Капкан Бешеного-2

Глава 11 ОБРАЗ ВРАГА

Вопреки обыкновению, очередную плановую встречу с Савелием Говорковым и Андреем Вороновым генерал Богомолов решил провести не на конспиративной квартире в районе метро «Новослободская», а в своём служебном кабинете на Большой Лубянке.

Беседа ожидалась серьёзная и продолжительная. Слишком много событий произошло за последнее время, слишком многое следовало обсудить и проанализировать, слишком многое наметить.

Константин Иванович был собран и деловит.

Поделившись с друзьями своими соображениями и по поводу поджога складов на Рязанском шоссе, и по поводу убийства Шацкого, он резюмировал:

— Немцу явно дают понять: кольцо вокруг него сжимается. Следующий на очереди — он...

— Почему же эти неуловимые мстители из « Меча Трибунала» не начали прямо с него? — резонно поинтересовался Воронов. — И вообще, к чему эти намёки? Предупреждённый противник уже вооружён, это аксиома. Если в « Мече Трибунала» действительно профессионалы высшего класса, неужели они не понимают очевидного?

— Я тоже задавался этим вопросом, — задумчиво проговорил Богомолов. — Всё не так просто, как может показаться. Во-первых, большинство банковских активов Миллера находится за границей. Можно и должно предположить, что террористов интересует не только голова Немца, но и его средства.

— Почему? — не понял Андрей.

— Допустим, инициатива ликвидации мафиози как класса исходит от частных лиц. Допустим, «Меч Трибунала» — небольшая, но очень сплочённая организация. — Заметив, что Воронов в нетерпении заёрзал, явно желая что-то уточнить, Константин Иванович повторил веско: — Я говорю: допустим.... Не всё сразу, Андрюша.... Но ведь этим людям надо на что-то существовать? Транспорт, документы, средства связи, оружие, подкуп милиции — всё это стоит больших денег. И я вполне допускаю, что конфискация неправедно заработанного может стать главным источником их финансов.

Возможен и такой ход: продемонстрировав Миллеру свою силу, «Меч Трибунала» потребует отступного, чтобы Немца больше не трогали. Мол, не хочешь дальнейших неприятностей, давай делиться!

— По сути, получается, что одни беспредельщики наезжают на других, — развеселился с грустью Андрей.

— Похоже на то... Но это, как говорится, это мысли вслух. Одна из версий, которой я придерживался до недавнего времени.

— А во-вторых? — Говорков напряжённо подался вперед.

— А во-вторых, у « Меча Трибунала», судя по всему, появились конкуренты. Так сказать, лжетрибунал. Средства почти те же самые, а вот цели, как я уже говорил, совершенно иные.

— Константин Иванович, вы имеете в виду убийство в Ялте Лебедя? — Догадался Воронов.

— Вот именно!

— Но смерть «Лебедя» была на руку лишь одному человеку — Немцу, других конкурентов вполне можно отмести! — констатировал Говорков явно очевидную суть. — Стало быть...

— Именно в таких случаях всегда главным остаётся сакраментальный вопрос «Кому выгодно? », как говорится, нелишний в любой ситуации.

— Выходит, что незаконная ликвидация одних преступных Авторитетов выгодна другим преступным Авторитетам!

Богомолов наклонил голову в знак согласия:

— Всё в нашем мире взаимосвязано... А в мире организованной преступности и подавно. Очевидно одно: когда по Москве пошли слухи о « Мече Трибунала», некто очень сильный и очень влиятельный сразу понял, что смерть практически любого человека можно списать на этих террористов. Почему бы под шумок не ликвидировать и своих конкурентов? Ясно одно: некто наверняка имеет под рукой какого-то карманного исполнителя, который и изображает «Меч Трибунала». И смерть Лебедя, действительно, была на руку только одному человеку — Немцу. А мы знаем, что ума, коварства и изворотливости ему не занимать. Плюс деньги и влияние. Потому я почти со стопроцентной вероятностью могу сказать: « Меч Трибунала-2» является его собственным детищем.

