Капитан Пересмешника

Тивор Железный Волк, Сын Каменной стаи, Черный Страж Великого князя Малейского

Я вышел от Калисто злой, раздраженный и еще больше запутавшийся в собственных мыслях, воспоминаниях и чувствах.

Немного остужал голову тот факт, что ночью мне все-таки удалось отправить вестника Августу. И то только потому, что я надиктовал его заранее, еще на корабле. Рядом со мной и лисом постоянно был кто-то из команды: Сайрус, Калеб, Гидеон, даже Вагор. Подобное внимание к моей персоне не могло не вызвать подозрений, да и волк внутри периодически порыкивал, предупреждая об осторожности.

С лисом поговорить так пока и не удалось. Если на острове нас не оставляли в покое, то на корабле, будто специально растащили по разным углам. Оборот назад Сайрус увел барона с собой на нижнюю палубу, якобы нуждаясь в помощи.

И Кали… Лесные духи, дайте мне сил.

И ведь не было ничего такого, она ничего не делала, просто смотрела на меня, просто была. А у меня мысли путались. Я превратился в озабоченного идиота, с чуть ли не капающей слюной. Только боги знают, каких трудов мне стоило не наброситься на нее сейчас, не смять эти губы. И это ее долбанное перо!

Я кромсал на кухне какие-то овощи, стараясь сбросить охватившее тело напряжение.

А ведь она рядом, так близко. Так искушающее близко. Бесовка!

Наш разговор заставил сомневаться еще больше, ее слова застряли в голове. Такие простые они звучали приговором. Они отдавались бесконечным эхом в сознании, и я никак не мог переключиться на что-то другое.

Нож, тонко звякнув, вошел в дерево разделочной доски. Я оперся обеими руками о стол и закрыл глаза.

Ее запах все еще забивал ноздри, ее голос все еще звучал в ушах, и я все еще видел, как розовый кончик языка слизывает с уголка верхней сочной губы хлебные крошки.

Я засунул руку в карман и достал портрет лисы. Смотрел на него теперь практически постоянно, не для того, чтобы перестать думать о Кали, на это я уже не надеялся, для того, чтобы просто вспомнить, как выглядит Дарина.

На хер!

Я убрал деревянный треугольник в карман и вылетел из камбуза. Почему веду себя, как послушница в кабаке?!

Барона нашелся вместе с Сайрусом на пушечной палубе, мальчишка помогал нагу обновлять плетения пороховых обезьянок. Я схватил лиса за шкирку, вздернул на ноги.

— Верну юнгу тебе через двадцать лучей, — рыкнул, утаскивая несопротивляющегося барона в каюту.

— Не торопись, — донеслось веселое мне в спину.

— Что происходит? — пискнул мальчишка. Я бросил на комнату завесу тишины и уставился в испуганные глаза.

— Я сейчас задам тебе вопрос. Один простой вопрос, но прежде чем ответить на него, ты должен очень хорошо подумать.

— Слушаю.

— Пятнадцать лет назад, в Кромеле, твоя сестра видела меня?

— Не знаю.

— Лис, — прошипел я, встряхивая мальчишку, нарочно позволяя волку подступить ближе к поверхности.

— Я действительно не знаю, — стремительно побледнел бароныш. — Но Дарина никогда не говорила о тебе, никогда даже не намекала. — Я глухо рыкнул.

— Она знает, что мы помолвлены?

— Отец сказал, лет пять назад, что у нее есть жених, — пробормотал Мэт.

— И?

— Она согласилась.

— Дарина знает, кто я? — барон втянул голову в плечи, весь сжался в комок.

Я буквально заставил себя разжать руки, отступить от него на шаг. — Рассказывай.

— Я, правда, ничего не знаю. Отец никогда не обсуждал со мной этот вопрос. Просто сказал, что у сестры появился жених, говорил, что был удивлен, но сделка хорошая.

— Сделка, — протянул, скрипнув зубами.

