Капитан Пересмешника

Глава 18

Калисто Серебряный Сапсан, капитан «Пересмешника»

Я проснулась с рассветом, открыла глаза и сначала не поняла, почему над головой вместо каменного потолка дома ярко-зеленый полог шатра, а к спине прижимается что-то большое и горячие. Но разум с остатками неги и дремы справился, к сожалению, достаточно быстро. Я не спешила вставать, куда мне теперь торопиться? Тивор вчера начал собирать осколки, а это значит, что скоро все закончится. Тихо выдохнула и осторожно перевернулась на другой бок, оказываясь лицом к оборотню, а потом просто несколько оборотов к ряду лежала и смотрела, как он спит. Как мерно вздымается широкая грудь, слушала, как сильно бьется сердце, уверенное и спокойное, старающееся передать эту уверенность и мне. Хорошо бы, но я совсем не была уверена, ни в чем. А оборотень казался нерушимым, непоколебимым, таким же, как и скалы Шагара. Спокойным. Действительно Железный Волк из Каменной Стаи.

Метки хаоса тускло переливались в полумраке шатра, мерно текла по его венам энергия, стихия, мышцы и лицо были расслабленными.

Он прижимал меня к себе, сковав руками и ногами, а я была совсем не против такого плена. Коснулась пальцем легкой щетины на подбородке, пробившейся за ночь, провела по щеке, губам. Красивый волк, сильный.

Интересно, что сказал бы о нем Мор, а мама с папой? Может отправить им вестника или все же не стоит? Ватэр, у кого спросить, с кем посоветоваться, если сама ни в чем не уверена? Если сама ничего не понимаю. Я одновременно хотела и не хотела, чтобы Тивор собрал этот гребаный артефакт. Ждала и боялась этого момента.

Усилием воли я прогнала от себя дурные мысли, как выгоняют воду из трюмов и просто разглядывала мужчину, лежащего рядом. Верного и преданного, смелого и бесконечного. Возле водопада он сказал, что я абсолютная, что ж, для меня он стал бесконечным. Странные иногда штуки вытворяют с нами наши чувства. Но у меня снова не возникло возражений.

Наверное, я опять задремала, потому что, когда снова открыла глаза, Тивора рядом уже не было, и с пляжа доносились голоса Калеба и Сайруса.

— Несколько оборотов погоды не сделают, — волк стоял ко мне спиной, скрестив руки на груди.

— Оборотень, последний раз предупреждаю, не беси меня! — огрызнулся эльф. — Ты без году суман в пиратах…

— Что-то случилось? — спросила, оглядывая хмурые лица живописной троицы. Наг с эльфом, махая руками, что-то доказывали упрямо поджавшему губы волку, Тивор повернул голову ко мне и улыбнулся, но с места не сдвинулся, я прошла к кострищу и устроилась на бревне, все еще ожидая ответа.

— Кали, в четырех днях пути отсюда водные драконы заметили чужой корабль, он идет к Шагару, судя по описанию, — это «Фантом».

— Твою ж… — только и смогла процедить я сквозь зубы. — Тигры знают?

— Считаешь, они сунутся в деревню? — озадаченно нахмурился канонир.

— Сунутся, не сунутся, какая разница? На этом берегу мы как на ладони… — я оборвала себя на полуслове, погрузившись в мысли. Что ж штормит-то со всех сторон?

— Ты хочешь дать бой? — наклонился ко мне Тивор.

— Не хочу, но придется. Что ж эта тварь никак угомониться-то не может?! — всплеснула руками. — Ублюдка интересует в первую очередь мой корабль, ему не резон портить Ника. Понимаешь, куда клоню?

— Он постарается перебить нас, — нахмурился волк, — пока мы на острове.

— В точку, — опустился рядом со мной на бревно Сайрус.

— Ты говорила, что на Шагаре нам ничего не грозит?

— На той стороне острова, где территория тигров, действительно не грозит, но сейчас мы здесь. Это вотчина Ватэр. Калеб, Змеи не сказали, сколько пиратов на «Фантоме»?

— Ты же их знаешь, — покачал головой квартирмейстер. — Но думаю, Никар подготовился. Нас мало. Тигры вмешиваться не будут.

— А если обратиться к богине? — выгнул бровь, оборотень.

— И что она потребует взамен, за свою помощь? — криво усмехнулся Калеб. — Еще один долг? Нет уж, благодарю покорно.

— А кто говорил о помощи? — также криво усмехнулся Тивор. — В ее же интересах сделать все, чтобы вы остались живы, чтобы осколки были собраны.

— Тивор, — покачала головой, — ты мыслишь не теми понятиями, она как была когда-то ведьмой, так ведьмой и осталась. Можно разве что попробовать договориться с сиренами, но тоже чревато. Эта братия еще хуже, чем их богиня. Придется идти так, — подвела я очевидный итог.

— Не обязательно, — задумчиво протянул Тивор. — Достаточно будет просто обмануть.

— Каким образом? — упер руки в бока наг.

Я смотрела в ехидные, лукавые глаза волка и, кажется, начинала понимать, куда он клонит.

— Калеб, а кто нас слил? — склонила я голову к плечу.

— Рид? — сощурился оборотень.

— Он у тигров в клетке, это не возможно по определению.

— Остаются лисы и кто-то из своих, — Сайрус вскочил на ноги, принялся ходить взад вперед. — Надо обыскать каюты и домики, — поморщился он.

— А тигры? — продолжил перечислять Тивор.

— Нет. Им нет смысла сдавать нас Никару, от Ватэр они тоже не в восторге, все-таки им приходится делиться с ней территорией, — ответил вместо меня Калеб.

