Капкан Бешеного-2

Глава 5 «МЕЧ ТРИБУНАЛА»

Артём Баринов узнал о предстоящей встрече в Крыму двенадцатого октября.

Оперативная информация, полученная по компьютерной сети от Прокуратора, была на редкость скупой:

«Авторитет новой волны» Александр Миллер, по кличке Немец, предложил компаньонам встретиться и обсудить послекризисные реалии: приглашение это получили практически все люди, связанные с Немцем прямо или косвенно, в том числе и Виктор Лебедевский, известный в Москве под птичьей кличкой «Лебедь», которого и надлежит уничтожить...»

К зашифрованному электронному письму прилагались несколько графических изображений будущей жертвы, психологический портрет, поведенческие характеристики, биография, копии старых уголовных дел, медицинские показания, а также особенности охраны.

Место и время будущей встречи, и конкретные рекомендации по выполнению задачи отсутствовали: по всей вероятности, информация «ССК» оказалась на этот раз ограниченной...

Очередная задача формулировалась так:

«... отследить «Лебедя», ликвидировать его под видом «несчастного случая» или «скоропостижной смерти»: право выбора оставалось за исполнителем, после чего отослать приближённым погибшего приговор от имени «Меча Трибунала»... текст этого приговора, как и во всех прочих случаях, стандартный, прилагался в зашифрованном электронном письме.. .»

Почему жертвой намечен именно Лебедевский, и почему ликвидировать его следует именно на крымской «сходке», Змей понял сразу:

Во-первых, смерть этого человека, весьма влиятельного в мафиозных кругах, должна была продемонстрировать всем собравшимся, что кольцо вокруг криминальной элиты неумолимо сжимается и от возмездия не застрахован никто...

Во-вторых, избрав местом покушения Ялту, «Меч Трибунала» как бы демонстрировал: приговор настигает жертву не только в России, но и за её пределами...

Правда, непонятным оставалось совсем другое: почему бы не уничтожить того же Миллера? Ведь, судя по компьютерному досье Прокуратора, этот мафиози «новой волны» активно претендовал на звание некоронованного короля Москвы...

Змей внимательнее вчитался в биографию «Лебедя»:

«...сорок четыре года, двенадцать лет провёл по тюрь-мам и зонам, считался там поначалу «мужиком», но «стремящимся»... после предпоследней отсидки купил себе коронацию у известных кавказских Воров в законе, причём очень уважаемых в уголовной среде... Последний раз сидел за разбой, был уже «шерстяным», «Смотрящим» своей хаты...

Москвич...»

Артём всмотрелся в графическое изображение «Лебедя»:

— Да, с таким придётся повозиться! Мощная бычья шея, низкий лоб, глубоко посаженные глаза...

Баринов вылетел в Симферополь первым же рейсом. Необходимо было прибыть на место раньше жертвы: оценить ситуацию, провести рекогносцировку, прикинуть возможные пути для отхода...

Ялта встретила Змея затяжным осенним ненастьем.

По небу проплывали тяжёлые низкие облака, волновалось море, разбрызгивая водяную пыль на асфальт набережной, ветер рвал из рук прохожих зонтики. Похоже, погода испортилась окончательно...

Иногда между фиолетово-свинцовыми тучами пробивались белесые, режущие глаз солнечные лучи, и тогда на какое-то время создавалось впечатление, что дождь, непогода, слякотный асфальт — явление временное, проходящее, как и всё неприятное в жизни. Казалось, сейчас налетит с моря ветер, вмиг разметает тучи, и солнце, к радости горожан, воссияет над городом...

Но впечатление было обманчивым: в октябре дождливых дней в Крыму куда больше, чем солнечных...

Первым делом Баринов снял на неделю квартиру: селиться в гостинице, где обязательно заполнение анкеты, пусть даже данных подложного паспорта, шаг слишком рискованный и неосмотрительный...

Главное, не оставить следов...

Приняв с дороги душ и переодевшись, Артём отправился на прогулку, неторопливо прошёлся по набережной, покормил хлебом чаек, с удовольствием пообедал в уличном кафе и, вернувшись, домой, уселся за кухонным столом с чашечкой кофе, размышляя, с чего начать.

Первым делом надлежало установить место сбора. Без сомнения, « сходка» должна была проходить в каком-нибудь ресторане или кафе. Для подобных сборищ кабаки, как правило, арендуют под благопристойным предлогом какого-нибудь торжества вроде дня рождения...

«Сходка» назначена на четырнадцатое, но ведь одного или даже двух дней для подобного мероприятия явно недостаточно!

Вооружившись телефонной книгой, Змей принялся обзванивать все ялтинские рестораны...

Легенда выглядела вполне правдоподобно: мол, он бизнесмен из Симферополя, хочет арендовать для банкета на три или четыре дня хорошее заведение, вроде вашего, зал нужен минимум на три дня — с четырнадцатого по шестнадцатое октября.

То ли интонации звонившего коммерсанта звучали убедительно, то ли ялтинские рестораторы все, как один, оказались на грани разорения, но Артёму пришлось приложить немало дипломатии, чтобы мягко отшить кабацких администраторов, распинавшихся об изысканной кухне и замечательной культуре обслуживания в своих заведениях...

Первые результаты обескуражили: абсолютно все кабаки Ялты с четырнадцатого до шестнадцатого октября оставались свободными. Ни в одном из них не планировалось никаких торжеств.

Подобная информация могла бы смутить любого, только не Змея. Никогда не забывая о том, что « отсутствие результата — тоже результат», Артем расширил сферу поисков до масштабов Большой Ялты и уже через пятнадцать минут знал: на период с четырнадцатого по семнадцатое октября некими лицами арендованы два ресторана: «Центральный» в Гурзуфе и «Тифлис» в Ливадии.

