Капкан Бешеного-2

Глава 4 «СХОДКА» В ЯЛТЕ

Главное в жизни — не светиться, не выставлять своё богатство напоказ!..

Эту простенькую, но справедливую истину бывший подполковник Советской армии Александр Фридрихович Миллер усвоил ещё со времен курсантской юности и штабистской зрелости... Практик до мозга костей, он всегда считал, что в жизни куда важнее «быть», чем «казаться». Те, кому надо, всегда узнают, что представляет собой тот или иной человек. А те, кому не надо... Тем и знать не положено!..

Именно потому, организуя рабочую встречу с компаньонами по криминальному бизнесу, Немец меньше всего желал привлекать к себе внимание...

Длинные кавалькады бандитских лимузинов — зрелище, весьма обычное на подмосковных шоссе в середине девяностых, — вызывали у Александра Фридриховича лишь брезгливую улыбку. А шумные «Воровские сходки» в пятизвёздочных отелях где-нибудь на Кипре или на Лазурном Берегу заставляли его сомневаться, все ли в порядке с мозгами у этих «новых русских Воров»...

Встречу, назначенную на четырнадцатое октября, по предложению Миллера было решено провести скромно, в провинциальной и тихой Ялте: в этом был свой резон...

С одной стороны, Украина всё-таки не Россия, а стало быть, Крым вне зоны досягаемости российских силовых структур. К тому же появление нескольких десятков человек вполне оправдывается курортным статусом города. В самой Ялте и особенно рядом с ней масса мест, где под предлогом Юбилея или любого иного праздника можно собрать человек двадцать.

С другой стороны, Крым не суровое Заполярье, не безжизненная промышленная зона Урала, а дивные горные ландшафты, Чёрное море, на которое можно смотреть часами... обилие увеселительных заведений...

День двенадцатого октября, понедельник, начался у Александра Фридриховича как обычно: ровно в восемь утра он появился в приёмной своего офиса, привычно кивнул секретарше и направился в свой кабинет.

Кабинет Александра Фридриховича выглядел холодным и безжизненным, даже несмотря на дорогую стильную мебель, изящные гравюры на стенах и роскошный ковёр на полу. Мёртвым и неуютным делали его и тёмно-серые стены, придававшие интерьеру вид официально-казённый, и компьютер с переплетением, идущих от него кабелей, и тяжёлый грубый сейф в углу, и огромный стол для совещаний, невольно воскрешающий в памяти документальные фильмы двадцатилетней давности о партийных лидерах высшего звена.

Однако бывшему армейскому подполковнику очень нравилась атмосфера казённости: он находил её строгой и дисциплинирующей...

Усевшись за рабочий стол, Миллер откинулся на спинку кресла, чуточку расслабил узел галстука. Взглянув в бизнес-блокнот, быстро прикинул, какие дела ему предстоит сделать до обеда и сколько времени для этого потребуется.

Первым делом Александр Фридрихович вызвал порученца и телохранителя Виталика. Вопросы хозяина звучали лаконично, он предпочитал телеграфный стиль общения с подчинёнными. Потому ответы порученца звучали столь же кратко и деловито, как и вопросы.

Виталик смотрел на хозяина, встав по стойке «смирно» и выпучив по-лягушачьи глаза. Иногда лихорадочно приглаживал пятерней волосы:

— Билеты на самолёт взял?

— Да...

— Места забронировал?

— Ещё неделю назад...

— Как я велел?

— Да...

— Где?

— В санатории имени Кирова...

Планируя эту встречу в Крыму, Миллер предусмотрительно решил не селиться ни в пафасной «Ореанде», ни в шумной «Ялте»: в них слишком людно и суетно...

Кроме того, все интуристовские гостиницы ещё с советских времен плотно опекаются « Конторой». А попадать в поле зрения СБУ, Службы безопасности Украины, в планы Александра Фридриховича не входило...

Что может быть спокойней скромного профсоюзного санатория: сезон закончился, отдыхающих — раз-два и обчёлся!.. Переночевать — в самый раз, а встретиться с нужными людьми можно и в загородном ресторане...