— Он говорил, что твой волк проснулся, среагировал на нее, что лучшей партии ей не найти, — тараторил лис без остановки. — Она чиста, папа всегда пристально за этим следил, ты же знаешь, лисам только дай свободу. Да и не будет сестра артачиться, и жена из нее нормальная выйдет, только спесь немного сбить, этикет знает, мордашка симпатичная и…

— Я тебя понял, — усмехнулся. — Возвращайся к канониру. — Парень выскочил за дверь. Я прислонился лбом к стене и расхохотался.

Ситуация из разряда бреда.

Получается, правду знает только Дарина? Как бы связаться с лисой?

Отправлять очередного вестника, который не сможет даже оторваться от палубы? Я, конечно, растерял последние мозги, но чутье оставалось при мне, и оно просто орало о том, что пока я на «Пересмешнике», долбанное заклинание так и не сработает. Остается ждать Шагара. Продержусь ли до Шагара?

Нет.

Вслед за мыслью пришла какая-то странная смесь из обреченности, смирения и облегчения. Волк внутри утвердительно тявкнул, вызывая улыбку.

Я выбрался на верхнюю палубу и с затаенным удовольствием вдохнул ночной прохладный воздух, и тут же дернулся, как от удара. Сбежал от воспоминаний, чтобы наткнуться на соблазн. За штурвалом стояла Кали.

Птичка чему-то тихо улыбалась, слегка прикрыв глаза, уверенно сжимая в руках светлое дерево. А я стоял в тени парусов и не мог оторвать от нее взгляд. От этой нежной, легкой, едва заметной улыбки. Теплой. Мягкой.

О чем ты думаешь птичка? Что видишь? Кому ты даришь это тепло?

Я был готов стоять вот так вечность, и дело было отнюдь не в желании, которое сводило с ума последние дни, не в жажде обладания, не в волке… Дело было во мне. Я желал, чтобы она думала обо мне, я хотел, чтобы видела меня, я мечтал, чтобы ее свет предназначался мне.

Хотел, желал, сгорал.

Через вдох я уже стоял за ее спиной, вдыхая запах хурмы, и никак не мог надышаться.

— Ты о чем-то хочешь спросить? — Кали слегка наклонила голову, но ко мне не повернулась, по-прежнему стоя спиной.

— Спросить? — мозги собрать в кучу не получалось.

— Или сказать? — тихий бархатный голос невесомой лаской прошел по телу, окутал. Я невольно придвинулся ближе, встал почти вплотную. Калисто едва заметно повела плечом, на вдох напряглась узкая спина, но потом тут же расслабилась.

— Я хочу тебя, — признание в собственной слабости далось на удивление легко. Правда, я не совсем понимал, какой реакции от нее жду, что хочу услышать в ответ.

— Знаю, — ровно и безэмоционально. Я опустил руки ей на плечи, слегка сжал, девушка не пошевелилась.

— И мой волк здесь не причем. Точнее при всем, но…

— Знаю.

— Кали, — начал я, разворачивая капитана к себе.

— Тивор, — перебила бесовка, заглядывая прямо в глаза, а в уголках соблазнительных губ все еще пряталась та тихая улыбка, — уже поздно.

— Поздно? — осекся я.

— Да. Мы неправильно начали с тобой, не с того, — она осторожно сняла мою руку с плеча, едва сжала. И снова в голове мелькнула мысль, что могу стоять так вечно, держать ее за руку вечно, смотреть на нее, дышать ею. Волк внутри, наконец-то, расслабился, удовлетворенно затих. — Тебе действительно придется что-то делать со своим желанием и со своим зверем.

— Ты…, — я слушал ее, но не слышал, никак не мог понять смысл слов.

— Да, — качнула Калисто головой, опять перебив меня. — Я предлагаю просто забыть. Секс с тобой хорош, не спорю, но ты, волк, не стоишь… этих волнений. Я хочу наслаждаться жизнью, получать от нее удовольствие, а не выслушивать то ли обвинения, то ли извинения после фееричной ночи. Не хочу каждый раз думать, а действительно ли ты со мной, или мысленно трахаешь свою невесту. Думаю, это будет неприятно даже портовой шлюхе.

Не-хо-чу, — она высвободила свою ладонь, дернула плечом, сбрасывая мою руку, бросила на штурвал какое-то плетение и сделала шаг в сторону, снова поворачиваясь ко мне спиной. — Друзьями нам не быть, но мы можем просто не замечать друг друга. Нам осталось продержаться всего четыре дня, а потом ты отправишься к своей невесте.

