Капкан Бешеного-2

Глава 2 ЛИКИ СМЕРТИ

Никому не дано узнать о собственной смерти — ни о дате, ни о месте, ни о причине, ни о сопутствующих обстоятельствах...

Смерть может подкараулить жертву в самых неожиданных местах: на людном проспекте, в тишине офиса, в салоне автомобиля, на станции метро, в постели любовницы, на лестничной клетке, на прогулочном катере, в гостиничном номере, даже и в собственной постели...

Смерть настигает человека по будням и в праздники, по утрам и вечерами, днём и ночью...

А смерть, если она насильственная, и заказная, может появиться даже в облике почтальона... Или привокзального нищего, водопроводчика из домоуправления. Или скромного банковского посыльного, случайного прохожего, таксиста, инспектора ГИБДД, уличного продавца, даже священника, а иногда — и это самое страшное — в облике близкого друга или даже близкого родственника...

Явление смерти всегда непредсказуемо и неожиданно.

Ведь смерть — событие, имеющее отношение к любому другому, только не к нам самим...

Так размышлял Артём Баринов, возвращаясь с первой ликвидации приговорённого «мафиози» к смерти...

По предложению Прокуратора первой жертвой « Меча Трибунала» стал высокопоставленный столичный мафиози Дмитрий Караваев, более известный под кличкой « Парторг»...

Бывший освобождённый комсомольский секретарь, ставший владельцем преуспевающей риэлтерской конторы, он уже в начале девяностых собрал под свои знамена вышедших в тираж спортсменов-силовиков и занялся далеко не законопослушным бизнесом.

Бригада «Парторга» деятельно выявляла одиноких стариков и старушек, имевших несчастье обитать в центре Москвы...

После приватизации и переоформления жилищ на под-ставных лиц владельцы квартир бесследно исчезали, а сами квартиры продавались «на законных основаниях...»

Бывший комсомольский функционер действовал осторожно и предельно осмотрительно: у него были свои люди в паспортных столах, в домоуправлениях, в отделениях милиции и нотариальных конторах и даже в межрайонной прокуратуре...

По агентурной информации, число жертв «чёрного риэлтора» перевалило за две сотни, однако привлечь этого негодяя к уголовной ответственности не представлялось возможным как из-за полного отсутствия свидетелей, так и из-за весомого положения «Парторга» в Ухтомской преступной группировке, в общую кассу которой Караваев делал регулярные и щедрые « членские взносы»...

Первое исполнение приговора, как и следовало ожидать, прошло у Артема гладко и без особых хлопот...

Он грамотно отследил машину криминального бизнесмена при помощи радиомаяка и, дождавшись «Парторга» в подъезде, где жила его любовница, Змей приветливо воскликнул:

— Димка?! Ну, привет, дорогой мой! Ты что, тоже живёшь тут?..

Почему-то Змею запомнился взгляд « Парторга», полный искреннего недоумения...

Мог ли в тот момент Караваев предполагать, что этот невысокий сероглазый мужчина, назвавший его по имени, и есть его собственная смерть?

Жирный, огромный « Парторг», в длинном белом плаще метнулся в сторону, уронив на пол пакет с подарками для любовницы:

— Что такое? Вы... ты... кто ты такой? — пробормотал он.

Змей быстро шагнул к « чёрному риэлтору», ухватил его за рукав плаща и заглянул ему прямо в глаза, отметив странное несоответствие детского личика «Парторга» с его бульдожьей, квадратной челюстью.

Спустя мгновение короткий оглушающий удар фалангами согнутых пальцев за правое ухо свалил мафиозного коммерсанта на холодный цемент пола...

«Парторг» упал навзничь, а Артём быстро достал из кармана бутылку «Столичной», влил ему в рот чуть ли не четверть, профессионально встряхивая безвольное тело, чтобы жидкость прошла в желудок, затем извлёк из внутреннего кармана одноразовый шприц с загодя набранной дозой синтетического яда и вколол жертве микроскопическую дозу под язык. Отсутствие на теле следов инъекции не должно было оставить патологоанатомам никаких шансов...

Оглядевшись вокруг, Змей вздохнул, вновь взял в руки бутыль «Столичной», щедро полил грудь и лицо «Парторга» спиртным. Это было сделано интуитивно, исходя из чисто русского менталитета, на случай непредвиденных свидетелей, которые наверняка, учуяв запах спиртного, тут же заметят: мол, «дружбан, сволочь такая, пить совсем не умеет, вырубился, гад, придётся домой к жене волочь...»

Обнаружив в кармане убитого ключи от «Форда», припаркованного у подъезда, Баринов открыл машину, втиснул обмякшее тело на водительское сиденье, захлопнул дверцу, после чего неторопливо двинулся в соседний двор, к тёмно-серому «Форду», одной из машин, на которых он последние три дня отслеживал передвижения «Парторга»...

Через несколько часов из факса в риэлтерской конторе «Славянский стиль», принадлежавшей погибшему, выползло послание следующего содержания:

«Именем закона гр. Караваев Дмитрий Владимирович за совершение тяжких преступлений против честных россиян — руководство преступной группировкой, незаконное отчуждение имущества, вымогательства, многочисленные убийства, совершенные с особой жестокостью, — приговаривается к высшей мере социальной защиты — физической ликвидации.