Лёгкий кивок головы, и телохранитель Виталик бесшумно испарился из кабинета. А хозяин, нажав кнопку селектора внутренней связи, попросил секретаршу разыскать Вадима Алексеевича Шацкого, бывшего подполковника МВД, ответственного в « Центре социальной помощи офицерам «Защитник» за внутреннюю безопасность.

Шацкий появился спустя несколько секунд, как будто знал, что босс потребует его именно в это время.

Тема предстоящей беседы с отставным милиционером была куда серьёзней, чем рутинный разговор об авиабилетах и бронировании мест в санатории...

Позавчера в гостинице «Космос» произошло ЧП: в дыму пожара задохнулись два человека, напрямую связанных с Миллером. Отставные военные деятельно занимались криминальной коммерцией: брали у людей Немца небольшие партии стволов и патронов, вывозимых из Чечни, Дагестана и Северной Осетии, и продавали оружие и боеприпасы бандитам в областных центрах российского Нечерноземья...

Немец всецело доверял этим людям, притом настолько, что даже отдавал им ПМ и АКС без предоплаты, «на реализацию»...

Кстати, отставники работали на свой страх и риск и в случае провала не могли рассчитывать на помощь поставщика.

Обычно деньги возвращались вовремя. Должники наверняка расплатились бы и теперь, если бы не пожар в «Космосе»...

Узнав о смерти торговцев оружием позавчера, Немец лишь зло выругался: надрались, сволочи, пьяными в посте-лях курили, туда вам и дорога... Но кто мне теперь деньги вернет?! Однако дальнейшие события заставили его забыть о денежных потерях: вчера во второй половине дня телохранитель Виталий Тесевец принёс Миллеру заказное письмо на его имя с оплаченной доставкой...

Письмо было передано Тесевцу каким-то юнцом из ближайшего почтового отделения: вскрыв конверт и прочитав набранное на компьютере послание, Александр Фридрихович сначала подумал, что это чья-то неуместная шутка или глупый розыгрыш...

Ответственность за убийство Галкина и Балабанова брала на себя некая тайная организация со зловещим названием, от которого веяло средневековой инквизицией:

«Именем закона... — читал про себя Миллер, — за совершение многочисленных тяжких преступлений к высшей мере социальной защиты... «МЕЧ ТРИБУНАЛА».

То, что это не шутка и не розыгрыш, Миллер осознал очень скоро...

Может быть, потому, что внутренне готовил себя к подобному повороту событий? А осознав, среагировал мгновенно: во-первых, поручил Вадиму Алексеевичу Шацкому выяснить, что может представлять собой этот самый « Меч Трибунал», а во-вторых...

Об этом говорить было еще рано, тем более отставному подполковнику МВД!..

Вадим Алексеевич — мягонький, сдобненький, приторный, с хитрыми маслеными глазками — чем-то неуловимо напоминал официанта, ждущего от богатых кутил щедрых чаевых. Несмотря на милицейское прошлое, было в облике и манере этого человека что-то униженное, просительное, заискивающее...

Зайдя в кабинет и приняв приглашение сесть, он опустился лишь на самый краешек кресла, удерживая спину строго перпендикулярно полу, так чтобы вскочить по первому окрику хозяина:

— Ну, что скажешь? — тяжело, исподлобья глядя на Шацкого, спросил Немец. — Смотреть противно на твой хвост... состриг бы ты его к чёрту!.. — Он цыкнул языком. — Ну?

— Графологическая экспертиза исключена... — начал, было, бывший милиционер.

— Этот вывод делает честь твоему профессионализму....

Какая к бесу экспертиза, если и адрес, и текст набран на компьютере! — перебил Миллер нетерпеливо...

— На конверте обнаружены несколько групп отпечатков пальцев: ваши, мои, вашего телохранителя Виталия Тесевца и ещё неустановленные.... Судя по всему, курьера и работников почты. На самом письме следов не зафиксировано. — Сглотнув набежавшую слюну, собеседник искоса взглянул на босса. — Удалось выяснить, что письмо отправлено позавчера с Главпочтамта: установить личность отправителя не представляется возможным...