— Значит, остается кто-то из своих и лисы, — подытожила я. — Ищите, если до завтрашнего вечера ничего не найдем, нам все-таки придется дать бой, — Тивор вдруг поднялся на ноги и ушел в шатер. Калеб и Сайрус тоже собирались уходить. Я взяла в руки остывшую кружку с отваром и сделала несколько глотков.

— Если что-то найдем, мы пришлем тебе вестника, — сказал Калеб. — Но Кали, ты уверена, что…

— Уверена, — оборвала я эльфа, не желая слышать его предположений. — Тивор — видимо, действительно моя пара, — тихо закончила я. Квартирмейстер и канонир замерли, как вкопанные, я пожала плечами. Ничего объяснять или убеждать их не собиралась. Я была действительно уверена в этом волке. Все.

Точка.

— Поздравляю, принцесса, — хмыкнул в итоге Калеб и направился в сторону леса.

— Действительно поздравляю, — широко улыбнулся наг, взъерошив и без того лохматые волосы. — Он хороший мужик, Калисто, — Сайрус развернулся и бросился догонять Калеба, а я сидела с дурацкой улыбкой, вертя в руках щербатую кружку, и думала, что Мору волк точно бы понравился.

Я поднялась на ноги и подошла к едва волнующейся воде, всмотрелась в мутную глубину. Только здесь она была мутной, словно навеки оскверненной действиями глупой ведьмы.

— Не было печали… — тяжелые ладони легли на плечи.

— Когда ты думаешь отправиться на Ника? — прижимаясь губами к моей макушке спросил Тивор.

— Сейчас, только сделаю кое-что, — я развернулась в его руках и захватила в плен губы. Твердые, уверенные, и этот поцелуйбыл таким же. Я почти сразу же потеряла контроль над ситуацией, растаяла и расплавилась, отдаваясь его губам, языку, ласкавшему так нежно и чувственно, что я потерялась, а по телу бежали мурашки, покалывало иголочками соски, путались пальцы в темных волосах. Я впитывала силу и уверенность волка, непоколебимость, отклоняя голову, перешел к шее.

И, бесы, как же мне это нравилось!

— Мне надо… — вытолкнула я из себя слова.

— Тшшш, — тут же вернулся оборотень к моим губам. — Помолчи, дай мне еще несколько вдохов.

И я действительно заткнулась, полностью теряясь в своих ощущениях, наслаждаясь каждым его малейшим прикосновением. И когда уже не могла держать при себе руки, когда до крика захотелось расстегнуть его рубашку, пробраться руками в штаны, когда захотелось утолить бушующее, как океан, желание, он вдруг сделал шаг назад, мягко и нехотя выпуская из своих рук, заставляя судорожно облизывать губы, тянуться к нему.

— Лети, птичка, еще миг и я уже не остановлюсь.

— Да, — очень жалобно согласилась, открывая глаза. — А ты…

— Займусь осколками. Буду ждать тебя здесь, — я только кивнула, дикими усилиями успокаивая колотящееся в груди сердце, и обернулась, взмывая в небо.

Ветер Шагара тут же подхватил меня на руки, помог расправить крылья, дал силу перьям, поднял на головокружительную высоту, откуда фигура оборотня казалась едва различимой точкой даже с моим зрением.

А через десять лучей я уже вставала на ноги у штурвала «Пересмешника». Корабль отозвался радостным теплом.

«Здравствуй, мой хороший. Нам, возможно, предстоит нелегкий бой.

Покажи мне, родной, что ты видел?Покажи мне крысу», — попросила я, кладя руки на нагретое солнцем дерево. Ник отозвался тут же, обволакивая сознание своим нежным голубоватым свечением, увлекая за собой в переплетения магии, в лабиринты силы. Такой знакомой и такой родной.

Первым, кого показал «Пересмешник», был Мэт, потом Тивор, их разговоры и попытки отправить вестника. Сначала одного, потом другого, обследовала кладовки, оружейные, все нежилые места. Никто, кроме Тивора и Мэта не вызывал у корабля опасений, никто его не тревожил, и ни за кем он не наблюдал так пристально. Спустя какое-то время Ник перестал показывать и волка, оставив только молодого, недовольного барона. Потом появился Рид.

«Хороший мой, покажи мне все, все заклинания, которые использовались пока, мы плыли. Вестников и жуков, найди чужие уши и глаза».

И опять круговорот плетений: красных, синих, желтых, магия хаоса, огня, земли. И снова на первый взгляд ничего. Ник грустил и злился на себя из-за того, что пока ничем не смог помочь, но мы продолжали искать. Снова, снова и снова.

Я устала, проголодалась, но отступать не собиралась, «Пересмешник» делился со мной своими силами, помогал держаться. Бесчисленное множество лиц, обрывков разговоров, исчезающие на глазах куски чужих заклинаний.

Ближе к вечеру из транса меня вывел оборотень, осторожно расцепив мои руки и сняв их со штурвала. Он выглядел таким же уставшим, как и я, его почти также шатало, а на берегу ждали хмурые квартирмейстер и канонир.

Мы не разговаривали, пока плыли, повисла какая-то напряженная неуютная тишина. Оборотень словно к чему-то готовился.

Стоило лодке коснуться дна, мужчины тут же помогли нам выбраться, понимая, что самостоятельно мы не сделаем и шага. Я села прямо на мокрый песок рядом с оборотнем и подняла голову к Сайрусу и Калебу.

— У меня пока пусто, но личные каюты я осмотрела еще не все.

Тивор протянул мне флягу с водой и кусок вяленого мяса, чтобы я утолила первый голод.

— У нас тоже ничего. Мы проверили примерно половину команды, Рида отвели к шаману. Гришем сказал, что никаких плетений с его пальцев не соскальзывало вот уже как суман, — я скрипнула зубами.