— А ты? — глухо рыкнул я.

— Я? Не бери в голову, обо мне есть кому позаботиться. В конце концов, моя команда состоит из одних мужчин, — капитан фыркнула, словно смеялась сама над собой и направилась к себе.

— Команда?! — я сам не узнал свой голос, в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, схватил за руку и прижал к стене. — А если я не хочу ничего делать со своим желанием? Если мне плевать на «невесту»? — вопрос вырвался из горла с глухим рычанием. А в следующий миг я уже сжимал Кали в руках, целовал ее порочный рот.

Сочные, сладкие губы, дерзкий, ловкий язычок. Всего лишь поцелуй, а я готов был убить за него.

Теснее прижал к себе птичку, слегка сжал грудь, забрался рукой под рубашку, чувствуя, как напрягся под моей ладонью плоский живот, как задрожало тело. Тихий всхлип я почувствовал губами, вырисовывая языком узоры на горле, и волк отозвался на него глухим рычанием. Вкусная, сводящая с ума птичка.

Я прикусил мочку уха, лизнул раковину, и она изогнулась в моих руках, протяжно, низко застонав. Ее кожа обжигала мне пальцы, сбившееся дыхание рвало на части — хотелось взять ее тут же, немедленно и в то же время растянуть удовольствие.

Руки Калисто скользнули вдоль напряженного тела и замерли сзади на шее, острые коготки слега впились в кожу, надавливая. И… и желание настолько острое, настолько всепоглощающее прошибло все тело, что рык мой слышала, наверное, вся команда.

— Кали, — имя вышло почти отчаянным стоном. Я рванул ворот ее рубашки, закинул изящную ножку себе на бедро и склонился к груди капитана. Терпкий запах ее желания, горячее тело, вкус кожи на языке невероятно дразнили, мучили, почти убивали. Из головы вылетели все мысли. Даже осознание того, что мы на долбанном капитанском мостике, почти на виду у всех, не способно было меня остановить.

Взять. Получить. Присвоить.

Твердый маленький сосок как ягода брусники, бронзовая кожа как тончайший шелк, капельки пота, как драгоценные камни.

Я скользнул рукой ниже, желая проникнуть в горячую глубину ее тела, желая увидеть, почувствовать, попробовать желание на вкус.

Но она вдруг перехватила руку, легко скользнула в бок, пятясь, отошла от меня на несколько шагов, зажала в кулаке полы рубашки.

— Нет, Тивор, — нежный голос срывался. — Секса между нами не будет.

— Не понимаю, — я рычал, мой волк подошел слишком близко к поверхности, — я же сказал, что…

— Ты опоздал, — она отступила еще на шаг. — Теперь тебе нет веры, — в темных и все еще затуманенных глазах читалась такая решимость, что на какой-то миг я ей даже поверил, и странный, тоскливый холод огромной волной прошелся вдоль тела.

— Я не предлагаю верить. Так же как и ты не предлагаешь мне ничего, кроме своей постели до Шагара, — мне надоело играть роль кретина, пора расставить все по своим местам. — Так в чем дело Калисто?

— Я все сказала, волк. И добавить мне нечего, ты просто опоздал.

Смирись, — только потому, что слишком пристально вглядывался в ее лицо, я уловил легкую тень недовольства в чуть сощуренных глазах.

— Ты чего-то недоговариваешь, — несколько осторожных шагов в сторону сапсана, чтобы быть ближе. Мне надо было быть ближе, волку тем более. — Я чувствую, слышу в твоем голосе. Откуда эта настороженность, Кали, чего ты опасаешься?

— Тебя, Тивор, — она опустила голову, спрятав лицо за завесой персиковых волос. — Тебя и твоего предательства.

— С чего ты решила, что предам? — я старался понять, очень старался, но никак не выходило. Что могло в моих действиях, словах натолкнуть птичку на такие мысли? С чего она взяла?