— Может, вечерние поездки Немца на Ярославского шоссе и на Московскую кольцевую, откуда его вроде бы забирают в Мытищи, как-то связаны с этими загадочными исполнителями? — напомнил Говорков. — Мы-то всё время находимся рядом с Миллером, и все его контакты у нас на виду. Кроме того контакта — из белого «Опеля». Он даже из салона не выходит.

— Скорее всего, — согласился Константин Иванович.

— Может быть, есть смысл отследить тот «Опель»? — предложил Воронов.

— Всему своё время. Однако сейчас, думаю, пока этого делать не стоит. Люди, имитирующие «лжетрибунал», наверняка опытны и изворотливы. Основная наша задача: коль скоро мы их хотим вычислить — не вспугнуть их до поры до времени.

— Ну, хорошо. — Савелий наморщил лоб. — Предположим, лжетрибунал нам удалось вычислить. А как быть с настоящим? С теми людьми, которых мы должны найти?

Богомолов чуть заметно улыбнулся, и Савелий, знавший Константина Ивановича не один год, понял: разговор подошёл к самому главному. Слишком уверенной была улыбка генерала, слишком спокойными сделались движения, слишком уж радостно блеснули глаза. Слишком часто повторял он сегодня: «допустим», «предположим», «это лишь одна из рабочих версий». А это могло означать одно: у Константина Ивановича появилась основная версия...

Но тогда это уже не версия!

— Позавчера, тридцатого ноября, в половине девятого вечера, на перекрёстке 3-го Транспортного и 1-го Рыбинского, то есть в двух километрах от «Мазды», в которой был обнаружен труп Шацкого. А в трёх с половиной километрах от того места, где вы полчаса безрезультатно прождали бордовую «Ниву», произошла автомобильная катастрофа, — начал Богомолов подчёркнуто официальным тоном, глядя то на одного, то на другого собеседника.

— Да, когда мы возвращались с перекрёстка, то заметили зелёный «Фольксваген-гольф», который в столб воткнулся, — вставил Андрей, не понимая, какое отношение может иметь эта авария к теме беседы...

— К счастью, на месте дорожно-транспортного происшествия оказался патрульный автомобиль ГИБДД ВАЗ-2106, бортовой номер которого, двадцать девяносто четыре. Водитель, капитан милиции, фамилию которого установить не удалось, вместе с одним из пассажиров отвезли пострадавшего в больницу. Сын владельца «Фольксваген-гольфа» хотел было узнать фамилию милиционера, однако тот почему-то поспешил скрыться...

— Вот как? — едва ли не хором воскликнули Савелий с Вороновым.

— Интересно, не правда ли? — усмехнулся Богомолов. — Благодарный молодой человек позвонил на пульт, попросив разыскать скромного героя, инспектора на патрульной машине с бортовым номером двадцать девяносто четыре.

— И такого, конечно же, не нашлось... — почему-то предположил Савелий.

— С тобой очень трудно становится работать, — с грустной улыбкой заметил генерал. – Ничем тебя не удивишь! Но и тут ты оказался прав: в автопарке Московского ГИБДД такого автомобиля нет. Так же как и в других подразделениях. Спустя полчаса коллеги из МВД связались с нами, к месту аварии была выслана опергруппа. И по горячим следам выяснила очень любопытные вещи...

— Что именно? — прищурился Говорков, уже предчувствуя, что они близки к разгадке главного.

— Во-первых, человек, выдававший себя за инспектора ГИБДД, оставил в салоне аварийной машины отпечатки пальцев. А во-вторых, сын и сноха пострадавшего составили довольно подробный портрет. Вот, полюбуйтесь...

С этими словами Константин Иванович включил компьютер, несколько раз щёлкнув мышкой, и на экране появилось изображение фоторобота. Худое лицо, высокий лоб, тонкие, поджатые губы, глубоко посаженные глаза...

Милицейская фуражка, водружённая на голову, совершенно не гармонировала с портретом мужчины.

— Никого не напоминает? — чуть склонив голову набок, поинтересовался Богомолов.

— Постойте, постойте... — Савелий подсел к компьютеру поближе. — По-моему, это... Змей? Бывший лидер бывшей сабуровской группировки? Не может быть!

