Капкан Бешеного-2

Глава 7 «ХРАНИТЕЛИ ТЕЛА»

Александр Фридрихович Миллер никогда не читал гороскопов в бульварных газетах, никогда не обращал внимания на чёрных котов, перебегавших дорогу, не сторонился треснувших зеркал, горбунов и катафалков — всего, что, по мнению многих, обязательно предвещает неприятности. Приземлённый прагматик, далёкий от дешёвого мистицизма, он верил лишь в собственный разум.

Но в злополучное утро двадцать второго октября, собираясь в офис, Немец случайно разбил чашку севрского фарфора и, естественно, расстроился по этому поводу. Дело даже не в том, что чашка эта стоила дорого, и не в том, что без неё сервиз стал неполным. Драгоценный фарфор был первым крупным приобретением Александра Фридриховича ещё во времена службы в Группе советских войск в Германии.

Он был куплен с первого заработанного миллиона, когда подполковник Миллер загнал налево два десятка «УРАЛов» и четырнадцать тонн спирта...

Набор дорогой посуды был своего рода талисманом: Миллер почему-то считал, что именно после его приобретения его собственная карьера пошла круто вверх...

Почему-то вспомнилась его немочка Аннет...

Нет, о ней лучше не думать!..

А когда талисман разбивается — это всегда не к добру...

Так оно и случилось: сразу по приезде в офис у хозяина охран ной структуры начались неприятности, одна хуже другой...

Первым позвонил Шацкий: новость была скверная, хотя Вадим Алексеевич, знавший крутой нрав хозяина, старался вложить в свои интонации успокоительные нотки.

— Вчера вечером арестован ваш телохранитель Виталик Тесевец, — сообщил он.

— Вот как? Кто же его арестовал? — Миллер переложил трубку мобильника из одной руки в другую — и это действительно был скверный признак.

— В одиннадцать вечера он задержан на улице 2-я Прядильная улица патрулём ОВД «Измайлово». При обыске у Тесевца обнаружили незарегистрированный ствол.

— Зачем ему левый пистолет? Он же всегда с собой зарегистрированный носит! — удивился Немец, не понимая, зачем Шацкий тревожит его из-за такой мелочевки. — Ты что, не знаешь, как поступить в такой ситуации? Сам ведь в мусарне служил! Свяжись с начальником, дай ему денег, сколько он захочет, а потом у Виталика из зарплаты вычтем.

— Во-первых, я уже пытался сунуть в лапу, так не берёт он. Странно... Во-вторых, ствол, найденный у Тесевца, «мокрый»: он засвечен в федеральной картотеке. Да и довольно редкое оружие, ни с чем не спутаешь, «Чешский Зброевка» тысяча девятьсот девяностого года выпуска. В прошлом году в Вороне-же из него был убит постовой милиционер... А Виталик, кстати, из Воронежа родом...

— А что... действительно его ствол? А если и так, зачем ему с ним по ночам таскаться? — нервно повысил голос Миллер.

— Об этом лучше Тесевца спросить. Только никак не получится: прокуратура подписала ордер, и он уже на сборке в «Матросской тишине». До суда под подписку вряд ли отпустят. Не думаю, чтобы Виталик этого постового завалил...

Зачем ему? Тут два варианта: или какая-то ошибка, или ствол ему кто-то подбросил.

— Какая разница, «ошибка», «подбросил»?! — Немец злобно передразнил его. — Тьфу, зараза, сколько раз зарекался не связываться с идиотами! — в сердцах выругался он и тут же нажал на кнопку «отбой».

Увы, эта неприятность не стала в тот день единственной...

Незадолго до обеда секретарша Вика, двадцатилетняя длинноногая потаскуха, на фоне которой Синди Кроуфорд смотрелась бы коротконогой таксой, сообщила, что пятнадцать минут назад сменщик Тесевца, Латыпов, попал в тяжелейшую автомобильную катастрофу.

По поручению Немца Латыпов в сопровождении двух бойцов поехал на «Шевроле» к подшефному коммерсанту в Южное Бутово за деньгами. На обратном пути водитель не справился с управлением, и тяжёлый джип, перевернувшись, впечатался в бетонную стену ограждения стройки. Латыпов в реанимации, остальные в травматологии с многочисленными переломами...

— Вика, разыщи Шацкого и ко мне срочно, — отреагировал Немец.

Читая договор «об оказании комплексных охранных услуг», Миллер поймал себя на том, что не может сосредоточиться на сути документа. Такое случалось с ним крайне редко...