Так как правосудие не способно защитить граждан от бандитизма, мы, честные офицеры силовых структур, вынуждены сами обезопасить наших соотечественников.

Преступление никогда не останется безнаказанным.

«МЕЧ ТРИБУНАЛА».

Шприц с остатками яда и пустая бутылка полетели в Москву-реку; возможные отпечатки пальцев в салоне «Форда» были вытерты ветошью, факс, по которому посылалось сообщение, не имел постоянного номера: Баринов предусмотрительно подсоединил аппарат к первым подвернувшимся разъёмам в телефонном щитке где-то в Люблине. Отсутствие следов не оставляло никаких шансов для следствия...

Ликвидация « Парторга» заняла ровно семь минут, подготовка к ней — около трех суток...

Ещё шестнадцатого сентября на компьютер Змея упало за-шифрованное электронное сообщение: как и было, оговорено. Прокуратор отослал Баринову и копию оперативного дела на будущую жертву, и прочую необходимую информацию: приблизительный распорядок дня, круг знакомых, типичные маршруты передвижения по Москве, любимые места отдыха, координаты друзей и любовниц, даже сканированную копию истории болезни из районной поликлиники: у «Парторга» был порок сердца...

Трехступенчатая кодировка, обычно практикуемая в «ССК», исключала хакерский взлом, приди кому-нибудь в голову желание расшифровать послание Прокуратора.

На следующее утро, семнадцатого сентября, детально ознакомившись с электронным письмом, Баринов отправил Прокуратору ответное сообщение, правда, совсем короткое:

« Нужен карбюратор на ВАЗ-21011 и хорошая магнитола».

Не прошло и двух часов, как он получил на пейджер: один из многих, специально приобретенных для работы, информацию следующего содержания:

«С десяти до двенадцати. С поправкой на время. Заберите у Самойлова в ларьке номер шестнадцать нужные вам запчасти...»

Это сообщение означало, что в тайнике на автомобильной свалке, расположенной неподалеку от гаражного кооператива в Измайлове, необходимо было забрать заказанные ампулы с ядом, радиомаяк и приспособление для улавливания источника радиоимпульса. « С поправкой на время» означает, что пользоваться необходимо сообразно элементарным правилам конспирации, то есть в шифровке указывалось время с поправкой «плюс 3»...

Радиомаяк, прикреплённый под днище караваевского «Понтиактрансспорта», давал замечательную возможность отслеживать передвижения «Форда» по Москве и Подмосковью...

Одежда, в изобилии продаваемая в магазинах «сэконд-хэнд», и грим из магазина театральных принадлежностей позволяли любой шпионский маскарад...

Безукоризненные документы страховали от непредвиденных неприятностей с милицией...

Несколько автомобилей, любезно разбросанных людьми из «ССК» по московским автостоянкам, делали слежку совершенно незаметной...

Особая формула синтетического яда не должна была оставить у врачей и тени сомнений: смерть наступила от банального инсульта...

Обычно Парторг ездил с охраной, однако к постоянной любовнице, проживавшей на Ленинградском проспекте, как правило, отправлялся один. Баринов уже знал, что его оппонент обычно приезжает к женщине в пятницу вечером, по-кидая квартиру лишь ранним субботним утром...

Чем, естественно, и не преминул воспользоваться...

Можно было утверждать со стопроцентной уверенностью: смерть Парторга официальные органы дознания спишут на естественные причины. К тому же, если верить истории болезни, Караваев страдал врождённым пороком сердца...

Да и не с руки ментам заниматься классическим «висяком»...

«Ну, загоняла мужика ночью девка, затрахала, сучка, до смерти, вот утром сердце и не выдержало. Вот до чего доводит неумеренность в сексе!..»

Теперь, сидя за рулём невзрачного «Форда» и детально анализируя происшедшее, Змей в который уже раз убеждался в справедливости старой истины: сколько бы ни готовился человек к смерти, сколько бы ни перестраховывался, однако она всё равно настигнет жертву, и произойдёт это очень неожиданно. Во всяком случае, для жертвы...

Тем более если смерть эта предопределена кем-то за ранее...

Хотя ликвидация прошла блестяще, Артём не чувствовал радости. Скорее наоборот, он ощущал некое внутреннее неудовлетворение; подобное ощущение посещало его крайне редко. Может быть, потому, что пришлось ликвидировать человека, лично ему, Змею, не сделавшего ничего дурного?

Может быть, потому, что предсмертный взгляд покойного, искренне удивлённый, запомнился Баринову так некстати?

Сосредоточенно глядя на бампер впереди идущей машины, Артём попытался было осознать причину своего теперешнего состояния, но сделать это было тяжело.

Течение мысли было вялым, какие-то незначительные детали происшедшего прокручивались в сознании — неприятные, тонкие, переливчатые, как радужная бензиновая пленка на поверхности воды, вот, к примеру, вспомнилось, что у Караваева была массивная квадратная челюсть, что падал он так тяжело и грузно, что волосатые сосисочные пальцы царапнули стену подъезда. И вновь вспомнился взгляд — вопросительный и недоуменный...