— На все у нас только завтрашний день. Если ничего не найдем, придется драться. Тех, кого уже проверили, завтра к вечеру отправьте на корабль, будем готовиться.

— Кали, я не хочу тебе этого говорить, — потер переносицу Калеб, — но мы не продержимся.

— Мы должны продержаться. У нас нет выхода.

— Есть, — тихо-тихо сказал Сайрус, — мы можем отдать Никару корабль.

— Ты сейчас серьезно это предлагаешь?! — подавилась я, Тивор с силой сжал мою руку, не позволяя вскочить на ноги.

— Подумай, Кали. Не кипятись и не горячись, просто подумай, — спокойно продолжил квартирмейстер. — Мы сможем вернуть Ника потом, наймем команду, найдем корабли…

— Нет! — прорычала я. — Нет, никогда. Я не отдам «Пересмешника», слышишь? Да и он не пойдет в чужие руки!

— Птичка, — повернул ко мне голову Тивор, теперь удерживая уже за плечи, — флот Малеи в стороне тоже не останется, Кристофу слишком интересно посмотреть на твой корабль.

— Нет! — все-таки вырвалась я из его хватки. — Слышите? Вы просто не понимаете, я никому не отдам Ника. Ни Никару, ни Риду, ни океану, ни сукеВатэр! Мы будем драться, если не найдем другого выхода. Это приказ! — я обвела их взглядом, проглотила все те слова, которые рвались с языка, уняла дрожь в руках, злость. — Донесите это до каждого члена команды и ищите!

— Калисто…

— Тивор, — оборвала оборотня, — твоя задача сейчас собрать Душу, остальное — не твое волчье дело. На Ника я тебя не пущу, — вдруг вспомнился сон Рикамы, совсем некстати, подливая в огонь масла, заставляя подняться. — Я возвращаюсь на корабль, продолжу искать, — и уже через вдох тело снова подхватил ветер.

Они же не знают. Совсем ничего не знают. А рассказать не могу — это будет еще большей ошибкой, чем посылать своих пиратов в бой с Никаром.

Я развернулась, выставила защиту и завесу, попросила ветер затянуть корпус корабля туманом и ушла на корму. Прекрасно понимая, что Калеб и Сайрус правы — мы не выстоим, не справимся с «Фантомом» и его головорезами, а значит… К бесам! Все к бесам!

Я сняла с пояса кинжал, полоснула по ладони, и выставила руку над водой. Прошло несколько вдохов, потом несколько лучей, а вода оставалась спокойной.

— Ты хочешь, чтобы позвала? Просила? — зло прошипела в сизую дымку. — Ну что ж, я зову, прошу. Приди ко мне, поднимись! В конце концов, оборотень прав, это в твоих же интересах.

Еще несколько вдохов прошли в тишине, а потом вспенилась и вскипела вода, потемнела, взметнулся вверх бело-серебристый столп, пахнуло рыбой и тиной, солью, чужая сила сдавила горло, заставила схватиться за мачту, чтобы позорно не упасть.

Нет уж. На колени я перед ней не встану, не дождется. Из какой же задницы кракена она поднимается, что это занимает столько времени? Я скривила губы в непочтительной улыбке, сильнее обхватывая руками мачту, благодаря Ника за то, что делится со мной силами. Температура вокруг корабля заметно понизилась, по влажной от брызг коже пробежали судороги. Ну давай же!

И она, наконец, появилась, стояла на водяной струе и холодно смотрела на меня, а луна, появившаяся из-за облаков, словно нарочно давала полностью рассмотреть Ватэр, и я смотрела. Стройная, высокая, с мертвенно-бледной кожей, перепонки между пальцами, немного вытянутое лицо, большие, синего, почти черного? Платье, как морская пена, облегало ее фигуру, а голову украшала тонкая, почти незаметная диадема из пурпурно-золотого коралла.

— Пройдешь? — устало спросила.

— Ты же знаешь, я не могу ступить на палубу твоего корабля. Он пока не в моей власти, — без какого-либо выражения ответила Ватэр. — Поговорим здесь. Зачем звала?

— Ты знаешь, ты же ведьма, тебе все всегда известно. Подними со дна кракенов, гидр, левиафанов, вызови шторм, плевать. Но никогда впредь ни моя команда, ни мой корабль не должны будут встретить этого пирата и его банду на своем пути. Я готова взять на себя новый долг.

— Ты и так моя, зачем мне это? — все также ровно спросила ведьма.

— Ватэр, ты не любишь терять должников, — сощурилась я.

— Я не знаю, что такое любовь.

— Верно, и чтобы это узнать, тебе нужна душа, душу тебе вернуть могу только я. Если Никар нас перебьет, ты еще очень долго не получишь того, чего желаешь больше жизни. Соглашайся, Ватэр.

— Я позабочусь о том, чтобы ты осталась в живых. Твое время подходит к концу, Калисто Дочь Вольных, мне тяжело находится вне океана.

— Ты знаешь, как справиться со мной на море, а на суше? — заставила я остановиться, собравшуюся уходить богиню. — Знаешь, как уходят птицы, Ватэр?

— Ты не сделаешь этого.

— А твой волк?

— Серьезно? — чуть не расхохоталась я. — Ты говоришь мне об этом? Ты?

— Я дам тебе ответ завтра вечером, — после недолго молчания сказала бывшая ведьма и упала назад в воду, обдав меня напоследок брызгами, я же тяжело опустилась на пол, закрывая глаза.

Так или иначе, но завтра вечером все решится.

