Капкан Бешеного-2

Глава 20 МЫСЛИ АВТОРА

«Почему Автор написал в конце этой второй части «И потому, это лишь промежуточный «конец»? Да потому, что Автор не мог предугадать того, что произойдёт в самом ближайшем будущем в Кремле и России!

Да, в книге Автора «Кремлёвское дело Бешеного» — а она была написана задолго до отречения Б. Н. Ельцина от власти в канун Нового, 2000 года. В этой книге Автор предположил, что Борис Николаевич сам откажется от власти, и даже подробно расписал это отречение под Новый Год: вплоть до мельчайших подробностей, но это был лишь ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ВЫМЫСЕЛ АВТОРА!..

А то, что последующие события в России произойдут точно так же, причём, действительно, «до мельчайших подробностей», как и были, описаны Автором в книге «Кремлёвское дело Бешеного» никто не мог предположить даже в самом страшном сне!

Более того, Автору вспомнилась одна интересная подробность при издании этой книги...

Один из «редакторов»: сотрудник «КОНТОРЫ», после прочтения рукописи, поспорил с Автором на ящик французского коньяка о том, что Ельцин НИКОГДА сам не откажется от власти!

И утром 31 декабря он мне позвонил и спросил: «А где мой ящик французского коньяка?»

А в ответ я спросил его: «А что разве уже пробили куранты?»

А утром 1 января он позвонил и в бешенстве прокричал:

«Ты знал! Ты знал!» А я ему, совершенно спокойно: «Так, где же мой коньяк?»

Короче говоря, в действительности всё произошло в стенах Кремля с такими подробностями, как даже то, что было снято на телекамеру два предновогодних «обращений к народу» Президента Ельцина! Одно — в качестве действующего Президента, а второе — его отречение от поста Президента, да ещё и после того, как Первого Президента России посетил «НИКОМУ не известный» мужчина-фантом...

Это странное посещение Бориса Ельцина мужчиной-фантомом было описано Автором в вышеупомянутой книге в диалоге двух книжных персонажей: генерала Богомолова с Бешеным...

Давайте напомним Читателям этот эпизод из ТОЙ книги:

«— Не злись, это я для профилактики, — улыбнулся генерал. — Так вот, за несколько часов до новогодней телевизионной записи его КТО-ТО навестил.

— Кто-то? — Нахмурился Бешеный.

— КТО конкретно, выяснить не удалось, что само по себе уже наводит на размышления! Этот «КТО-ТО» пробыл с ним наедине больше часа и так же незаметно исчез...»

И вот, у Автора возникает естественный вопрос:

«Кто этот неизвестный, посетивший Первого Президента России накануне его отречения от поста Президента: Психиатр-Гипнотизёр» или тот «Кукловод», который и руководил Прокуратором?»

Автор уверен, что ответа на этот вопрос мы уже никогда не узнаем...

Кроме того, в документах, на основании которых Автор и написал книгу «Капкан Бешеного» ещё в 1998 году, была сде-лана аудиозапись телефонного разговора с бывшим полковником КГБ, который перед смертью решил повиниться перед Автором...

И повинился в том, что именно он способствовал его второму тюремному сроку. В этом разговоре он и обронил фразу о том, что в органах есть очень, как он сказал, МОГУЧИЙ ЧЕЛОВЕК, который взял писателя Доценко под собственный контроль...

К сожалению, этот полковник КГБ отказался от участия в программе «ВЕСТИ», сославшись на плохое самочувствие, а буквально через сутки он скончался в больнице?

Скончался сам или ему просто помогли отправиться на тот свет, чтобы он, не дай Бог, чего не наговорил лишнего писателю, которого он, по его собственным словам: «вёл более десятка лет»? Как тут не задуматься о такой «случайности»?

Кроме того, Автор, плотно друживший в те времена с Министром обороны России, после того как ему, тогда ещё заме-стителю Командующего ВДВ, Автор предложил стать Главным консультантом его фильма «Тридцатого — уничтожить!».

Этот фильм позднее стал КЛАССИКОЙ данного жанра, и является до сих пор единственным российским фильмом, который до сих пор входит в «десятку» лучших фильмов Европы. А 7 ноября 2017 года, то есть ровно через СТО лет после РЕВОЛЮЦИИ, он отмечал свой 25-тилетний Юбилей выхода фильма в прокат! Об этом подробно написано в книгах о жизни автора: «ТЮРЬМЫ ОТЦА БЕШЕНОГО» и «НЕ БЛАГОДАРЯ, А ВОПРЕКИ...»

Так вот, незадолго до ухода из жизни бывшего Министра обороны России, Автор встречался с ним на его государственной даче для празднования некого семейного торжества в семье Павла Грачёва.

И в какой-то момент, когда бывший Министр обороны хорошо принял на грудь, Автору, под предлогом «выйти подышать свежим воздухом», удалось с ним уединиться на веран-де. А уединившись, они ударились в воспоминания о съёмках фильма, об августовских событиях девяносто первого года, и как-то незаметно перешли к теме его отставки с поста Министра обороны... и вдруг, Автор, словно ему чёрт нашеп-тал на ухо, спросил в лоб бывшего Министра обороны о жур-налисте Холодове:

— Можешь ответить мне, своему другу, прямо: ты замешан в смерти Холодова?

И вдруг Паша искренне воскликнул:

— Господи, и ты туда же?!

— И всё-таки? — настойчиво спросил Автор. — Только честно! Если не хочешь говорить правду, то лучше не говори, а просто промолчи!