Неожиданно в голове скользнуло по-змеиному: «Ты, Артём, палач!»

А ведь так оно и есть...

Согласившись на предложение Прокуратора стать исполнителем, Змей превратился в палача...

Ведь палачи тоже уничтожают людей, которые, как правило, не сделали им самим ничего дурного, людей, с которыми прежде сталкиваться не приходилось. Палачи не знают ни жалости, ни сострадания: лишить жизни приговорённого быстро, безболезненно и неожиданно для самой жертвы и есть высшее проявление палаческого искусства.

«Форд» нырнул в туннель под Таганкой, и Артем нервно щелкнул рычажком, включая подфарники.

А почему, собственно, палач? Почему не хирург? Кому придёт в голову обвинять врача, ампутирующего поражённые гангреной конечности больного, в сознательном членовредительстве! Отсекая безнадежно поражённые болезнью ткани, хирург спасает человеческую жизнь. А месть? Разве некому в этом большом городе отомстить за жертвы Парторга? Ведь «чёрный риэлтор» ради своего благополучия не останавливался ни перед чем, буквально шёл по трупам!

Ведь в числе отправленных на тот свет людей по приказу этого ублюдка были и старики, и даже дети, прописанные на нужной ему жилплощади. Первый же прокол в делах Парторга, никогда не оставлявшего в живых свидетелей своих преступлений, стал его последним проколом. Кто-то видел: Баринов не мог знать кто, этого в информации Прокуратора не было, как была зверски убита последняя жертва « Парторга», девушка. Её зарезали на пустыре, а позже пытались перепродать ее квартиру.

Пора было бандитам знать, что на всякую силу найдётся другая сила!..

Баринов закурил «Мальборо лайт», вспоминая имя девушки, — кажется, Кристина. Да, точно, Кристина. Вот хотя бы за неё он и отомстил... Интересно, если «Парторг» и Кристина встретятся на небесах, что она скажет этому ублюдку с детским личиком?! Хотя, что я говорю? Они НИКОГДА не встретятся на небесах! Потому, что «Паторг» наверняка отправился к чертям в АД!!!

Как странно порой распоряжается судьба жизнями людскими! Разве мог Баринов, даже на миг, представить, что он отомстит за смерть нежной и доброй Кристины вместо Савелия?

Воистину пути Господни неисповедимы!

Размышления Змея прервал зуммер мобильника, висевшего на креплении на приборном щитке:

— Алло, — произнёс Баринов, выворачивая руль влево.

Звонил Прокуратор...

Это было несколько странно: ведь в прошлый раз, оговаривая детали предстоящих ликвидаций, хозяин особняка на Рублёвке акцентировал внимание на том, что встречаться они будут редко и лишь в случае крайней необходимости...

Общеизвестно: большинство провалов исполнителей происходит именно в момент контакта с заказчиком...

— Артём Васильевич? Доброе утро! Вы уже освободились? — невозмутимо спросил он, словно речь шла о повсед-невной занятости человека.

— Да, — ответил Змей и действительно почему-то подумал, что слово « освободились» собеседник проговорил таким тоном, будто бы подразумевал не недавно исполненное убийство, а рутинное рабочее совещание...

— Вот и прекрасно... Через два часа жду вас у себя... Всего доброго...

Осенний ветер, тяжёлый от дождевых капель, яростно ломился в оконные стёкла особняка, за которыми темнел унылый кирпичный забор....

Водосточные трубы гудели как фаготы низко и печально...

И лишь сухой треск сосновых поленьев в чреве камина создавал ощущение уюта и комфорта: и лишь едва различи-мое тиканье каминных часов с фигурками охотника и волка наводило на мысль, что осеннее ненастье преходяще, временно.

Как, впрочем, и всё остальное...

На журнальном столике дымились две чашечки кофе, и хозяин коттеджа, рассеянно помешивая напиток серебряной ложечкой, поднял глаза на гостя.

— Артём Васильевич, вы не задавались вопросом, почему роль охотника я предложил именно вам? — Прокуратор, утопавший в глубоком кожаном кресле, смотрел на Баринова спокойно и чуточку иронично.

Змей молчал... Вовсе не потому, что вопрос этот не приходил ему в голову: просто сейчас ему очень не хотелось говорить ни о прошедшей ликвидации, ни тем более о своей роли в ней:

— Надеюсь, Артём Васильевич, вы, как профессионал, в полной мере осознаете возможности «ССК»? Надеюсь, вы понимаете, какие люди осуществляют государственный контроль? — Взглянув на собеседника вопросительно и не дождавшись ответа, хозяин загородного особняка продолжил: — Но вы не такой, как все...

— Чем же я отличаюсь? — не понял Артём.

— Понимаете ли, господин Баринов, в каждом из нас дремлет убийца. — Он быстро взглянул в глаза Змея. — Да-да! Только не все мы это осознаем, подавляем в себе естественный инстинкт, уничтожать тех, кто мешает нам жить.