— Ещё что?

Шацкий позволил себе улыбнуться, едва заметно и скромно, как может улыбаться лишь настоящий профессионал, знающий себе цену:

— Мы, оказывается, не первые...

— В смысле? — Александр Фридрихович с удивлением уставился на подчинённого.

— Стало известно: почти две недели назад, а если точнее, двадцать восьмого сентября на пороге Сандуновских бань скончался некто Гашим-заде...

— А, Гашиш? — перебил, его Немец, довольно осклабившись. — Я весьма, наслышан: весьма редкая гнида!.. Приятную новость мне сообщил! И что, сам сдох или помог кто?

— Официальный диагноз — обширный инфаркт... Весьма правдоподобно: перепарился в бане, вот сердце и не выдержало... Однако на следующий день его приближённые получили аналогичное, как и нам, послание: почти слово в слово и та же самая подпись: « Меч Трибунала»... — наслаждаясь своим триумфом и напряжённостью момента, вымолвил Вадим Алексеевич.

Вопреки ожиданиям Шацкого, на Миллера это сообщение особого впечатления не произвело.

— Понятно, — процедил он. — Хорошо, Вадим, а сам ты как думаешь, этот «Меч Трибунала» — он что, действительно может быть?

— Вполне...

— А на каком уровне?

— Вряд ли это чья-то самодеятельность...

— МВД?

— Вероятно...

— ФСБ?

— Ещё более вероятно...

— Понятно... — вновь протянул Александр Фридрихович, так и не поясняя, что же именно ему понятно. — Ладно, Вадим, а сам ты как: веришь, что того же Гашиша завалили не конкурирующие бандиты, а именно «Меч Трибунала»?

Шацкий лишь руками развёл: мол, хрен с ним, с поганым «азером»...

— А Балабанов с Галкиным кому мешали? Денег из номера никто не взял, да и пристрелить их пьяных, было куда проще... короче: факты говорят сами за себя...

— Да... задача... — протянул Немец.

— Что мне теперь делать, Александр Фридрихович? — выждав приличествующую ситуации паузу, полюбопытствовал Шацкий. — Продолжать поиски?

— А что ты собираешься искать? — прищурился Немец. — Но главное как?

— Может, незаметно прощупать людей покойного Гашиша? Но, с другой стороны: им наверняка известно не больше нашего...

— И что же тогда?

— Ничего: ждать, кто станет следующим...

— Ну-ну... Да, вот ещё... Сегодня двенадцатое, а четырнадцатого я вылетаю в Крым... Отправляйся-ка ты завтра в Ялту, в санаторий имени Кирова: посмотри, чтобы всё чисто было... Арендуешь машины в «Интуристе», затем отправишься в Ливадию, найдёшь ресторан «Тифлис»: тоже посмотришь... А четырнадцатого встретишь меня в Симферополе, в аэропорту... — Миллер отмахнулся: – Короче, не мне тебя учить! Всё, ты свободен... Хотя нет, обожди!

Шацкий, уже выскочивший было из-за стола, обернулся к хозяину:

— Что?

— Послушай... как ты думаешь, зачем эти «трибунальщики» рассылают тексты приговоров: «За многочисленные преступления... к высшей мере социальной защиты...»? Ну, и так далее. Ведь концы лишние, следы как-никак.... А?

На челе бывшего мента отразилась усиленная работа мысли:

— Для устрашения, наверное. Ну, чтобы другим неповадно было... я так думаю...

— Вот именно! — с неожиданной экспрессией воскликнул Немец. — Именно для устрашения!.. Для того чтобы держать в узде тех, кто ещё жив... Мол, будете себя неправильно вести, придёт «бука, плохой дядя с большим чёрным пистолетом» и... — Вытянув указательный палец, говоривший изобразил губами звук выстрела. — Для того чтобы всех в страхе держать... — Миллер покачал головой. — Неглупо, очень неглупо...

Выпроводив Шацкого, Немец взял мобильник и набрал номер компаньона, « нового русского Вора» «Лебедя», с которым на паях занимался фармацевтическим бизнесом...