Незадолго до наступления темноты, Артем, загримировавшись с помощью ставших привычными накладных усов и бородки, захватил привезённый с собой небольшой атташе-кейс с подслушивающей аппаратурой и отправился в поселок Гурзуф...

Отыскать в маленьком городке ресторан с названием «Центральный» труда не составляло. Но, едва взглянув на об-шарпанные стены, немытые стекла и липкие столики, Змей понял: в этой забегаловке не стали бы собираться даже местные хулиганы. И действительно, как объяснил визитёру скучающий бармен, «Центральный» ещё неделю назад был арендован на четырнадцатое местным мелким торговцем, выдававшим замуж дочку...

Стало быть, оставался «Тифлис» в Ливадии...

Надеждам Змея суждено было сбыться: на просьбу сдать ресторан в аренду под «долгоиграющий» банкет с четырнадцатого октября и далее администратор «Тифлиса», жуликоватого вида грузин с пронзительными чёрными глазами, лишь руками развёл:

— Нэ могу, дарагой! Ужэ заказан! Ыз Масквы балшыэ луды прыэжаут!

— Неужели так много?

— Вах, чэловэк двадцать... ылы, можэт, трыдцать дажэ!.. Тожэ всэ бызнэсмэны! Ыз Москвы, ыз Пытэра, Одэссы, Мынска... Дажэ моы зэмлакы из Тыбылысы будут! Сказалы, на пать днэй мынымум! Дажэ дэнэг впэрод далы...

— А поужинать хоть у вас можно? — весело спросил Змей, понимая, что «бызнэсмэны» и есть те самые люди, место сбора которых он разыскивал.

— Ы паужынат, ы пазавтракат! Дарагоэ, эсть харошы сацывы, точно такоэ, как в Тыбылысы гатоват!..

Зал ресторана был пуст и полутемен — в этот будний вечер Артём оказался единственным посетителем...

Пока официант ходил за сациви, лобио, долмой, « Аджалеши» и прочими изысками кавказской кухни и кавказского виноделия, Баринов проворно извлёк из кейса высокочувствительный микрофон и надежно примостил его в кадке с декоративной пальмой. Элемента питания хватало минимум на неделю, а, следовательно, всё, происходящее в «Тифлисе», попадало под контроль. Микрофону в дальнейшем было суждено так и прорастать в кадке — не возвращаться же специально в Ливадию, чтобы извлечь его!

Поужинав и расплатившись, Артём вышел из ресторана. Неторопливо прошёлся по осенним улочкам, свернул к Ливадийскому дворцу и, усевшись на влажной от недавнего дождя скамеечке, поставил на колени атташе-кейс с приёмным устройством. Осмотрелся, щелкнул золочёными замочками, надел наушники, подкрутил колесико настройки...

— ...заказал на пятьдесят гривен, а на чай только две дал! — донесся из наушников негодующий голос официанта.

— ...нэт дэнэг — пуст в сталовой кушаэт! — резюмировал жуликоватый администратор.

Слышимость была превосходной — казалось, диалог ведётся в двух шагах от Змея...

Таким образом, место предстоящей встречи было определено, микрофон установлен, а это означало, что отследить « Лебедя» не самая сложная задача.

Теперь предстояло выбрать наиболее подходящий способ ликвидации приговорённого к смерти « объекта»...

Любое убийство можно представить в шести вариантах.

Первый — убийство, представленное как несчастный случай...

Второй — убийство, представленное как самоубийство...

Третий — убийство, представленное как исчезновение...

Четвёртый — убийство, представленное как естественная смерть...

Пятый — убийство якобы по неосторожности...

И, наконец, шестой — убийство, представленное как собственно убийство...

Артёму Баринову подходили лишь первый и четвёртый варианты...

Однако решить, каким именно способом удобнее всего ликвидировать Лебедевского, можно было, лишь выяснив, где он остановится, сколько людей, и в каком режиме будут его охранять, каким образом и по каким маршрутам он собирается передвигаться по городу, наконец, каким образом он намерен проводить в Ялте досуг...

Ведь не всё же время «Лебедь» будет о делах говорить: высокий статус бывшей всесоюзной здравницы обязывает «оторваться» хоть на несколько дней!

А потому оставалось ждать наступления четырнадцатого октября...

Как обычно, Артём не терял времени даром: оставшиеся двое суток ушли на изучение Ялты и особенно Ливадии...

Какие номера троллейбусов и маршрутных такси идут с улицы Кирова на улицу Московскую? Сколько магазинов, ресторанов и кафе на ялтинской набережной работают круглосуточно?

Госномера частных авто извозчиков на единственной в Ливадии стоянке такси? Какой дорогой ехать от «Тифлиса» до Ялты удобнее и быстрее всего?

Может быть, большая часть этой информации в будущем окажется бесполезной, может быть, пригодится лишь один процент, но ведь именно этот процент может и оказаться решающим!

Откуда «Тифлис» получает продукты?

Какие увеселительные заведения в городе могут привлечь внимание склонного к кутежам Лебедя? Где собираются ялтинские проститутки? Какова такса? Какие дома отдыха, пансионаты и санатории в городе ещё не закрыты?

Утром четырнадцатого октября Баринова осенило: санаторий! И как это раньше не пришло ему в голову?

В городе всего лишь три приличные гостиницы: «Ореанда», «Палас» и «Ялта». Все три — в системе «Интуриста». Стало быть, все они под негласным контролем милиции и, более чем вероятно, СБУ, то есть местной «Конторы»...