— Даже у тебя, моего друга, с которым мы столько пережили жизненных перипетий, появились сомнения? — Казалось, он даже протрезвел и, нахмурив брови, твёрдо произнёс: — Ладно, ТЕБЕ отвечу! НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К СМЕРТИ ЭТОГО ЖУРНАЛИСТА Я НЕ ИМЕЮ!

— Хорошо, я верю! — твёрдо заметил Автор и неожиданно спросил: — А у тебя есть какие-то мысли о том, кто в этом замешан?

Несколько минут бывший Министр обороны смотрел Автору в глаза, словно решая для себя очень сложную дилемму: говорить или просто уйти от ответа?

Потом прижал палец к губам и тихо прошептал:

— Хорошо, ТЕБЕ скажу! Только запомни: НИКОМУ!.. — Он снова прижал палец к губам. — Это может быть опасно не только лично для тебя, но и для всей твоей семьи, и, даже для всех твоих друзей! — Он сторожко осмотрелся по сторонам и ещё тише проговорил: — Его убрали по приказу одного очень сильного и опасного человека, о котором знают весьма ограниченный круг людей, но никто не знает ни его имении, ни фамилии: только псевдоним... — Потом склонился желанием прошептать его имя прямо в ухо Автора, но неожиданно передумал и, нахмурившись, покачал головой: — ...знают и БОЯТСЯ!.. — И, сделав паузу, добавил, — А теперь, И ТЫ БОЙСЯ!..»

И в настоящее время, обладая всеми этими фактами, Автор всё более склоняется к мысли о том, что и Министру обороны тоже наверняка ПОМОГЛИ УЙТИ ИЗ ЖИЗНИ!..

И у Автора неожиданно сложилась в голове вся мозаика картины произошедшего в единое целое! Но единственный вопрос всё-таки так и остался без ответа: Кто был этим СТРАННЫМ человеком, который непременно участвовал, а может, даже и руководил всеми этими событиями, которые были описаны выше: Прокуратор, Психиатр или тот «Кукловод», который ими и руководил?..

Мне часто приходит в голову мысль о том, что мне очень часто «не везёт» и после переосмыслении этой книги и ТОГО послания, полученного через десять лет, мне вдруг вспомнилась одна ковбойская притча про ковбоя, которому « всегда не везёт»...

Встаёт утром один ковбой... одевается, берёт сапог, чтобы обуться: раздаётся выстрел, который выбивает сапог из рук:

«Чёрт, с самого утра не везёт!» — вздыхает ковбой.

Подходит к умывальнику, берёт зубную щётку, пасту: снова выстрел, который выбивает щётку из рук:

«Чёрт, с самого утра не везёт!» — ругается он.

Подходит к буфету, берёт стакан, бутылку и наливает себе виски: снова выстрел — стакан вдребезги...

«Чёрт, с самого утра не везёт!» — чуть не плачет ковбой.

Выходит на улицу, подходит к своей лошади и суёт ногу...

«— В стремя?» — подсказывает кто-то.

«— Нет: в говно! Ему с самого утра не везёт!»

Я очень люблю эту ковбойскую притчу и часто её сам себе напоминаю: знаете, а ведь почти сразу становится много легче!..

Мне кажется, что теперь Читатель знает всё то, что знает и Автор, и уже сам попытается во всём разобраться...

Теперь Автор, спокойно и честно предоставив Читателю все части собранной им мозаики, уверен, что Читатель сам, если у него есть желание, терпение, а также он обладает и фантазией, сможет и сам до всего додуматься...

И Автор, с чистой совестью может написать, что теперь это: Конец книги «КАПКАН БЕШЕНОГО-2» И теперь Автор, выполнив свой долг перед своими Читателями, может со спокойной совестью вернуться к тем событиям, которые закончились в двадцать третьей книге «Обратись к Бешеному»...

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемый Читатель!

Хочется напомнить Вам, что предыдущая, двадцать третья книга о Бешеном «ОБРАТИСЬ К БЕШЕНОМУ» заканчивается следующим образом:

«...Полковник Лымарев проснулся утром с большого боду-на, и голова просто раскалывалась. Накануне Михаил Александрович, обмывая удачно провернутое дело, напился так, что его водителю пришлось в буквальном смысле втаскивать его в квартиру на своих руках.

Открыв холодильник, полковник обнаружил там початую бутылку шампанского. Залпом влил жидкость в себя, тряхнул головой и отправился в ванную комнату.

В большой четырёхкомнатной квартире он жил один. Более года назад, прихватив с собой дочку, от него ушла жена.

Случилось это из-за того, что она застукала его с любовни-цей на работе, причём прямо в его собственном кабинете.

С Ольгой Лымарев прожили немногим более четырёх лет: предыдущая жена Светлана погибла в автомобильной аварии. В тот злополучный день за рулём сидел сам полковник.

Они возвращались из Подмосковья после какой-то праздничной попойки. Словно что-то предчувствуя, жена пыталась сама сесть за руль, но полковник накричал на неё и не позволил. Тогда-то Лымарев, не справившись с управлением, на полной скорости врезался своей «Волгой» в «Жигули» и оказался единственным выжившим.

Полковник быстро сообразил, чем это может обернуться не только для его карьеры, но и для его свободы. А потому перетащил мёртвое тело жены на водительское место, тщательно протёр руль, после чего в нескольких местах приложил к нему руки жены и стал спокойно ожидать сотрудников автоинспекции.

Следователь попался дотошный и обнаружил достаточно много несоответствий в данной аварии, но...

