоятельно, — я развернулась, начала спускаться, внимательно вглядываясь в начавшую нехорошо пениться воду.

— Что ты задумала?! — крикнул мне вслед наг.

— Пойду с русалками договариваться! — ну, или пытаться.

"Ник, прекрати. Мы не будем убегать" — через два вдоха паруса с легким хлопком сложились, а Пересмешник практически замер, и магия кольнула пальцы, показывая его недовольство. Я же стояла на носу, ожидая появления незваных гостей. Море вокруг корабля бурлило и пенилось, практически вскипало, то тут, то там появлялись тонкие водяные струны.

Что ж, пожалуй, я бы тоже была не в духе.

"Ник, бросай якорь" — тут же огромная цепь начала опускаться в воду, корабль едва качнуло, отчего я оперлась на бушприт, не сводя глаз с беснующейся воды. Вдох, и напротив на очередной струе воды появляется первая русалка, заставив мысленно материться на нечистых на руку лисов, свою бестолковую команду и не менее бестолковую себя. Передо мной, гневно сверкая красными глазами, была не просто русалка, а сирена, не просто сирена, а воин. Ее щупальца беспокойно шевелились, когтистые руки крепко сжимали копье, а рисунок на теле потемнел настолько, что казался почти черным. И все же то, что это рожденная сирена, а не русалка-утопленница, вселяло некоторую уверенность. Значит, она в подчинении Ватэр, а не Обера, и значит, договориться с ней все же можно. Хозяйка-то у нас одна.

— Приветствую тебя прекрасная дочь Ватэр, Хранительницы и Хозяйки Вод, — чуть склонила я голову, стараясь не замечать, остальных сирен облепивших корабль по всему периметру. В кольцо, значит? Ну-ну.

— Значит знаеш-ш-ш-ь, кто я. — без выражения прошипела она. — И знаеш-ш-шь, зачем я пришла.

— Знаю.

— Отдаш-ш-шь. — снова без выражения, то ли вопрос, то ли утверждение.

— Отдам. Возить с собой смерть, я не желаю, — сирена протянула вперед когтистую руку, я отрицательно качнула головой. — Через пол оборота.

— Сейчас-с-с, — прошипела она снова без выражения, остальные морские девы повторили ее жест, протягивая тонкие руки, нетерпеливо раскачиваясь на струях.

— Это невозможно, жемчужины надо найти, — осторожно ответила я, внимательно наблюдая за реакцией гостей. Руки опустились, рыбы зашипели. Дерьмо.

— Мы потопим твой корабль, — озвучила сирена приговор, поднимая вверх свое копье. Низкий, пробирающий до костей звук разнесся над водой, ноги подкосились, и я осела на пол, из носа хлынула кровь, пачкая шейный платок и палубу. Почему-то очень жалко было именно идиотский платок.

— Стой, — я кое-как умудрилась встать и, повернувшись к ней спиной, задрала рубашку. — Дочь Ватэр, дай нам пол оборота, — повисла напряженная тишина, я же все не могла перестать пялиться на свой платок. Да что ж меня так заклинило?

— Мы вернемся за ними, — впервые за весь наш разговор сирена моргнула. Смотрелось мерзко. Сначала левый, затем правый глаз закрыла полупрозрачная пленка, будто вуаль. Я передернула плечами и отмерла. Воин тем временем развернулась и спрыгнула в воду, уводя за собой остальных сирен, а мерзкий звук, наконец-то исчез.

Я сорвала с шеи платок и зажала им все еще кровоточащий нос. Не так плохо, как я предполагала.

Через десять лучей на верхней палубе показались первые матросы: бледные, шатающиеся, плохо соображающие. Они выходили и тут же валились с ног, теряя сознание, обессиленные и изможденные, с потрескавшимися губами и изгвазданными рубашками.

Кто-то мне за это сегодня ответит!

Еще через пять лучей из трюма вышел хмурый Калеб, за ним Сайрус и Гидеон. Троица тащила мешки.

— Есть здоровые? — спросила я, подходя к злым, как морские бесы, мужчинам.

— Пятеро, — кивнул эльф. — Ну и как ты и предполагала Николас, Дирк и юнга.

— Гидеон? — обернулась я к василиску.