Поставив себя на место приезжих мафиози, нетрудно осознать: останавливаться в многолюдном отеле, а в Ялте они многолюдны всегда, с постоянной ротацией постояльцев, с целой армией обслуживающего персонала, с ресторанами и барами, сплошь набитыми пришлым людом, может или очень беспечный человек, или полный дебил. Ни на первого, ни на второго, ни «Лебедь», ни тем более Немец похожи не были.

Артём слишком хорошо понимал: успех или неуспех акции во многом зависит от того, удастся ли ему, Змею, влезть в шкуру противника, от того, насколько глубоко проникнет он в логику возможных действий своих противников.

Поиски необходимой информации заняли всего лишь два с половиной часа.

Уже к шести вечера Баринов знал: в санатории имени Кирова в один день куплено сразу тридцать четыре путевки...

Администрация лишь руками разводила: сезон давно закончен, а тут такой неожиданный, ничем не объяснимый на-плыв курортников из Москвы, Питера, Екатеринбурга, Одессы, Тбилиси, Минска...

Ещё позавчера днём какой-то москвич, Вадим Алексеевич, не торгуясь, заплатил за все путевки наличными долларами...

Правда, отдыхающие все, как один, несемейные мужчины и все купили один и тот же срок, десять дней. Опять в номера будут водить девок из «Чёрного моря», бросать с балконов бутылки да песни срамные орать! Ничего, лишь бы платили...

Безукоризненного удостоверения сотрудника Прокуратуры города Киева, как бы невзначай продемонстрированного Змеем санаторной делопроизводительнице, глупой рыхлой бабе с жестяной прической, оказалось достаточно, чтобы выяснить, какие именно номера достались новым постояльцам...

Московского бизнесмена Александра Миллера ожидал номер пятьсот тринадцать. Другой бизнесмен, Вадим Шацкий, арендовал номер пятьсот пятнадцатый. Коммерсанту Виктору Лебедевскому достался номер пятьсот девятнадцатый...

Спустя полчаса Артём Баринов уже знал, каким образом можно проникнуть в санаторий незамеченным...

Ночной клуб «Чёрное море» находился в том же здании и от жилого корпуса отделялся лишь пищеблоком...

В восемь вечера двери пищеблока закрывались на единственный замок...

Подобрать отмычку труда не составляло, так же как и отключить примитивную сигнализацию. Пройти пустынным пищеблоком наверх, подняться на шестой этаж, при помощи отмычки же отпереть дверь в шестьсот девятнадцатый номер, где, к счастью, никто не жил, спуститься по веревке на этаж ниже.... А остальное, как говорится, дело техники...

Заснеженные горы Большой Ялты возвышались над побережьем, и вершины их расплывались в белесых облаках.

Величественные контуры горных хребтов спорили с вздорной пестротой двухэтажных домиков, газетных киосков, и даже дворцовая церковь казалась легкомысленной на их фоне. Воздух был светел, прозрачен и неподвижен...

На аккуратных дорожках Ливадийского парка шуршали опавшие листья — жёлтые, с красноватыми прожилками, они покрывали влажную после ночного тумана землю...

Привычного ветра с моря не было, полуоблетевшие кроны деревьев высились спокойно, как застывшая без движения дворцовая стража.

Из уличного кафе доносилась негромкая музыка, и это, наверное, было единственным звуком, нарушавшим спокойствие и умиротворение природы...

Сидя на гнутой парковой скамеечке, Баринов аккуратно подкручивал колесико настройки приёмника подслушивающего аппарата, лежащего в атташе-кейсе...

Плавно дернулись стрелки приборов, мигнула лампочка индикатора, и спустя несколько секунд из наушников послышалось:

«Года три назад журналисты о какой-то тайной организации писали. То ли «Белая стрела», то ли «13-й отдел», то ли ещё что-то.... Говорят, был когда-то этот самый «13-й отдел» в Москве, а потом исчез куда-то... Значит, всё-таки теперь появился «Меч Трибунала»...»

«Беспредел против преступности. Верится с трудом», — отозвался некто, явно не веривший в существование «Меча Трибунала».

Услышав этот голос, Артём внутренне напрягся: уверенный бас принадлежал Лебедевскому.

«Почему?» — возразил кто-то.

«Времена уже не те!»

«Наверное, ментовская провокация, — резюмировал Лебедевский. — А то зачем эти приговоры рассылать? Всё очень просто: перепились твои пацаны в номере, сигарету не потушили — вот и пожар. А этим проходимцам из долбаного «Меча Трибунала» их смерти легче всего приписать себе. Мол, видите, какие мы крутые? И потом, как ни крути, а это нарушение всех законов. А если на поверхность всплывёт, прикидываете, какой кипиш начнётся? Да элементарный депутатский запрос из Думы — головы и погоны на хрен полетят!»

«Значит, не веришь?» — послышался вопрос .

«Да байки всё это! — уверенно продолжал говоривший . — Придумали, чем народ пугать... Ладно, братва, у меня на сегодня сауна в «Ореанде» на всех заказана. Правда, бассейн там для всех номеров общий, да ничего, тёлок голых напустим, будут, как русалки, плескаться! Немец, ты идёшь?»

Из наушников донесся характерный звук отодвигаемого стула, звон посуды, негромкий говор, меньше чем через минуту хлопнула дверь, и Артём, сняв наушники, выключил подслушивающее устройство...

— Значит, в «Ореанду», в сауну, — с хитрой улыбкой проговорил Змей вполголоса.

И с удовлетворением подумал: какой всё-таки славный город Ялта! Славный потому, что быстро притупляет бдительность, располагая к праздности и беспечности...