Уроженец Северного Урала, трижды судимый рецидивист Виктор Лебедевский появился в Москве в конце восьмидесятых, сделав большие и быстрые деньги на первой приливной волне экспорта дешёвых медикаментов в красивых глянцевых упаковках. Бизнес пошёл блестяще, делец обрастал связями, как среди столичных коммерсантов, так и в среде мафиози, преимущественно «пиковых», то есть Воров с Кавказа...

По слухам, именно «лаврушники», вопреки всем «понятиям», якобы «короновали» «Лебедя» званием «Вор в законе»... Сам Лебедь этого не отрицал, но и не опровергал, однако от контактов с «нэпманскими», традиционными Ворами упорно уклонялся, что позволяло последним считать Лебедевского «апельсином», то есть «Вором-скороспелкой»...

Миллер говорил с компаньоном приветливо, но несколько развязно, хотя весь вид его, напряжённый и сосредоточенный, никак не соответствовал тону беседы. При этом он машинально прыснул на себя любимым одеколоном «Драккар нуар».

— «Лебедь»?..

— Да... Кто говорит? — не узнал тот.

— Привет, дружбан, Миллер на проводе! «Трёшь, мнёшь — как живёшь? Яйца катаешь — как поживаешь?» — Бросив несколько ни к чему не обязывающих фраз, Александр Фридрихович перешёл к делу: – Ну что, не надумал мне свою долю продать?..

— Пока нет!

— Нет? Почему?..

— Самому не в тягость...

— Ну и зря, я ведь тебе больше предлагаю, чем твой пай стоит...

— Наплевать на деньги, мне это дело душу греет!.. — начал заводиться «Лебедь».

— Ладно-ладно, не горячись, послезавтра в Ялте встретимся и, как говорят твои татуированные друзья, «перетрём тему»...

— Где встретимся?..

— А ты как думаешь?..

— Например, в «Интуристе»...

— Нет, в самой Ялте я не хочу: слишком приметно!.. Есть там один неплохой ресторанчик в Ливадии, с любимой тобой грузинской кухней, «Тифлис» называется... Скорее всего, там и встретимся... Согласен?

— Как скажешь...

— Вот и хорошо! Давай, до встречи! Успехов тебе, дорогой...

Нежелание «Лебедя» уступить долю в аптечной коммерции разозлило Миллера...

Кто-кто, а Немец знал: всегда, во все времена, существовал и существует бизнес, неподвластный кризисам и скачкам доллара. Бензин, продукты питания, спиртное, табачные изделия и, конечно же, лекарства — всё это покупалось, и будет покупаться даже и в гораздо более бедной стране, чем современная Россия...

Да и что тут удивительного: и в эпоху упадка, и во времена расцвета в любой стране будут ездить на машинах, пить алкоголь, закусывая его хотя бы самой немудрёной пищей, курить сигареты и, естественно, болеть... Понятно, Немец сильно был раздражён упрямством «Лебедя»:

«Чем бы его взять? — думал Миллер . — Он же девять лет за решёткой провёл, морда уральская... Наехать на него тоже нельзя — мне не с руки. Подкупить? Он, говорят, до девочек охотник... Может, в Ялте ему девок подогнать? А потом по-новой, и подъехать, когда он кайф словит?

Попробовать-то можно... Но что это даст? Кто его знает, может, что-нибудь и даст... Или наобещать ему золотые горы? Он ведь не дурак, по-своему хитёр. — Миллер смачно выругался трехэтажным матом . – Такие бабки из-за него теряю! А может, шантажнуть его внаглую? Как-то увязать с его апельсиновой кавказской коронацией на Вора в законе? А?»

Впрочем, Александр Фридрихович, который, словно опытный шахматист, всегда просчитывал ситуации на несколько ходов вперед, уже очень скоро знал, как заставить Лебедевского стать посговорчивей...