Вадим Алексеевич появился в начальственном кабинете лишь спустя полтора часа. Миллер, даже не поздоровавшись, сразу же начал с повышенных интонаций:

— Где тебя носит? За два с половиной часа у нас выбыли четыре человека!

— Только что из больницы: был у Латыпова...

— Да хрен с ним, — отмахнулся Александр Фридрихович. — Лучше скажи, что мне теперь делать? Самому за руль садиться, самому себя охранять?

— Я же не виноват в таком стечении обстоятельств, в жизни бывает всякое, — принялся оправдываться Шацкий и, понимая, что скверные новости лучше сообщать все и сразу, добавил: — И в том, что Аркаша Смирнов на тренировке руку сломал, тоже не виноват.

Аркадий Смирнов был третьим, запасным охранником Миллера.

— Ну, бля, дожили... Вы что, сговорились? — с трудом сдерживаясь, выдохнул Немец.

Шацкий пожал плечами, но промолчал.

Немец нехорошо покосился на вошедшего и, наконец, взяв себя в руки, спросил:

— И что же теперь?

— Разрешите мне... — несмело начал Шацкий.

— Что тебе? Доверить тебе, охранять своё тело? Да ты на себя в зеркало посмотри. Почему у тебя в сорок два года брюхо, как у беременной бабы? Почему ты на седьмой этаж без одышки взойти не можешь? И вообще, когда ты в последний раз за рулём машины сидел: двадцать лет назад, когда сержантом ПМГ начинал?

— Да я... — хотел вставить тот, но хозяин не слушал.

— А хвост этот блядский на твоей башке!.. Ты что, голливудский супермен, что ли? — орал Немец, распространяя вокруг удушливые волны запаха «Драккар нуар». — Бля, ну ни на кого положиться нельзя! И это мои люди?!

Шацкий опустил голову — то ли в знак согласия со столь уничтожающей характеристикой, то ли демонстрируя обиду.

Миллер понял: он взял слишком круто. Бывший подполковник УГРО был блестящим оперативником, проницательным, хитрым и опытным, настоящим мастером сыскного дела. А для такого умение бить морды и водить машину с лихостью мосфильмовского каскадёра навыки необязательные. К тому же в роковых стечениях обстоятельств он действительно не был виновен.

— Ладно, забыли, — примирительно бросил Александр Фридрихович. — Но кто меня охранять теперь будет? Что мне без людей делать-то? Я каждый день в Москве по сто километров накручиваю! А большинство покушений, как известно, совершаются по дороге.

— Может, с выхинского объекта снять? — несмело предложил Шацкий.

На складской комплекс в окраинном районе Выхино, что в самом конце Рязанского проспекта, в скором времени должна была прийти из Осетии огромная партия левой водки, с реализацией которой Немец связывал большие надежды. Туда же поступила и первая партия импортных медикаментов — доля покойного «Лебедя», перешедшая к Миллеру.

— Из Выхино я никого снимать не буду. Слишком много на карту поставлено. А вот людей мне приличных подбери, — чуть растерянно проговорил Миллер.

— Сколько у меня времени, чтобы людей подобрать? — непонятно почему оживился Шацкий.

— Ну, две недели максимум, лучше одна!.. Только нормальных людей подбери. Профи! Из ментовского спецназа, или армейского, или ещё откуда.... У тебя же всё есть: связи, знакомства, опыт. Проверишь их как следует. По полной программе... Естественно, люди эти не должны даже догадываться, кто я такой и чем мы тут все занимаемся... Мне нужны не наперсники, а телохранители. И смотри, за них головой ответишь!..

Не стоит и говорить, что к злополучному стечению обстоятельств, двадцать второго октября было причастно ведомство генерала Богомолова. Но если кто-нибудь об этом и знал, то только сексот Шацкий, однако по вполне понятным причинам он ни с кем не спешил делиться своими догадками.

Пистолет чешского производства, найденный у охранника Виталика, естественно, был ему умело подброшен...

Сколько ни доказывал миллеровский телохранитель, что к мокрому стволу он не имеет никакого отношения, сколько ни грозил всему ОВД «Измайлово» жуткими карами, эти «поганые» менты были непреклонны. Восьми часов пребывания Тесевца в изоляторе временного содержания ОВД хватило, чтобы оформить на него « мокрый» ствол и прокурорское постановление о мере пресечения. И, конечно же, было принято заключение его под стражу в СИЗО-1. То есть, тюрьма, более известная под названием «Матросская тишина»...