— Я тоже сначала подумал, что ошибаюсь, — спокойно согласился Константин Иванович. — И потому затребовал из картотеки его отпечатки пальцев. В своё время господин Баринов Артём Васильевич служил у нас, на Лубянке. Правда, чинами не вышел — ушёл в действующий резерв старшим лейтенантом. Затем попал на специальную зону под Нижним Тагилом, так называемую « Красную Шапочку». После зоны объявился в Сабурово. Что было дальше, вам известно. Но затем следы его затерялись. Тем не менее, кое-что осталось.

Так вот, дактилоскопическая экспертиза утверждает, что отпечатки пальцев, обнаруженные в салоне разбитого «Фольксваген-гольфа», могут принадлежать только ему. Ошибка исключена: мы дактилоскопировали и пострадавшего, и пассажиров.

— Может, он оставил свои отпечатки в «Гольфе» когда-нибудь раньше? — недоумевал Бешеный.

— Думали и об этом: исключено!.. Машина несколько месяцев простояла в гараже, никто к ней не прикасался. Да и отпечатки свежие, не затёртые. Он это! Точно он, никаких сомнений! — Богомолов поджал губы. — И фоторобот весьма схож, и отпечатки пальцев. Факты, как говорится, вещь упрямая.

— Ну, допустим, Константин Иванович, — не сдавался дотошный Савелий, — мы установили личность « лжеинспектора». Но где связь « капитана» ГИБДД Баринова с безвременной кончиной нашего верного соратника Щацкого, ответственность за которую взял на себя «Меч Трибунала»?

Богомолов загадочно улыбнулся:

— Много ты знаешь, Савелий, да не всё... Заметил один человек, как Баринов Шацкого штрафовать собирался, а когда машину Змея по отделам ГИБДД искать начали, он и припомнил одинокого инспектора и «Мазду», водителю которой как будто стало дурно.... Так что не волнуйся, связь обнаружена, и нет никаких сомнений в том, что Баринов-Змей — боевик «Меча Трибунала»...

Если бы Савелию Говоркову сказали, что киллером «Меча Трибунала» подвизается Министр внутренних дел или почтенный лагерный Вор, он удивился бы куда меньше.

Офицер спецслужб, сколотивший одну из самых могучих преступных группировок, такое вполне вписывалось в сегодняшние российские реалии. Но преступный Авторитет самого высокого уровня, ставший рядовым исполнителем?

— Бывает же такое... — только и смог проговорить Бешеный и, повинуясь какому-то непонятному чувству, обернулся не к генералу, а к Воронову: – Андрюшка, помнишь, я тебе рассказывал о сабуровских... ну, когда в Ялту с Вероникой ездил?!

— Ещё бы! — вздохнул тот.

— Савелий, если у тебя есть сомнения, могу ознакомить с актом экспертизы, — предложил Константин Иванович, прекрасно понявший реакцию собеседника.

— Я в криминалистике всё равно не разбираюсь. Верю вам на слово. Но и не верю в то же время. — Нервно закурив, Савелий откинулся на спинку кресла. — Ну, допустим... — задумчиво проговорил он, — допустим, этот Баринов представляет « Меч Трибунала», то есть глубоко законспирированную структуру, которая сражается с бандитами их же методами. Но разве он сам не может быть...

— Я понимаю тебя, Савелий, — прервал Богомолов. — И не спрашиваю... Слишком много вопросов, и ответов на них у меня пока нет... Очевидно одно: смерть Шацкого, известного мне как Эдик, дело его рук...

— Чего уж очевидней! — Следом за Савелием закурил и Андрей Воронов.

— Баринов не так прост, как кажется: у него двойное, а может, и тройное дно... как у чемодана контрабандиста, — усмехнулся хозяин кабинета. — Вот о чём я ещё подумал: почерк очень многих убийств совпадает: Гашим-заде, Караваев, теперь вот Шацкий! Почему бы не предположить, что «Меч Трибунала» есть всего лишь один человек? Неужели Змею не по силам ликвидировать нескольких мафиози? Неужели один человек, а особенно такой, как он, не способен навести в Москве шороху?!

