Капкан Бешеного-2

Глава 17 РЕВАНШ

Пятого декабря тысяча девятьсот девяносто восьмого года имело место событие, о котором говорили давно: одни с надеждой, другие с беспокойством, третьи с затаённым ужасом. Правда, круг ожидавших был крайне ограничен: слишком узкому числу людей был известен герой дня...

После четырёхмесячной опалы Прокуратор был восстановлен во всех своих должностях. Сотрудники совсекретной контролирующей структуры «ССК» занимали привычные места в былой иерархии. Происходило это слаженно и быстро, ведь « ССК» если и была распущена, то лишь номинально.

Просто после отставки руководителя структура эта временно перешла в теневое положение.

Причин, побудивших высокое российское руководство вернуться к практике скрытого контроля, было много. Люди, хорошо знакомые с текущим состоянием дел в стране, объясняли возвращение Прокуратора и полным параличом власти, и нуждой в опытном администраторе, который бы незаметно, но твёрдо контролировал и направлял внутрироссийские процессы в нужном государству русле, и даже разгулом организованной преступности!..

В числе прочих причин называлось и появление некой террористической структуры с названием столь же зловещим, сколь и загадочным: «Меч Трибунала».

«Трибуналу» приписывались всемогущество, неуловимость, а главное, бесконтрольность. Сегодня, мол, эти люди стреляют тех, кого считают лидерами российской мафии,... а завтра?

Так пол-России можно перестрелять! Во всяком случае, добрую половину правительства... и Думы...

Как бы то ни было, но уже шестого декабря Прокуратор занял своё привычное рабочее место в четырнадцатом спецкорпусе Кремля. Создавалось впечатление, что человек этот вовсе и не покидал своего кабинета, так, отлучился на несколько дней в краткосрочную командировку. Всё та же уверенность движений, всё та же обстоятельность команд, то и дело бросаемых в телефонную трубку, всё та же невозмутимость человека, знающего наперед абсолютно всё и вся!..

Жизнь в четырнадцатом спецкорпусе Кремля опять пошла по привычному, строгому порядку...

В прошлом Константин Иванович Богомолов встречался с хозяином высокого кремлёвского кабинета лишь несколько раз. И естественно, не мог сказать о нём ничего определённого.

Начальнику УПРО было лишь известно, что человек этот занимает какую-то невероятно заоблачную должность, что почти никому даже в Кремле неизвестно, как должность эта именуется. Известно, что структура, подотчётная этому человеку, занимается разведкой и контролем внутри страны и что к руководителю конспиративной структуры принято обращаться исключительно по псевдониму Прокуратор, и никак иначе...

Сидя в огромной приёмной и дожидаясь вызова, генерал с Лубянской площади пытался воскресить в памяти те немногие встречи с Прокуратором, вспомнить его мимику, его манеру говорить, логику его мышления. Однако ничего у Константина Ивановича не выходило: образ получался каким-то зыбким, расплывчатым, неопределённым. Может, потому, что Прокуратор в глазах Богомолова выглядел неким воплощением всеобъемлющего контроля, персонифицированным в одном, единственном человеке, наделённым самыми широкими полномочиями...

Когда Богомолов вошёл в приёмную, секретарь, молодая симпатичная, но очень строгая девица, бегло взглянув на него, сказала:

— Вас просили немного подождать! Не хотите ли чаю, кофе? — вежливо спросила она.

— Нет, спасибо. — Богомолов прибыл точно к сроку и потому был немного недоволен задержкой, но виду не показал, достал из своего дипломата «Московский комсомолец» и углубился в чтение.

Наконец раздался звонок: секретарша сняла трубку и, молча выслушав какое-то распоряжение, вежливо кивнула в сторону высокой двери морёного дуба:

— Вас ждут, Константин Иванович...

Богомолов не спеша сунул газету в свой дипломат, подошёл к массивным дверям, взялся за бронзовую ручку и потянул её на себя...

За годы службы на Лубянке генералу довелось бывать во многих начальственных кабинетах. Но такого огромного видеть ещё не приходилось: от двери до рабочего стола было не менее пятнадцати метров ковровой дорожки.