— Я всех вылечу, мой капитан, но это займет время.

— Сколько?

— Два дня, мой капитан.

— А если я подключу корабль?

— Полдня, мой капитан, — тут же сориентировался лекарь. Я кивнула и обратила внимание на мешки. Шесть. Шесть здоровых мешков с кофе. Над первым, благодаря Калебу, уже висело в воздухе около полусотни красных, как кровь, жемчужин.

К тому времени, когда я уже запирала водяную клетку со всем проклятым жемчугом, который был на корабле, вода вокруг снова начала пениться и бурлить, Ник опять кольнул кончики пальцев, заставляя сделать несколько напряженных шагов в сторону носа.

Все еще продолжающий хмуриться Калеб, дернулся было со мной, но вовремя остановился, стоило мне одними губами произнести заветное: "сирены".

— Отдавай, — потребовала от меня все та же хладнокровная, стоило мне подняться. Я молча толкнула свою ношу по направлению к ней, и развернулась, чтобы уйти. — Здесь не вс-с-се, — раздавшееся вслед шипение заставило замереть, закрыть на вдох глаза.

— Все, что у нас есть, — ровным голосом ответила я.

— Не вс-с-се. Должно быть трис-с-ста, в твоей клетке, двес-с-сти вос-с-семдес-с-сят пять, — так вот сколько жемчуга ушло у ушлого кока на команду? Страх на вдох сдавил глотку.

— Я не могу вернуть тебе эти пятнадцать. Их нет, — прочистив горло, ответила я.

— Не вреш-ш-шь, — кивнула сирена. — Мы потопим твой корабль. — Копье взметнулось вверх.

— Стой! — крикнула я прежде, чем она начала плести заклинание. Ладони вспотели, голос чуть заметно дрогнул. Это моя команда, мои матросы, мой гребаный проклятый корабль, и так просто я его не отдам. К тому же виновные должны понести наказание. Губы искривила улыбка. — Сможешь ли ты принять взамен утерянного жемчуга кровь?

— Да, — медленно кивнула красная сирена, щупальца шевелились, как приспущенные паруса на ветру. — Но только потому, что не ты его добывала.

— Сколько крови тебе надо? — меня почти трясло от облегчения.

— Семерых мужчин будет достаточно, — я обернулась, но Калеб и Сайрус уже скрылись в трюме.

"Ник, покажи мне", — попросила я корабль, создавая плетение. Всего пара витков, и реальность в ее привычном виде практически перестала для меня существовать. Я видела Пересмешник, свою команду, Калеба, Сайруса и Гидеона, даже лисицу. Только не так, как видит их оборотень, а так, как чувствует их Ник — точками разных размеров и цветов, я чувствовала, как магия корабля оплетает меня, слышала ее биение в ушах и ждала, пока выведут предателей, погружаясь все глубже, уходя все дальше…

Так. Не увлекайся!

Я тряхнула головой и открыла глаза.

Передо мной на коленях стояли восемь здоровых мужиков и совсем еще сопливый парнишка, захлебывающийся слезами. Все горели ярко-белым.

Жаль.

Я обернулась к сирене.

— Выбирай, — махнула в их сторону рукой, снова обращаясь к магии Ника. Надо их полностью подчинить.

— Не вижу между ними разницы, — склонила голову на бок дочь Ватэр, я же с трудом сдержала облегченный выдох и кивнула. Отдавать ей нового юнгу не хотелось. Парень просто помогал на кухне, толком не понимая, что творит. Его вина — в его глупости, но и только.

Я чуть ослабила подчиняющие путы.

— За организацию и участие в бунте, за попытку свержения действующего капитана Пересмешника, за попытку отравления команды в составе восемнадцати матросов, за попытку отравления квартирмейстера, за попытку отравления канонира, за попытку отравления корабельного лекаря, со следующими матросами: Николас, Дирк, Роберт, Якоб, Вольф, Пак, Реми, я, Калисто, Серебреный Сапсан, Капитан Пересмешника разрываю контракт и передаю в руки одной из дочерей Великой Ватэр, Матери Шести Океанов. Теперь только она вправе решать их судьбу и назначать наказание. Да будет оно справедливым! — невидимые нити, соединяющие меня, виновных и Ника на миг натянулись, а затем оборвались, хлестнув бунтовщиков напоследок по спинам, оставляя рубцы и проливая их кровь на палубу.