...Как и предполагал Богомолов, беседа затянулась надолго. Когда конкретный образ врага стал известен Говоркову и Воронову, когда были расставлены все акценты, предстояло решить, что делать дальше.

— С теми, кто имитирует «Меч Трибунала», всё более или менее ясно, — резюмировал Константин Иванович. — Это люди Немца, и они рано или поздно засветятся. Так что, господа «хранители тела», продолжайте наблюдение.

— А что с Бариновым? — поинтересовался Бешеный.

— Не знаю, не знаю.... Там, в 3-м Транспортном переулке, он засветился по неосторожности.

— Скорее из-за своей порядочности, — сам удивившись, вдруг вымолвил Савелий, почувствовавший к врагу вполне объяснимую симпатию.

— М-да, для обыкновенного бандюги он оказался слишком гуманным... Странно,... но мы никак не можем принять методы, которые исповедует Змей. Или «Меч Трибунала», что, впрочем, одно и то же... Так что будьте начеку: рано или поздно он нарисуется рядом с Немцем.

— Но ведь вы сами говорили, что «Меч Трибунала», — или людей, стоящих за ним, — интересует не только голова Миллера, но и его банковские активы.

— Прохождение денег я беру на себя. — Богомолов поднялся из-за стола, давая понять, что беседа завершена. — А вы бдите! И будьте максимально осторожны!..

— Ладно бы один « Меч Трибунала», — посетовал Бешеный. — А то целых два. А где гарантии, что не появится третий... или четвёртый: дурной пример заразителен...

— Ситуация запуталась окончательно, — оценил Воронов, поднимаясь с кресла.

— Вам и придётся её распутать, — устало улыбнулся хозяин кабинета. — Теперь врага вы знаете в лицо. А это — половина успеха...

Савелий и Андрей, выйдя от Богомолова, закурили ещё по одной, выбросив в ближайшую урну пустую смятую пачку от сигарет «Кэмэл»:

— Да, вот оно какое, лицо врага, — задумчиво проговорил Савелий. — Змей... кто бы мог подумать. Ну что же, будем бдеть, братишка?

— Будем, Савка, — серьёзно ответил Воронов. — Ну а на сегодняшний вечер, у тебя какие планы? Немца нам завтра днём надо забирать, пока мы свободны. Может, махнём куда-нибудь, пропустим по маленькой, всё обсудим?

— А куда?

— Есть тут поблизости один неплохой клуб, там тихо и людей не очень много: поедем?

— Давай, — согласился Савелий. — Давно мы не общались за «рюмкой чая».

— Да, давно мы не вспоминали наши горячие денёчки в Афганистане...

Словно подслушав последние слова, рядом с ними остановилась какая-то старушенция, одетая в такое древнее, совсем потёртое пальто, что оно, похоже, было одного с ней возраста:

— Подайте, Христа ради, живу одна, пенсия маленькая, — заканючила она, — сына мово в Афганистане убили... Некому мне помочь... горемычная я...

Переглянувшись, друзья вытащили несколько пятирублевых купюр и протянули старушке.

— Вот спасибо, люди добрые, храни вас Господь! Ох, есть ещё сердечные, и заботливые люди... дай вам Бог здоровья!..

— И вам здоровья, бабушка, — участливо бросил ей вдогонку Воронов.

— Довели страну, суки, — скрипнул зубами Савелий, садясь за руль «Мицубиси». — Сколько молодых парней поло-жили и в Афгане, и в Чечне. Помнишь Славика-то? Погиб за Родину, погиб как герой, а сам ни разу ещё женщину не по-знал... так и погиб девственником...

— Да, — нахмурился Андрей, — верно... А мать его потом от горя с ума сошла. Пару месяцев промаялась, бедная, да померла. Так их вместе, за одной оградкой, и похоронили.

И ещё денег на похороны не могли собрать — ребята выручили. Просто сердце кровью обливается, как вспомню.

Сколько таких ребят угробили, чтобы потом сказать: «Да, ненужная была война, ошибочка вышла...» Тьфу, сволочи!