Или просто тех, кто слабее нас. Подавляем, выискивая оправдания: неотвратимость уголовного наказания, мораль, совесть, религиозные убеждения.... В конце концов, те, кто мешают нам жить, могут оказаться сильнее, предусмотрительнее, изворотливее, умнее нас... Они могут нанести упреждающий удар... Но если бы в один прекрасный день было объявлено: идите, люди, режьте врагов, стреляй-те, вешайте, топите — можно всё и за это не будет никакого наказания! Более того, не будет и опасности...

— Похоже, мы уже близки к этому времени, — неожиданно вставил Змей. — И я... — Артём хотел было поделиться своими недавними соображениями, но Прокуратор вдруг энергично перебил его:

— Вот о вас как раз и речь... Вам приходилось убивать людей и до этого... Вам давались самые высокие полномочия... Вы знали, что, убив человека, вы не понесёте наказания!.. Скорее наоборот: любой на вашем месте ощутил бы в себе ласкающий жар удовлетворённого инстинкта убийства. Это если выражаться высоким штилем... — Прокуратор хитро улыбнулся. — Так вот, Артём Васильевич, в отличие от многих других, вы никогда не находили в человеческой смерти удовлетворение...

— Да, но... — попытался вставить он, но собеседник продолжал говорить:

— Вы никогда не убивали людей потому, что хотелось, потому, что искали радость в их мучении, или даже потому, что эти люди просто мешали вам жить... Всегда, во всех ситуациях вы убивали исключительно по необходимости... Как, впрочем, и сегодня, — твёрдо заметил он. — Именно поэтому, на мой взгляд, вы — идеальный ликвидатор... Дело вовсе не в специальной подготовке, аналитическом складе ума и умении мгновенно выбирать из тысяч решений единственно правильное, то есть в том, чего вам не занимать. Дело в подходе к проблеме. Но для идеального ликвидатора вы слишком совестливы. Вы задаётесь вопросами, ответы на которые получены задолго до вас. Я даже могу предположить, о чём вы думали несколько часов назад...

— О чём же? — с возрастающим напряжением в голосе спросил Баринов.

— Наверняка вы подумали, что понятие «ликвидатор» сродни понятию «палач», — произнёс Прокуратор, и Змей в который уже раз подивился проницательности этого человека. — А думать об этом не надо, надо просто делать свое дело. Считайте, что я — теоретик, а вы — практик. Защищать законность можно и должно незаконными методами, путем выборочного террора против тех, для кого закон не писан... Вы ведь согласны с таким утверждением?

Артём многозначительно промолчал...

Прокуратор, не дождавшись ответа, продолжил:

— В прошлый раз я уже говорил вам: наши встречи следует свести к минимуму... Вас не должны видеть даже в радиусе десяти километров от этого особняка. Но сегодня утром мне почему-то показалось, что вы не до конца осознали роль, на которую согласились, и потому я предложил встретиться именно теперь, после первой вашей успешной ликвидации...

Впрочем, я и не сомневался, что она будет успешной.

Баринов не очень понимал, как он должен реагировать на слова собеседника.

Закурив, Прокуратор пустил в потолок колечко дыма и, мягко улыбнувшись, добавил:

— Артём Васильевич, раз и навсегда забудьте слово «палач»... Вы — хирург-практик, задача которого ампутировать поражённые метастазами ткани... Вы — человек самой гуманной в мире профессии, хотя, к сожалению, и не бескровной. Диагноз ставится мной, диагностом-теоретиком, и пусть каждый из нас и остается при своём: у теоретика чистые руки, а у хирурга чистая совесть. Вас устраивает такая формулировка? Или я в чём-то не прав?..

— Нет, почему же, вы правы! — Согласился Змей и с усмешкой добавил: – Вы всегда правы...

— Вот и отлично!.. Что ж, Артём Васильевич, профессионального цинизма, присущего настоящим хирургам, у вас ещё не наблюдается. Ничего, дело наживное. Зато у вас есть иное, не менее ценное качество: в смерти другого человека вы не ищете удовлетворения... Смерть ради смерти — это не для вас. А теперь, — поднявшись из кресла, хозяин особняка включил компьютер, — давайте поговорим о следующих пациентах « Меча Трибунала». Фамилия Миллер вам о чём-нибудь говорит?

— Нет...

— Миллер по прозвищу Немец... Очень любопытная личность. Бывший подполковник Генерального штаба Советской Армии. Целеустремленный, умный и циничный прагматик, — включая компьютер, начал Прокуратор.

После этих слов с языка Баринова едва не сорвался вопрос: «Как и вы?»

Однако собеседник, казалось, умел читать мысли гостя:

— Однако все его замечательные качества направлены лишь на достижение полной, неограниченной власти над людьми. И он хорошо понимает, что в наше время даёт такую власть: деньги... Вот, взгляните...

Конечно же, Прокуратор был прав: хирургическое вмешательство невозможно без крови, но и существование России в нынешней ситуации невозможно без радикального вмешательства.

Эта формула казалась Змею справедливой на сто процентов, и, приняв ее, он забыл о своих недавних треволнениях.

Прокуратор, циник и прагматик, отлично понимал очевидное: мало безукоризненно, владеть каким-либо ремеслом, надо ещё подобрать для этого ремесла нужное определение. Пусть даже это и ремесло профессионального ликвидатора.

А почему, собственно, ликвидатора? И почему ремесло?