Как бы там ни было, Лымареву удалось выкрутиться.

Через год он встретил Ольгу, на которой вскоре и женился. Ещё через год у них родилась дочка, а полковник всегда мечтал о сыне. Из-за этого отношения в семье круто изменились. Лымарев стал всё чаще прикладываться к бутылке и нередко поднимал на жену руку и даже маленькую дочку.

А Ольга была из интеллигентной семьи: мать — научный сотрудник, отец — профессор, преподает в университете.

Воспитанная в старых семейных традициях, она всё терпела ради дочери. Так же, как и муж, Ольга работала в Министерстве внутренних дел, только на другом этаже.

В тот день Ольга позвонила мужу и сказала, что хочет с ним поговорить о дочке: нужно было срочно решать вопрос о детском садике, но полковник сказал, что очень занят: проводит совещание, — и предложил перезвонить через час. В его голосе она сразу почувствовала фальшь и потому решила проверить, какое такое у него «совещание» в конце рабочего дня? Осторожно заглянув в приёмную и не обнаружив там секретарши, Ольга подошла к кабинету, толкнула дверь: она оказалась закрытой изнутри, прислушалась и тут же раздражённо прошептала:

— Так я и знала, кобелюга несчастный!

Ольга не стала поднимать скандал, а быстро сбегала в экспертный отдел и выпросила там у своей подруги цифро-вой фотоаппарат. После чего вернулась, закрыла за собой дверь приёмной на ключ, чтобы никто не помешал задуман-ному. Затем включила видео селекторную связь, по которой не только слышишь, но и видишь того, с кем разговариваешь.

Нажав нужную кнопку, Ольга увидела то, что и предполагала увидеть.

На кожаном диване на коленях, уперевшись руками в спинку дивана, стояла Валентина — её самая близкая подруга, которую она сама и устроила к мужу, а её обнажённый муж вовсю трудился над её пышной попой. Ольге очень хотелось соединить селектор с начальником мужа, но она сдержалась, прикусила губу и прямо с экрана сделала несколько снимков.

Потом, стараясь не шуметь, вышла из приёмной.

Когда вечером полковник вернулся домой, он застал пустую квартиру, а на столе обнаружил фотографию его «страстной» любви с секретаршей и приложенную к ней коротенькую записку:

«Если не хочешь скандала, на развод подай сам. Себе я забираю машину, тем более что половину её стоимости оплатил мой папа, а также дачу, которую ты сам оформил на дочку. Кстати, о Катюше забудь навсегда: у тебя больше нет дочери, которую, кстати, ты сам и не хотел. Прощай! О.»

Для видимости полковник повинился перед женой, попытался помириться, но Ольга, ни в какую! Пришлось разве-стись. Зная строптивый характер жены, которая может долго терпеть, но если, как он говорил, «шлея под хвост попадёт — не пробьёшь», он, чтобы не нарваться на скандал и не потерять погоны, выполнил её условия, и они тихо и мирно развелись.

Истоки нравственного падения Михаила Александровича необходимо искать ещё в детстве. Он был невысокого роста, как презрительно бросали ему в лицо подростки: «метр с кепкой». С самого раннего детства Миша страдал от этого и очень часто мечтал о том времени, когда сможет «отомстить всем дылдам». Из-за роста его даже освободили от службы в армии.

Постепенно в нём развился синдром Наполеона: очень уж хотелось командовать. А потому, не раздумывая, Михаил Лымарев поступил в омскую школу милиции, которую и закончил с красным дипломом.

После школы милиции вернулся в Москву. И более двух лет проработал участковым с таким усердием, что его участок превратился в образцовый. Уменьшились квартирные кражи, тяжёлые преступления...

Нет, никаких профилактических работ он не проводил.

Тогда ещё капитан, Лымарев отлично понимал, что искоренить преступность, даже на его не самом большом участке, не в его силах, а потому постепенно пришёл к выводу, что если ты не можешь противостоять преступникам, то должен найти способ договориться с ними.

Лымарев внимательно и скрупулёзно исследовал базу данных своего участка, изучил тех, кто побывал в «местах не столь отдалённых», почти наизусть выучил, кто, чем дышит, у кого какой авторитет, после чего встретился с каждым из более авторитетных преступников и провёл «задушевные беседы».

Смысл этих встреч был один: «вы не шалите на моей территории, я закрываю глаза на ваши делишки, а иногда, по возможности, помогаю вам избежать более крупных неприятностей, но это, естественно, за отдельное возна-граждение...».

Покажите мне хотя бы одного преступника, который отказался бы от такого «бартера».

Постепенно, услышав по «сарафанному радио», о «справедливом» менте, к нему стали обращаться не только уголовники, но и бизнесмены.

В то смутное время, когда великая держава стала распадаться на отдельные «княжества», когда забугорное слово «рэкет» стало родным для россиян, заиметь «ментовскую крышу» было не только круто, но и модно!

На работе Михаил Александрович был излишне строг с подчинёнными, но подчёркнуто, уважителен и внимателен к начальству. Он помнил все дни рождения и памятные даты любого, кто стоял выше него по службе. И всякий раз не забывал лично вручать виновнику торжества достаточно дорогие подарки: чем выше должность, тем ценнее оказывался подарок. При этом он так внимательно продумывал свою «торжественную» речь, что имениннику и в голову не могло прийти, что это делается не от души, а из корыстных соображений.