У Славика ни одной женщины не было в жизни, а у этих, богачей новых, небось, каждый день по новой девке. И самое гнусное — кого ни спроси, никто не служил, все по «белым билетам» косили. «Афгана» боялись, Чечни! Так и получается, у кого бабки есть, те от армии запросто откупаются, а вместо них необстрелянных салажат в самое пекло посыла-ют. Призвали мальчишку безусого, а через месяц матери цинковый гроб с его телом присылают... Как будто, так и должно быть! Эти бандитские рожи, на которые я смотреть уже не могу, процветают, миллионами баксов ворочают, ты представляешь! Чеченским боевикам оружие продают, чтобы те не промахивались, стреляя в нашего русского братишку... А ещё говорят — деньги, мол, не пахнут. Да у того же Немца, я уверен, руки по локоть в крови, от него кровищей за версту смердит, я же чую. Потому-то он, сука, так сильно душится своим «Драккар нуар»: меня прямо тошнит от его духана...

— Ничего... — зло усмехнулся Савелий. — Ничего, Андрюша. Дай срок.... Сколько верёвочке ни виться.... Да что говорить, сам всё понимаешь...

Они подъехали к самым дверям клуба, вышли из машины в снег. Заплатили охраннику за вход, спустились по лестнице в зал. И правда, несмотря на вечерний час, народу здесь почти не было. Они уселись за грубо сколоченный деревянный стол. Воронов открыл меню.

К ним подбежал жирный официант в якобы русской на-родной одежде, он выглядел совершенно по-идиотски в своём одеянии: сапоги, рубаха с вышитыми на ней петухами, какие-то лампасы. Савелию стало тошно только от одного зрелища этой карикатурной фигуры. Друзья посоветовались и заказали себе водки да фирменной закуски « а-ля рюс», изобретённой, очевидно, для иностранцев. Стоило это блюдо каких-то немыслимых денег, но им было наплевать — есть больно хотелось.

Наконец им принесли запотевший графин с водкой и по их просьбе много хлеба. Дожидаясь своего «а-ля рюс», Андрей и Савелий выпили по рюмочке и закурили. Девушка с толстой, наверное, накладной, рыжей косой, наряженная в крестьянское платье, принесла им большую пепельницу, посередине которой горела свеча.

— Ты не забыл, Андрей, как нас в детдоме-то кормили? — провожая девушку взглядом, спросил Савелий. — А нашу армейскую пищу помнишь?

— Помню, я всё помню, братишка, — ответил Воронов. — Вот этого бы жирного официанта на наш сухой паёк посадить на годик-другой, что бы он, интересно, сказал? Глядишь, больше бы стал на человека похож...

Они выпили ещё по одной...

— Самое интересное, — вдруг произнёс Савелий после небольшой паузы, — что я сегодня этого Змея во сне видел.

Не поверишь. Будто мы с ним на краю какой-то пропасти с мертвецами дрались. Плечом к плечу... И фраза какая-то у меня вертелась на языке, когда проснулся. Что-то вроде... дай вспомнить... а, вот какая фраза: «Все мы не живём на земле, а только готовимся жить!» А голос похож на голос моего Учителя... Неплохая, кстати, фраза, да?

— Да, — согласился Воронов. — Определённо! Может быть, так оно и есть. Смотря, что понимать под словом «жить».

— Тогда во сне мне всё было понятно... Фу, чёрт, был же там и Учитель! Вот почему его слова мне сейчас вспомнились! Представляешь, кажется, я чётко понимал, что такое и эта пропасть, и эти мертвяки и почему всех этих негодяев после смерти ожидает иной путь, чем честных и порядочных людей... Было абсолютное сознание своей правоты... Надо уничтожать этих всех бандюг, помогая человечеству в целом. Вечная борьба между Добром и Злом!.. Ещё я видел во сне яркий свет... — Тут Савелий замолчал, потому что официант наконец-то принёс им фирменное блюдо клуба.

Они ещё выпили и стали молча есть...