Джип «Шевроле» использовался только для поездок по городу...

И эта машина, как правило, ремонтировалась в фирменном автоцентре, где-то в Крылатском районе...

Небольших и незаметных на первый взгляд изменений в тормозной системе было достаточно, чтобы при экстренном торможении случилась авария...

Аркадий Смирнов, запасной в команде телохранителей, большой любитель восточных единоборств, вот уже больше года имел в спортклубе постоянного спарринг-партнёра, высокого веснушчатого парня из Люберец. Смирнов и не предполагал, что он может иметь какое-то отношение к Лубянке.

А для опытного бойца как бы по неосторожности поломать спарринг-партнёру руку или ногу — раз плюнуть.

Таким образом, в стройной структуре личной охраны Немца образовались бреши, которые и нужно было заполнить...

Получив задание Миллера подобрать людей, Шацкий уже знал, кого ему следует предложить: Савелия Говоркова и Андрея Воронова. Именно эти имена и назвал отставному менту его куратор с Лубянской площади, старший оперативник Управления по разработке и пресечению деятельности преступных организаций Тимофей Симбирцев...

В случае естественных вопросов хозяина: «Что, амбалов помясистей подобрать не мог?» или «Сколько чемпионских званий и по какому виду спорта имеют?» — Вадим Алексеевич твёрдо знал, какие именно аргументы выставит в пользу именно этих кандидатов...

Люди, несведущие в особенностях тяжёлого и неблагодарного ремесла телохранителя, почему-то склонны считать, что профессиональный охранник, как правило, звероподобный атлет с пудовыми кулаками и шеей, не влезающей в сорочку пятидесятого размера...

Конечно, такие гориллы не редкость в охранных структурах, однако они способны разве что напугать своим видом банальных хулиганов...

Но то, что хорошо в уличной драке, не всегда оправданно в противостоянии хладнокровному профессионалу. Большой шкаф, как говорится, громче падает: чем больше размер мишени, тем проще в неё попасть...

Есть мнение, что ценность телохранителя определяется, наличием категории дана в каком-то виде восточных единоборств или количеством медалей, завоёванных на ринге.

Подобный критерий был бы верным, если бы при покушениях нападавшие враги не использовали огнестрельное оружие и взрывчатку. Чёрный пояс в карате не спасет от пули и взрыва: автомат «Калашникова» или заряд пластита уравнивают шансы всех. И нападавших и тех, на кого нападают...

В своё время в Америке именно «мистер кольт» уравнял всех: и полицейских, и бандитов...

Ни Говорков, ни Воронов не обладали устрашающими мышцами культуристов, не имели громких званий Чемпионов мира и победителей Олимпийских игр. Тем не менее, оба владели навыками не менее ценными: безупречным умением использовать любое оружие, любую автотехнику, знанием тонкостей оперативно-розыскных мероприятий, а главное, редкой психологической устойчивостью, мгновенной реакцией, способностью быстро и грамотно ориентироваться в сложных ситуациях и принимать единственно правильное решение.

Не последнюю роль должно было сыграть и «афганское» прошлое новичков: Богомолов знал, что Миллер весьма благоволил к людям, имевшим за плечами реальный опыт боевых действий.

Второго ноября, в понедельник, Шацкий сообщил своему Хозяину, что после деятельных поисков он наконец-то нашёл подходящих для него людей:

— Кто они? — спросил Немец.

Шацкий назвал...

— Ты их проверял?

Начальник службы безопасности молча протянул папку с досье на Савелия и Андрея. В каждой лежало по несколько фотоснимков кандидатов в телохранители, подробные авто-биографии, послужные списки, результаты внегласных проверок документов, скрытого наблюдения и несанкционированной прослушки телефонов, листок сдачи нормативов по стрельбе, физической подготовке, авто-вождению и боевым единоборствам, медицинские карточки и даже подробное заключение психологов.

— «Афганцы», говоришь? — уточнил Миллер, внимательно ознакомившись с документами.

— Да...

— Чем до этого занимались?

— В Чечне воевали, — ответил Шацкий согласно разработанной на Лубянке легенде.

— Это хорошо... оба детдомовцы. Значит, близких родственников не имеют. Ещё лучше — в случае чего никто нам претензий не предъявит... Они знают, кто я такой?

— Нет. — Интонации Вадима Алексеевича были категоричны.

— Догадываются?

— Мы записывали их телефонные переговоры. Могу дать прослушать кассету. — Собеседник Миллера с готовностью похлопал себя по карману. — Оба считают, что вы богатый бизнесмен: рады случаю заработать... Родом вашей деятельности не интересуются...