Тяжёлый, кровавый, но необходимый для общества труд!..

Следующей жертвой Артёма стал влиятельный азербайджанский мафиози Джамал-Кемал Гашим-заде, специализирующийся на наркоторговле и известный в российской столице под соответствующей занятию кличкой Гашиш...

Это был настоящий наркобарон с обширнейшими связями, человек крайне жестокий и своевластный. Его бешеный темперамент стал причиной смерти множества бедолаг, втянувшихся в наркотический омут...

Как известно, за удовольствие надо платить. Наркотики — очень дорогое удовольствие. Гашиш не любил ждать, когда его жертвы раздобудут нужную сумму. Он просто подсаживал на иглу тех, у кого была хоть какая-то недвижимость.

Наркоманы безропотно подписывали дарственную на его имя, после чего Гашиш с лёгким сердцем позволял им сдохнуть от передозировки...

Таким образом, сдавая или продавая квартиры или даже целые дома, Гашиш заработал огромные деньги!..

Когда-то начинавший в столице с мелкой торговли анашой, сейчас Гашиш с друзьями развернулся вовсю...

Он наладил каналы, по которым в Москву хлынули кокаин, героин, опиум, даже ЛСД, не говоря уже про экстази, которым Гашиш любил побаловаться и сам.

Этот наркобарон собственноручно прикончил нескольких своих должников, зверски измываясь над ними. Он отрезал у них уши, носы, выкалывал глаза, выжигал у них на коже раскалённым прутом цитаты из Корана...

Гашиш органически ненавидел русских, которые постоянно ставили ему преграды на пути к богатству. Кроме того, русские урки убили в тюрьме его брата...

Прежде чем убить человека русской национальности, Гашиш отдавал дань своей слабости: насиловал связанных по рукам и ногам пленников. Причём насиловал не, только женщин, но и мужчин, детей и даже людей преклонного возраста...

Убитых подручные Гашим-заде зарывали, растворяли в кислоте, заливали бетоном, тщательно скрывая малейшие следы. Они были уверены в собственной безнаказанности...

Наиболее сильным удовольствием, после расправы по полной программе над русскими, у Гашиша было постепенное растление малолетних детей, и здесь у него не было избирательности по национальному признаку. В этом удовольствии он придерживался только одного правила: правила собственного желания...

Ещё только начиная накапливать своё богатство, он использовал для удовлетворения своей похоти самый простой способ: обманом завлечь жертву...

Увидев какого-нибудь ребёнка без взрослых, он замани-вал при помощи игрушек или конфет к себе в машину, вывозил за город и там предавался разврату...

Причём, боясь, что когда-нибудь эти развлечения до добра не доведут, он оставлял для сохранения своей жизни маленькую лазейку. Гашиш никому из детей не причинял физическую боль!

Уединившись с очередной жертвой в глухом лесу, он принимался играться с ребёнком так искусно, что в нём видели только «доброго дядю, с которым весело...»

Когда ребёнок вдоволь навеселился и насмеялся, он угощал его сладким чаем, в который подмешивал сильное успокоительное...

Причём экспериментальным путем он нашёл такую дозу, что ребёнок не засыпал, а просто становился безвольным: наибольший кайф Гашиш получал, когда жертва всё видела, всё ощущала, но не могла, ни кричать, ни сопротивляться...

Доведя ребёнка до такого состояния. Гашиш спокойно раздевал его, беспрестанно нежно лаская, потом раздевался сам и приступал, как он называл, «к пиршеству души и тела».

Он смазывал миндальным маслом девочке или мальчику их промежности и попочки и осторожно, стараясь не вызвать кровотечения, начинал ласкать каждую из их промежности своим пальцем...

Доведя себя до до настоящего сексуального экстаза, он приоткрывал их детский ротик и осторожно, наблюдая, чтоб девочка или мальчик не захлебнулся, выплескивал в них свою жидкость...

Потом, успокоившись, не торопясь одевался, тщательно протирал ребёнка специальным дезинфицирующим раствором, одевал его и отвозил в город, где старался незаметно высадить ребёнка из машины...

Через некоторое время ребёнок приходил в себя, или его кто-нибудь обнаруживал... Но он ничего вразумительного не мог сказать: где он был всё это время? С кем?

Некоторые из счастливых родителей, обрадовавшись найденному чаду, тут же везли его домой, давая себе клятву никогда не оставлять ребёнка одного, а некоторые везли своё дитя в больницу, чтобы там его осмотрел специалист...

Получилось так, что подобные случаи участились, и пару-тройку раз пропавших и найденных детей привозили к одному и тому же доктору: Геннадию Михайловичу Ротмистрову.

Он обратил внимание, что трусики каждого из обследованных детей издавали еле уловимый запах одного и того же вещества...

Поначалу он не обратил на это внимание, а просто записал в журнал осмотра, но, когда обнаружил этот запах и у других детей, он задумался...

Третьим привезённым к нему ребёнком оказалась восьмилетняя девочка, и Ротмистров принялся за более тщательное обследование. Мазок, взятый из горлышка девочки, в буквальном смысле поразил детского врача: в нем обнаружились следы мужской спермы. Он тут же доложил по начальству, а те, в свою очередь, оповестили о страшном открытии доктора в органы дознания.

