Капкан Бешеного-2

Глава 10 ПОНЕДЕЛЬНИК — ДЕНЬ ТЯЖЁЛЫЙ

«Доносчик — как перевозчик: нужен лишь на один час...»

С этим утверждением Вадим Алексеевич Шацкий был согласен на все сто: и как бывший оперативник УГРО, перевидавший за свою службу немало сексотов, и как опытный, умудрённый жизнью человек. Стукачей лелеют, оберегают от неприятностей лишь до того момента, пока у них есть возможность выполнять свои малопочтенные обязанности...

Разоблачённый же стукач никому не нужен...

За свою жизнь Вадим Алексеевич, человек умный и осторожный, почти не совершал серьёзных ошибок. Крупно прокололся он лишь однажды, когда, будучи подполковником МВД, позарился на сто пятьдесят граммов кокаина, подлежавших уничтожению по акту, и обязательно при понятых.

Кокаин был продан налево, и потому никаких документов по его уничтожению, естественно, составлено не было. Случилось это за несколько месяцев до его ухода на пенсию...

Но кто бы мог подумать, что об этом факте станет известно проклятым чекистам?!

Роковая ошибка обошлась Шацкому слишком дорого: шантажируя возбуждением уголовного дела и прочими неприятностями, ФСБ вынудила его к сотрудничеству. А написав курирующему его оперативнику Симбирцеву первое донесение, отставной подполковник влип окончательно и бесповоротно.

Тот давний факт присвоения кокаина ещё следовало доказать...

Да и времени прошло немало.

В конце концов, можно было попробовать по старым каналам повлиять на следствие, Суд, Прокуратуру, организовать грамотного защитника. Но узнай о факте стукачества Александр Фридрихович, тут уж никакие связи, никакие былые заслуги не помогут. Никакой тебе презумпции невиновности, никакого адвоката.

Миллер всегда отличался маниакальной быстротой на расправу, и, для того чтобы положить голову подозреваемого в стукачестве на плаху, не требовалось длительных разбирательств. Как-то при встрече майор Симбирцев деликатно намекнул: нам-де достаточно организовать небольшую утечку информации, чтобы господин Миллер сожрал вас с позавчерашним дерьмом! Так что не забывайте, от кого зависите...

Впрочем, господин Миллер мог поступить и иначе, поставив Вадиму Алексеевичу ультиматум: или становишься двойным агентом, дезинформируя Лубянку сообразно моему плану, или этот разговор у нас с тобой последний...

Но, даже приняв такое, спасительное на первый взгляд, предложение, Шацкий оказался бы между двух огней. Двойной сексот лишь ненадолго продлил бы свою агонию. Если чекистам было под силу организовать утечку информации, то они наверняка бы раскололи сексота-оборотня.

Правильно говорят: доносчик — как перевозчик...

Никакого выхода не было. Именно поэтому начальник службы безопасности «Защитника» скрупулезно выполнял все распоряжения Лубянки. Именно поэтому он регулярно писал подробные доносы: с кем Миллер встречается и с кем собирается встретиться, каковы его планы, успехи и неудачи...

Именно потому Шацкий беспрекословно выполнил и последнюю установку Большого Дома: аккуратно внедрил в окружение Александра Фридриховича людей ФСБ — Савелия Говоркова и Андрея Воронова.

Однако Вадим Алексеевич был достаточно умен, чтобы понять: теперь положение его сделалось шатким, как никогда. Или запалится на какой-нибудь случайности сам, или, что очевидно, станет ненужным, и тогда Лубянка поспешит от него избавиться...

Ведь теперь, кроме Шацкого, ФСБ имеет в «Защитнике» ещё двух своих людей!

Теперь Шацкий начисто лишился покоя. Ситуация выглядела беспросветной и безвыходной.

Пойти к Немцу с повинной, рассказать, каким образом вне-дрены к нему пара фээсбэшных телохранителей, а заодно и о своих встречах с чекистским опером? Глупо и нерасчетливо!

Пустить всё на самотек? Тоже не лучший выход. Ещё месяц, два, максимум полгода — и голова его ляжет костяшкой на счетах высших оперативных интересов ФСБ. И неважно как: сдадут ли его, Вадима Алексеевича, хозяину и работодателю, подстроят автомобильную катастрофу, отравят газом, организуют тихое и незаметное исчезновение?..