— Они не пьют? — подозрительно поинтересовался Немец. — Наркотиками не балуются?

— Если и выпивают, то куда меньше среднестатистического русского мужика. В их делах есть подробное заключение нарколога. Страница тридцать пятая, — последовал бесстрастный ответ.

— Вадим, самое главное: ты за них ручаешься?

— Да, — твёрдо ответил Шацкий, почему-то избегая смотреть хозяину в глаза.

— Где они?

— В приёмной... Я попросил их обождать...

— Давай сюда обоих...

Спустя минуту друзья предстали перед Александром Фридриховичем...

Никогда прежде Савелий Говорков и Андрей Воронов не думали, что профессия телохранителя столь унизительна для человеческого достоинства.

Взяв друзей охранниками, Миллер и особенно его жена Люся опутали их липкой паутиной мелких бытовых обязанностей, которыми Савелий и Андрей по понятным причинам не могли манкировать...

Утро начиналось с доставки в офис самого Александра Фридриховича...

За рулём «Линкольна», как правило, сидел Воронов, Савелий сопровождал лимузин на эскортном джипе «Мицубиси-паджеро», купленном вместо разбитого «Шевроле».

Затем кто-то из друзей обязательно оставался в офисе: в любой момент Миллер мог поручить охраннику, съездить в какой-нибудь банк за бумагами, встретить в аэропорту или на вокзале нужного человека, даже сгонять домой за любимым галстуком...

Второй телохранитель до восьми вечера поступал в полное распоряжение Людмилы Миллер, бывшей продавщицы «Военторга», стареющей женщины с интеллектом морской свинки...

Жена Немца сразу дала понять новичкам, что они — быдло, что-то вроде приходящей домработницы или дворника, по утрам подметающего мусор во дворе.

Капризам бывшей торговки, волею судеб ставшей женой « нового русского», не было предела: охранник, посту-павший в распоряжение Людмилы, два раза в неделю доставлял к ней на дом парикмахера, почти ежедневно вывозил её в бутики и в выставочные центры, привозил к ней и отвозил подруг и родственников. В общении с Савелием и Андреем госпожа Миллер никогда не снисходила даже до пренебрежительного «Здрасте»: интонации её всегда были повелительными, как у избалованного восточного деспота, и в случае недостаточно быстрого и точного, по Люсиному мнению, исполнения приказов она заходилась в истошном крике.

— Козлы вонючие! Мразь! Дармоеды! — брызжа слюной, визжала мадам Миллер так громко, что от этого крика дрожали стёкла серванта. — Одно моё слово, и вас вышвырнут на улицу! За что мой муж вам, хамье, деньги платит?! Под забором сдохнете! Вас и так сюда с испытательным сроком взяли!

Андрей и Савелий не привыкли, когда к ним обращаются подобным образом, и от бессильной ярости лишь скрипели зубами, но старались сдерживаться.

Историки утверждают, что жены римских цезарей, не стесняясь, переодевались в присутствии мужчин-рабов: матроны просто не считали их за людей. Нечто подобное практиковала и Люся Миллер: она считала вполне нормальным появляться перед телохранителями в трусах и бюстгальтере, а потом, осмелев, и вовсе без них.

Вид стареющего тела, отвисших морщинистых грудей и жидких волос на лобке внушал друзьям ни с чем несравнимое отвращение и брезгливость...

— Мы ей только задницу не подтираем, — пожаловался Савелий генералу Богомолову во время плановой встречи. — Никогда бы не подумал, что эти скоробогатые сволочи такое хамье. Честно говоря, сегодня утром я с трудом удержался, чтобы не проломить этому мерзавцу голову!

— Только после того, как я перережу глотку этой курве Люське! — хмыкнул Воронов зло.

— Я всё понимаю, — сочувственно вздохнул Константин Иванович. — Но ведь и вы меня поймите: вы поставлены не для того, чтобы ломать череп этому негодяю.... Не для того, чтобы резать глотку его охамевшей бабе. Мы, рискуя многим, внедрили вас в этот гадюшник не для ликвидации Немца, а, как ни странно, наоборот, для его защиты. А особенно поиска тех, кто рано или поздно решится на его ликвидацию.

Держите себя в руках, друзья! И храните бдительность. Вы не должны имитировать охрану. Вы должны действительно охранять этого подонка: иного способа выйти на след «Меча Трибунала» у нас попросту нет...