— Ничего, съедобно, — спокойно сказал Воронов. — Жаль только, что пища эта иностранцам достаётся, а не нашим старушкам, вроде той, которую мы сегодня видели. Да и откуда у нищих пенсионеров — ты вдумайся, они же получают мизерную пенсию от государства, на которое всю жизнь вкалывали, — откуда у них такие деньги? Ведь им за одно такое блюдо всю их пенсию придётся выложить, если вдруг захотят его попробовать...

— Не трави душу, Андрей! — играя желваками, попросил Бешеный и, чтобы сменить горькую тему, спросил: — А ты помнишь, братишка, как тогда, под Кабулом...

Воспоминания перебил женский крик. Друзья обернулись и увидели, как бритоголовый хмырь лет двадцати с небольшим, в чёрной кожаной куртке и с удивительно тупым, хмурым лицом, сидевший через пару столиков от них, лез волосатой татуированной рукой под юбку к очень красивой девушке, мыча что-то маловразумительное и непонятное...

Девушка вырывалась, отталкивала ублюдка от себя. Она растерянно оглядывалась по сторонам, но никто из редких посетителей клуба не спешил к ней на помощь.

Бандит же наглел на глазах и, взревев, зашипел:

— Ты, блядина такая, что, тебе сотни баксов мало? — Он ударил девушку тяжёлой лапой по щеке.

На глазах у нее показались слёзы, и в это мгновение её взгляд встретился с взглядом Бешеного.

Он встал из-за стола, подошёл к девушке и, не обращая внимания на этого татуированного дебилоида, тихо спросил:

— Вам нужна помощь?

Та закивала головой и жалобно всхлипнула:

— Он меня силой сюда затащил. Говорил, что кинорежиссер. А тут приставать начал... Я не шлюха, я — студентка, на втором курсе учусь, а он пристаёт! Говорит, сейчас отведу в туалет и изнасилую! Помогите мне, пожалуйста. Я домой хочу, к маме! Мне страшно! — Девушка зарыдала.

Татуированный дебил порывался встать из-за столика, брызгая слюной:

— Ты чё, падла, в натуре, мужик! Тебе жить надоело, что ли? Ты хоть знаешь, с кем рядом стоишь? А ну быстро исчезни! Я же сам Гоша!

Бешеный, стоявший до сих пор спокойно, вдруг изменился в лице. Он наклонился к обидчику студентки, схватил его за грудки и выволок из-за стола.

И, глядя прямо в его свиные глазки, процедил сквозь зубы:

— Гоша, говоришь?! Слушай сюда, Гоша. Через минуту тебя здесь не должно быть, понял? Уноси ноги, пока в реанимацию не угодил. Ещё раз с ней тебя увидим — всё, считай, ты — не жилец. — И тихо, совсем интеллигентно, добавил: — Я понятно выражаюсь?

Бандит пытался было ударить Савелия, завизжав словно свинья:

— Ах ты, паскуда! Сейчас я из тебя отбивную сделаю! Рем-ней из тебя нарежу! — Его глаза налились кровью, и он выдернул из кармана нож-выкидыш, который характерно щёлкнул воронёной сталью.

Савелий резко, словно автоматически, перехватил его руку, завернул её так, что мясистая туша подонка буквально согнулась в неестественной позе, а его собственный нож уперся в его жирную шею. Говорков с такой злостью и силой встряхнул его, что тот мгновенно побледнел от страха и моментально угомонился.

Взглянув в глаза Савелия, он прочёл в них нечто, от чего ему сразу стало не по себе. Ещё минуту назад Гоша был вдребезги пьян, но мигом протрезвел.

— Да ты чего, братан, ладно тебе, — робко забормотал он, — я ей хотел сексуслугу оказать, этой дуре психованной...

Улучив момент, бандит попытался даже освободиться от стальной хватки Савелия, но вскоре понял, что это бесполезно.

Теперь он испуганно смотрел своими свинячьими глазками на Бешеного.

А он, подержав его в этой неудобной позе ещё с минуту, а потом толкнул обратно за столик, после чего негромко обронил:

— Свободен, мразь! И не вякай, когда с тобой старшие разговаривают! — Переломив пополам лезвие, Савелий сунул обломки ему в нагрудный карман пиджака. — Вали отсюда!