— Здравствуйте, Константин Иванович, — приязненно улыбаясь, приветствовал гостя Прокуратор, поднимаясь из-за стола навстречу генералу. — Давно мы с вами не виделись, однако...

— Года полтора, — отвечая на крепкое рукопожатие, ответил Богомолов.

— Присаживайтесь, прошу вас.

Генерал опустился в кресло:

— Спасибо...

— Чай? Кофе? — излучая доброжелательность, дежурно предложил хозяин, пододвигая пепельницу, сигареты и зажигалку. — Закуривайте, не стесняйтесь...

Скосив глаза, Богомолов заметил на столе пачку «Мальборо», которое обычно курил, и вспомнил, что сам Прокуратор предпочитает другие сигареты: «Парламент». Что и говорить: если руководителю «ССК» известны о генерале и такие мелочи, ему наверняка известно и многое другое. Ясно, что разговор предстоит серьёзный...

Так оно и вышло!..

Прокуратор взял инициативу в свои руки. Сначала коротко обрисовал тяжёлую ситуацию с организованной преступностью. Затем обратил внимание собеседника на неэффективность обычных методов борьбы с ней. Затем как бы вскользь заметил: в стране, мол, наверное, остались ещё честные люди, которым такая ситуация не по душе:

— Имеете в виду «Меч Трибунала»? — понимая, что играть в прятки бессмысленно, спросил Богомолов. — Вот им-то я и занимаюсь. Может, задачи «Трибунала» и благородны,... но методы, согласитесь, полностью противозаконны.

— Не только соглашусь, но скажу больше — они преступны! — Сверкая золотой оправой очков, продолжил Прокуратор, непонятно почему воодушевляясь. — С бандитами нельзя разговаривать на их же языке!.. В конце концов, Россия — демократическое государство, и лишь Суд вправе установить вину и меру наказания каждого. Дело в том, дорогой Константин Иванович, что отныне «Меч Трибунала» и всё, с ним связанное, переходит в компетенцию «ССК». Можете поверить: нам известно немало. Но прежде чем поставить окончательную точку, мне хотелось бы получить у вас некоторые консультации по нескольким вопросам...

Глубоко затянувшись сигаретным дымом, Богомолов слушал собеседника, пытаясь понять, насколько тот искренен, но вскоре понял, что сделать это было решительно невозможно.

Прокуратор говорил вдохновенно, эмоционально, и Константину Ивановичу оставалось лишь согласно кивать и ему, если честно, это было не совсем приятно.

— ...да, эти негодяи всё правильно рассчитали. Если идея защиты законов противозаконными методами витала в воздухе, почему бы её не использовать? Почему бы не создать структуру, которая под видом глобальной чистки общества от мафии не занялась бы ликвидацией тех, кто мешает другим бандитам?

— Имеете в виду Артёма Васильевича Баринова? — спросил Богомолов в лоб.

— Я имею в виду Александра Фридриховича Миллера и его наёмника, Анатолия Ильича Серебрянского, — возразил Прокуратор.

— Но ведь... — От волнения Богомолов не находил слов. — У нас есть все основания считать, что Змей...

Прокуратор взял трубку телефона:

— Змей, а кто это? — с вполне искренним удивлением спросил Прокуратор.

— А тот самый Артём Васильевич Баринов, который скончался в следственном изоляторе Лефортово, — суконным голосом сообщил Богомолов.

Вдруг чисто интуитивно он ощутил странное чувство: оно, вероятно, посещает школьника, который, ответив на вопрос учительницы точно по учебнику, в конце концов, понимает, что ответ неправильный для учительницы, которая и будет ставить ему отметку.

— Алло, будьте любезны, справьтесь в картотеке Лефортова, есть ли там такой Баринов А. В.? — бросил в трубку Прокуратор и, положив её на рычаг, внимательно взглянул на собеседника: — Сейчас проверим...

Абонент не заставил себя долго ждать — спустя несколько минут аппарат зазвонил, и Прокуратор, поднеся трубку к уху, выслушал ответ:

— Скорее всего, вы ошиблись, — ласково, но без тени улыбки произнёс он. — В Лефортове такого человека, который был бы среди арестованных или скончавшихся в санчасти НЕТ, И НЕ БЫЛО!