У мальчиков из Большого Дома длинные руки! Но ведь сидеть просто так тоже нельзя! Ещё со времен службы в УГРО Шацкого отличала редкое умение аналитично мыслить. Вот и сейчас, проанализировав положение, он понял очевидное: надо, во что бы то ни стало, избавиться от телохранителей, внедрённых Лубянкой...

Такому решению трудно было отказать в логике. Во-первых, ликвидировав Говоркова и Воронова, Шацкий автоматически восстановил бы исходную ситуацию, при которой в сборе информации для ФСБ он оставался единственным ценным агентом. Общеизвестно: монополия на информацию всегда дорогого стоит!..

Во-вторых, в случае возможного провала телохранителей Вадиму Алексеевичу, поручившемуся за них перед Немцем головой, пришлось бы несладко.

Не проще ли, не допустить провала?!

В-третьих, от этих неулыбчивых фээсбэшных парней вполне можно было ожидать упреждающего удара: зачем оставлять в живых потенциального « двойного агента»?

Да, Вадима Алексеевича всегда отличала глубина аналитических выводов, а быстрота решений была равна ей.

К тому же он понимал: теперь, когда его жизнь висит на во-лоске, промедление смерти подобно...

Перебрав множество вариантов ликвидации, начальник службы безопасности выбрал классический: взрыв автомашины. Установить под днищем «линкольна» радиоуправляемую мину — раз плюнуть. Проследить, когда Савелий и Андрей окажутся в салоне вдвоём, нажать на кнопку пульта дистанционного управления, и... пусть ищут потом исполнителя...

Объяснение для Миллера прозвучит весьма правдоподобно: налицо подлое покушение на него самого. То, что удалось автомобиль заминировать, вина покойных Говоркова и Воронова, земля им колом. Да только что-то у киллеров, видимо, не получилось: бомба раньше времени сработала. Слава богу, что вас, Александр Фридрихович, в салоне не оказалось! Конечно, для абсолютной уверенности в завтрашнем дне следовало отправить на тот свет и самого Александра Фридриховича, однако в случае смерти патрона Шацкий терял постоянный источник своего безбедного существования, и потому от этого замысла пришлось отказаться, хотя и с огромным сожалением. Однако не станет Немца, куда податься бедному человеку, ответственному за безопасность в его фирме?!

Двадцать первого ноября пластиковая взрывчатка, которую невозможно было обнаружить обыкновенными армейскими детекторами, была незаметно прикреплена под бензобак лимузина. Чёрная коробочка пульта дистанционного управления лежала в кармане Шацкого. Дело осталось за малым — дождаться подходящего момента...

Дожидаться, как назло, пришлось долго. Миллер целыми днями колесил по Москве и Подмосковью, улаживая неожиданно возникшие проблемы. За рулём «Линкольна» обычно сидел Воронов, Говорков же сопровождал лимузин на «Мицубиси-паджеро»...

Немец был зол, как никогда: несколько дней назад при загадочных обстоятельствах полностью выгорел склад в Выхино, где хозяин «Защитника» хранил огромные запасы левого алкоголя и первую партию импортных лекарств, поступление которых после смерти Лебедя «Защитник» переадресовал на себя.

Поначалу Немец посчитал причиной пожара обычную халатность охранников, но спустя несколько дней получил заказное письмо: ответственность за террористический акт, как и в случае пожара в «Космосе», брал на себя все тот же ненавистный «Меч Трибунала».

Узнав о поджоге в Выхино, Шацкий неожиданно воспрянул духом. Если эти долбаные террористы жгут спиртохранилища, почему бы им не предпринять попытку покушения на их хозяина? Правда, не совсем удачного покушения...

Двадцать девятого ноября, в воскресенье, стало известно: Александр Фридрихович неожиданно заболел гриппом и как минимум несколько дней проведёт дома. А это значило, что и «Линкольн», и Говорков с Вороновым временно поступают в распоряжение начальника службы безопасности.