— Ты не можешь так с нами поступить, сука! — заорал Николас, пытаясь наброситься на меня, не замечая, что сирена уже накинула ему на шею водяную удавку. Остальные стояли, опустив головы, молча сжимая руки в кулаки и, очевидно, прощаясь с жизнью. Коку не хватило до меня несколько шагов. Узкая полупрозрачная петля за вдох сжала шею, разрезая кожу, мышцы, сухожилия, с хрустом ломая позвонки.

Крак!

И нет больше Николоса, его труп мешком валится за борт, голову подтаскивает к себе одна из свиты красной сирены, чтобы тоже швырнуть ее в воду, а мелкие капельки крови на палубе смывает накатившая волна. Крики стояли такие, что хотелось позорно зажать руками уши и отвернуться. Но я смотрела, слушала, даже не шевелилась. Передо мной моя команда. Те, для кого я — капитан, а Пересмешник — дом, и я не имею право на слабость.

Крак! Крак! Крак!

Нет больше Роберта, Вольфа, Пака.

Крак! Крак!

Нет больше Якоба, Реми.

Крак!

Последним океан поглощает любителя карточных игр и страшных историй. Рубаху-парня. Дирка.

Лерой ревел в голос, Томас смотрел за борт стеклянным глазами, а сирены одна за другой начали скрываться под водой.

— За организацию и участие в бунте, за попытку свержения действующего капитана Пересмешника, — снова начала я, глотая вязкую слюну, — за попытку отравления команды в составе восемнадцати матросов, за попытку отравления квартирмейстера, за попытку отравления канонира, за попытку отравления корабельного лекаря, со следующими матросами: Лерой, Томас, я, Калисто, Серебреный Сапсан, Капитан Пересмешника разрываю контракт. Лерой Крат будет высажен в ближайшем порту, с частично стертой памятью. Томас Овелан будет казнен сегодня на закате через повешенье. — И снова все повторилось: дрогнул воздух, и Пересмешник оставил на телах мужчин кровавые борозды, я же с облегчением отпустила заклинание, начиная плести новое, для Гидеона.

— Ну и кто пойдет выбирать кока на этот раз? — тяжело вздохнул Сайрус спустя несколько лучей, и вздернул на ноги последних приговоренных.

— Может, обойдемся? — скривила я неосознанно губы. — Вагор, вроде, умеет готовить.

— Не хочу напоминать, но в прошлый раз мы после его готовки три дня ср…

— Остановись, — вскинула я руку. — Просто остановись, — я сжала переносицу, зажмурившись, закрывая готовое плетение на Гидеоне, стараясь уложить в своей голове произошедшее и расставить приоритеты. — Кто выбирал в прошлый раз?

— Я, — вздохнул Калеб. — Прости.

— Не бери в голову, — отмахнулась я. — Если и есть здесь чья-то вина, то только моя. А в этот раз пойдет Сайрус, — Кивнула я нагу, и перевела взгляд на василиска, принявшегося за работу. — Но нам все равно придется потерпеть до Гароса. — Мужики удрученно кивнули.

Сайрус увел мятежников, а Калеб, крепко сжав мой локоть, потащил меня в каюту.

Ладно, будем надеяться, новый корабельный повар, будет не таким больным, как предыдущий, и менее склонен к самоубийству.

Калеб оставил меня приходить в себя в каюте, и я с облегчением опустилась в кресло, невидящим взглядом уставившись на исчерченную и испещренную пометками карту. Кто мог предположить, что лисица принесет с собой такие неприятности?

С другой стороны, все, что не делается, все к лучшему, так ведь? Да и плата за ее доставку…

Я улыбнулась. Еще совсем чуть-чуть. Два осколка, один из которых уже практически у меня.

— Выпей, — перед носом опустилась дымящаяся кружка, я подняла вопросительный взгляд на Калеба. — Там просто травы. Опять над картой зависла, — скорее утверждение, нежели вопрос.

— Мы отстаем от графика на полдня, — пожала я плечами.

— С каких пор тебя это тревожит?

— С тех самых, как на нашем борту живой груз. Кстати, как она?