Получив подношение, каждый из них неизменно восклицал со всей искренностью:

«Какой милый и обаятельный этот Миша! Такой внимательный! Он что, всё ещё майор? Нужно обязательно помочь ему получить очередное звание и перевести в министерство...»

Наибольший взлёт в карьере у Лымарева произошёл во времена работы знаменитого своей коррумпированностью генерала Орлова, Заместителя министра. Именно в его бытность этот «милый человек» дорос до должности начальника отдела в Министерстве внутренних дел: с собственным ка-бинетом, секретарем и служебной машиной с водителем.

С Сиплым его свела «профессиональная» необходимость.

В какой-то момент Лымарев понял, что ему нужно иметь собственного исполнителя, который сможет выполнять для него «грязную работу».

Недаром в народе говорят, что «на ловца и зверь бежит!».

Как-то к нему обратился за помощью один владелец небольшой фирмы по продаже автомобилей. Он просил помочь избавиться от навязанной ему «крыши». Получив приличную сумму, Лымарев, тогда ещё майор с Петровки, пообещал бизнесмену избавить его от «неприятностей».

В тот же день он, через своих знакомых уголовников, «забил стрелку» с тем, кто «доил» фирму несчастного. Доильщиком как раз и оказался Сиплый.

Воистину, справедлива поговорка: «Моряк моряка видит издалека!»

Они сразу поняли друг друга и пришли к мнению, что их со-вместные усилия принесут гораздо больше пользы обеим сторонам. Прошло несколько дней, Лымарев вновь встретился с владельцем фирмы и предложил тому ввести в правление, на правах акционера фирмы, своего человека, чтобы появился, как он сам пояснил, стимул оберегать их, на этот раз об-щие, интересы. Лымарев так красочно описал все плюсы их сотрудничества и минусы отказа, что бизнесмену ничего не оставалось, как согласиться.

Несчастному фирмачу и в голову не могло прийти, что этим согласием он подписывает себе смертный приговор. Через несколько недель несчастный хозяин фирмы бесследно исчезает, а у человека Лымарева оказывается доверенность, по которой именно ему передаются права на владение акциями.

По приказу Лымарева в первом опыте убийства неугодного бизнесмена принимал сам Сиплый. Лымарев позвонил не-счастному хозяину фирмы и назначил ему встречу на берегу истринской заводи:

— Поговорим о том, сём, заодно и покупаемся! — многозначительно добавил он...

Вместо милицейского чиновника навстречу приехал Сиплый и, угрожая ножом, пытался заставить бизнесмена подписать доверенность на право владения акциями его фирмы.

— Но после этого ты, же меня всё равно убьёшь! — чуть не плача предположил бизнесмен.

— Когда акции перейдут под нас, зачем тебя убивать, — резонно возразил Сиплый.

— Правда? — у того затеплилась надежда.

— Гадом буду! — ответил Сиплый и по-жигановски чир-кнул ногтём по зубам.

— Хорошо, я верю тебе, — неуверенно проговорил бизнесмен и подписал заранее приготовленную доверенность.

— Верить всегда нужно! — Усмехнулся Сиплый. Затем положил в дипломат доверенность, а из него достал бутылку коньяка и два разовых стаканчика. — Давай обмоем нашу сделку, — предложил он. — Наливай!

И как только бизнесмен повернулся, чтобы открыть бутылку, Сиплый накинул ему на шею специальную удавку и затянул так быстро, что тот через несколько секунд потерял сознание. Втащив неподвижное тело несчастного на деревян-ные подмостки, Сиплый надежно привязал к его ногам кусок рельсы, привезённый с собой, после чего столкнул в воду.

— Я ж тебе обещал покупаться, — цинично бросил он.

Постояв для верности минут, пять, чтобы убедиться, что тело не выплывёт, Сиплый ехидно добавил:

— Верить всегда нужно, но не всем...

После этого убийства, которое так и осталось нераскры-тым, были и десятки других. Как только кто-то мешал, или становился на их пути, так этот кто-то исчезал навсегда.

Лымарев, упиваясь своей безнаказанностью, всё больше погружался в пучину беспредела, при всём этом не забывая о себе любимом в деле продвижения по службе. Постепенно он сколотил свою команду из действующих сотрудников милиции, каждый из которых был повязан кровью.

Приобретая на чёрном рынке оружие, не сдавая полностью наркотики, изъятые у задержанных наркоманов, они подки-дывали их бомжам и алкоголикам, чтобы потом, в присутствии прикормленных понятых, задержать «опасных преступников» и при обыске изъять у них подкинутое оружие, патроны или наркотики. Всё это аккуратно снималось на видеокамеру и прилагалось к рапорту начальству о раскры-тии очередной банды преступников и террористов.

Награды и звания сыпались, как из рога изобилия. Группа полковника Лымарева ставилась всем в пример, а их фотографии не сходили с доски почёта.

На фоне этих преступлений просьба освободить брата одного из приятелей Сиплого выглядела для полковника Лымарева плевым делом.

Лымарев так и сказал:

— Это как два пальца об асфальт!

— Сколько? — спросил Сиплый.

Чуть подумав, полковник пожал плечами:

— Мне — за хлопоты — пять штук, три — судье, и две штуки следаку...

— Итого десять! — подытожил Сиплый. — Валяй!

— Аванс?

— Как всегда?

— Естественно!

— Вот тебе пять штук, — Сиплый протянул пачку долларов: он хорошо понимал, что наверняка почти всю десятку при-своит себе полковник, но тот ему был нужен, и он не хотел с ним спорить. — Когда Александр Смирнов окажется на свободе?

— Думаю, что послезавтра...