— Ты слишком быстро изменил свое отношение к происходящему. Я никогда не поверю, что оборотень подобный тебе, так легко откажется от невесты. У меня много сомнений, Тивор, мне кажется, ты играешь. Скажи, сейчас… Целуя, лаская меня, о ком ты думал? — это было так просто, так легко ответить на вопрос.

— О тебе, — она хмыкнула, подняла голову, заглянула мне в глаза.

— Не верю.

— И что мы будем с этим делать? — я сделал еще несколько шагов к девушке.

— Мы? — она улыбнулась. Только на этот раз улыбка вышла такой, что меня всего передернуло, и перестало хватать воздуха. Чувство из детства, когда падаешь с дерева спиной на землю, и несколько мгновений тебе кажется, что следующий вдох ты уже не сделаешь никогда. Но потом все проходит. Вот и сейчас… Прошло. Осталось лишь гадкое воспоминание о страхе и слабости.

— Кали, — я нахмурился, склонился ближе, — скажи, что происходит? Что ты видела в своих воспоминаниях.

— Это здесь не причем, и тебя это не касается.

— Ты изменилась после того, как очнулась. И твое отношение ко мне тоже.

Так что да, мать твою, это здесь при всем. Ты дурачишь всю команду, даже своего эльфа, но со мной такие трюки обычно не проходят. Так что ты видела там, Кали?

— Ты ошибаешься, волк, — «волк»… Волком она меня зовет, только если злится. — Мои воспоминания с тобой не связаны. А мое отношение к тебе… Что ж, пошли, — бесовка резко развернулась и взбежала по лестнице.

Напряженная и холодная, натянутая, как струна.

Через три вдоха мы стояли в каюте капитана, и Калисто снимала защитное плетение с храна.

— Вот почему я тебе не доверяю, — передо мной завис странный вестник весь опутанный силовыми нитями корабля, а в следующий миг скрипучий голос Августа разлился в воздухе.

— Твою мать, — рыкнул, сжимая кулаки.

— Ты все еще на корабле только потому, что мне нужен артефактор, волк.

И что мы будем с этим делать? — передразнила Кали, а я сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

— Я не собирался сдавать вас Августу.

— И снова та же проблема — не верю, — она взмахнула рукой, и вестник развеялся.

— Почему тогда не выкинешь меня и лиса за борт? — выгнул я бровь, опять сокращая расстояние между нами.

— Лиса могу вышвырнуть хоть сейчас, а вот ты… Я уже объясняла. Мне нужен артефактор.

— Для чего?

— А для чего еще нужны артефакторы? Ты должен кое-что собрать. Как только сделаешь, будешь свободен. Я разорву контракт.

— И я все забуду?

— Само собой, — кивнула капитан, не обращая внимания на то, насколько близко я стою, так близко, что ее дыхание щекотало кожу в вороте рубашки.

Но Калисто будто вовсе меня не замечала, она смотрела в пол и вертикальная складочка прорезала высокий лоб от того, что капитан хмурилась.

— Кали, — растянул я ее имя, наклонившись к самому уху, осторожно сжимая пальцы на остром локте. Сапсан тут же вскинулась, дернулась и отскочила, как ужаленная. Я усмехнулся про себя.

— Не смей ко мне прикасаться, — отчеканила девушка, сильнее сжимая полы рубашки. Взъерошенная и растерянная, она была почти напугана.

Хорошо.

— Как скажешь, — я все-таки не смог сдержать улыбки, и Калисто нахмурилась сильнее, настороженно глядя на меня. — Когда смогу приступить?

— Как только прибудем на Шагар. Через четыре дня, — бесовка повернула голову к окну, а я опять подошел к ней.

— Почему?

— Основная часть там. У тигров.

Провести языком вдоль венки на ее шее оказалось до смешного просто, и до ужаса возбуждающее. Капитан отшатнулась практически тут же, но я успел заметить, как закрылись на вдох ее глаза, как пробежала вдоль тела дрожь.

— Я же сказала тебе меня не трогать, — почти прошипела Калисто.

— Никак не могу с собой справиться, — пожал плечами, добавляя во взгляд побольше честности.

— Что ты задумал, волк?

— Ничего, — развел я руками. — Лишь вернуть тебя себе. Сделать тебя своей, обнимать, целовать, слышать твои стоны, глотать твои крики, чувствовать, как ты извиваешься подо мной, маленькая птичка, как сгораешь от моих прикосновений.