«Она никогда не ступит на тебя, Ник. Никогда», — я погладила рукойдоски палубы, снова обернулась и поднялась в небо, туда, где была по-настоящему свободна. Я поднялась настолько высоко, насколько смогла, почти к самым звездам, облачный дождь оседал на крыльях едва заметными холодными каплями, ветер, понимая мое настроение, подбрасывал тело вверх, позволял уходить в пике, переворачиваться, кувыркаться, ныряя в туманные облака, и главное — не думать. Здесь я могла не анализировать, не сомневаться, не тешить себя пустыми надеждами. Все внимание, все силы уходили на контроль над полетом. Разогнаться и штопором вниз, крен влево, зависнуть на несколько вдохов, чтобы опять подняться к луне.

Я летала всего несколько оборотов и все никак не могла избавиться от злости. Злилась даже на то, что была зла.

А далеко внизу, тихо и очень жалобно поскрипывали в ответ мачты «Пересмешника». Он был не согласен с моим решением, но к счастью, сделать ничего не мог, да и Гришем подтвердил, что Ватэр так или иначе в эту Белую Луну получит душу.

Интересно, какой она будет, ее душа? За все то время, что ведьма пыталась собрать осколки, они сменили сотни, если не тысячи хозяев, сила равноценна другой. Один долг легко искупается другим. Все серое, ровное.

Вот только чушь это все, ни хрена нелегко. Эти пятнадцать лет ни для кого из нас легкими не были. Все мы, так или иначе, стояли одной ногой за гранью, все мы теряли друзей, все мы не раз проклинали долги и самих себя.

Я в последний раз ушла в пике, немного сбавив скорость у воды, и схватила когтями какую-то рыбу. Все. Ем, до конца осматриваю корабль и иду спать. Все эти рассуждения ни на что не повлияют и ни к чему не приведут.

Гришем четко дал понять, что от меня тут практически ничего не зависит, и штурвал все-таки придется отдать кому-то другому.

Личные каюты и вещи команды отняли у меня гораздо больше времени, чем я предполагала. Просматривать их откровенно не хотелось, складывалось чувство, что я выворачиваю каждого пирата наизнанку и копаюсь, копаюсь, копаюсь, причиняя не просто боль, но почти агонию. Но я давила в себе эти ощущения и продолжала с помощью Ника рыться в чужих сундуках и жизнях, может быть именно поэтому, устала гораздо больше, чем в первый раз, да и процесс так затянулся. Мне просто до одури не хотелось этого делать, каждый раз требовалось несколько вдохов, чтобы набраться мужества перед следующей каютой, перед следующим ящиком, перед следующим погружением. И каждый раз ничего не находя, выдыхала с облегчением. Вот только чувство того, что я что-то упустила, никак не хотело меня покидать, пропитанным потом комком валяться на полу.

Разбудил меня громкий, нетерпеливый стук в дверь. Я, не глядя, махнула рукой, снимая плетение, и тут же упала обратно на подушку, натягивая одеяло на голову.

Никуда не пойду, ничего не буду делать. Не хочу.

Но не прошло и вдоха, как меня раскопали из вороха ткани.

— Птичка, — выдохнул Тивор в ухо, заставив втянуть голову в плечи, чтобы спрятаться от щекотки. — Бесовка, — не желал сдаваться он.

— Никуда не пойду, ничего не буду делать. Не хочу, — озвучила свои мысли, крепче зажмуривая глаза.

— Хорошо, только не убегай от меня больше вот так, — слишком серьезно попросил оборотень, ложась рядом и устраивая мою голову на своем плече.

— Не предлагай мне отдать корабль, и не буду убегать, — все-таки открыла я глаза. — Сколько времени?

— Четыре оборота, — улыбнулся волк мне в шею.

— Сколько?! — подскочила я на месте, как ужаленная. — Ребята, что-нибудь нашли? Есть след? Что с осколками? Почему не разбудил раньше? — никак не получалось остановиться.

— Раньше не разбудил, потому что ты легла только в девять. С осколками все в порядке, я собрал почти половину. Среди пиратов предателей нет, след найти пока тоже не получается, но еще не вечер, — остановил волк мои судорожные метания по каюте в попытке быстро одеться. — Калисто, — очень серьезно посмотрел Тивор на меня, — о чем ты вчера разговаривала с Ватэр? — я застыла, глядя сверху вниз на сидящего на кровати мужчину и приготовилась к очередному сражению, ощущая, как его ладони сильнее обхватывают мою талию.

— Если она не подпустит к нам «Фантома» и его капитана, я возьму на себя еще один долг.

— Вы уже составили контракт? — тихо, утробно прорычал он.

— Нет. Она даст ответ сегодня вечером.

— Не соглашайся, откажись от сделки, чтобы она тебе не сказала.

— И что делать потом? Сдаваться? Идти на смерть? Прятаться? Что?

— Пока не знаю, но очень прошу тебя подождать.

— Если Ватэр согласится, и других вариантов у нас не будет, ты должен знать, что я заключу с ней новый контракт.

— Хорошо, я тебя услышал. Ты весь корабль осмотрела? — перевел он нежелательную для нас обоих тему, и его руки расслабились, я опустила ладони ему на плечи.

— Да, — вздохнула. — И палубы, и камбуз, и личные помещения и каюты. И тоже ничего не нашла.

— А свою каюту ты осматривала?

— Твою ж… — только и смогла протянуть, кляня себя за глупость.

Я легла на пол, вытянувшись во весь рост, плотно прижала ладони к полу и буквально ухнула в Ника.

«Хороший мой, ты знаешь, что искать», — «Пересмешник» заупрямился, выражая свое недовольство легким покалыванием в шее, но это скорее походило на мимолетное ворчание, чем на серьезный протест, поэтому я послала ему легкую теплую волну и тут же ухнула в переплетения энергий, третий раз за неполные два дня.