— Хорошо, но я прошу тебя сегодня же его навестить и дать ему понять, что с ним всё будет в порядке и скоро он окажется на свободе. Обязательно скажи, что ты хлопочешь по просьбе его брата.

— А чего вы сами не сообщите парню об этом? — удивился полковник. — Мне кажется, за сотню зелёных сотрудники КПЗ и маму родную продадут...

— Пятьсот баксов предлагали! — воскликнул Сиплый.

— Не взяли?

— Ни в какую!

— Странно, — задумчиво процедил Лымарев. — Ладно, сегодня же я постараюсь выбрать время и съездить к этим не-подкупным сотрудникам КПЗ...

Побывав там и заверив Александра, что парень скоро выйдет на свободу, полковник занялся своими делами и вспомнил о Смирнове только на следующий день.

Он позвонил знакомому Судье, с которым давно поддержи-вал неформальные отношения:

— Алексей Трофимович, вас приветствует Лымарев.

— Слушаю вас, Михаил Александрович.

— На вашей подведомственной территории в КПЗ сидит некий Смирнов, который участвует в одной важной разработке преступной группы...

— Говорите прямо: ваш стукач! — ухмыльнулся Судья.

— От вас ничего не утаишь, — деланно хохотнул пол ковник.

— Чего тот натворил?

— Похулиганил немного...

— Немного?

— Самую малость, — заверил полковник, — максимум штрафом отделается на суде...

— Хорошо, внесите на счёт суда десять минимальных и приходите ко мне с квитанцией, — согласился тот.

— Это сколько?

— Тысяча рублей...

— Через час буду у вас!

Этот, казалось, бесхитростный разговор, как, вероятно, догадался уважаемый Читатель, на самом деле означал, что Судья готов выполнить просьбу полковника за одну тысячу долларов, которую тот должен вручить ему при личной встрече.

Довольный, что Судья «не загрубил» с суммой, Лымарев, предупредив, что вернётся часа через три, поспешил в Суд...

Выпросив у Сковаленко три дня и поручив Константину ни на минуту не упускать Лымарева из виду и прослушивать все его телефонные переговоры, сам Савелий вплотную занялся прошлым продажного полковника. Ещё при общении с Толиком-Монголом он многое узнал из его «мыслей», а потому Бешеный пошёл, как ему казалось, простым рутинным путём.

Кто лучше всего может рассказать о начальнике? Конечно же, его подчинённые.

Бешеный понимал, что это бывшие подчинённые Лымарева: после того, как он перешел в министерство, его группу на Петровке возглавил его заместитель — майор Жиганов.

Но что-то Говоркову подсказывало, что полковник не оборвал с ними связи. Он был уверен, что наверняка кто-то из его бывших сотрудников участвовал, а может, и продолжает участвовать, в «тёмных делишках» полковника, а потому и решил пообщаться с каждым из них.

Не мудрствуя лукаво, Бешеный пошёл напролом. Он взял и позвонил Жиганову на его мобильный телефон:

— Аркадий Сергеевич?

— Да, майор Жиганов, а это кто? — недовольным тоном спросил майор, увидев незнакомый номер.

— Кто я, не столь важно, дело в том, что у меня есть информация, которая вас обязательно заинтересует, — многозначительно заверил Савелий и тут же добавил, чтобы избавиться от возможных вопросов: — Но это не телефонный разговор.

— Можете намекнуть, о чём пойдёт речь? — всё-таки попытался вытянуть из него Жиганов.

— О вашей личной безопасности, — ответил Савелий.

— Хорошо, — чуть подумав, согласился тот. — Где?

Савелий был уверен, что тот не откажется, а потому заранее продумал место встречи. Конечно, для него самым идеальным местом был бы лес, но это могло насторожить майора. Кроме того, встречаться в людном месте было не-безопасно для окружающих. В ресторане свободно не пого-воришь, тем более, там может оказаться много посетителей, которые будут на себя отвлекать его энергетику.

А потому Бешеный выбрал нечто среднее между лесом и людным местом: тот самый сквер, где он «заряжался» от природы.

В будний день там мало народу, и можно будет спокойно сосредоточиться на Жиганове.

— А там нам никто не помешает? — спросил майор.

— В это время в сквере малолюдно... Но если вас напряга-ет то, что вы соглашаетесь на встречу с незнакомым человеком, не зная, что от него можно ожидать, хочу вам напомнить, что скамейка, где мы договорились встретиться, и о которой вы знаете, расположена на вполне открытом месте. И потому во все стороны хорошо просматривается...

Савелий, почувствовав, что майор осторожничает, решил его успокоить.

Жиганов действительно не был уверен, правильно ли он поступает, соглашаясь на встречу с незнакомцем. Нет, он не думал, что ему что-то угрожает, он боялся какой-нибудь провокации: электронная техника настолько развилась, что записать разговор можно и с пятидесяти метров. И его группа не раз пользовалась подобной техникой, чтобы потом шантажировать бизнесменов и навязать своё партнёрство.

А то, что ему предлагают встретиться и поговорить о чём-то незаконном, подсказывала интуиция.

— Смотрите, если вы чего-то опасаетесь, скажите «нет», и я поделюсь информацией с другими, — прямо высказал Савелий, и это походило на явный шантаж, чего он и доби-вался.

— Так вы хотите влёгкую денег срубить? — с облегчением воскликнул Жиганов: язык денег ему был более понятен.

— Кому не нужны деньги? — со вздохом проговорил Говорков.