Незадолго до обеда Миллер вновь позвонил по мобильнику... Но на этот раз интонации Немца были не начальственно-покровительственными, как в разговоре с Шацким, и не фамильярными, как в беседе с «Лебедем», а сдержанными и подчеркнуто уважительными:

— Алло? Анатолий Ильич?.. Добрый день!.. Надо бы нам с тобой встретиться... да-да, по поводу Ялты... когда вылетаю? Послезавтра, а встретиться лучше всего сегодня....

Где?.. Во сколько? — Миллер взглянул на часы. — Хорошо, через полтора часа в «Рэдиссон-Славянской»... Всего хорошего.

Спустя двадцать минут Александр Фридрихович вышел из кабинета:

— Вика, если будут звонить, скажи, что я уже в Ялте, — небрежно бросил он секретарше...

Что представляет собой Ялта летом, в разгар сезона, знают все... Стада потных курортников с лупящейся от загара кожей бредут от пляжей к столовым и от столовых к винно-водочным магазинам, шелестят пальмовые листья над голо-вами, стрекочут цикады в траве, ласково плещутся волны у набережной. Но все эти звуки перекрывает назойливая музыка, гремящая из распахнутых дверей кафе и ресторанов...

Однако в середине сентября последние отдыхающие паку-ют чемоданы и отправляются восвояси, до следующего сезона... Умолкают цикады, море уже неласковое, штормит угрюмо и грозно.

На город-курорт опускается осенняя тишина...

Тут выясняется, что определение «город-курорт» не совсем справедливо.

Ялта, прежде всего «город-лакей»... А как ещё назвать место, где девяносто девять процентов населения существует исключительно за счёт обслуживания курортников?!

Господа разъехались, и осиротевшие лакеи слюнявят пальцы, подсчитывая свои чаевые...

Бармены, официанты, таксисты, продавщицы, профессиональные квартирные хозяйки бесцельно слоняются по улицам и набережным. И пересчитывают в уме заработанные за лето бабки, прикидывают: хватит ли этих денег до следующего сезона?

Потому можно не сомневаться: любой приехавший на курорт осенью будет окружен, куда большим вниманием и лаской, чем летом...

Ничего удивительного: люди привозят с собой деньги, которые наверняка останутся в кассах ресторанов, в кошельках официантов и проституток...

Санаторий имени Кирова, где поселился Немец со своей свитой, относился в городе к категории средних классов, не слишком престижных: не «Ай-Даниль» и уж тем более не Форос...

Но мультимиллионер Миллер, способный арендовать на несколько лет хоть «Ореанду», хоть весь Ливадийский дворец, сознательно избрал местом проживания именно такой санаторий: зачем светиться, к чему привлекать внимание, зачем создавать вокруг себя нездоровый ажиотаж? Да и пробыть в Ялте он собирался недолго: неделю максимум...

Минимальный комфорт небольших комнат, напоминающих номера провинциальной гостиницы, скрашивался великолепным видом на набережную, а скверная кухня — близостью к ночному клубу «Чёрное море»...

Замечательные музыканты, известная всему городу вокалистка Катя, несравненная исполнительница классического рок-энд-ролла, обходительная прислуга...

Впрочем, для обстоятельной беседы с компаньонами «Чёрное море» не годилось. Для встречи Вадим Шацкий арендовал ресторан «Тифлис» в пригороде Ялты — поселке Ливадия... Скорее всего, место встречи было избрано самолюбивым Миллером не случайно, а с явным подтекстом. Пятьдесят четыре года назад в Ливадийском дворце проходила историческая Ялтинская конференция, на которой решалась судьба послевоенной Европы.

Конечно, масштабы и состав грядущей сходки не шли ни в какое сравнение со встречей «большой тройки»...

Однако результаты нынешней ялтинской конференции, Немец сознательно избегал пошлого уголовного слова « сходка», в будущем могли повлиять на судьбы многих людей...

Ранним вечером четырнадцатого сентября в «Тифлисе» со-бралось человек двадцать. Семеро представляли Москву и Среднюю Россию... Трое — Питер... Двое — Урал и по одному — Минск, Киев, Одессу и Тбилиси...