— Но как же... Вы что, за дурака меня считаете? — с трудом сдерживаясь, чтобы не взорваться, воскликнул Богомолов. — Ведь не далее третьего дня...

— Константин Иванович, — Прокуратор приложил руку к груди, демонстрируя этим жестом открытость и чистосердечие, — я отнюдь не считаю вас дураком. Напротив, в моих глазах вы всегда были профессионалом самого высочайшего класса, принципиальным, честным и порядочным офицером... Но ведь ошибаться может каждый!

— Но есть десятки свидетелей! — настаивал Богомолов. — Когда третьего декабря на Кутузовском проспекте ваш Змей...

— Он такой же мой, как и ваш, — резко перебил его собеседник. — Да, я действительно знал бывшего лубянского офицера с таким оперативным псевдонимом. Это наш человек. Но могу сказать вам со всей уверенностью, — говоривший немного повысил голос, подчеркивая тем самым, что это и есть суть сегодняшней встречи, — ...какой я обладаю, что к «Мечу Трибунала» Баринов не имеет и не имел когда-либо малейшего отношения! — металлическим голосом заметил хозяин кабинета.

...Разговор и впрямь вышел очень серьёзным...

Впрочем, о Змее больше не было сказано ни единого слова. По версии Прокуратора, никакого «лжетрибунала» никогда не существовало, а был только один, настоящий!..

Вдохновителем и организатором этой зловещей структуры стал бывший подполковник Советской армии, известный в Москве «новый русский мафиози» Миллер, а единственным исполнителем — отставной офицер медицинской службы Анатолий Ильич Серебрянский, человек с явными задатками маньяка и садиста. На его совести многочисленные убийства столичных бандитов: Караваева на Ленинградском проспекте, Гашим-заде в Сандуновских банях, Галкина и Балабанова в гостинице «Космос», Лебедевского в Ялте, Габуния в «Саппоро» и многих-многих других.

— Но ведь на Суде Серебрянский наверняка откажется брать на себя чужие убийства! — не сдавался Константин Иванович.

— Почему чужие?! Кстати, напоминаю: «Мечом Трибунала» вообще и Серебрянским в частности будем заниматься мы! А потому из Лефортова его придётся изъять. У нас, не в обиду ФСБ будь сказано, следственная работа поставлена не хуже.

Богомолов лишь руками развёл: он ВСЁ ПОНЯЛ! «Мол, как знаете, дело ваше: я рядом с вами человек маленький»...

— А дальше-то что? — осторожно поинтересовался генерал, понимая, что после всего услышанного на искренность рассчитывать трудно.

— Общество встревожено, — подытожил Прокуратор. — Эти мерзавцы из « Меча Трибунала» нагнали на всех страху.

Думаю, по окончании следствия господина Серебрянского следует продемонстрировать общественности, засветить по телевидению. Дать пресс-конференцию в наручниках и под охраной... Надеюсь, вы понимаете, для чего?

Да, Константин Иванович, конечно же, понимал для чего.

Понимал и другое, не менее очевидное: Прокуратор и был именно ТЕМ САМЫМ ЗАГАДОЧНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, который, по его давешним подсчётам, и не только стоял за кулисами происшедших событий, но скорее всего и возглавлял «Меч Трибунала»!..

— Ну, всего хорошего. — Доброжелательность вновь назначенного руководителя совсекретной контролирующей службы простиралась столь далеко, что он не только проводил гостя до приёмной, но и спустился с ним вниз, к машине.

— До свидания. — Богомолов поджал фиолетовые нитки своих губ.

— Да, и вот ещё что... — На мгновение, задержав ладонь собеседника в своей руке, Прокуратор произнёс задумчиво: — Знаете, Константин Иванович, мы ведь с вами, по сути, делаем одно и то же дело... Только взгляды на это дело у нас принципиально разные...

— Да уж догадываюсь...

— А знаете, что в нашем деле главное?

— Что?