Первый, поверхностный слой я просмотрела очень быстро, почти не задерживаясь ни на одном плетении больше чем на семь вдохов. Заклинания завес были внешними и самыми простыми в структуре корабля, их обновлял Калеб раз в суман, он же и ставил когда-то. Поэтому они так легко активировались каждый раз, когда возникала необходимость. Любой член команды мог просто пожелать, и Ник тут же отделял беззвучной стеной необходимый участок. Так же просто плетения и снимались. Корабль просто переставал подпитывать структуру.

Со вторым слоем пришлось повозиться немного дольше. В щиты разного уровня сложности и глубины проникновения Ник был завернут как в одеяла.

Над ними трудились все без исключения пираты, когда-то вплетая разные стихии друг в друга, делая перехлесты и наложения. Но объединяющей силой, основой для всех была моя магия, мой тонкий контур, как карандашная пунктирная линия задавал направления и являлся базовым.

Стоит мне лишь коснуться его, просто задеть, и изменится до неузнаваемости весь общий узор. Так было по всему кораблю за исключением моей каюты — сюда я не пускала никого. Это только моя территория и только я знаю, что и как тут должно быть: где пересекаются точки силы, где находятся отдельные замкнутые плетения, а где я делала связки, превращая обычный щит в многослойный пирог, подсмотрев идею у Сайруса. На двери и окне пришлось задержаться немного дольше, четко отслеживая каждый завиток и каждое соединение, на них я в свое время потратила больше всего сил, они по своей структуре были среди щитов самыми тяжелыми. Но как и предполагалось, щиты в моей комнате никто не трогал, с другой стороны они были настроены только на чужаков, на членов команды запрет на вход и выход не действовал, поэтому пришлось копать еще глубже, дергая Ника, заставляя его искать следы чужого вмешательства.

Присутствие волка не то чтобы мешало, но отвлекало изрядно, он светился огромным темно-фиолетовым пятном, и периодически его хаос, забавляясь, высовывал свои щупальца, стараясь то коснуться моей руки, то погладить щиколотку, то взъерошить волосы.

В какой-то момент мне это надоело, и корабль, полностью разделяя мое мнение, отгородил Тивора стеной, оборотень воспринял маневр абсолютно спокойно, только легко улыбнулся. И эта улыбка прошла по нам с «Пересмешником» волной обволакивающего, успокаивающего тепла.

И как только у него это получается?

Избавившись от помехи, я снова вернулась к изучению плетений. Копать глубже, смотреть в структуру Ника не было смысла. Он бы просто не позволил вплести в себя хоть что-нибудь, как бы и я не позволила вырастить на себе даже родинку.

Чисто. Ничего нет.

Кроме разве что… Я внимательнее вгляделась в линию где-то сбоку, горевшую меньше чем на четверть тона ярче, чем остальные. Развернула все плетение целиком, сознанием, будто пальцами, ведя по изгибам.

«Ник, сможешь отделить его от остальных?» — попросила я, и тут женеобходимый узор был осторожно вырезан и представлен мне на обозрение, а место, оставшееся после него, начали затягивать новые нити.

Эти линии — лишние. И эти. Вот это тоже можно убрать.

Я отсекала одну нить за другой, распутывая плетение, будто разбирала перепутанные тросы, пока, наконец, не выделила нужный кусок.

Под моей стихией что-то явно было. Что-то абсолютно чужое, но неопасное, маленькое.

Я аккуратно, предельно точно начала снимать верхний слой. Ник, казалось, тоже замер. А когда вскрыла, громко и вполне отчетливо выругалась.

В воздухе парил зелено-болотный маячок. Настолько крохотный, что не удивительно, что я его раньше не заметила, а «Пересмешник» не ощутил.

Зато теперь корабль легко найдет того, кто его ставил.

«Ник, покажи того, кто это сделал», — через вдох я любовалась наотпечаток силы лиса и скрипела зубами.

Маленький гаденыш, хитрожопый засранец, портовая шлюха в штанах!

А ведь ловко придумал! Ну, ничего, он у меня всю оставшуюся жизнь будет каракатиц жрать.

Я осторожно отделяла себя от сознания Ника, уже успевшего спеленать от макушки до пяток, и продолжала костерить юнгу.

— Я убью его, — сообщила, в потолок тяжело дыша, когда все-таки выбралась на поверхность. По лбу катился пот, руки мелко подрагивали, во рту пересохло.

— Мэт? — тут же оказался рядом Тивор, поддерживая под спину, помогая подняться.

— Да. Маячок. Он встроил его в структуру щита. Вот только не пойму, зачем продавать нас Никару? Какой барону резон? Он же вроде сам должен был пылать праведным гневом?

— С этим потом разберемся. Сейчас надо решить, что мы будем делать с находкой, надо понять, кого лучше отправить, — я кивнула и попросила Ника найти Калеба, Сайруса и Вагора, жадно прижимая к губам кружку с водой, поданную оборотнем.

А через оборот план действий был готов.

Хоть мужчины и сопротивлялись поначалу, но после недолгих уговоров все-таки признали мою правоту. Лететь должна была я, лететь по возможности исключительно над океаном и придерживаться обычной скорости Ника. Ни наг, ни эльф, ни тигр не смогут преодолеть достаточное расстояние за оставшееся время, тем более по воде. Тивор кривился, скрипел зубами, но не спорил. Отличился сегодня Калеб. Он упрямился и упорствовал дольше других: предлагал сократить время, открыть прямой портал, да много еще чего предлагал, сам, впрочем, прекрасно понимая, что вариант у нас всего один. Когда аргументы у квартирмейстера, наконец-то, иссякли, вздохнули с облегчением все, тут же принявшись обсуждать детали и собирать меня в дорогу.