— Но сразу прошу учесть, никто не станет вам платить бюджетные деньги за какую-нибудь туфту! — про бюджетные деньги было сказано на всякий случай: если их разговор записывается.

— Разумеется, товарищ майор, — поддакнул Савелий.

— Как мы узнаем друг друга?

— Я вас знаю, — заверил он. — Надеюсь, вы придёте в граж-данском?

— Конечно! Через сорок минут я — на скамейке!..

Когда Савелий подошёл точно в назначенный срок к огово-ренному месту, майор Жиганов уже был там и нервно поглядывал на часы.

— Добрый день, Аркадий Сергеевич! — радушно поздоро-вался Савелий.

Оглядев Говоркова с ног до головы, майор ответил на рукопожатие, и в тот же момент все его напряжение как рукой сняло. Ему стало казаться, что он встретился с самым близким человеком, с которым давно не виделся, но постоянно скучал по нему. Он даже не понял, откуда ему известно его имя.

— Серёжа, сколько лет, сколько зим! — воскликнул майор и даже потянулся для объятий.

— Вы-то как, товарищ майор?

— Перестань мне «выкать»! — обиженно бросил майор. — Для тебя я просто Аркаша.

— Как скажешь, Аркаша, — улыбнулся Савелий.

— В последний раз мы с тобой встречались... — попытался «вспомнить» Жиганов.

— Когда ты ещё ходил в замах у Михаила Александровича, — подсказал Говорков.

— Точно! — обрадовано кивнул майор. — Сейчас-то он стал полковником, в министерство ушёл, — не без зависти заметил Жиганов.

Савелий уже успел «подслушать» его мысли, а потому прямо спросил:

— Но вы продолжаете работать вместе?

— Мы с ним по гроб жизни связаны, — хмуро вздохнул Жиганов. — Кровушка — самая сильная зависимость друг от друга...

Не хочется утомлять Читателя повтором той мерзо-сти, полковника и его группы, о которой сказано ранее, а потому пропустим их...

Когда Бешеный медленно удалялся с места встречи, майор Жиганов продолжал сидеть на скамейке, вслушиваясь, как поют птички, как шелестит листва. Позднее, когда он очнётся и попытается вспомнить, с какого ляда он оказался в этом сквере и почему слушает пение птиц, которых органически не переваривает, у него ничего не получится. Ни о телефонном разговоре, ни о встрече со странным парнем по имени Сергей он даже и не вспомнит: для него всего этого просто не было!..

В его мозгу засела только одна мысль, вложенная Савелием: убить полковника Лымарева, но перед этим он должен был написать покаянное письмо о преступной деятельности их группы и оставить это письмо в своём сейфе.

Савелий впервые решил использовать своё умение кодиро-вать на майоре Жиганове. Поначалу он хотел передать его группу вместе с полковником Лымаревым правосудию, но их преступления были столь жестоки, на их совести было столько убийств, что пожизненного срока заключения будет для них маловато, да и никто не мог гарантировать, что приговор о пожизненном заключении не будет опротестован в какой-нибудь инстанции. Денег у них для этого более чем достаточно.

Потому Бешеный и принял решение, не доводя до суда, совершить правосудие и привести высшую меру в исполнение, хотя бы в отношении основного преступника — полковника Лымарева, создателя и руководителя этой преступной группы. Для подстраховки: вдруг по чьей-то халатности или злому умыслу покаянное письмо майора исчезнёт из сейфа.

Именно для этого случая Бешеный и заставил Жиганова написать для него копию покаяния, а для пущей уверенности записал все его признания ещё и на диктофон.

Сразу после расставания с майором Савелий поехал к Богомолову, на службу. Когда он рассказал генералу о продажном полковнике и его команде, Богомолов встал из-за стола и принялся нервно ходить по кабинету.

— Не понимаю! — раздражённо выдохнул генерал и повторил ещё громче: — Не понимаю! Куда только смотрит Все-вышний? Столько смертей! Сколько безвинно загубленных душ! И как только их земля носит после всего этого?

— Мне кажется, Константин Иванович, у Всевышнего и без этого забот хватает. А может, он, таким жестоким способом, даёт понять людям, насколько они ничтожны в своих пагубных устремлениях. Предоставляет самим людям ужаснуться и попытаться самим исправить эти пороки, это зло. А если бы земля реагировала на каждого из подобных нелюдей, она бы попросту разорвалась на кусочки, — Савелий говорил тихо, медленно, взвешивая каждое высказанное слово, пропитанное горечью и собственными переживаниями.

Генерал внимательно посмотрел на своего «крестника»

и, увидев его усталые, наполненные печалью глаза, спросил:

— Ты звонил Сковаленко?

— Нет, время ещё есть.

— Время для чего? — не понял Богомолов.

— Во-первых, я решил сделать копию признания Жиганова, во-вторых, записать его признание на плёнку и всё это передать вам, товарищ генерал, — ответил Савелий.

— Ты что, и Сковаленко не веришь? — удивился Богомолов.

— Я не до конца уверен в его окружении!

— Понятно, — кивнул генерал. — Что ещё?

— Догадались или почувствовали, что есть ещё что-то? — переспросил Савелий.

— Ты всегда самое интересное оставляешь на десерт.

— Приму к сведению: нужно менять тактику, — усмехнулся Говорков, взглянул на часы и тут же объявил: — Пора!

Разрешите? — спросил он, кивнув на служебный телефон генерала.

— Звони, — генерал с удивлением пожал плечами.