— Оставаться в русле реки, не прибиваясь ни к левому, ни к правому берегу... Всё время быть на плаву — это главное!.. Прибиться означает остановиться в движении, стать мёртвым грузом на берегу. Конечно, в реках случаются и водовороты, и мели, и подводные камни...

— К чему это вы?

— Я о Змее... — вздохнул Прокуратор, и только теперь Богомолов понял, почему этот загадочный человек столь любезно проводил его до подъезда: говорить о Баринове в своём кабинете ему по каким-то причинам не хотелось.

— И что же? — напряжённо спросил Константин Иванович, всё ещё не понимая, куда клонит собеседник.

— Он всё это время плыл против течения... Против закона... Против вас... Против всех... Он был один... Он имел все шансы утонуть... И теперь, согласитесь, этот человек заслужил ИМЕННО ТО, что и получил! И как гласит народная мудрость русских людей: «О мёртвых либо хорошо, либо НИКАК!» Надеюсь, что вы поняли меня, Константин Иванович? — Он посмотрел в глаза Богомолова таким тяжёлым взглядом, что генерал ощутил, что Прокуратор ему в открытую угрожает, и по всей коже бесстрашного чекиста пробежал некий озноб...

И он, выдержав взгляд этого страшного оппонента, взял себя в руки и тихо ответил:

— Да, я вас отлично понял: такого человека, как Баринов Артём Васильевич, НЕТ И НИКОГДА, не существовало в природе!

— Ну почему так бескомпромиссно? — открыто улыбнулся Прокуратор. — Он был и даже возглавлял, по поручению именно ВАШЕГО ведомства сабуровскую ОПГ, которая и была впоследствии уничтожена полностью именно вами, о чём мною лично и было доложено Президенту России!

И который, высоко оценив вашу профессиональную работу, решил отметить её не только высоким орденом, он решил поручить вам новую должность в правительстве...

— ...то есть меня отстраняют от работы в ФСБ, — резюмировал генерал.

— А вот и не угадали, Константин Иванович! — весело рассмеялся Прокуратор. — Вы будете совмещать обе должности! Справитесь?

— «Мухтар постарается»! — ответил он фразой своего «крестника»...

Прокуратор как-то странно посмотрел ему в глаза, потом, видимо вспомнив фильм о милицейской собаке, улыбнулся:

— Я был уверен, что справитесь! — Он крепко пожал Богомолову руку и пошёл к подъезду...

...Те несколько минут, которые обычно требуются, чтобы добраться от Кремля до Лубянки, Константин Иванович угрюмо молчал... Служебные «Ауди» плавно плыла в плотном автомобильном потоке, и Богомолов, откинувшись на подголовник, воскрешал в памяти подробности недавней беседы...

Искал подтекст, какое-нибудь скрытое объяснение происшедшему, а главное: оправдание и Змею, и Прокуратору.

Искал, но никак не мог найти...

Если Прокуратор в глазах Богомолова был этаким символом тотального скрытого контроля, то сам начальник УПРО в глазах многих был воплощением Закона. И уж если Константину Ивановичу приходилось идти на его нарушение, то лишь повинуясь приказу. Ведь от него приказ — ТОЖЕ ЗАКОН!

А то, что Закон можно и должно защищать противозаконными методами, никак не укладывалось в его сознании...

Однако события этого дня визитом в четырнадцатый спецкорпус Кремля не закончились. Переступив порог приёмной своего кабинета, Константин Иванович, едва взглянув на верного помощника подполковника Рокотова, сразу понял: произошло нечто совсем скверное.

— Что случилось? — вешая пальто в шкаф, спросил Богомолов, внутренне готовясь к самым неприятным неожиданностям.

— Полчаса назад пришли люди Хозяина. Открыли ваш кабинет, потребовали отпереть сейф! Это был приказ: сами понимаете, ослушаться я не мог...

— Люди Хозяина? — явно желая уточнить, переспросил он.

— Да, нашего Директора...

— Понятно... Их интересовали документы, связанные со Змеем в частности и с «Мечом Трибунала» вообще? — догадался Богомолов.

— Да, точно так!.. Всё забрали: протоколы, фотоснимки, видеокассеты, рапорты...