Такси довезло Баринова до «Ореанды» раньше, чем туда прибыл Лебедевский, что дало Змею возможность осмотреться... Достав из портмоне телефонную карточку и вставив в таксофон, висевший справа от входа, Артем с сосредоточенным видом принялся набирать несуществующий номер, то и дело, поглядывая в сторону входной двери...

Лебедевский появился не один: его сопровождали двое телохранителей и трое кавказцев, вида надменного и гордого.

Судя по всему, для них главным предметом вояжа были не столько переговоры о послекризисных реалиях, сколько непритязательные развлечения, которые Ялта могла предоставить даже в послекризисную эпоху...

План дальнейших действий был прост:

Сперва следовало дождаться, пока Лебедевский с товарищами вдоволь насладятся в сауне банным развратом и вый-дут из «Ореанды»... Не будут же они там ночевать!.. Затем проследить, когда жертва отправится в санаторий имени Кирова.

Посмотреть, когда зажжётся в пятьсот девятнадцатом номере свет: обождать, пока свет погаснет, и, стараясь никому не попадаться на глаза, пройти в «Чёрное море»...

Ночной клуб работает до четырёх утра, что очень кстати.

Окна и лоджии нечётных номеров санатория отлично просматриваются со стороны клуба, что ещё более кстати...

Дальше Артёма, по его замыслу, ожидала приятная расслабуха. Посидеть, послушать музыку, каким-нибудь образом обратить на себя внимание, то есть создать алиби...

Якобы всё время сидел тут, никуда не выходил...

Достаточно отлучиться всего на десять минут где-то в половине третьего ночи, когда пьяный Лебедевский заснёт сном младенца, проникнуть в санаторий через пищеблок, где-нибудь переодеться в спортивный костюм, подняться в шестьсот девятнадцатый номер и незаметно спуститься с балкона на один этаж...

Номер Лебедевского одноместный, стало быть, охрана вряд ли будет пасти его ночью...

Шпингалет, запирающий балконную дверь изнутри, предусмотрительно расшатан ещё вчера — минувшей ночью Артем уже отрепетировал свои действия с секундомером: сделал необходимые приготовления, осмотрел и шестьсот девятнадцатый и пятьсот девятнадцатый номера...

Спуститься на балкон пятьсот девятнадцатого, быстро и, главное, бесшумно открыть дверь...

Потом нанести Лебедевскому вырубающий удар в голову.

Подтащить его тело к балкону и сбросить его вниз головой, на бетонные плиты под санаторием...

Летальный исход гарантирован...

А дальше те же самые действия, но в обратном порядке: оставив дверь номера Лебедевского открытой, подняться в шестьсот девятнадцатый, захлопнуть дверь, спуститься в пищеблок, надеть на спортивный костюм пиджак, сорочку и брюки, вернуться в «Чёрное море»...

Досидеть до закрытия и по возможности снять какую-нибудь тёлку: мол, надоело нам тут, пошли дальше гудеть! Завести эту девицу в какое-нибудь заведение на набережной, угостить дорогим спиртным, пожать под столиком ляжку, потрогать за сиськи, телефончик обязательно взять...

Как-никак, а в случае чего тёлка всегда сможет подтвердить: целую ночь с этим мужчинкой гуляла и бухала, всё время при мне был, никуда не отлучался...

Естественно, смертью «Лебедя» займутся ялтинские милиция и прокуратура. Главное, не оставить в санатории никаких зацепок: отпечатков пальцев, микрочастиц ткани спортивного костюма...

Впрочем, ялтинским операм вряд ли с руки раскручивать эту смерть по полной программе: Крым всё-таки Украина, а Лебедевский, кем бы он там ни был, гражданин России...

Вскрытие непременно покажет наличие алкоголя в крови.

Банальная по пьянке травма: приехал москаль в Ялту, в первый же день набрался в «Ореанде» с блядями, решил — тоже мне каскадер! — в санатории с балкона на балкон перелезть, и на тебе, упал!

Не он первый, не он последний. Вон в шестнадцатиэтажном «Интуристе» каждый сезон пять-шесть падений с вы-соты!..

Как нажрутся, сволочи, так суперменами себя и воображают! Так что делаем друзья безвременно ушедшего: тут хороним или в Москву с собой заберете?!

Таков был план Баринова, и плану этому трудно было отказать в логической завершенности...

В распоряжении Змея было около пяти часов. Сауна в «Ореанде» работала до полуночи, и можно было не сомневаться, что жертва пробудет там до закрытия...

А потому, дождавшись, пока Лебедевский в сопровождении своей охраны и многочисленных друзей спустится вниз, Артем извлёк из таксофона карточку и направился на улицу...

В дверях он столкнулся с высоким, кареглазым, горбоносым мужчиной, одетым в архаичный кожаный плащ с меховым воротником. Мужчина этот шёл прямо на Змея, и Баринов, не желая вступать в конфликт, уступил ему дорогу.

Что-то в облике этого человека не понравилось Артёму: то ли нагловатая манера держаться, то ли вызывающе резкие движения...

Выйдя из «Ореанды», Змей обернулся: сквозь стеклянную дверь он заметил, что кареглазый и горбоносый спускался вниз по лестнице, а в цокольном этаже гостиницы и находилась сауна, куда минуту назад проследовали «Лебедь» и его окружение...

Впрочем, слева от сауны был ночной бар «Коралл», работавший до трех ночи.

Правильно говорят: интуиция — сокращённый прыжок познания!.. Проводив незнакомца долгим взглядом, Артём почему-то подумал, что этот человек наверняка имеет какое-то отношение к Лебедевскому.