Ступенька за ступенькой эта информация достигла и организации Прокуратора...

А Гашиш, уверовав в свою безнаказанность, наглел всё больше и больше...

Он вложил немалые деньги в собственный частный детский дом на пятнадцать подростков, в который Гашиш лично отбирал симпатичных сироток...

Во главе этого дома он поставил свою любовницу из солнечного Таджикистана Гульнару, которая была до сумасшествия так предана ему, что, прикажи он ей покончить с собой, она сделала бы это, не задумываясь ни на секунду...

Гульнара знала о его пристрастии к детям и не находила в этом ничего предосудительного: её детство, с семи лет, прошло под сексуальным присмотром её отчима. Причём тот не был таким нежным и внимательным к ней, как Гашиш к обитателям детского дома, а изнасиловал её в первую же ночь, когда родную мать отвезли в роддом...

Однако Гашиш не только жаждал сексуальных игр с детскими телами, но с не меньшим удовольствием предавался утехам и с молоденькими девушками...

Действовал он почти по той же схеме, что и с детьми: запав на какую-нибудь понравившуюся ему красотку, Гашиш, критически относясь к собственной привлекательности, подсылал к ней одного из своих телохранителей, двухметрового красавца, лицом напоминающего Алена Делона, и тот отлично справлялся с поставленной ему задачей...

Вскоре девица оказывалась в загородном особняке Гашиша. Где её постепенно опаивали «нектаром Гашиша», вводя в состояние беспамятства, но обязательно в дееспособности. После чего сажали девушку на иглу, даже пальцем не прикасаясь к её телу, а когда она становилась зависимой от наркотиков и готова была отдаться кому угодно за дозу, её вводили «в круг общения», часами, днями, неделями насилуя её по очереди...

Гашиш со временем настолько обнаглел, что завёл в подвале одного из своих домов настоящий гарем из отборных красавиц, которые за укол в вену готовы были пресмыкаться перед ним, целовать ему ноги, исполнять все прихоти своего повелителя...

А что им оставалось делать?

Гашиш входил к ним в подвал в золотом халате, ухмылялся и заявлял с сильным акцентом:

— Что, заждалыс, дарагыэ, хазаынэ? Ломка нэ хочыш — ыды суда, дэла будэм дэлать. Ломка хочыш — на сэбэ пэнаэ, нэ дам героын, да?

Он заставлял красавиц изображать перед ним настоящее лесбийское шоу.

Однажды смеха ради, приволок в подвал огромного чёрного дога, который перетрахал всех девушек, пока не устал...

Но наиболее жуткое время для этих пленниц наставало тогда, когда Гашиш сам до одури обкуривался. Он свирепел, ругался на своём языке, сверкая налитыми кровью глазами, бил девушек кожаной плёткой, а иногда и палкой. А одну взял за горло и просто задушил собственными руками, чтобы другие не вздумали ему сопротивляться...

Причём каждая девушка, а они с течением времени из красавиц превращались в настоящих дурнушек: работала двенадцать часов без всякого отдыха...

Гашиш по совету друзей заставлял своих рабынь шить, сучить шерсть, плести верёвки... Он вообразил себя, чуть ли не султаном брунейским, который, как известно, является одним из богатейших людей на планете. А раз у него так много денег, думал Гашиш, почему все его желания не должны выполняться?..

Правоверный мусульманин, по несколько раз за день, возносивший свои молитвы Аллаху, Гашиш был убежден, что не совершает перед Аллахом никаких преступлений, — ведь он же только неверных насилует и убивает...

А неверные — разве это люди?

Раз в месяц Гашиш ездил домой в Баку, где его знали как богатого и очень порядочного бизнесмена. Он никогда не забывал привозить своим престарелым родителям подарки, в том числе шитье, пряжу, вязаные вещи, которые были созданы руками его пленниц. Гашиш закатывал пышные пиры для своих Бакинских друзей...

Кроме того, он много путешествовал, осторожно строя свои отношения с западными и восточными партнёрами по наркобизнесу.

В последнее время у наркобарона, похоже, совсем съехала крыша — он заставил всё своё окружение принять ислам и вообще ударился в религию... Что не мешало ему вести дела, приумножать капитал и с завидной для прочих наркоторговцев регулярностью поставлять в Москву, Санкт-Петербург и другие российские города опиум, кокаин, мескалин, героин и другие наркотики...

Несколько раз на его жизнь покушались конкуренты — один раз взорвали его навороченный белый «Мерс», причём в огне, заживо сгорел его самый лучший телохранитель, тёзка хозяина, Джамал....

Не рассчитали...

Второй раз, тёмной летней ночью, сгорел один из его домов, куда Гашиш почему-то в самую последнюю минуту передумал ехать...

Гашиш быстро вычислил, кто мог настучать конкурентам о его передвижениях, и в считанные часы жестоко наказал стукача и основных своих конкурентов...

Их смерть была ужасной — трёх провинившихся перед наркобароном людей заживо сварили в огромном чане...

После чего конкуренты Гашиша притихли и не рискова-ли вставать у него на пути...