Публика впечатляла разношерстностью. Под одной крышей оказались люди, ещё недавно бывшие непримиримыми врагами как в силу принципиального различия во взглядах на жизнь, так и из-за былой междуклановой вражды...

Что поделать, разразившийся кризис вынудил пойти на перемирие даже самых бескомпромиссных противников!..

Здесь были и калужский водочный король по прозвищу Плафон, с мелко трясущимся тройным подбородком...

И прожжённый уркаган Старый из Владимира, нарочито просто и скромно одетый...

И Вова Синий из Екатеринбурга, со своей вечной кривой усмешечкой, много больше известный душещипательными песнями для братвы, чем своими делами...

И Семён Серпуховской, в своем неизменном, надвинутом на уши кепаре...

Бросался в глаза великолепный белый костюм молодого грузинского Вора Амирана: сверкали в электрическом свете его толстые золотые цепи на шее и крутые часы «Ролекс» на левой руке...

Стол ломился от традиционных сациви, шашлыков, лобио, от икры двух цветов и прочей богатой снеди...

Среди всего этого дымящегося великолепия рядами стояли бутылки с минералкой — как известно, на деловых переговорах бандиты алкоголь не пьют...

Женщин, естественно, не было: всему своё время...

По залу ресторана сновали на полусогнутых перепуганные официанты, прекрасно понимающие, кого обслуживают...

На стенах висели безвкусно подобранные картины, ярко горели над внушительными пальмами в деревянных кадках большие хрустальные люстры...

Тихо играла музыка...

Представители традиционного криминалитета поражали обилием татуировок на руках, синих, как морские волны: за-служенные рецидивисты, блюстители блатных традиций, по большей части молчали, то и дело, бросая на недавних не-другов пронзительные, режущие взгляды...

Бандиты из «организованной спортивности» в присутствии «синих» вели себя скромней, чем обычно, правда, из-редка выходя на улицу для переговоров по мобильникам, они давали волю своим эмоциям...

Но ни «синие Воры», ни «спортсмены» не были в ресторане «Тифлис» главными лицами...

И те и другие понимали это слишком хорошо...

Александр Фридрихович, занимавший подчёркнуто скромное место с края стола, приковывал к себе невольное внимание и тех и других...

Конечно, белый костюм Амирана был хорош, но он уступал великолепному синему двубортному костюму Немца от «Хьюго Босса». Да и часики у Александра Фридриховича были покруче, чем часы «Ролекс»: его запястье украшал изящные часы от «Картье», покрытые золотом и бриллиантами...

Даже неискушённым было понятно, каких бешеных денег стоят такие часики. Специалист хмыкнул бы от удивления — такие часы могли себе позволить едва ли с десяток людей на всем земном шаре...

Как всегда, от Миллера одуряющее остро пахло его любимым одеколоном «Драккар нуар».

Он сидел совершенно спокойно, обводя беглым взглядом собравшихся, и только иногда громко похрустывал суставами, разминая пальцы холёных рук... В общем, скромно сидящий Немец, тем не менее, выглядел лучше всех. К тому же всем своим поведением он давал бандитам понять, кто здесь на самом деле главный...

Зная, что Немец не выносит табачного дыма, некоторые из приехавших на сходку бандитов убрали подальше сигареты...

Что ж, всё правильно: сила любой мафиозной группировки, каких бы принципов она ни придерживалась, определяется только двумя факторами — количеством стволов и числом подконтрольных бизнесменов и, следовательно, денег.

И того и другого у Немца было куда больше, чем у любого из собравшихся «партнёров».

...Часто бывает: собираются люди, чтобы обсудить наболевшее, все понимают цель встречи, но никто не берёт на себя права начать. И тот, кто произносит ожидаемые слова первым, обычно становится хозяином положения...

Так было и на этот раз: когда собравшиеся бандиты, наконец, обменялись принятыми в таких случаях любезностями и запас ни к чему не обязывающих фраз закончился, Миллер незаметно для гостей перевёл разговор на главную тему встречи...

Его слова были, как всегда, детально продуманы и несколько раз отредактированы и потому немного напоминали речь коммунистического лидера былых времен...