Шацкий уже знал, что делать: вечером тридцатого ноября, когда «хранители тела» Немца наверняка не понадобятся ни ему, гриппующему, ни его жене, он позвонит на мобильник Савелию и прикажет съездить в район Сокольников, якобы забрать чемоданчик с деньгами...

Серьёзность суммы обусловит присутствие обоих телохранителей. А дальше лишь кнопочку на пульте нажать...

Вадим Алексеевич наметил операцию на восемь вечера.

На всякий случай придумал себе алиби: за час до запланированного взрыва, в половине седьмого, он появится в своей поликлинике, возьмёт в регистратуре карточку и даже засветится у врача. От поликлиники до намеченного места в Сокольниках, перекрестка 2-го Красносельского переулка и 3-го Транспортного переулка, пять минут езды на машине.

Пять минут туда, столько же обратно плюс минут десять — пятнадцать придётся обождать «Линкольна» с Савелием и Андреем. В случае какой-нибудь проверки персонал поликлиники всегда подтвердит: да, был тут такой, помним, видели...

Тридцатого ноября, в понедельник, Шацкий появился в офисе «Защитника», как обычно, в восемь ноль-ноль. Отдал несколько распоряжений, проверил только что поступившие банковские документы, позвонил домой Миллеру, уточняя, какие будут приказы. Затем вызвал Говоркова и Воронова, наметив сегодняшний распорядок: в полдень съездить в Шереметьево, встретить нужного человека и отвезти его домой к Немцу. Затем сгонять в Долгопрудный за папкой с документами. Затем забрать гостя Александра Фридриховича и отвезти его в гостиницу Министерства обороны. Затем...

— Вечером вам предстоит быть в Сокольниках, — завершил инструктаж Шацкий. — Надо будет забрать деньги.

О месте, времени и обстоятельствах сообщу дополнительно.

Александра Фридриховича сегодня не будет, так что джип оставьте на стоянке. Обойдётесь одним «Линкольном».

Выслушав Шацкого, Савелий лишь плечами передёрнул: в Сокольники так в Сокольники. Слава богу, что Миллершу сегодня возить не надо!

— Всё, можете отправляться... Будьте всё время на связи, — кивнул на прощание Вадим Алексеевич, проводив телохранителей взглядом, и с трудом сдержал невольный вздох...

Люди, видевшие Шацкого утром того понедельника, невольно отмечали: в движениях, в интонациях и даже во взгляде начальника службы безопасности «Защитника» сквозила явная нервозность. Впрочем, ничего странного в этом не было: работа сложная, опасная, да и неприятностей в последнее время хватает.

И вообще? Понедельник, как известно, день тяжёлый...

Москва — самый сумбурный, самый неупорядоченный город в мире. В российской столице логична разве что Красная площадь, превращенная, по сути, в кладбище с главным некрополем. Все остальное — откровенный результат непродуманной планировки и продукт хаотичного ума. Сокольнический район тому подтверждение. Улицы, начинающиеся неведомо откуда и непонятно где заканчивающиеся; казенного вида строения, одиноко стоящие на отшибе; бесконечная череда заборов, ограждающих точно такие же заборы...

Серо, уныло, тоскливо.

Ко всему прочему, многие Сокольнические улицы носят скучные числительные названия: 1-й Красносельский, 2-й Ры-бинский переулки, 3-й Транспортный переулок...

Но для организации покушения место было выбрано бывшим подполковником Шацким идеально. Отсутствие поблизости жилых массивов гарантировало минимум свидетелей.

Плотный поток автотранспорта давал возможность быстро затеряться в бесконечном табуне машин. К тому же до поликлиники, где Вадим Алексеевич намеревался создать себе алиби, было не более пяти минут езды.

В восемнадцать ноль-ноль он позвонил на мобильник Говоркову, предупредив: через два часа ему и Воронову надлежит прибыть на «Линкольне» к пересечению 3-го Транспортного с 2-м Красносельским и ожидать бордовую «Ниву», госномер «У 436 ТХ».

В восемнадцать тридцать пять автомобиль Шацкого, тёмно-синяя машина «Мазда», остановился на паркинге перед поликлиникой, к которой Вадим Алексеевич был прикреплён сразу после окончания службы в милиции. В восемнадцать сорок пять, взяв в регистратуре карточку, он отправился на второй этаж, к урологу: у отставного подполковника пошаливали почки, и визит этот выглядел более чем оправданным.