Но какое?

Постояв несколько минут у двери, Артём вернулся в гостиницу. Спустился вниз, заглянул в бар «Коралл» — обладателя кожаного плаща с меховым воротником там не было.

Зашёл в туалет, заглянул в единственную кабинку — незнакомца не было и там. Оба гостиничных лифта не работали, и, видимо, давно. Судя по всему, человек этот проследовал в один из шести номеров сауны. Конечно, подозрительным типом можно было поинтересоваться у банщицы, сидевшей слева от входа, однако Змей по вполне понятным причинам решил этого не делать...

— ...пацаны, бля буду, да вы совсем охренели! Сколько той жизни-то осталось? Всё: поехали в «Интуру», других баб найдём!

Пьяный бас Виктора Лебедевского прозвучал столь раскатисто, что сизые голуби, сидевшие на лепном карнизе «Ореанды», мигом взлетели, хлопая мокрыми крыльями испуганно и возмущённо...

Пьянка в сауне не оправдала надежд москвича. Малолетние проститутки, снятые телохранителями по приказу Лебедевского, оказались глупыми, неопытными и вдобавок стеснительными. Даже за сто долларов каждой они напрочь отказались заниматься лесбийской любовью, до зрелища которой развратный Лебедь был так охоч.

Поплескавшись в бассейне, он, весь заросший шерстью, облачился в банный халат и какое-то время глядел, как Амиран трахал одну из этих глупых молоденьких сучек...

Амиранчик был племянником одного из самых крутых кавказских Воров, того самого, кто за большие деньги «короновал» его, Лебедя, на Вора в законе. Амиран тоже теперь был Вор в законе и, по слухам, являлся крупнейшим банковским махинатором на территории бывшего СССР. Этот стриженный бобриком высокий грузин уже отбарабанил четыре ходки...

— Гы-гы, — ухмылялся Лебедевский, прихлебывая чешское пиво прямо из банки, — давай, Амираша, сунь-ка ты свой кожаный шприц ей до самых печёнок!

— Э-э, Выток, у нэо такоэ узкоэ всо, — подмигнул ему Амиран, засовывая своего невероятно длинного и тонкого приятеля в неразработанное ещё лоно имитирующей страсть пухлой блондинки. — Нэмного тут колобродым, а потом ы в попочкэ всо провэрым, на мэстэ лы там всо...

Девушка было запротестовала, но Амиран шикнул на неё, увесисто шлепнул по розовой ягодице, поставил на четвереньки и, смочив пивом из банки коричневое пятнышко её пышной попочки, медленно вдвинул в него свой длинный клинок.

Девушка забилась и закричала, Амиран быстро, как кролик, закачал сзади, словно насосом...

Остальные девицы обхватили своими пухлыми губками вздыбившихся приятелей у телохранителей Лебедя и у двух телохранителей Амирана. Одна из малолеток, понимая, что деньги надо отрабатывать, подползла на коленях к Лебедю и взялась, было за его могучую пушку, но делала это так неумело, что Лебедь спустя пару минут грубо оттолкнул её волосатой ногой в шлепанце...

Затем выругался и допил пиво, высоко запрокинув банку.

В общем-то, он был возбуждён, живые порнокартинки перед глазами ему отчасти нравились, но сейчас он много забашлял бы за опытную тёлку, такую, чтобы сама от секса с ума сходила! Так зачем же дело стало?..

— Эй, пацаны, хорош с этими жабами-неумехами елозиться, — пробасил он и начал одеваться.

Его телохранители как раз успели расправиться с малолетними шлюхами и следом за хозяином начали одеваться. С какими-то шипящими грузинскими ругательствами завершил свои утехи и Амиран. Его приятели, уже совсем окосевшие от выпитого алкоголя, тоже стали одеваться... Через несколько минут сауна опустела, девчонки разбежались, бандиты двинулись к выходу...

Лебедь был мрачен и всем недоволен...

Стоя у входа в гостиницу, он — стопятидесятикилограммовый бугай в тёмно-зелёном кашемировом пальто — переживал целую гамму чувств: зуд неудовлетворённой похоти, непреодолимое желание надраться в хлам, а главное, очень желал получить свою звериную жажду удовольствий...

А действительно, «сколько той жизни-то осталось»?

Ему, законному Вору Виктору Лебедевскому, за сорок, двенадцать лет из которых он провёл за «колючей проволокой».

Большая часть жизни фактически прожита. Ещё лет десять — пятнадцать такой жизни со «стрелками», «тёрками», «сходками»...

И на них приходится общаться с хитрыми, расчётливыми и умными мерзавцами вроде Немца, с постоянным страхом за свою жизнь, и всё: конец!

Затем внезапный инсульт, и умрет он, богатый и авторитетный человек, и похоронят его на Новохованском кладбище, и обложат могилу веночками, и поставят у типового памятника позеленевшую майонезную баночку с увядшей гвоздикой...

Так неужели нельзя хоть раз в жизни оторваться, а?

Ну и пусть завтрашнее пробуждение будет похмельным, ну и пусть будет болеть голова!..

С такой сволочной жизнью, как у него, лучше думать, будто сегодняшний день последний, и провести его надо так, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые часы и минуты...»

Несмотря на обилие выпитого, Лебедевский выглядел относительно трезво, в отличие от приятелей-кавказцев, с трудом, державшихся на ногах. Даже телохранители, которым по долгу службы спиртное не полагается, были заметно навеселе...

Да и кого им в Ялте-то бояться?

Врагов в этом тихом городе у Хозяина нет и быть не может:

— Так что, пацаны, поехали со мной, а?