Где-то в середине второго оборота волк вдруг пересадил меня со своих колен в кресло и вышел за дверь, коротко бросив, что скоро вернется.

— И куда он так торопится? — проводил оборотня недоуменным взглядом наг.

— Придет, расскажет, — пожала я плечами. — Давайте лучше вернемся к нашим проблемам. За два дня я смогу долететь только до Крима. Этого мало.

— Калисто, — снова завел свою песню эльф, — этого вполне хватит. До ночи Белой Луны как раз четыре дня. Никар просто не успеет.

— Да? А уходить ты потом от тигров как собираешься? Или решил поселиться у них? А что думают об этом остальные? Если ты еще не понял, Никару мы к духам грани не нужны, его интересует «Пересмешник», и перебьет он нас, не моргнув и глазом.

— Он им, кстати, и без того не моргает, — влез Вагор, скалясь.

— Что? — нахмурился квартирмейстер, не сразу переключившись.

— Ага, если моргнет, наверняка что-то важное пропустит, глаз-то один, — поддержал тигра Сайрус, хмыкая.

— За попытку спасибо, — потрепала я великана по плечу, — но шутка откровенно хреновая.

— Зато его отпустило, смотри, — кивком головы указал мужчина на Калеба.

Тот действительно слегка успокоился.

— Ладно, — вздохнул эльф, — сколько тебе надо?

— Лететь буду до последнего, если в конце немного прибавлю скорость, смогу довести Никара до Юзы, бросить слух местным, а к вечеру вернусь на Шагар порталом.

— А если что-то пойдет не так? — не унимался квартирмейстер.

— Например? Единственное, что приходит мне на ум — «Фантом» не изменит курс, но это станет понятно уже спустя оборота два. Левиафаны сообщат вам, вы — мне.

— Принцесса, это все равно много…

— Калеб, три с половиной дня, — упрямо скрестила я руки на груди.

— Три, — донеслось слишком довольное от двери, мы повернули головы.

Волк замер в проеме, а широкая ухмылка, будто приклеилась к его губам.

— Тивор? — поднял Сайрус брови вверх, ожидая пояснений.

— Птичка, тебе надо будет довести их до Хисмы, — закрыл он за собой дверь, прошел к столу и снова усадил меня к себе на колени.

— Ближайший к Юзе остров? — нахмурился Вагор.

— Точно. Там «Фантома» будут встречать адмирал и три военных корабля Великого князя Малейского. Семейство лисов под постоянным присмотром, им даже пикнуть не дадут.

— Я хочу самостоятельно спустить с него шкуру, — прошипела и тут же спрятала руки под стол: у меня выросли когти.

— Спустишь, птичка, обязательно спустишь, — волк понятливо хмыкнул мне в макушку. Захотелось вдруг сказать, что я в этом очень сомневаюсь, но в последний миг удалось как-то сдержаться. Чудом не иначе! Только плотнее прижалась к оборотню.

— Подозревал я, что ты не из простых, но не думал, что водишь дружбу с Эриком, — улыбнулся Сайрус.

— С князем Малейским, — поправила, наблюдая, как вытягиваются лица у пиратов. — Пытать его потом будете. Вагор, — повернула я голову к тигру, снова возвращаясь к насущному, — найди, пожалуйста, Гидеона, мне понадобятся накопители и самые сильные тонизирующие настойки, которые у него есть, — пират тут же поднялся и скрылся за дверью. — Калеб, до моего возвращения ты, само собой, за старшего. Я возьму зеркало, связь будем держать по нему. Сайрус, защита, как всегда, на тебе и проследи, чтобы с Тивором рядом постоянно кто-то был. Думаю, пирата четыре хватит: Вагор, Кор, Люк и Дэниэль.

— Кали… — возмущенно начал волк, пришлось закрывать ему рот ладонью.

— Успокойся большой парень, я знаю, что ты сам за себя сможешь постоять. А вот осколки — нет, — Тивор нехотя кивнул, я снова повернулась к мужчинам.

— Возьми пару моих пороховых обезьянок, — предложил наг.

— Ты знаешь, я понятия не имею, как с ними обращаться.

— А и не надо. Изменю для тебя структуру. Просто за узел дернешь и все.

На большом расстоянии убить не убьет, но рванет знатно.

— Уговорил, — кивнула я.

— Вот и отлично, — улыбнулся змеемордый, хлопнул руками по столу и поднялся, отправляясь менять настройки.

— Что делать с Ватэр? — тихо спросил оборотень.

— Ничего. Она сама меня найдет, нового контракта не будет, — успокоила я Тивора. — Вообще не думай об этом. Собери артефакт.

— Я повешу на тебя несколько щитов и маячок, — поднялся волк на ноги вместе со мной.

— А фонить не будет? — отступила на шаг, склонив голову на бок.

— Нет, — прикрыл волк глаза, притягивая меня назад и кладя руки на виски.

— Только расслабься. Я послушно выдохнула и тоже закрыла глаза. Раз он так уверен, то и мне сомневаться незачем, в конце концов, из нас двоих оборотень — артефактор, он лучше понимает энергии и знает, что с ними делать. Я в «Пересмешнике» до сих пор-то не разобралась.

Через вдох знакомая магия заструилась по телу, фиолетовые нити легли на кожу легкой щекоткой, отозвались родным теплом, легко ласкали тело, посылая мурашки по позвоночнику, вызывая улыбку. Мне определенно нравился хаос, а еще больше нравился его хозяин.

Дурная, дурная птица.