Конец дня не лучшее время для визитов к врачу. Толпы больных, отсутствие талончиков, не в меру наглые пациенты, которые норовят пролезть без очереди.

Как и следовало ожидать, к врачу Шацкий попал лишь в девятнадцать двадцать. Пожаловался на самочувствие, попросил направление на УЗИ. В девятнадцать тридцать он вышел из кабинета, сжимая в руке листок направления.

Занял очередь в кабинет УЗИ, но ждать не стал — спустя пять минут тёмно-синяя «Мазда» уже выруливала со стоянки перед поликлиникой.

Ни Савелий, ни Андрей не знали машину Вадима Алексеевича: тёмно-синяя «Мазда» была куплена всего месяц назад...

Психологический расчёт Шацкого был верен: если людям приказано дождаться «Ниву» бордового цвета, они наверняка проигнорируют появление синей «Мазды». Стёкла японского лимузина слегка тонированы, что не позволит Говоркову и Воронову рассмотреть водителя. Всё это давало возможность появиться на месте, не вызывая подозрений будущих жертв.

Однако, выехав со стоянки, начальник службы безопасности обратил внимание на милицейскую « шестёрку» в полной боевой раскраске, следовавшую в кильватере «Мазды».

Машину, очень похожую на эту, Шацкий заметил ещё сегодня днём неподалеку от офиса «Защитника». И четыре часа назад, и теперь в салоне вроде бы той же самой «шестёрки» сидел похожий милиционер, и это не могло не насторожить.

Прибавив газу, Вадим Алексеевич попытался было оторваться от милицейского автомобиля, однако «шестёрка» проявила неожиданную резвость, резко прибавив скорость.

Особый статус преследователя позволял ему безнаказанно игнорировать правила дорожного движения.

— Тьфу, зараза, — выругался Шацкий, включая левый поворот, но выруливая направо. — Прицепился же мент на мою голову!

Видимо, за рулём «шестёрки» сидел опытный водитель, и потому финт с неправильно включённым поворотом не застал его врасплох. В девятнадцать сорок пять громкоговоритель, установленный на крыше милицейского автомобиля, выплюнул в вечерний морозный воздух властный голос:

— Автомобиль «Мазда» синего цвета, немедленно к бровке!

Конечно, Вадим Алексеевич и не подозревал, что в «шестёрке» может сидеть не инспектор ГИБДД. Возникшая было подозрительность, рассеялась сама собой, уступив место досаде: а вдруг из-за такой мелочи он не успеет к нужному месту? Да и чего волноваться: ну видел он сегодня похожую машину у офиса — мало ли за сутки милицейских «шестёрок» мимо проезжает? К тому же, показав неправильный поворот, Шацкий сознательно нарушил правила. А потому следовало, максимально быстро завершив переговоры, мчаться к мосту, где всё должно произойти.

Остановившись у обочины, Шацкий, нащупав в кармане брюк портмоне с деньгами и документами, вылез из-за руля.

«Командир, вину признаю, готов пострадать материально», — завертелась на языке фраза, ключевая в переговорах с дорожной милицией.

А из «шестёрки» уже выходил инспектор. Это был невысокий, плотно сбитый мужчина лет тридцати пяти, с простыми, правильными, но не запоминающимися чертами лица, с серыми, глубоко посаженными глазами, окружёнными сетью морщин.

Новенькая кожанка с капитанскими погонами, скрипящая белая портупея, кобура на боку...

Ничего в облике этого милиционера не вызывало подозрений... Правда, несколько удивляло, что в салоне он был один, без напарника, ведь экипаж машины ГИБДД, как правило, состоит из двух или трёх человек...

Тем временем милиционер козырнул по-уставному и, подняв взгляд на нарушителя, произнёс:

— Старший инспектор ГИБДД капитан Прохоров! Ваши документы...

Шацкий нервно взглянул на часы — маленькая стрелка почти коснулась «8», а большая застыла между «10» и «11».

Оставалось чуть больше пяти минут.

Владелец «Мазды» попытался было успокоиться — логические доводы выглядели неоспоримо.