Бандит бочком выполз из-за столика и тихонечко двинулся к выходу.

Переглянувшись, Савелий и Андрей уселись обратно за свой стол, в центре которого, подрагивая пламенем от их движений, горела свечка.

Уже стоя на лестнице, татуированный Гоша обернулся к ним и прошипел:

— Ну, падла, ты скоро пожалеешь, что связался со мной!

И ты тоже, сучка, пожалеешь!

Заметив, как девушка дернулась от страха, Савелий начал было подниматься, но Гошу как ветром сдуло.

Друзья выпили по рюмке водки, закусили: оба понимали, что поговорить о прошлом уже вряд ли удастся — изменилось настроение.

Девушка робко приблизилась к ним:

— Ребята, спасибо вам. А вы меня не проводите? Я одна боюсь идти — вдруг этот уголовник опять ко мне где-нибудь пристанет? — В её глазах всё ещё стоял страх.

— Да ты присаживайся, — подвинул ей табуретку Андрей. — И ничего не бойся. Хотя такой красавице в нашем криминальном городе, наверное, стоит прибегать к услугам телохранителей. Тебя как зовут-то, милая?

— Аврора...

— Редкое имя! — удивился Андрей. — Или сценический псевдоним?

— Да нет, — слегка смутившись, сказала девушка, — так родители назвали. Я наполовину гречанка, ну и решили, что Аврора — самое подходящее для меня имя. Хотя я сама в мифологии пока очень слабо разбираюсь.

Она присела к друзьям за столик, достала из сумки зеркальце и быстро поправила слегка растрепавшиеся после бандитских домогательств волнистые пряди своих роскошных медно-рыжих волос. Она действительно была красавицей — зовущий к поцелуям чувственный рот, длинные ресницы, чуть раскосые серые глаза, высокая грудь под бордовым свитером ручной работы, стройные ножки в чёрных полупрозрачных колготах, осиная талия...

Чувствуя, что произвела на друзей впечатление, девушка закурила, откинула в сторону пальцы с зажжённой сигарет-кой «Моор» и произнесла несколько игриво:

— Ну а вы-то, ребята, надеюсь, не бандиты?

— Деточка, разве не видно, что мы — честные, бедные люди, — отшутился Савелий, у которого от красоты девушки даже закружилась чуток голова. — И уж точно не собираемся тебя обижать.

— Да я сама кого хочешь, обижу! — с вызовом воскликнула девушка, потом рассмеялась. — Если силы равные. А что я с этим здоровяком могла поделать? Ясно, ничего. Ну, так как, ребята, проводите меня? Только, чур, до самого подъезда.

— А ты где живёшь-то? — спросил Андрей, раздавив окурок о дно пепельницы и поднимаясь с табурета.

— Да рядом, на Таганке. — Девушка махнула рукой в сторону. — Если вы на машине, то минут пять езды.

— Ну что, поехали? — Савелий вынул несколько крупных купюр и бросил их на стол, даже не взглянув на счёт — он знал, что платит больше.

Когда они вышли на улицу, то сразу заметили свинообразную тушу в окружении трёх довольно мощных приятелей.

Те, с наглым видом, уверенно двинулись навстречу Савелию.

— Ой! — жалобно всхлипнула девушка. — Я же говорила...

— Не бойся! — спокойно сказал Савелий. — С нами ничего не бойся, Аврора!

В его голосе звучала такая уверенность, что девушка тихо спросила:

— А мне что делать?

— Стой здесь и никуда не дёргайся! Что увидишь опасное, дай знать, — шепнул Савелий и громко спросил, поворачиваясь к Воронову: – Что, братишка, мочим по полной программе или пощадим?

— По полной программе — сами напросились! — с задором ответил Андрей и бодро шагнул вперед.

Бравая четвёрка, услыхав краткий диалог друзей, приостановилась, оглядываясь по сторонам: вероятно, они подумали, что смелость их соперников объясняется тем, что за спиной у тех есть подмога.

Но, никого не заметив вокруг, они приободрились и снова двинулись вперед:

— Гоша всегда выполняет свои обещания! — зло прошипел бывший владелец ножа.