— Выток, двай звтра прдолжжым, — проглатывая гласные, отозвался самый трезвый кавказец.

Двое других были пьяны настолько, что лишились дара речи, как минимум, до утра.

— Завтра будет завтра, а сегодня ещё сегодня! Не хотите к барухам, езжайте домой! « Спокойной ночи, малыши» смотрите! Без вас обойдусь! — вконец обиделся «Лебедь» и, обернувшись к охранникам, произнёс просительно: — Пацаны, ну хоть вы меня не бросайте! А-а?! Леша, Валик, поехали в «Интурист»! Там в Малахитовом зале такие шмары шикарные встречаются!.. За всех плачу!

— Мы лучшэ-э по дамам. — Самый трезвый кавказец упрямо мотнул головой, направляясь к «Волге» с таксистскими шашечками.

Его примеру последовали двое других.

— Виктор Иванович, может, в санаторий всё-таки, а? — несмело предложил телохранитель Валик, когда такси с пьяными отчалило от фасада «Ореанды».

— Что я в этой дыре, в этом санатории для пролетариев, забыл, а? — неожиданно вызверился Лебедевский. — Почему я, Лебедь, бля, должен ночевать в таком клоповнике? Этот Немец, бля, хрен с бугра, уже мной командует: где мне жить, сколько денег получать, сколько ему отдавать! — Он сам себя заводил. — Скоро, небось, будет распоряжаться, в какое время мне на горшок ходить и каких тёлок трахать! А вот тебе!

Накось, выкуси! — раскатисто крикнул он и в излюбленном русском жесте рубанул себя по локтю ребром ладони. — Хер вам.... Не дождётесь: Лебедь вас сам всех затрахает! Так что?

Поехали?

Охранники замешкались.

С одной стороны, они не могли ослушаться работодателя.

Слово хозяина для них закон. С другой стороны, в «Интуристе»

вновь придётся пить. А настоящий телохранитель никогда, ни при каких обстоятельствах не должен употреблять алкоголь.

— Не хотите — сам поеду! — буркнул Лебедевский, демонстративно направляясь к стоянке такси. — Грохнут меня, пусть будет на вашей совести! Ну, в последний раз спрашиваю — едем?!

Возражать не приходилось, Леша и Валик, понимающе переглянувшись, с явной неохотой двинулись следом. Лебедевский открыл переднюю дверцу такси, но в этот самый момент в боковом кармане его кашемирового пальто мелодично зазуммерил мобильник.

—Алло... да, я... да... помню... Хорошо... Сегодня?..

Во сколько?.. Буду! — Хлопнув дверцей, Лебедь озабоченно бросил телохранителям: – Обождите, я на минуточку...

— Вы куда, Виктор Иванович? — не понял Леша.

— Да в «Ореанду»... А вы садитесь в мотор и ждите. Я сейчас... Совсем из головы вылетело: мне тут с одним человеком надо ком... код... конфендециаль... тьфу, бля, короче, один на один встретиться... Минут десять всего, не больше: дождитесь!..

Конечно, сообразно законам безопасности и элементарной логики телохранители не имели права оставлять объект охраны даже на минуту, а уж тем более в незнакомом городе. Но если хозяин в приказном тоне сказал: « Садитесь в мотор и ждите», если пообещал задержаться всего только на минуточку, если к тому же у него конфиденциальная встреча с каким-то человеком, — неужели охранники имеют право ослушаться своего хозяина?

Они имеют право лишь подчиниться: сесть в машину и ждать его возвращения.

Леша и Валик ожидали Лебедевского долго — минут сорок. Затем, отпустив таксиста, решили разделиться: Валик остался у гостиничного входа, а Леша отправился в «Ореанду» на поиски хозяина...

Швейцар, бдящий у дверей, подтвердил: мужчина, которого разыскивает телохранитель, действительно пошёл вниз. Однако Лебедевского не оказалось ни в ночном баре «Коралл», ни в оздоровительном комплексе, который по требованию Валика открыла банщица, насмерть перепуганная агрессивностью охранника. Не было его и в бассейне: общем для всех шести номеров сауны. Оба гостиничных лифта не работали. В подсобные помещения «Коралла», со слов бармена, никто, похожий на Лебедя, не заходил...

Ситуация отдавала мистикой: получалось, что Лебедевский испарился в буквальном смысле слова!

— Опять на мою жопу неприятности! — Пробормотал Валик, которого бесследное исчезновение хозяина перепугало не на шутку. — И кто это ему в Ялте звонить мог?

Вернувшись к Леше, он сообщил растерянно:

— Нет нашего Лебедя: исчез, сукин сын!

— Может, тёлку, какую из гостиницы снял и в номера по лестнице подался? — предположил Леша наиболее вероятное продолжение.

— Может, и так, а может, и нет!.. Что делать будем? Ночевать тут, у входа?

— А что ещё остаётся? Чёрт, ввек бы этого козла охранять не пошел бы, — горестно вздохнул Алексей. — Но куда ещё бывшему офицеру податься?

— Вот и я о том же...

Над Ялтой незаметно занималось пасмурное октябрьское утро. Первые солнечные лучи робко пробивались из-за низких ватных туч. Неоновые блики ресторанной рекламы тускло отсвечивали на влажном асфальте набережной. Ветер кружил у края тротуаров пожухлые, скрюченные листья. Но море было спокойным — волнение, наконец, улеглось. В половине седьмого утра на набережной появились первые дворники. Метёлки с мерзким жестяным скрежетом скребли щербатый асфальт, грохотали тележки, звенели бутылки, вынимаемые из мусорных баков.