В конце концов, Говорков и Воронов наверняка будут ждать бордовую «Ниву» с выдуманными госномерами. Ждать, минимум минут пятнадцать, не меньше. И, не дождавшись, они перезвонят ему на мобильник. И в том, что его задержал этот не в меру придирчивый мент, нет ничего страшного.

Главные сложности позади: заминировать «Линкольн», придумать себе алиби. А теперь задача проста и незамысловата: засечь стоящий на обочине лимузин с телохранителями и, проехав мимо метров двести, нажать кнопочку на пульте дистанционного пульта. Радиоимпульс сработает с расстояния трёхсот — четырёхсот метров — это Шацкий знал наверняка.

Документы оказались в порядке, однако дотошный инспектор почему-то не спешил отпускать проштрафившегося водителя.

— Откройте капот, — произнёс он.

— Командир, я признаю, что нарушил, — занервничал Шацкий, понимая, что это надолго. — Сколько я тебе должен, а? Извини, спешу очень. Капитан, да я сам ментом в уголовке работал, полканом в отставку ушёл, меня в МУР каждая собака знает!

— Откройте капот, я хочу взглянуть на номера двигателя и кузова, — невозмутимо перебил капитан Прохоров.

Вадим Алексеевич приоткрыл водительскую дверцу, присел, нащупывая под приборной доской запорный рычажок капота. Выпрямившись, Шацкий вновь взглянул на часы и, не в силах сдержаться, произнёс с досадой:

— Командир, да быстрее же, опаздываю!

В это мгновение их взгляды встретились. И тут водитель «Мазды» поймал себя на мысли, что этот капитан вовсе не тот, за кого себя выдает: на Вадима Алексеевича смотрели острые, безжалостные глаза профессионального убийцы...

Последнее, что успел заметить начальник службы безопасности «Защитника», — небольшой аэрозольный баллончик, неведомо как оказавшийся в руках инспектора.

Короткий пшикающий звук, резкий удар теплой маслянистой струи в ноздри, и Шацкий жадно, словно рыба, вытащенная на лёд, глотнул ртом воздух. Спустя мгновение грузное тело осело на ноздреватый снег обочины.

Руки Шацкого инстинктивно хватанули снега, голова его с жидким хвостиком волос на затылке мотнулась вбок, глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит...

Артём осторожно вытер платком портмоне убитого и сунул ему в карман длинного пальто. Он знал, что первое, на что обратит внимание бригада «скорой помощи», — на месте ли документы покойного...

Мимо проносились машины, обгоняли друг друга, мигали поворотами, суетливо перестраивались на перекрестке из ряда в ряд. И никому из водителей и пассажиров и в голову не могло прийти, что здесь, на обочине оживлённой трассы, только что произошло убийство...

Не пришло такое в голову и майору из Сокольнического ГИБДД Воробьеву, который в штатском на своей верной «копейке» спешил в роддом, где его жена утром родила дочку. Воробьев засёк незнакомую милицейскую «шестёрку» и неизвестного капитана, беседовавшего с водителем «Мазды».

«Вот нахал какой! — подумал Воробьев . — В чужом районе бабки снимает».

Майор был человек честный, насколько может быть честным работник ГИБДД. В другой раз он обязательно бы остановился и дал бы по рогам нарушителю неписаной милицейской этики. Но так хотелось поскорее хоть через окно поглядеть на новорождённую Юльку: имя они с женой Наталкой выбрали заранее...

«Пусть пасётся!» — щедро разрешил Воробьев приблудному капитану.

Правда, уже проехав дальше и чисто автоматически взглянув в зеркало заднего вида, счастливый отец успел заметить какую-то странную суету у «Мазды» — похоже, водителю стало плохо.

«Бог шельму метит», — беззлобно подумал майор, отчасти даже посочувствовав незадачливому коллеге-капитану, которому теперь, скорее всего, придётся вызывать «скорую помощь»...

«Капитан Прохоров», подхватив обмякшее тело, усадил его за руль, после чего профессионально быстро обыскал салон и карманы. Обнаружив во внутреннем кармане пальто чёрную коробочку с кнопками, критически осмотрел её и сунул себе в карман.