— Я тоже! — ухмыльнулся Савелий, цепко осматривая будущих противников.

Их было вдвое больше, а если сравнить их общий вес с весом Савелия и Воронова, то и втрое. Что почему-то придавало им уверенности, и они не сомневались в исходе этого столкновения. Если и было у кого-то из них оружие, то они собирались обойтись своим численным превосходством и массой.

— Борова и справа от него беру на себя! — прошептал Савелий, отобрав для себя наиболее крепких и увесистых противников.

— Хорошо! — коротко бросил Андрей.

В самый последний момент Савелий заметил странное движение руки того, кого он выбрал в свои соперники, и понял, что именно с него и нужно начинать.

Всё произошло в считаные секунды: между противниками оставалось не более двух метров, когда Савелий неожиданно выпрыгнул вверх, словно подброшенный невидимой, но мощной пружиной. Когда он опустился на ноги, инициатор этого столкновения и мощного телосложения его приятель корчились на земле, постанывая от боли.

Савелий применил свой излюбленный двойной удар «маваши». Приятелю борова пришёлся боковой удар наотмашь по носу и левой ногой в грудь...

От этих «ласковых» прикосновений его откинуло на спину, к чему добавился удар затылком об асфальт. Неудивительно, что после подобных ударов он долгое время будет заикаться и страдать провалами в памяти...

Виновнику драки «повезло» больше, чем его приятелю: ему достался всего лишь один удар. Но это был страшный удар правой ногой в челюсть. После такого удара любой, даже самый здоровый человек, месяца три-четыре, а то и больше сможет питаться только жидкой пищей, испытывая при этом страшные боли в челюсти. Можно надеяться, что встреча с Савелием явно пошла подонку на пользу: за пред-стоящие месяцы он вполне мог превратиться в более стройного юношу...

Воронову делать ничего не пришлось: увидев, что случилось с их приятелями, двое оставшихся бандитов тут же за-махали руками:

— Стоп! Стоп, братишки! Мы тут совсем ни при чём! — испуганно сказал один, а второй подхватил:

— Мы и не хотели заедаться к вам! Гоша сказал: постойте рядом, пусть в штаны наделают от страха...

Он говорил таким жалобным голосом, что Савелий неожиданно расхохотался:

— Вояки, мать вашу, хватайте своих дружков и дуйте отсюда! — Потом серьёзно добавил: – Вашему Гоше скажите, что в первый раз я предупреждаю, во второй раз — инвалидом делаю. — И тихо выдохнул прямо в лицо: — В третий — убиваю! Сейчас был второй раз! Поняли?

— Да-да! — хором ответили те и бросились поднимать своих поверженных приятелей.

— Подождите-ка! — неожиданно остановил их Савелий.

Те испуганно замерли, словно по команде «смирно».

Савелий наклонился к тому, что со сломанной челюстью, поскуливающему, словно щенок, и вынул финку, которую тот прятал в рукаве куртки. Его руки были сплошь по-крыты наколками, среди которых он рассмотрел церковные купола, говорящие о том, сколько лет тот провёл на нарах...

— Так я и думал, мразь! — Сломав лезвие, он зло бросил ему: — Ты всё слышал?

— Ы-ы-ы... — испуганно застонал забияка и согласно закивал головой, чтобы не было сомнений в его ответе.

В этот момент от входа ночного клуба метнулась внушительная тень...

Савелий, уверенный, что это ещё один из дружков борова, встал в стойку.

К ним подошёл элегантно одетый мужчина явно кавказской внешности.

Взглянув с ненавистью на лежащих, зло сплюнул и сказал без малейшего акцента:

— Этот Гоша с дружком своим Фиксой всю плешь нам проели! Что, получили? — Он усмехнулся и повернулся к Савелию: — Вы слишком много оставили... — Он сунул ему деньги и добавил: – За счёт заведения...

Уже в машине Савелий взглянул на деньги.

— Ты знаешь, братишка, с нас ничего не взяли! — весело усмехнулся он. — А кто этот парень?

— Это Тимур, хозяин ночного клуба! — пояснила Аврора...