Без четверти семь тетя Зина, самая известная дворничиха на набережной, подойдя к каменному парапету, обратила внимание на какой-то странный предмет, темнеющий в клочковатом тумане у самой кромки моря. Отставив метлу и совок, она спустилась на берег, но, едва взглянув на лежащий предмет, тоненько вскрикнула...

...это было человеческое тело.

Тёмно-зелёное кашемировое пальто набухло морской водой. Скрюченные пальцы рук судорожно подгибались к ладоням — казалось, погибший из последних сил пытался взобраться на берег. Лицо мертвеца было до неузнаваемости разбито ударами волн о каменистый берег. Ботинок на левой ноге почему-то отсутствовал,... но больше всего впечатляла резаная рана на бычьей шее: длинная, широкая, от уха до уха, кровь вымыло волнами, и зрелище розоватого, уже вымокшего в солёной воде мяса отталкивало и притягивало одновременно...

— Батюшки... — схватившись за сердце, пробормотала дворничиха, — никак, утоп кто-то! Да нет, зарезали! Убили!..

Милиция прибыла к месту обнаружения трупа спустя двадцать минут...

Ещё через пять минут появился микроавтобус молочного цвета с красным крестом на борту — труповозка из городского морга.

Уже первичный осмотр трупа дал немало: в карманах убитого обнаружили паспорт на имя гражданина Российской Федерации, жителя города Москвы Лебедевского Виктора Ивановича. А так же листок временной прописки в санатории имени Кирова и корешок путёвки того же санатория, несколько кредитных карточек, около трёх десятков визиток, мобильный телефон «Эриксон» и бумажник с деньгами: две тысячи триста пятьдесят семь американских долларов и сто двадцать пять тысяч российских рублей...

Глубокая резаная рана на горле не оставляла сомнений в умышлённом характере преступления, а присутствие в карманах кредиток, мобильника и крупной суммы наличными не оставляло сомнений в том, что убийство имеет заказной, а не корыстный характер...

В заднем кармане брюк оперативники нашли обрывок старого, забытого покойным письма. Морская вода несильно размыла чернила, и милиционерам, производившим обыск, удалось прочитать начало:

«Лебедь, братуха, привет! Перезвони мне насчёт транс-портной конторы и...»

— Лебедь, значит.... М-да. Не всё, то лебедь, что из воды торчит! — цинично резюмировал старший опергруппы, производившей досмотр тела...

Через час Ялтинское ГОВД связалось с Симферополем, оттуда по компьютерной сети послали запрос в Москву...

И уже к полудню стало известно: погибший Виктор Иванович Лебедевский, неоднократно судимый, проходит в картотеках Московского РУОП как мафиозный Авторитет. Правда, отошедший с недавних времен от криминального бизнеса...

По неподтвержденным данным, Лебедевский является так называемым Вором в законе, поддерживает контакты с лидерами организованных преступных группировок, совершающих тяжкие преступления на территории Московского региона...

Уже к обеду оперативники ГОВД появились в санатории имени Кирова. Опрос соседей по этажу и персонала ничего не дал. Мол, видели его вчера вечером, в сауну «Ореанды» собирался.... Ночевать не явился... Для холостого мужчины дело привычное...

В оздоровительном комплексе гостиницы «Ореанда» Лебедевского запомнили хорошо — слишком шумно он там себя вёл...

«Да, видели его: вышел где-то в полночь в сопровождении пятерых человек, а что дальше было — не наше дело.... Вроде потом вернулся, забыл что-то, вроде его потом искали.... А нашли или не нашли, не знаем.... Вон сколько тут, в «Ореанде», людей каждый вечер бывает, за всеми не уследишь...»

В шесть вечера молодой кутаисский законник Амиран Габуния, один из друзей погибшего, бывших с ним в сауне, получил от неизвестного отправителя заказное письмо с оплаченной доставкой.

В письме сообщалось следующее:

«Именем правосудия гражданин Лебедевский Виктор Иванович, так называемый Вор в законе, за совершение многочисленных тяжких преступлений против честных россиян — мошенничество, похищение людей, вымогательства в особо крупных размерах — приговаривается к высшей мере социальной защиты — физической ликвидации.

Гражданин Лебедевский трижды привлекался к уголовной ответственности, однако, отбыв срок наказания, вновь возвращался к преступному промыслу.

Так как правосудие не способно защитить граждан от бандитизма, мы вынуждены сами обезопасить наших соотечественников.

Точно так же мы будем поступать и впредь.

«МЕЧ ТРИБУНАЛА».

Наверное, если бы особо опасный рецидивист Амиран Теймуразович Габуния получил повестку в прокуратуру, он и то взволновался бы меньше. Слухи о глубоко законспирированной террористической организации, наводящей порядок в России неконституционными методами, оказались не досужими журналистскими вымыслами. И, судя по всему, у этих страшных людей длинные руки...

«И сюда, в Крым, добрались, шэни дэда!.. » — выругался грузин...

Спустя минут сорок о полученном приговоре «Трибунала» узнала вся братва, приехавшая на « сходку»... А узнав, впала в тихую панику... «Сходку» пришлось прервать — неожиданно у всех обнаружились дома срочные, не терпящие отлагательства дела... У кого-то заболел старенький дядя, у кого-то конкуренты «наехали» на любимого подшефного бизнесмена, у кого-то возникли серьёзные неприятности с налоговой полицией...

Во всех номерах санатория спешно паковали чемоданы.

Телохранители, наконец, осознали, что хозяева смертны, а потому утроили бдительность.

Билеты на самолёты и поезда покупались на самые ближайшие часы: уголовная публика спешила смотаться от греха подальше...