—А пульт дистанционного управления взрывателем тоже? — Устало спросил Константин Иванович.

— Да, и его тоже забрали... — тяжело выдохнул Рокотов.

— У них было письменное распоряжение?

— Просили передать на словах: если у вас возникнут вопросы, обращайтесь в кабинет номер один. Очень извинялись за такую бестактность... Знаете, товарищ генерал, у меня возникло впечатление, что они сами были чем-то напуганы.

Директор никогда не позволил бы себе такого неуважения к вам!.. Вероятно, и он приказывал не по доброй воле.

Богомолов со вздохом уселся на край стула, зашелестел целлофаном сигаретной пачки, закуривая, щёлкнул зажигалкой:

— Послушай... там у меня в сейфе бутылка «Столичной» стояла: её-то, надеюсь, они оставили? — неожиданно для Рокотова спросил Богомолов.

— При мне не выносили, — улыбнулся тот.

— Вот и давай её сюда... И два стакана: жаль, что Савелия и Андрюшки здесь нет... Сейчас бы накатили под самое не-куда...

— Это дело поправимое, — понимающе улыбнулся Рокотов и потянулся к телефону. — Так что, позвонить им, Константин Иванович?

— А что, и позвони, — кивнул Богомолов. — Тем более что у меня для них есть кое-какие новости...

Через полчаса Говорков и Воронов уже были в кабинете генерала на Лубянке:

— Что, наши планы меняются? — первым делом спросил Савелий генерала...

Потом, бросив взгляд на стол, увидел бутылку водки и недоумённо пожал плечами...

— Раздевайтесь, ребята, присаживайтесь. — Константин Иванович жестом пригласил их за стол. — Не то чтобы планы поменялись, просто я тут кое-что узнал: хочу, чтобы вы тоже были в курсе... Ну, по маленькой?

Все четверо чокнулись, выпили и закусили солёными огурцами, которые генерал считал для водки самой лучшей закуской в мире и всегда держал банку с ними в маленьком холодильнике.

— Как вы, конечно, понимаете, — начал Богомолов, — что речь пойдёт о моём визите в Кремль... В общем, слушайте главное: Змея в Лефортове никогда не было!..

— Как не было? — в один голос воскликнули Андрей и Савелий.

— По приказу Хозяина из моего кабинета изъято всё, что касалось и Змея, и « Меча Трибунала». Всё очень серьёзно!..

Прокуратор, который меня и вызвал к себе в Кремль, намекнул, что Змей не должен никоим образом даже вскользь упоминаться в этой истории... Как вы тоже понимаете, Змей действовал вовсе не по собственной инициативе... А вину за все убийства возьмёт на себя,... догадайтесь кто?

— Никаких проблем: конечно же, господин Серебрянский, — спокойно ответил Савелий.

— Именно так, Савелий, именно так! Как всегда, ты в самое «яблочко» попал! Так вот, Прокуратор говорил мне, что вопрос с этим типом уже решен!.. Так что, ребята, теперь вы знаете правду о Змее... Не могу сказать, что мне нравится замысел Прокуратора, но факт остаётся фактом...

Они выпили ещё... Закусили... Немного помолчали...

Савелий закурил и, с чуть заметной усмешкой проговорил:

— Как бы то ни было, Константин Иванович, а я почему-то даже рад за Змея...

Генерал с удивлением вскинул взгляд на Савелия:

— Рад? Несмотря на то, что он мёртв?

— И этому тоже! — твёрдо заметил Савелий и протянул генералу микрокассету...

— И что в ней? — нахмурился Богомолов.

— Мы можем на пять минут остаться с вами с глазу на глаз? — Савелий виновато взглянул на Воронова, потом на Рокотова и добавил: — Извините, друзья, но у меня нет другого выхода...

— Братишка, не нужно реверансов: мы пока на службе! — подмигнул Андрей и повернулся к Рокотову: — Вы, кажется, товарищ полковник, что-то хотели мне показать. — И он многозначительно подмигнул с улыбкой...