Ну а сам Джамал-Кемал к своим сорока пяти годам уже пресытился и красивыми женщинами, и кровью, и наркотиками, всё больше погружаясь в религиозную паранойю...

Мало ел, мало спал, словно чувствуя, что только неустанными молитвами пока спасается от возмездия, которое его обязательно настигнет...

По мобильнику он теперь говорил мало, каким-то вялым и безжизненным голосом, словно чувствовал, что его жизнь подходит к концу...

Ледяное дыхание смерти он слышал теперь днём и ночью...

Тем не менее не оставлял окончательно плотских забав со своими «сиротками», хотя даже и там появлялся всё реже и реже...

Больше всего Гашиш любил париться в бане, в силу неизвестных причин предпочитая роскоши элитных саун с профессиональными проститутками и изысканной кулинарией общее отделение народных Сандунов с изощрённым матом, воблой и «Останкинским» пивом...

То ли потому, что именно в общей бане, как никаком другом месте, реализуется принцип всеобщего равенства, то ли потому, что сандуновский пар превосходил все остальные...

Отследить азербайджанца-наркоторговца было делом несложным: Гашим-заде сообщил друзьям о своём намерении отправиться в Сандуны по мобильному телефону и даже назвал точное время — семь вечера...

Как известно, мобильный телефон хорош всем, кроме одного: в режиме ожидания звонка он является радиопередатчиком, который несложно запеленговать...

Естественно, Баринов располагал портативной аппаратурой для прослушивания « трубы».

Без четверти семь Артем уже открывал шкафчик в раздевалке Сандунов. На его руках были тонкие телесного цвета перчатки из специальной резины: заметить их было практически невозможно...

Дождавшись, пока Гашиш и телохранители разденутся и отправятся в парилку, Артём как бы невзначай уронил пачку «Кэмэл» и незаметно задвинул её ногой под шкафчик с одеждой высокопоставленного мафиози — любителя общей парной...

Кому из окружающих людей могло прийти в голову, что в контейнере, мастерски замаскированном под сигаретную пачку, лежат вовсе не сигареты, а ядовитые соли, испарения которых, пропитав одежду, способны вызвать скоропостижную смерть её обладателя?..

Баринов прошёл в парную, зафиксировал Гашим-заде и, выждав положенные десять минут, вернулся в раздевалку. Уронил расчёску, поднял вместе с ней и смертельную «сигаретную пачку», сунул её в свинцовый контейнер, лежащий в сумке, и, со вкусом выпив законную после бани бутылку пива, вышел из Сандунов...

Сидя в салоне чёрной «девятки», Баринов наблюдал, как спустя два часа при выходе из бани Гашиш неожиданно схватился за сердце. «Скорая помощь», примчавшаяся спустя десять минут, оказалась бесполезной: врачам оставалось лишь констатировать смерть от обширного инфаркта...

Каково же было удивление друзей покойного, когда спустя сутки они получили зловещее послание, в котором ответственность за убийство Джамал-Кемал Гашима-заде, по прозвищу Гашиш, брал на себя «Меч Трибунала»!

Ещё больше удивились банщики, когда на следующее же утро новенький шкафчик был изъят из раздевалки какими-то странными субъектами в милицейской форме: в том, что это были не милиционеры, не сомневались даже банщики, и увезён в неизвестном направлении...

Естественно, две смерти подряд от рук загадочных террористов сильно встревожили цвет московской мафии...

Приближённые погибших задавались естественным вопросом: что это за «Трибунал» такой, что за люди его представляют, кем и по какому принципу выносятся приговоры, кто именно исполняет их, и вообще, чья это инициатива — частная или государственная?

И почему этот «Меч Трибунала» действует столь непривычно: не проще ли было прибегнуть к услугам киллера-снайпера или грамотного взрывника?

Милиция и Прокуратура, если и догадывались об истинных причинах смерти своих потенциальных клиентов, вмешиваться не спешили...

Зачем им «висяки»? К чему портить статистику? Для чего распылять силы на выявление истинной причины смерти своих извечных оппонентов?

Ведь в протоколах осмотра тела и свидетельствах причины ухода из жизни указываются правдоподобно и недвусмысленно: инсульт, инфаркт...

Кто будет оспаривать очевидное? Да и зачем, если из жизни уходят откровенные подонки?

А мафиози между тем гибли всё чаще и чаще...

...Бывшие военнослужащие Российской армии Галкин и Балабанов, прибыв в столицу девятого октября для встречи с Александром Миллером, по кличке Немец, владельцем охранной фирмы «Центр социальной помощи офицерам «Защитник», поселились в некогда престижной гостинице «Космос»....

Галкин и Балабанов контролировали в Средней России не-легальную продажу оружия, вывозимого из Чечни: Немец ожидал от них получения немалой суммы денег...

Он давно хорошо знал этих людей: толстенький рыжий Балабанов когда-то служил с ним в Германии, по хозяйственной части, а Галкина он помнил ещё по оргиям в Забайкальском военном округе...

Когда-то длинный как жердь и вечно не просыхающий от водки Галкин был его командиром. Бывало даже, что они вместе трахали одну телку... Эх, забавные были денечки...