Александр Фридрихович Миллер покинул Ялту одним из первых... Это выглядело вполне оправданно: крупный криминальный делец, «Авторитет новой волны» и просто богатый, влиятельный человек, от которого в Москве зависит слишком многое, имел все основания бояться за свою жизнь...

— Мне уже всё известно, Артём Васильевич: не трудитесь пересказывать...

Прокуратор неторопливо закурил и, пустив в потолок колечко дыма, задумался...

Они не планировали эту встречу... Они вообще не собирались встречаться в ближайший месяц, и не только по соображениям конспирации. Встречи не дали бы ничего нового, а общаться можно было и по электронной почте, и по другим каналам.

Механизм действия « Меча Трибунала» отлажен как часы, каждый занят своим делом: «ССК», по-прежнему подконтрольная Прокуратору, собирает и анализирует информацию, а Змей — эдакий бронебойный наконечник тайной контролирующей структуры — ликвидирует тех, от кого, по мнению Прокуратора, нельзя избавить общество законным путем...

Однако неожиданные события в Ялте опрокинули все расчёты Прокуратора!..

Именно потому, вернувшись из Крыма в Москву, Баринов в экстренном порядке связался с обитателем рублёвского коттеджа и предложил встретиться.

Минут пять собеседники молчали. Хозяин особняка, задумчиво глядя впереди себя, морщил лоб — вне сомнения, он ещё и ещё раз проигрывал в голове крымские события, силясь осознать их логику...

Баринов, не желая первым вступать в беседу, скромно молчал...

— М-да, — наконец прервал паузу Прокуратор. — Похоже, у нас появились конкуренты...

— Скорее плагиаторы... Содрали не только идею, но и название. — Змей был до странности спокоен.

— Формально да, — согласился Прокуратор. — Но только формально, пожалуй, внешне...

— А что совпадает? Цели? Средства?

— Думаю, только средства... Не мне вам объяснять, чем первое отличается от второго... Одними и теми же средствами можно достичь совершенно разных целей. Впрочем, в средствах-то эти люди не очень разборчивы... Вы, Артём Васильевич, работали так, что умышленное убийство нельзя было даже заподозрить... Скоропостижная смерть, несчастный случай, самоубийство, в конце концов,... а Лебедевскому хладнокровно перерезали горло... Так делают лишь в том случае, когда хотят кого-то демонстративно напугать.

— Кого?

— Пока неизвестно. Предполагаю, что кого-нибудь из его окружения... Очевидно одно: смерти этого человека хотели не мы одни...

— Но ведь это значит, что цели обоих «трибуналов» совпали!

— Я бы не стал это утверждать, — поджал губы Прокуратор.

— Террористы множатся с безответственностью кроликов. — Прикурив от предупредительно предложенной зажигалки, Змей зло хмыкнул. — Вот уж не подумал бы, что этот самый «Лебедь» понадобится и нашему «Трибуналу», и...

— И?.. — с напряжением в голосе перебил Прокуратор.

— Ну, и... второму... Самозванцам, или как их там.

— Средства и у нас, и у этих, как вы изящно выразились, самозванцев одни и те же... Или почти одни и те же, а вот цели-то разные!..

— Кто же эти люди, как вы думаете? — Змей искоса взглянул на собеседника.

— Артём Васильевич, мне совершенно не хочется делать скоропалительные выводы из одного эпизода. Но думаю, те, кто стоит за лжетрибуналом, быстро ухватили, каким образом воспитывается в людях страх за свою жизнь... Поняли, что страх — лучший рычаг управления людьми!..

Часы на каминной полке мелодично пробили восемь вечера, и Прокуратор, следуя привычке, вставил в отверстие фигурный ключ, взводя пружину... Золочёная фигурка охотника с ружьём наперевес по-прежнему преследовала золочёного волка с вздыбленной шерстью: стрелок догонял хищника, а хищник — стрелка...

— Получается, что стрелков стало двое, — наблюдая за манипуляциями с часами, произнёс Змей.

— А может быть, стрелок и охотник просто поменялись местами? — возразил Прокуратор.

— Может быть, и так.... Да, если можно, вопрос...

— Слушаю...

— Не могу понять: почему мне следовало ликвидировать именно «Лебедя»?

— У вас была какая-то иная кандидатура?

— А хотя бы Немец! Ведь он фигура куда более крупного калибра...

— Несомненно!.. Да, я не сомневаюсь: убрать в Ялте Александра Фридриховича Миллера для вас особого труда не составляло бы... А дальше что? А вот что: основные капиталы Миллера разбросаны по банкам Западной Европы, Огромные деньги, выкачанные из России и легализированные в Австрии, Германии и Швейцарии, в случае гибели Немца останутся на зарубежных счетах. Извлечь их оттуда не будет никакой возможности... Миллер пока нужен живым!.. Впрочем, он нужен не только из-за денег...

— Ясно, — вздохнул Баринов, хотя последняя реплика « он нужен не только из-за денег» ясности не внесла, скорее наоборот. — Что же мне теперь делать? Кто следующий на очереди?

— Пока никто. — Отойдя от камина, Прокуратор уселся на диван рядом с собеседником.

Оба закурили — Прокуратор, как всегда, «Парламент», Артём — «Мальборо лайт».

— Артём Васильевич, вы неплохо поработали и заслужили отдых: ничего не предпринимайте, держите себя в форме и будьте готовы к тому, что в любой момент вы нам потребуетесь...

— А как же... — начал, было, Змей, но хозяин особняка, предугадав его вопрос, тут же ответил:

— Наши конкуренты? «Меч Трибунала-2»? Пусть действуют! Нам же работы меньше. Посмотрим, кого они выберут следующей жертвой...