Когда они вышли, Савелий серьёзным тоном начал говорить:

— Помните, товарищ генерал, я говорил, что Змей вызывает у меня уважение? Какой боец был! Таких людей раз-два и обчёлся! Когда я с ним дрался, то был просто удивлен — он такие приёмы знал, что с ним даже мне было опасно иметь дело!

— Понимаю тебя, «крестник», — мягко улыбнулся генерал. — Но мне кажется, что ты попросил остаться вдвоём не для того, чтобы пропеть панегирик безвременно ушедшему на покой своему противнику, не так ли? Что на этой микрокассете?

— Мне кажется, настоящая бомба! — с грустью ответил Савелий.

— Не тяни кота за хвост! — бросил генерал. — Руби под корень!

— На ней то, за что могут полететь наши с вами головы!

— Именно поэтому ты и решил хотя бы их головы оставить нетронутыми... — Генерал понимающе кивнул в сторону двери и с нетерпением уставился на « крестника».

— Я знаю, кто руководил Змеем! — шёпотом выдавил, наконец, из себя Савелий.

— Знаешь или догадываешься? — с тяжёлым вздохом спросил Богомолов, и Савелий понял, что и для генерала его слова не являются тайной, и потому он притронулся своей рукой к руке генерала, потом притронулся к своему уху пальцем и обвёл глазами кабинет, намекая на прослушку.

— После того как меня навестили сегодня «посторонние» от самого Хозяина, мои специалисты тщательно проверили всё и кое-что обнаружили, а потому я, решив ничего не трогать, просто воспользовался приборчиком моих специалистов, и мы можем говорить совершенно спокойно! — твёрдо заверил генерал. — Говори!

— Вы правильно догадались, что мне хотелось спасти Змея от смерти, хотя я и понимал, что моих сил для этого не хватит! И поэтому мне захотелось облегчить его страдания и хотя бы немного продлить ему жизнь...

— Дальше! Что он тебе сказал на ухо?

— Мне удалось услышать только два слова: «Прокуратор и пуговица...»

— При чём здесь пуговица? — с раздражением спросил генерал и непонимающе нахмурил брови.

— Терпение, товарищ генерал! — спокойно произнёс Савелий. — Когда я покопался в его мыслях... — Он чуть споткнулся на полуслове, подумав, что его собеседник не очень поверит ему, но Богомолов спокойно махнул рукой: мол, продолжай, верю... — Короче говоря, Прокуратор и придумал идею с « Мечом Трибунала», вот! И лично он приказывал Змею, кого убивать, и представлял ему для этого все оперативные данные на выбранные им же объекты!..

— И ты всё это прочитал в его мозгах? — с усмешкой заметил генерал.

— Ага, всё-таки вы мне не поверили! — весело воскликнул Бешеный.

— Да, как же, не поверишь тебе... — пожал плечами Константин Иванович и добавил: — Ты никогда бы не решился докладывать своему генералу, если бы не имел за пазухой неопровержимых доказательств! Давай колись, что накопал? — спросил он и тут же сам и догадался: — Это они? — Он кивнул на микрокассету, которую всё ещё вертел в руке Савелий.

— Точно!

— Пуговица! — вновь сработала интуиция Богомолова.

— И вновь вы правы! И на этой кассете записаны два разговора Змея с Прокуратором! Где всё настолько прозрачно, что этого Прокуратора ни один адвокат не отмажет от Суда!

Несколько минут генерал молча смотрел на микрокассету с таким страхом, словно в своей руке он действительно держал бомбу.

Потом перевёл взгляд и взглянул в глаза своего любимчика и тихо спросил:

— Ответь мне прямо, Савелий Кузьмич, ты мне веришь? Только не спеши с ответом!

Но Савелий даже и не думал воспользоваться предложенной генералом паузой:

— Константин Иванович, если не верить вам, то зачем тогда мне жить? — серьёзно ответил он и неожиданно спросил: — Что, настолько всё плохо?

— Плохо? — переспроси генерал. — Не то слово! Сейчас если мы с тобой срочно не примем решения, то нас просто не станет, как не стало Змея! Если только даже просто возник-нет подозрение, что ТАКАЯ микрокассета с такой записью, возможно, где-то и у кого-то имеется в руках!