Савелий набрал номер и нажал кнопку громкой связи:

— Остап Никитович, вам звонит Сергей Мануйлов, — по-деловому сказал он.

— Слушаю вас, Сергей, — в голосе Сковаленко слышался явный интерес.

— Во-первых, как и обещал, сообщаю, что вы можете перейти к активным действиям в отношении наших «Академиков»! — торжествующе объявил Савелий.

— Вот спасибо, а то мои ребятишки совсем приуныли, — порадовался генерал хорошей новости. — Мне показалось, или вы действительно произнесли «во-первых»?

— Да, есть и, во-вторых! — Савелий с трудом скрыл усмешку. — Посылайте надёжную и опытную криминалисти-ческую группу в кабинет полковника Лымарева.

— А что там произошло? — напрягся генерал.

— Думаю, убийство, Остап Никитович.

— Убийство в самом Министерстве внутренних дел? — взволновался генерал. — Только этого нам не хватало! Кто хоть убитый-то?

— Настоящий подонок, — коротко ответил Бешеный.

— Ну, слава Богу, — успокоился Сковаленко и тут же вспомнил ранее сказанное: — Сергей, вы только что назвали убитого подонком...

— И что?

— А ранее, на мой вопрос, что произошло в кабинете Лымарева, ответили предположительно: «думаю, что убийство...». Как это понимать?

— Глубокий анализ, уважаемый Остап Никитович, — пояснил Савелий и добавил: — Глубокий анализ! Так что позвоните, когда вам доложат подробности о происшествии.

— Судя по номеру, вы у Константина Ивановича?

— Так точно!

— Привет ему!

— Обязательно передам!

— Я сразу же перезвоню...

Когда Говорков положил трубку, генерал сказал:

— А ведь Сковаленко прав! Откуда ты знаешь, что в кабинете Лымарева произойдёт убийство?

— Константин Иванович, — Савелий укоризненно посмотрел на него, — такой вопрос мог задать Сковаленко, но только не вы...

— Не хочешь, не говори, — недовольно пробурчал Богомолов.

— Вы отлично знаете, что речь идёт не о том, что я НЕ ХОЧУ, а о том, что я НЕ МОГУ!

— Не можешь даже мне?

— Никому! Дело в том, что «не могу» не совсем точное определение в данном случае: было бы точнее сказать — я НЕ В СИЛАХ объяснить, почему мне известно. Просто я знаю, и всё. Вот, к примеру, вы ссылаетесь на интуицию, а как вы объясните суть вашей ссылки? — спросил Бешеный.

— Никак, — растерянно согласился генерал. — Так что же ты сразу не сказал, что тебе подсказывает интуиция?

— И вы бы поверили моей интуиции?

— А чёрт его знает! — в сердцах воскликнул Богомолов.

— Видите! А Сковаленко просто поднял бы на смех...

— А если твоя интуиция на этот раз подвела и никакого убийства не произойдёт?

— Если не произойдёт, то тогда вы не должны меня ставить во главе ТОЙ группы! — со всей серьёзностью произнёс Говорков. — Командир ТАКОЙ группы просто не имеет права ошибаться!

— Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — попытался возразить генерал.

— Это справедливо может быть только в том случае, когда от твоей ошибки не погибает невинный человек!

— Что ж, возможно, ты и прав, «крестник», — неохотно согласился Богомолов. — Лишний раз убеждаюсь в том, что именно ты и должен возглавить эту спецгруппу! Помнишь песню, которую исполняет наша эстрадная звезда: «Ну, всё в твоих руках, ну, всё в твоих руках!» — пропел он красивым баритоном.

— Вот именно... — вздохнул Савелий.

Генерал помолчал немного, потом спросил:

— Помнишь, я как-то тебя знакомил с Игорем Валентино-вичем?

— Доктором юридических наук, написавшим «Энциклопе-дию противодействия организованной преступности», у него ещё фамилия царская, — тут же перечислил Савелий.

— Точно, Годунов. Всегда удивляюсь твоей памяти, — в который раз отметил Богомолов. — Так вот, позавчера Игоря Валентиновича назначили начальником Управления юстиции Москвы.

— То есть «Чайкой над Москвой»? — улыбнулся Говорков.

— Чайкой? — не сразу понял генерал и тут же рассмеялся: — Ты имеешь в виду Юрия Чайку — Министра юстиции России? Коль скоро ты шутишь, то значит, не всё потеряно.

— И что вы хотели сказать о Годунове?

— Честный и порядочный парень: мы с ним пару раз пере-секались в делах, причём достаточно сложных, и он ни разу не подводил. Раньше он руководил российским спортом, а после того много лет занимался противодействием организованной преступности. Он же «учёный в Законе»!

— Хорошая аналогия! — усмехнулся Савелий.

— А, кроме того, он оказывал юридическую поддержку нуждающимся. Так что, если понадобится, обращайся, всегда поможет...

— Спасибо, если понадобится, непременно обращусь! — кивнул Савелий. — Константин Иванович, как наш Майкл, уехал в свою Америку? — поинтересовался он.

— Накупив подарков, он улетел не только довольный, но и удовлетворённый!

— А как же, есть чем отчитаться перед Президентом, — обронил Бешеный.

— Просил передать привет, в котором главной мыслью были слова, что он очень счастлив в жизни оттого, что имеет таких друзей, как мы с тобой, дорогой мой «крестник».

А также сказал, что он мечтает о том, что придёт такой день, когда ему посчастливится увидеть нас с тобой в его доме и он сможет быть таким же гостеприимным, как мы во время его приезда в Москву...