— Размазывает сопли и кашу по тарелке, — спокойно ответил квартирмейстер, — а еще хочет тебя видеть.

— Потом схожу, — отмахнулась я. — Надо составить список припасов, раз уж все равно в Гарос потом идем. Спроси ребят, может у кого-то есть особые предпочтения.

— Спрошу.

— В пределах разумного, конечно, — поспешила добавить я, отхлебывая из кружки.

— Само собой, — усмехнулся эльф и тоже посмотрел на карту. — Последний остался. Есть идеи, где он может быть?

— Нет. Я все пытаюсь вспомнить, но никак не могу. Думаю, все-таки стоит попросить Гидеона покопаться в моей голове.

— Кали, — предупреждающе протянул эльф.

— Только не начинай, пожалуйста. У нас чуть меньше месяца в запасе. И я не буду тебе говорить, что случится, если я так и не вспомню. А теперь натянул улыбку на лицо, — я выдвинула верхний ящик стола и достала накопители, — и отправился с этим к василиску.

— Избавиться пытаешься? — выгнул он бровь, сгребая в охапку камни.

— Да, — честно кивнула я. — Спать хочу.

Я действительно устала и собиралась вздремнуть хотя бы пару оборотов, вот только Ника надо снять с якоря и задать дальнейший курс, но много времени это не займет.

Казнь Томаса состоялась на закате. Мужчина все еще пытался вырываться, кричал, пробовал торговаться и просить, но жизнь свою все-таки закончил на рее. Команда, поднятая на ноги, благодаря стараниям Гидеона, молча слушала "Покаяние Ватэр", и так же молча смотрела, как Сайрус вздергивает предателя. А потом, когда тело сняли и сбросили в воду, медленно потянулась к бочке с ромом, выставленной на верхней палубе Калебом.

Оставшийся суман пути до человеческого порта в Бришоле прошел относительно тихо. Лисица, после очередной провалившейся попытки поторговаться, наконец-то, заткнулась. Василиск частично стер Лерою память, и мы оставили его на одном из крупных торговых островов по пути. Команда после этого окончательно успокоилась и практически вернулась к своей обычной жизни, но изредка я все еще ловила отголоски возмущенных разговоров и порой чувствовала напряжение, что наталкивало меня на мысль о том, что в Гаросе придется задержаться дня на два, может даже на три. Ребята должны отдохнуть: напиться, девок потискать, продуть пару монет в карты, может, набить кому-нибудь морду, в общем, так или иначе пар спустить. Они нужны мне собранные, расчетливые, холодные и четко выполняющие приказы.

Эх, если бы со мной все было так просто. Я все еще не могла отпустить, забыть. Злость все еще бурлила внутри, как водяной смерч.

За три дня до нашего прибытия Калеб положил на стол список припасов, которые необходимо было купить на острове пиратов, и мы до вечера рассчитывали бюджет, пытаясь понять, сколько выходит в сухом остатке. Выходило нормально. Даже более чем. Даже с учетом непредвиденных трат и всех пожеланий, даже с учетом того, что наши запасы сжатых заклинаний, накопителей и порталов изрядно поредели.

По ночам я все так же стояла за штурвалом, а днем проводила по шесть оборотов в каюте, пытаясь разбудить свою бесовскую память, при помощи медитаций, настоек и отваров. Но результатов все еще не было. Что заставляло меня скрипеть зубами и всерьез рассматривать вариант с василиском.

Невозможность вспомнить кусок из своей жизни заставлял чувствовать себя неуютно, заставлял закусывать губы, заставлял пытаться снова и снова. До головной боли, до судорог в затекших мышцах. Было чувство, будто я потеряла контроль над собой, будто не имела права на эту часть памяти, будто тот злосчастный месяц за меня жил кто-то другой. И как же это раздражало…

К тому же от того вспомню я или нет, зависела дальнейшая жизнь меня, моей команды и моего корабля.

Потерянные полдня, нам удалось нагнать, и в Бришол мы должны были войти завтра на рассвете, к полудню отдать лисицу, получить обещанное и тут же убраться из города, вместе с попутным ветром. А ветер для нас всегда попутный.