Неожиданно в держателе на приборной доске «Мазды» зазуммерил мобильник.

«Инспектор Прохоров» взял телефон.

— Добрый вечер, Вадим Алексеевич, — послышался из аппарата голос.

Этот голос показался Змею очень знакомым.

Не дождавшись ответного приветствия, абонент сообщил:

— Мы уже десять минут на месте. Никакой «Нивы» не было. Что делать? Ждать дальше?

Не отвечая, мнимый милиционер выключил телефон, вставил его в держатель и понимающе покачал головой:

— Так вот оно что...

Спустя минуту человек, выдававший себя за инспектора, хлопнул открытым капотом «Мазды», тщательно протёр все поверхности, к которым мог прикасаться, включил в припаркованной машине аварийку и, прикрыв дверцу, направился к своей «шестёрке»...

Сомневаться в летальном исходе не приходилось. Яд в аэрозольной упаковке действовал мгновенно и бесследно рассасывался в течение получаса. Всё свидетельствовало о скоропостижной смерти: вскрытие наверняка показало бы « внезапный тромбоз». Ехал себе человек, почувствовал недомогание, остановился, включил аварийку, но покинуть салон уже не хватило сил... Что поделать, работа у покойного была опасной, ответственности много, дел невпроворот.

Да и вообще, понедельник — день тяжелый. А сегодня как раз начало недели...

Убийство Шацкого, как и все предыдущие ликвидации, было детально продумано и соответственно осуществлено.

Теперь оставалось лишь добраться до конспиративной квартиры «ССК», где с недавнего времени обитал Артём.

Стоило, однако, сначала подъехать к перекрестку 3-го Транспортного и 2-го Красносельского: звонок на мобильник Шацкого был слишком интригующим.

Роскошный миллеровский «Линкольн», одиноко стоящий у обочины, водитель милицейской « шестёрки» заметил ещё издали. В салоне сидели двое. Мужчину за рулём Артём признал сразу: это был тот самый загадочный Бешеный.

То, что чёрная коробочка, обнаруженная в кармане покойного Шацкого, была пультом дистанционного включения взрывателя, сомнений не вызывало...

Кого именно покойный начальник службы безопасности собирался отправить на тот свет?

Получалось, что этих двоих...

Водитель «Мазды» мчался в сторону припаркованного «Линкольна» и заметно спешил. А это могло означать лишь одно: если те двое в лимузине Немца действительно люди с Лубянки, они или разоблачены Миллером, а то чего ради их взрывать?

Или в «Защитнике» возникли какие-то серьёзные разногласия...

Конечно, Артёму ничего не стоило, отъехав метров на триста, нажать кнопку пульта. Кто заподозрил бы убийцу в скромном капитане ГИБДД? Да и формально Змей был бы прав, ведь Прокуратор настоятельно требовал ликвидации кого-нибудь из окружения Немца!

Но ведь эти двое, судя по всему, выполняли ту, же работу, что и он сам...

Только по другому сценарию.

По какому?

Вот это оставалось неясным...

Ситуация усложнялась, запутываясь до невозможного...

По мнению Змея, прояснить её мог только Прокуратор.

А потому следовало максимально быстро добраться домой и связаться с хозяином коттеджа на Рублвёке по компьютеру: мобильнику Артём давно не доверял...

Однако на полпути к автостоянке, где Баринову надлежало оставить уже ненужную милицейскую « шестёрку» и пере-сесть в свою машину, произошёл форс-мажор, предугадать который было невозможно...

На перекрёстке 3-го Транспортного и 1-го Рыбинского салатный «Фольксваген-гольф», идущий впереди милицейской машины, неожиданно занесло на обледеневшем асфальте.

«Фольксваген-гольф» на всей скорости понесло к обочине, и глухой удар о фонарный столб завершил путь машины.

Останавливаться, и светиться рядом с разбитой машиной в положении Баринова было чистым безумием!..

К месту катастрофы в любой момент могли подъехать настоящие сотрудники ГИБДД, а это для Змея означало бы почти стопроцентный провал...

Однако не оказать пассажирам «Фольксвагена-гольфа» первую помощь Артём никак не мог!..