— Прекрати, — пробормотала девушка, а лицо залил жаркий румянец.

— Нет. Знаешь, что я хочу сделать с тобой? — я загнал ее в угол, оперся руками о стену по обе стороны от ее головы, склонился почти вплотную.

— Тивор…

— Я хочу облизать с ног до головы твое тело. Медленно. Тщательно.

Ничего не пропустив. Хочу, сначала войти в тебя пальцами. Почувствовать, как ты туго обхватишь меня, как сожмутся на вдох внутренние мышцы, как окутает твой жар, как намочит их твой сок, хочу услышать твой стон. Я подведу к самому пику, и покину твое тело, чтобы услышать просьбу. И ты попросишь, простонешь, прокричишь, ты вцепишься в меня когтями, — я говорил, а Калисто дрожала от каждого следующего слова, сильно закусив нижнюю губу, глядя огромными глазами. — И как только ты сделаешь это, опущусь на колени, раздвину шире твои бедра и попробую тебя на вкус. Я буду лизать и слегка сжимать зубами, пить тебя. И ты обязательно кончишь мне в рот. Дико. Сильно. А потом я отымею тебя на столе, войду сзади, на всю длину. Выйду. И снова войду. Я буду вколачиваться в тебя, пока ты не закричишь, я буду ласкать твою грудь, сжимать и теребить соски, лизать кожу, кончать в тебя. Трахать тебя. И обязательно снова укушу. — Я клацнул зубами у самого ее уха, а птичка дрожала уже открыто.

— Пошел-к-морским-бесам, — выдавила она, сквозь зубы, отчаянно зажмурившись.

Кажется, мне только что удалось найти подход к Калисто. Где бы только теперь самому отыскать холодный душ?

Я наконец-то договорился сам с собой, и испытал от этого невероятное практически блаженное облегчение.

На верхней палубе был только Калеб. Эльф, сидел на дощатом полу у левого борта и что-то сосредоточенно вырезал из дерева. На ловца и зверь.

— Расскажи мне о ней, — опускаясь рядом, обратился я к квартирмейстеру.

— Зачем? — он даже не повернул головы в мою сторону.

— Я хочу узнать ее лучше, но говорить со мной сейчас капитан отказывается. Я облажался.

— Облажался, оборотень, это не то слово. Если бы все зависело от меня, я бы тебя придушил, — спокойно проговорил ушастый. Когда мужик говорит таким тоном, невольно начинаешь ему верить.

— Я был бы не прочь померяться с тобой силой эльф, но на данный момент меня больше волнует другое.

— Откуда я знаю про вестника и Дарину? — стружка мелкими колечками осыпалась на палубу. Казалось, он полностью сосредоточен на том, что делает. — А ты еще не понял, Тивор?

— Про то, что вы — семья? С трудом верится, — мне, правда, было сложно понять, что заставляет шестнадцать мужиков плясать под дудку сопливого капитана. Нет, Кали знала свое дело, несомненно. Она не злобствовала, не отличалась истериками, и действительно была прямолинейна, иногда даже излишне. Но если отбросить всю эту патетику? Их ведь действительно сложно назвать пиратами, в привычном понимании, все шестнадцать абсолютно разные. Разного возраста, разной силы. Так почему они вместе?

Что их держит, что скрепляет, с чего все началось?

— А ты поверь. Я понимаю, что для того как ты, это слово — пустой звук, но для нас оно имеет почти сакральное значение.

— И, тем не менее, Кали казнила почти четверть команды, — мотнул я головой.

— На том же корабле, на котором была твоя «невеста», — эльф со злостью провел ножом по бруску, срезая огромный кусок, — мы нашли мешки с кофе, перетащили несколько на борт, чтобы побаловать себя во время пути, может часть продать. Но помимо кофе в них обнаружился красный жемчуг. Надо объяснять, что это?

— Нет.

— Бывший кок решил воспользоваться так удачно подвернувшимся шансом, подговорил несколько лояльных ему матросов. В основном новый состав.

— Новый состав?