Коротко осветив последствия кризиса, сообщив об убытках, которые потерпели все без исключения, Миллер подчеркнул главное:

— Нам нельзя воевать друг с другом!.. Если мы считаем себя умными, то должны забыть былые распри... Есть ещё бизнес, который приносит доход... Хороший, серьёзный бизнес!.. Но чтобы выжить, мы должны оставаться вместе...

Что остаться вместе будет непросто, стало ясно уже в первый день встречи. « Лебедь» категорически отказался продать Немцу свой пай, хотя последний сулил за него золотые горы...

— Ты ведь сам говоришь, что есть еще бизнес, приносящий доход! Ты имеешь свою долю, я — свою. С какой стати я должен урезать свой доход?

«Лебедь» излагал свою точку зрения убедительно и грамотно. Миллер увеличил сумму на десять процентов, однако оппонент категорически отказался продолжать торг:

— Если я в чём-то не прав, пусть братва нас рассудит, — предложил Лебедевский в качестве последнего аргумента, после чего Александр Фридрихович понял: тема закрыта...

А поняв, отправился во двор, доставая на ходу мобильный...

Тем временем нехитрая беседа о кризисе и его последствиях продолжалась.

Увы, панацеи от кризиса никто предложить не мог...

Лишь «Лебедь» произнёс полусерьёзно-полушутя:

— Надо кого-нибудь из братвы Премьер-министром поставить. Ну, меня хотя бы!..

— Зачем? — спросил кто-то.

— А я налоги собирать умею, — последовал ответ...

Время близилось к полуночи. Темы, связанные с конкретными вопросами: раздел сфер влияния, стратегия и тактика легального и нелегального бизнеса, — были закрыты, многие отложены на следующие дни.

Разговор пошёл о чём угодно: новых моделях машин, модных курортах, рокировках в банковских и политических кругах, последних столичных сплетнях...

Александр Фридрихович Миллер, сидевший слева от Лебедевского, рассказывал о волне загадочных смертей, прокатившихся по Москве за последние недели.

— За этим наверняка стоит или МВД, или « Контора», — убеждал Немец, подробно поведав и о пожаре в « Космосе», и о ставшей ему известной смерти Гашиша, и обернулся к «Лебедю»: — А ты как думаешь: « Меч Трибунала» действительно существует?

Тот пожал плечами:

— Не знаю...

— Года три назад журналисты о какой-то тайной организации писали, — с недоверчивым смешком вставил один из присутствующих. — То ли «Белая стрела», то ли «13-й отдел», то ли ещё что-то... говорят, был когда-то этот самый «13-й отдел» в Москве, а потом исчез куда-то... Значит, всё-таки теперь появился «Меч Трибунала»...

— Беспредел против преступности? Верится с трудом...

— Почему? — прищурился Миллер.

— Времена уже не те!

— Наверное, ментовская провокация, — недоверчиво перебил Лебедевский. — А то зачем эти приговоры рассылать? Всё очень просто: перепились твои пацаны в номере, сигарету не потушили — вот и пожар... А этим козлам из долбаного «Меча Трибунала» их смерти легче всего приписать себе... Мол, видите, какие мы крутые? И потом, как ни крути, а это нарушение всех законов. А если на поверхность всплывёт, прикидываете, какой кипиш начнётся? Да элементарный депутатский запрос из Думы — головы и погоны на хрен полетят!

— Значит, не веришь? — негромко переспросил Миллер.

— Да байки все это! — отмахнулся Лебедь. — Придумали, чем народ пугать... Ладно, братва, у меня на сегодня сауна в «Ореанде» на всех заказана... Правда, бассейн там для всех номеров общий, да ничего, тёлок голых напустим, будут, как русалки, плескаться! Немец, ты идёшь?

— Да нет, спасибо, — поблагодарил Александр Фридрихович и, бросив всем «до завтра», вышел из зала...

Усевшись в арендованную в «Интуристе» машину, Миллер попросил Виталика выйти, достал из внутреннего кармана мобильный и с сосредоточенным видом принялся кому-то названивать...