И не только потому, что к этому вынуждал милицейский статус его автомобиля. Бросить на дороге пострадавших, когда счёт времени для них, может быть, идёт уже на секунды, на такое способен лишь законченный негодяй. А потому, вырулив направо, Змей остановил «шестёрку» впритирку к разбитому «Фольксваген-гольфу» и, вынырнув из салона, рванул на себя дверцу машины.

Больше всего досталось шоферу — усатому мужчине лет сорока пяти...

Видимо, он не был пристегнут ремнями безопасности, и потому сильно ушибся головой о приборную доску. Залитое кровью лицо, меловая бледность скул, глубокие порезы осколками стекла на руках и лбу... Он так и оставался сидеть за рулём, не в силах пошевелиться, — несомненно, у водителя был болевой шок.

Пассажиры — совсем молоденькие юноша и девушка интеллигентной наружности — сидели сзади и потому почти не пострадали.

— Так, ты остаёшься тут, — мгновенно оценив ситуацию, скомандовал « инспектор», обращаясь к девушке. После чего, кивнув молодому человеку, бросил: — А ты помоги водителя в мою машину перенести... Да быстрее же, быстрее! В больницу надо, теперь каждая секунда дорога!

Не прошло и минуты, как милицейская «шестёрка» отъехала от места происшествия.

— Где тут ближайшая поликлиника или больница? — спросил Артём, не оборачиваясь в сторону молодого человека.

Тот, бережно придерживая окровавленную голову пострадавшего, никак не мог прийти в себя.

— Кажется, в районе Красносельской, — ответил парень, — прямо и направо... не гоните, ему уже лучше. Товарищ капитан, какое счастье, что вы рядом оказались! Спасибо вам огромное!..

Очень часто, собираясь привести в действие некий механизм и нажимая соответственные рычаги, человек не подо-зревает, что вызывает этим самым совершенно неожиданные и непредсказуемые последствия, порой прямо противоположные желаемым.

Знать всё наперед — удел провидцев. Ни Артём Баринов, ни Савелий Говорков, ни тем более покойный Шацкий оными не были...

Кто бы мог подумать, что, избрав в качестве мишени Вадима Алексеевича, Змей невольно спасёт своего давнего врага Бешеного, то есть человека, кандидатуру которого он едва не избрал в качестве объекта исполнения?! А как бы разворачивались события, реши « капитан Прохоров» остановить «Мазду» часом позже.

Кто мог сказать, что случилось бы, если бы Савелий и Андрей ехали к перекрёстку 3-го Транспортного и 2-го Красносельского той же дорогой, где Артём остановил автомобиль Шацкого? Ведь Бешеный, обладавший на редкость цепкой зрительной памятью, наверняка бы узнал в « капитане ГИБДД» человека, которому уже однажды противостоял, и притом по самой жёсткой программе!

И уж сам Змей точно не предполагал, к каким непредсказуемым последствиям приведёт его благородная помощь по-страдавшему водителю «Фольксваген-гольфа»!

Как бы то ни было, но очередная задача, поставленная Прокуратором перед Бариновым, была выполнена!..

Во вторник, первого декабря, в двадцать часов семь минут, из щели факсового аппарата в офисе « Центра социальной помощи офицерам «Защитник» выполз листок бумаги.

Текст, приговора, был стандартен: «...бывший подполковник МВД Шацкий В.

А... за многочисленные преступления... к высшей мере социальной защиты... смертной казни... «МЕЧ ТРИБУНАЛА».

Спустя полчаса приговор стал известен Александру Фридриховичу Миллеру...

Немец, подхвативший жесточайший грипп, чувствовал себя весьма скверно.

Однако это известие оказалось настолько серьёзным, что он, забыв о болезни, срочно затребовал Савелия и Андрея, распорядившись везти себя к пересечению Ярославского шоссе и Московской кольцевой автодороги.

Дальнейшие события развивались по уже привычному всем сценарию. Не успел серебристый «Линкольн» остановиться на обочине, как к лимузину подъехал скромный молочный «Опель» с номером, заляпанным грязью.

— Отправляйтесь домой, меня не ждите, — бросил Немец телохранителям, пересаживаясь в «Опель». — Заберёте меня завтра из дома в два часа дня...