Я сверила курс, передала штурвал Сайрусу и подошла к левому борту. Черная морская вода пенилась и искрилась в тусклом свете звезд, южный ветер щекотал кончик носа, слышалось тихое поскрипывание натянутых канатов и так невыносимо вкусно пахло морем, что я не могла надышаться.

Затянул вдруг Сайрус, будто прочитав мои мысли, вызвав улыбку, заставив подпевать, срывая голос и тревожа тихую ночь.

Я замолчала, давая Сайрусу возможность допеть одному, закончить бесшабашную пиратскую песню, хриплым, слегка неровным мужским басом. И пусть он не всегда попадал, но мне нравились эти последние рвущие строки. И вместе с ними злость на предателей, наконец, разжала свои пальцы, а горький комок, стоявший в горле, растворился.

— Спокойной ночи, Сайрус, — кивнула я нагу, уходя к себе.

— Спокойной ночи, капитан.

А утром мы бросили якорь недалеко от входа в бухту Бришола. Я отправила вестника, обернулась, Калеб вывел пленницу на верхнюю палубу, и мы принялись ждать.

Девчонка не плакала и не кричала, лишь выше вздернула аккуратный подбородок, и, так же как и мы, уставилась на город, уставилась так, будто знала его, будто пыталась решить для себя какой-то вопрос.

Лодка с двумя мужчинами показалась через пол оборота, когда я уже исходила вдоль и поперек весь корабль, сыпля в адрес незадачливого маркиза Тишона проклятья, стараясь поумерить свой гнев, чтобы действительно ненароком не проклясть. Прецеденты уже бывали — магия Ника своеобразно реагировала на эмоции своей хозяйки.

— Вы опоздали, — не удержался квартирмейстер.

— Мы не ждали вас так рано, — поклонился один из мужчин, стараясь сохранить при этом равновесие. Я расправила крылья и подлетела ближе к лодке. — Я приветствую вас, господин Калеб, где капитан?

— Вы опоздали, — повторил Сайрус, — он устал ждать.

— Да как…, - начал было второй мужик, но заметив раздраженный взгляд своего спутника, заткнулся.

— Нам очень жаль, — и снова поклон. Я же рассматривала мужчин, проверяла, изучала. Мы не имели права на ошибку, но с ними, слава Ватэр, все было нормально. Это действительно люди маркиза Тишона, и осколок при них. Его я ощущала четче всего.

Я коротко кивнула, посмотрев на Калеба.

— Девушка перед вами. Цела, невредима и нетронута, мы готовы совершить обмен, — не заставил себя ждать эльф, сбрасывая веревочную лестницу, ставя бледную лисицу на первую ступеньку, но все еще держа за руки. — Камень?

— Здесь, — первый мужчина достал из-за пазухи сверток, я снова едва кивнула. Второй, судя по прищуренному взгляду, магически обследовал похищенную, а спустя четыре вдоха, так же как и я, уверенно наклонил голову.

— Птица заберет его, если вы не возражаете, господа, — человек тут же разжал ладонь, и я осторожно взяла лапами осколок, а эльф отпустил Дарину. Но баронесска вцепилась в веревки мертвой хваткой, яростно тряся головой и отказываясь слезать.

— Ну же, не бойтесь, госпожа баронесса, — начал увещевать второй мужчина. — С вами ничего плохого не случится, — девушка осталась неподвижна.

— Спускайся или я перережу канаты, — прошипел Калеб, доставая кинжал. Лиса жалобно всхлипнула, хрупкие плечи потерянно опустились, и она начала переставлять ноги.

— С вами приятно иметь дело господа, — снова поклонился человек. Через четыре вдоха Дарина оказалась в лодке, Сайрус свернул лестницу, а люди маркиза налегли на весла.

Я взлетела выше, все еще держа камень в лапах, провожая их взглядом, наблюдая, как троица добралась до берега, как молниеносно мужчины засунули Дарину в одну из трех стоящих там карет, как также быстро скрылись, и только потом опустилась на палубу, уже не в лапе, а в руке сжимая сверкающий осколок. Самый легкий на моей памяти.

— Все, — выдохнул Калеб.

— Все, — кивнула я.

— На Гарос? — спросил шепотом наг.

— На Гарос! — проорала я, и команда отозвалась веселыми криками и свистом.