— Эта команда, Тивор, всегда будет делиться на новых и старых. Сейчас на борту из новых — ты, юнга и Гидеон. Так вот, — вернулся Калеб к прерванному рассказу, — кок подмешал в кофе жемчуг, Кали поняла первой, подняла всех на уши, но половина матросов уже успела попробовать чудесную смесь, а еще капитан выплеснула свою порцию за борт. Сирены нашли нас быстро.

Единственным способом уберечь команду и корабль от их гнева стало убийство предателей. Их кровь взамен на утерянный жемчуг.

— То есть если бы не сирены, Кали бы не казнила кока и его сообщников?

— Казнила бы, — кивнул квартирмейстер. — Если бы этого не сделала Калисто, ночью мы прирезали бы их сами, как свиней. Но этот груз взяла на себя Кали как капитан. Предатель, не только в море, Тивор, — это как гнилая доска в корпусе судна. Рано или поздно возникнет брешь, и корабль пойдет ко дну. Все пойдет ко дну. Поправь меня, если ошибаюсь, но в ваших стаях законы еще жестче.

— Не ошибаешься, но я давно не видел своих.

— Не сомневаюсь. Оборотней просто так в пустоши никто не отправляет.

Странно, что ты все еще в своем уме.

— Я смог договориться с волком внутри. В конечном итоге. Так значит, вы — семья? — вернулся я к началу.

— Семья. А Калисто… Она нашла меня первым, ну, или я нашел ее. Я с ней дольше всех, практически с самого начала. Глядя на Кали сейчас, с трудом верится, что когда-то у нее ничего не получалось, что когда-то она ничего не умела. Многие из наших, попадая на «Пересмешник», поначалу вели себя примерно как ты. Приставали, задирали, не верили. Было откровенное хамство, стычки, драки, подколки, издевки, шепотки за спиной, тайные сговоры. Мужики иногда хуже баб, особенно если приходится подчиняться женщине, почти девочке. Калисто думает, что я не знаю, как она ревела по ночам в три ручья первые несколько лет, — он хмыкнул.

— Ты не помогал? — нахмурился я.

— Только боги знают, как мне хотелось, но я не мог. Уважение команды Кали должна была заработать самостоятельно, иначе так бы и не стала капитаном. Но она никогда не жаловалась, никогда не опускала рук. Эта девочка не сдается, и не позволяет сдаваться остальным. В ней есть… Не знаю, какая-то абсолютная вера, убежденность. За всю свою жизнь, я не встречал подобного. Все рано или поздно сдаются, все пасуют, но не Калисто.

С ней рядом тепло, за ней хочется тянуться. Ты же видел, что было с нами, те три дня, когда капитан вспоминала, — я кивнул. — Никто, кроме нее не смог бы нас объединить, мы бы перегрызли друг другу глотки в первый же год. Ты спрашиваешь, почему мы с ней? Без нее уже невозможно, без нее мы не смогли бы найти осколки.

— Осколки?

— Спокойной ночи, — пробормотал я. Взгляд был прикован к поделке, лежащей в ладонях, в ушах стоял гул.

Сапсан.

В раскрытой руке был сапсан. Сапсан, спрятавший голову под левое крыло, в попытке то ли спрятаться, то ли согреться.

Я просидел на палубе почти до рассвета, из головы никак не шли слова эльфа. А как только небо начало светлеть отправился в камбуз. Духами грани клянусь, вернусь домой на арбалетный выстрел не подойду к кухне!

Калисто появилась в дверях, когда практически все пираты уже расселись по местам, немало удивив своим появлением и меня и команду. Завтракать капитан обычно предпочитала у себя.

Птичка громко со всеми поздоровалась, и заняла место сбоку от квартирмейстера, с самого края лавки, нарочито избегая на меня смотреть, периодически сцеживая в ладонь зевки.

Не выспалась девочка?

Я отвернулся к очагу, пряча довольную улыбку. Охота началась. И она мне обязательно понравится. Возбуждение горячей волной прокатилось по телу, волк внутри приготовился к атаке, мышцы приятно напряглись. Да!

Я взял тарелку из рук ничего непонимающего Мэта, оглядел помещение и понес Калисто ее завтрак.