Ладони волка опустились мне на плечи, ключицы, руки, погладили спину, талию и бедра, не задерживаясь нигде больше, чем на несколько вдохов. Он касался и дотрагивался до меня через одежду почти на грани ощущений, невесомо и легко, а я плавилась. Понимала, что нет в этих прикосновениях ничего такого, но… Тивор стоял так близко, дышал так громко, и от него так невероятно вкусно пахло, что хотелось оказаться еще ближе.

Дурная, дурная птица.

Как же ты можешь с ним так…?

— Я закончил, — хрипло выдохнул мужчина, тут же захватывая мои губы в плен. Жестко и отчаянно, не давая опомниться. Я вцепилась в широкие плечи.

Но мне надо было лететь, а ему собирать гребаные осколки, и с огромным трудом я сделала шаг назад, стараясь восстановить дыхание.

— Я вернусь, и ты напомнишь мне, где мы остановились, — улыбнулась, глядя в горящие, потемневшие глаза, прижимаясь щекой к его ладони, впитывая его пульс.

— Будь уверена, бесовка.

— А где Калеб? — дернулась я в сторону, оглядываясь.

— Ушел, — как шкодливый мальчишка улыбнулся волк. Взял меня за руку и повел на капитанский мостик, тоже стараясь отдышаться. — Кристоф сказал, — спустя несколько вдохов начал он, — что Август с Никаром семнадцать лет назад заключили какой-то контракт. В чем там суть пока не ясно, но срок его действия подходит к концу, а свою часть лис так и не выполнил. Видимо барон с самого начала понимал, что не сможет сдержать обещание, — моя рука сама собой потянулась к перу, — вот и решил подстраховаться за мой счет. Моя стая нужна была лису в качестве защиты. Я никак не мог понять, отчего он так жаждет этого брака… Дурак, теперь все предельно ясно.

— Каменная Стая за семью убьет любого, — пробормотала, сцепив зубы. — Никар бы не посмел сунутся к лису, породнись Август с тобой. Как дико иногда мы бываем связаны.

— Верно, птичка. Скорее всего, сейчас, когда я сорвался с крючка, Корский решил откупиться тобой и «Пересмешником».

— Точно разорву всю их семейку на части, — процедила я.

— Я тебе больше скажу, Дарину ты выкрала по приказу Никара. Думаю, капитан «Фантома» был не в курсе, кто являлся исполнителем его заказа, действовал через посредников, а сам отсиживался в Темном море.

— Зачем так сложно?

— У барона большие связи и большие деньги, а так лису нечего предъявить Никару, если вдруг он надумает обратиться к дознавателям, — мы замерли возле штурвала.

— Подстраховался, засранец.

— Верно.

— Госпожа Калисто, — не дал мне высказаться по этому поводу, поднявшийся на мостик василиск, — все готово. — Я вздохнула и повернулась к Гидеону. Пора было собираться и улетать.

Через пол-оборота мой пространственный мешок был забит под завязку накопителями, настойками, пороховыми обезьянками и сжатыми в шарики плетениями разной дальности и опасности. Каждый пират что-то да притащил. Даже Тим умудрился впихнуть несколько водяных бомб. Но отличился снова Калеб — эльф припер такое количество чистой энергии смерти, что мне поплохело, а ребята отпрянули в разные стороны. Он ничего не хотел и не желал слушать, молча впихнул мне их в руки с таким видом, что я поняла, спорить бесполезно.

Маячок лиса Тивор заключил в прозрачную сферу и повесил мне на шею.

Ник, видимо, поддавшись общему «веселью», нацепил поверх щитов оборотня еще с полдюжины своих. В общем, складывалось ощущение, что я собиралась как минимум на войну, как максимум — за грань. Но я особо не сопротивлялась, кто знает, как все обернется?

Мы стояли на носу, и я оторопело смотрела на взволнованные лица своей команды. Не ожидала, если честно, такого поведения. Совсем не ожидала, и что говорить не знала, как реагировать. В голове было пусто, только комок в горле, как огромный морской еж.

— Много не пейте, шавки помойные, — все-таки улыбнулась я.

— Так точно, капитан! — гаркнуло, грохнуло и накрыло со всех сторон. — Удачи, птичка, — шепнул волк, отпуская, вызвав у меня улыбку. Какой он все-таки…

Я еще раз оглядела ребят, проверила связки Ника на Калебе, сам корабль, попросила его быть послушным и вскинула сжатую в кулак руку в воздух.

Пираты засвистели и загомонили, и под эти крики я обернулась и встала на крыло, сделала несколько кругов над кораблем и отправилась на запад.

Все получится. У меня все получится. У нас все получится.

Лететь, подстраиваясь под обычную скорость Ника, было тяжело, чуть ли не каждый вдох приходилось себя останавливать и одергивать, вообще было тяжело подниматься в воздух и так надолго оставлять корабль и пиратов одних. В голове крутились отнюдь не радужные мысли, настроение было непривычно дерганным и сосало под ложечкой. Ветер гладил мои перья, обтекая, поддерживал тело в воздухе и, помогая беречь силы для долгого перелета, не сопротивлялся, а наоборот подталкивал вперед.

За четыре первых оборота издергалась настолько, что пару раз сбивалась с курса, хорошо хоть стихия вовремя подсказывала, что я делаю что-то не то и лечу не совсем туда, мягко направляя в нужную сторону. А через четыре оборота квартирмейстер, наконец, сообщил, что «Фантом» изменил курс, и я выдохнула с облегчением, успокоила сходящее с ума сердце и увереннее расправила крылья. К тому моменту на небе уже появились первые звезды, а растущая луна бросала белые блики на спокойную водную гладь, из глубин начали подниматься корпаки — маленькие светящиеся голубым и пурпурным рыбки и едва заметно изменился ветер — в нем стало больше соли и привкуса водорослей. Я всматривалась в темную поверхность океана в поисках какой-нибудь легкой добычи, когда вода подо мной начала пениться, в этот же миг мелькнула и тут же скрылась в белых пузырьках спина плоскобрюха.