— Неужели ничего нельзя сделать? — растерянно спросил Савелий.

— Разве мы с тобой похожи на самоубийц?.. А ты подумал о своей Розочке, о своём брате, о своих друзьях? О моей семье, о моих родных, наконец, о Рокотове и его родных? Ты думаешь, что их пощадят? Поверь мне, ОН зачистит всех, кто хоть как-то связан с тобой или со мною!

— Об этом я как-то не подумал... — виновато вздохнул Савелий.

— Станешь генералом, тогда обо всём думать и будешь... — подмигнул Богомолов. — Так что вот: ты никогда не видел эту злосчастную микрокассету! А Змей никогда и ничего не говорил тебе на ухо! Надеюсь, что и Воронову ты ничего не говорил об этом?

— Конечно же, нет! Поэтому и выслал их обоих из кабинета! Честно признаюсь, что нечто подобное, что вы мне сказали сейчас, сразу пришло и ко мне в голову, когда я её просмотрел... — Он тяжело вздохнул. — Но мог же я помечтать хоть чуть-чуть? А что же с НИМ, ОН что, так и будет восседать на троне, продолжая МУТИТЬ ВОДУ в нашей с вами стране?

— Забудь о нём мой мальчик, это уже не твоя... — Он запнулся, подыскивая нужное слово, потом просто махнул рукой, достал из кармана зажигалку, поджёг микрокассету, бросил её в пепельницу, дождался, когда она догорит до конца, после чего тщательно растёр пепел зажигалкой и облегчённо вздохнул: — То есть это уже не твоя ЗАБОТА!.. Понял? Всё! НЕ БЫЛО НИЧЕГО!!! А теперь зови ребят... — он подмигнул, — Гулять будем...

— А наши действия? — напомнил Воронов, едва они вошли в кабинет, словно они и не расставались. — Они как, без изменений?

— Всё по-прежнему, — подумав, ответил Богомолов. — Миллера надо, конечно же, брать и ставить точку в этом деле. К тому же, думаю, увидев вас, Немец вряд ли заподозрит что-нибудь. Как-никак вы были его телохранителями. А насчёт «Саппоро» можете придумать сказку... Хотя это, скорее всего, и не понадобится!.. В общем, как и планировали, берите его в аэропорту!..

Выпили ещё по одной, захрустели огурчиками... Неожиданно Богомолов спросил:

— Где Новый год-то собираетесь отмечать? Вероника-то приедет в Москву, а, «крестник»?

— Да учится она, — бесстрастно сообщил Савелий. — Звонила, извинялась, даже к себе приглашала... Но вот в Россию никак не может вырваться... К тому же у неё собственная картинная галерея открывается...

— Вот оно что, — протянул Богомолов. — Ну, насчёт поездки к ней я тебе пока ничего не буду обещать — дел у нас ещё невпроворот...

— Долг есть долг, Константин Иванович, — серьёзно сказал Бешеный, но тут же скривился от боли и потёр распухший нос.

— К тому же вон ты, какой страшный сейчас, — рассмеялся генерал. — Ещё испугаешь своим видом кого-нибудь! — Генерал хитро подмигнул. — Ну, так, где отметишь Новый год?

— Да есть одно местечко. — Савелий переглянулся с весело подмигнувшим ему Вороновым. — Где меня ждут и где мне будут очень рады...

— А я в семейном кругу, где же ещё? — развёл руками Андрей. — И вас, товарищ генерал, к себе на Новый год приглашаю, и вас, товарищ подполковник: придёте?

— Надо подумать, — улыбнулся Богомолов. — Почему бы и нет?

Водка в бутылке кончилась... Рокотов убрал её со стола, и через несколько минут Савелий и Андрей покинули кабинет на Лубянке...

А генерал ещё долго сидел за своим столом, изо всех сил пытаясь всё расставить в своей голове по своим местам, как говорится, навести порядок и принять если и не главное решение в своей жизни, то основополагающее на текущий момент совершенно точно!.. Решение, которое может, если и не будет стоить ему жизни, но может, вполне возможно, перевернуть всё в ней с ног на голову...