— С добрым утром, мой капитан, — я склонился к самому ее уху, скользнул ладонью по спине. Калеб, как раз очень удачно отвлекся на вопрос Даниэля, остальные были заняты едой и неспешными разговорами. Матросы не обращали на нас внимания. Ну просто очень удачно.

— С добрым, — процедила она сквозь зубы. Узкие плечи напряглись, она тут же выпрямилась, чуть прогнулась, стараясь отстраниться от моей руки, едва заметно качнула головой. Я склонился ниже, ставя тарелку перед ней, провел носом вдоль шеи, втянул ее запах.

— От тебя пахнет соблазном, Кали, и желанием, — протянул я отстраняясь.

— Твои фантазии, волк, меня не интересуют, — едва слышно отрезала сапсан.

— Именно поэтому, ты выглядишь так, будто не спала всю ночь? — парировал, отходя к своему месту в другом конце стола.

Камбуз Калисто покинула через пять лучей, почти бегом.

Растерянная птичка.

Она чувствовала себя уверенно и комфортно в окружении знакомых ей мужчин. Практически все пираты относились к Кали если не как к сестре, то как к другу. Ее уважали и ценили, но не более. А тут я и мой волк. Мы пошатнули маленький, устоявшийся мирок, Калисто не понимала, не знала, как с нами справится. И пока она предпочла просто убежать, не понимая, что это только сильнее раззадорит меня. Волки и наши инстинкты, что с нас взять?

Главное, не давать ей достаточно времени, чтобы подумать.

— Тивор, — я обернулся на голос лиса, — ты собираешься разорвать помолвку?

— Возможно, — барон напряженно смотрел на меня.

— Из-за нее? — мотнул он головой в сторону.

— Возможно.

— Ты готов погубить мою сестру ради какой-то пиратской подстилки? — хоть и слабый, но удар заставил Мэта пошатнуться.

— Это только предупреждение. На первый раз. И еще, скажи мне лис, кто вообще знает об этой помолвке, кроме меня, тебя, твоей сестры и Августа?

— Никто, — злости в его глазах чуть поубавилось. Но только чуть и мне это не понравилось. Очень. Волчье чутье — хрен проведешь, хрен заткнешь.

Невероятно помогает.

— Предупреждаю в первый и последний раз: я разотру тебя в порошок, даже если ты просто подумаешь о том, чтобы подумать. — На моих руках появились когти, во рту — клыки.

— Ясно, Тивор, — чуть повернул парень голову вбок, снова принимаясь за грязную посуду.

А через оборот я стоял возле каюты Гидеона.

Я предпочел бы в данной ситуации Кристофа, но за неимением лучшего… Кто его знает, может, лекарь скажет мне хоть что-то.

— Господин Тивор? — поклонился василиск, стоило войти. Первое на что наткнулся взгляд — на пестрые подушки на полу, причудливый чайник с тонким, длинным носиком, и на дымящиеся в курительнице травы. Запах был резким, терпким, но на удивление расслабляющим.

— Гидеон, я бы хотел поговорить с вами.

— Конечно, — василиск сел на одну из подушек, жестом приглашая присоединиться. — Как раз собирался пить чай, присоединитесь?

— Да. Только, у меня к вам большая просьба. Этот разговор должен остаться между нами, — я опустился напротив.

— Само собой, господин Тивор. Могу дать клятву, если пожелаете.

— Достаточно вашего слова, — лекарь чуть склонил голову в признательном жесте и разлил по низким чашкам ароматный напиток.

Василискам можно было спокойно верить на слово. Они, пожалуй, единственная раса, которой можно было верить на слово. Клятвы и контракты причиняли им невыносимую боль. Ментальная магия, ничего не попишешь.

— Что же привело вас ко мне? Полагаю, на здоровье вы не жалуетесь?

— Вы правы, — я сделал глоток. — Дело в том, что пятнадцать лет назад я встретил свою невесту. Встретил при довольно неприятных обстоятельствах.

А теперь мне кажется, что я серьезно ошибся.

— Рассказывайте, господин Тивор. За стены этой каюты не просочится ни слова, — змеиные глаза смотрели серьезно и собрано. И я заговорил.