Много позже Галкин сам разыскал поднявшегося, по слухам, Миллера в столице и чуть ли не бросился к нему в ноги, умоляя дать работу: в армии он уже полгода не получал зарплаты...

Миллер решил поручить ему какое-то мелкое дельце, свёл его с Балабановым... И к его немалому удивлению, эта парочка крепко спелась, а дельце принесло Миллеру ощутимый доход...

Он дал этой странной парочке еще одно задание — и опять они выполнили его по высшему разряду! Спелись они вместе или спились, для него было не столь важно: Немец понял, что это надежные люди, и даже поручил им такое ответственное дело, как продажа оружия...

И «Сладкая парочка» ни разу его не подвела...

Сейчас они провернули особо масштабную операцию, и Миллер подумывал даже о поощрении этих балбесов: пусть бегают ещё быстрее...

По прибытии в Москву они сразу же позвонили Немцу, сообщив, что у них всё хорошо, товар куплен, надо бы завтра встретиться... Немец повесил трубку мобильника, потирая руки...

На следующий день в результате неосторожности в гостиничном номере произошёл пожар, и бывшие военнослужащие задохнулись угарным газом...

Естественность пожара сомнений не вызывала: патологоанатомы обнаружили в крови погибших изрядное количество алкоголя...

Да и деньги, которые они с собой привезли, оказались целы!..

И естественно, никто не вспомнил, как за несколько часов до пожара к ресторанному столику, за которым сидели Галкин и Балабанов, подсел невысокий сероглазый мужчина, «помнивший» отставного майора Олега Галкина по его службе в ракетных войсках стратегического назначения...

Сероглазый возник весьма, кстати, как случайный прохожий на пустынной улице: деньги у бывших военнослужащих подходили к концу, подниматься в номер не хотелось, а выпить ещё хотелось очень...

Вояки нажрались быстро, и внезапно подвернувшемуся знакомому пришлось тащить их в триста сорок первый номер на себе. Коридорной не было на месте — пришлось отлучиться по звонку...

А спустя полтора часа триста сорок первый номер неожиданно загорелся; видимо, перед сном любители ресторанных застолий решили покурить...

...«Законник» новой формации: таких Воров в законе иначе презрительно называли: «апельсинами», Владимир Кокушкин, по кличке Кока, выбросился с девятого этажа собственной квартиры, что по улице Академика Янгеля...

Правда, самого момента падения никто не видел, но предсмертная записка Коки не оставляла сомнений в том, что он лично свёл счёты с жизнью...

Что и подтвердила графологическая экспертиза: прощальную записку мог написать только Кокушкин...

Что могло заставить Коку покончить с собой?

Даже, несмотря на кризис, дела его были в полном порядке: он вовремя перешёл на легальный бизнес, открыл собственное казино, пару магазинов в центре Москвы...

Вполне уважаемый человек, к тому же здоровый как бык.

Всё у Коки было путём: жена-красавица, три любовницы-фотомодели, ежемесячные поездки за кордон, целый парк автомобилей...

Правда, он никак не мог получить мандат в Госдуму, но получил бы и его, несомненно. У братвы пользовался уважением. Вор все-таки, в законе, хоть и « апельсин»...

Всегда вовремя вносил долю в общак. Правда, недавно ОМОН серьёзно « наехал» на водочный заводик, которым единолично владел Кокушкин, но ведь с этим делом уже разобрались...

Жена, узнав о смерти своего ненаглядного бизнесмена, срочно вылетела с Багамских островов в Москву, поревела, занялась похоронами, а однажды вынула из почтового ящика загадочный конверт. Вскрыла, прочитала, побежала звонить бандюгану-любовнику...

...Особо опасный рецидивист Андрей Коновалов, по кличке Кэн, выйдя на свободу, сразу же окунулся в смертельный наркотический омут...

Больше всего на свете Кэн любил героин...

Столько лет воздержания, и тут на тебе, хоть целый день торчи...

И доторчался: спустя всего лишь месяц после отсидки умер от передозировки...

Но опять, же Кэн был очень опытным наркоманом — товар ему поставляли самый что, ни на есть лучший, денег на это он не жалел...

Любил повторять: «Качество, пацаны, качество и ещё раз качество!»

Кэн любил, вколовшись, гонять по ночной Москве на беше-ной скорости, врубив на полную мощность шансоны Новикова или Круга...

Обдолбанный, он иногда сбивал на улицах запоздалых прохожих, но это его как раз и забавляло...

Он, как и Гашиш, и Парторг, и прочие персонажи современной бандитской Москвы, был уверен, что все его художества останутся безнаказанными...

Кэн отправил на тот свет, как минимум, два десятка человек — последних троих расстрелял, ширнувшись, на разборке...

Опыт опытом, а передозировка для большинства наркоманов вещь всё равно, видимо, неизбежная...

Хоронила Кэна братва с большими почестями...

Даже надгробие впечатляло: Кэн, в натуральную величину, высеченный в белом мраморе...

«Как живой, в натуре!» — Растроганно говорили бандюганы, складывая венки.

Все эти смерти можно было бы посчитать естественными, если бы не одно обстоятельство: в течение трёх дней близкие погибших получили письма, из которых становилось ясно, что ответственность за убийства мафиози брал на себя « Меч Трибунала»...