Есть я хотела однозначно больше, чем лицезреть богиню, поэтому явление Ватэр оставила без должного внимания.

Какая разница, в конце концов, ее все равно нельзя обидеть или вывести из себя.

Бывшая ведьма на этот раз появилась сидя верхом на левиафане, есть на его спине, конечно, было сродни кощунству, но желудку на мои моральные принципы было глубоко плевать, поэтому я, сложив крылья, с еще трепыхающейся рыбой в лапах осторожно села на гладкую чешую, мысленно извиняясь за свое поведение.

— Я готова заключить с тобой новый контракт, — начала Ватэр, безразлично глядя на мои попытки осторожно уничтожить рыбу.

«А я не готова», — ответила мысленно, понимая, что она все равно услышит.

— Что это значит?

«Ты же видишь, знаешь, я нашла решение. Ты опоздала», — ответила, глотая куски практически все еще живого мяса. Плоскобрюх был не очень вкусным, зато питательным. Этой рыбки мне хватит примерно до следующей середины дня.

— Ты нашла решение только одной своей проблемы, новый контракт позволит решить другую.

«Зачем тебе я, Ватэр? Или тебе нужен «Пересмешник» и вся егокоманда?»

— Команду можно собрать и новую, а ты… Ты просто удобна, в отличие от меня и моих созданий, — ведьма погладила по голове левиафана, — ты — дитя земли, ты сможешь выполнять мои поручения.

«Нет».

— Я дам тебе больше свободы, — невозмутимо продолжала гнуть свою линию бывшая лекарка, — ты сможешь дольше бывать на суше, не будешь так сильно привязана к «Пересмешнику».

«Нет».

— Подумай, Калисто, ведь все останется по-прежнему. Ты любишь океан, ты любишь свой корабль, любишь соль в волосах и на коже…

«Нет».

— … а еще ты любишь волка, — я выплюнула, ставшее вдруг горьким мясо, я обернулась.

— Не смей. Ты ничего не знаешь о любви, ты понятия не имеешь, что это такое. Из-за твоей глупости, самонадеянности, гордыни я пятнадцать лет не была дома. Я пятнадцать лет не видела ничего кроме воды, горькой и холодной. Я пятнадцать лет смотрела на то, как не выдерживают и ломаются близкие мне существа. Совсем недавно ты напилась крови Роберта, Вольфа, Пака, Якоба и Реми. Совсем недавно океан поймал их. Я больше не хочу через это проходить, я больше не хочу убивать своих пиратов, я устала разочаровываться. Ты потеряла только одну душу Ватэр, я — тридцать две.

— А я слышала, что ради любви обитатели суши готовы на все.

— И сколько ты нам дашь, Ватэр? Тридцать, сорок лет? Сто? — скривилась я.

— А сколько ты хочешь?

— Жизнь…

— Забирай, — не дослушав, оборвала меня ведьма.

— … и посмертие.

— И ты, та, что так заботится о чужих душах, готова оставить без души меня, навеки?

— Ты сама от нее отказалась, — дернула крылом. — По сути, ты — пустая оболочка. Ты не испытываешь ничего, так почему ждешь, что я буду испытывать что-то к тебе? Как я могу сострадать камню, песку под моими ногами, железной кружке, канату? От них мне и то больше прока, ты же ничего, кроме неприятностей, не несешь.

— Но ты любишь меня, — растянула Ватэр в улыбке свое подобие губ, в неживой, неестественной улыбке, так безжизненно улыбаются только карнавальные маски.

— Не тебя. Я не знаю, какая ты, Ватэр. Ты сама этого не знаешь. Сейчас перед собой я вижу чучело, марионетку, набитую истолченными костями, морской водой и водорослями.

— Ты несправедлива.

— Пусть.

— То есть, это отказ.

— Да.

— Ты же знаешь, что я получу свою душу, так или иначе, — сделала ведьма шаг вперед. — Не это ли сказал шаман?

— Знаю и понимаю, на что иду.

— Тогда ты умрешь, либо умрет он так, как ты видишь это понятие, — все так же ровно произнесла Ватэр, и левиафан начал погружаться под воду.

— Тоже знаю, — прошептала и взмахнула крыльями. Взлетела к облакам и закричала. Громко, истошно, отчаянно. Как кричат птицы, поднимаясь в небо в последний раз. Боль и злость и любовь. И такое отчаянье, больше которого нет ничего. Ни неба, ни воды, ни земли. И ветер разнес мой вопль на десятки, сотни, тысячи взмахов вокруг. Если бы сапсаны умели плакать, я бы плакала, а так только кричала, только драла себе горло и летела вперед. Тут итак достаточно соли, а я не имела права останавливаться.

Твою мать, я даже злиться на Ватэр в полной мере не имела права, ведь это только мое решение, и я действительно была несправедлива к ведьме.

Лишь одно мое желание, одна предательская, скользкая, как морской угорь, мысль, и все можно изменить, переиграть. И я увижу маму и папу, Мора, а Тивор будет стоять рядом и держать меня за руку… Вот только не могу.

Разорвать бы себя на две части, распороть когтями вдоль… Дурная, дурная Калисто!

Как же ты будешь смотреть волку в глаза? Как же ты будешь оправдываться, где же ты найдешь слова? Есть ли вообще в мире, слова способные объяснить ему, способные показать ему? Наверное, все же стоит отправить родителям вестника.

Дурная, дурная птица!