— Что его так растрогало, неужели опять водка винова-та? — пошутил Савелий.

— Тебе не кажется, дорогой мой «крестник», что ты стал всерьёз оправдывать своё прозвище? — с неожиданной грустью проговорил Богомолов.

— Извините, Константин Иванович, это я так неудачно пошутил. Майкл — хороший, порядочный и очень честный друг, чего, как мне кажется, среди американцев наблюдается всё меньше и меньше. Всё больше американцы становятся прагматиками, всё больше они считают себя непогрешимой нацией, которая имеет право навязывать свою волю другим странам. Последнюю пару лет доказывают совсем обратное: Америкой сделано столько трагических ошибок, что американцы ещё долго будут их расхлёбывать...

— Ты имеешь в виду одиннадцатое сентября?

— Господи, если бы та страшная трагедия, хотя бы чему-то научила американцев! — с горечью воскликнул Савелий. — Погоревали-погоревали да и забыли потихоньку! Пришёл сентябрь две тысячи пятого года, и что? Где оказалась хвалёная Америка перед разгулом стихии?.. В глубокой ж... яме! Ураган «Катрина» развеял миф о сильной Америке, о торжестве демократии! Оказывается, что в Америке то же самое разгильдяйство, что и в нашей стране! За более чем десяток лет до этой катастрофы Сенат отклонил проект по спасению Нового Орлеана от возможного в будущем урагана!

И нужно-то было каких-то полтора-два десятка миллиардов долларов...

— Ничего себе: каких-то! — ухмыльнулся Богомолов.

— Да, каких-то, если учесть, что они, понадеявшись на русское «авось», сейчас понесли убытков от этого «авось» более ста семидесяти миллиардов долларов!

— В любой стране, дорогой мой «крестник», имеются не только воинствующие чиновники, но и скептики, которые иногда перетягивают на свою сторону большинство, — осторожно заметил Богомолов.

— Несомненно, но почему-то именно в Америке эти «ястребы» всё больше навязывают свою волю не только своим политикам, но и другим странам, в то время, когда у самих-то не всё в порядке в «датском королевстве»!

— Чего это ты так раскипятился за Америку?

— Там живёт мой сын и моя любимая женщина! — резонно пояснил Савелий. — И я беспокоюсь о том, чтобы с ними ничего не случилось, и чтобы мой сын вырос честным и справедливым человеком!

— Скажи откровенно, приятель, ты себе никогда не задавал вопрос, что для тебя важнее: их спокойствие и безопасность или собственное желание участвовать в процессе воспитания сына? — спросил в лоб Богомолов.

— Это нечестно! — Савелий встал с дивана. — Тем не менее, я отвечу так, как думаю: конечно же, их спокойствие и безопасность! — твёрдо сказал он.

— Вот видишь! — генерал развёл руками. — Я уверен, придёт то время, когда ты сможешь, нисколько не боясь за них, прийти к своим дорогим и любимым — Савушке и Джулии, — раскинуть руки в стороны, обнять их, прижать к своей груди и с волнением произнести: «Здравствуйте, мои дорогие, я пришёл к вам, и больше мы никогда не расстанемся!»

Савелий столь реально представил сказанное Богомоловым, что мечтательно прикрыл глаза и улыбнулся.

В этот момент зазвонил телефон. Трубку взял хозяин кабинета:

— Слушаю, Богомолов, — узнав, кто звонит, генерал включил громкую связь.

— Сергей ещё у вас? — в голосе Сковаленко слышалась явная растерянность.

— Да, Остап Никитович, здесь. Передать ему трубку?

— Лучше включите громкую связь: мне хочется, чтобы вы оба участвовали в разговоре.

— Готово, Остап Никитович.

— Уж не знаю как, как вы, Сережа, предвидели, убийство действительно случилось! И произошло оно именно в кабинете полковника Лымарева, однако... — генерал Сковаленко огорчённо вздохнул.

— Вы хотите сказать, что произошло двойное убийство, — спокойно договорил за него Савелий.

— Вот именно, двойное, чёрт бы их побрал!

— Кто убит?

— Полковник Лымарев и бывший его заместитель — майор Жиганов!

— Кто третий?

— Я же говорил о двух убийствах, — генерал Сковаленко совсем растерялся. — Неужели есть и третий?

— Я не о третьем трупе говорю, а о том, кто стрелял последним! — пояснил Савелий.

— Последним стрелял Лымарев.

— Как Лымарев? — на этот раз удивляться пришлось Савелию.

— В кабинет к полковнику пришли двое: майор Жиганов и его заместитель — лейтенант Суходолов. Едва переступив порог кабинета, и закрыв за собой дверь, Жиганов выхватил пистолет и дважды выстрелил в полковника, но перед тем, как умереть, полковник Лымарев выстрелил в ответ и попал майору точно в сердце.

— А куда попал Жиганов? — спросил Савелий.

— Одна пуля пробила грудь, вторая — голову, — ответил Сковаленко, прошелестев бумагами.

Савелий быстро переглянулся с Богомоловым.

— Отлично стреляют покойнички! — ехидно усмехнулся Савелий. — С пулей в голове полковник умудрился ещё и засан-далить своему обидчику прямо в сердце!

— Действительно, — уныло выдохнул Сковаленко, — я как-то не обратил на это внимания.

— А что говорит Суходолов?

— Говорит, что всё произошло столь быстро, что он даже не успел ничего понять.

— А самого Суходолова обыскали?

— Конечно.

— Как быстро после выстрелов в кабинет вошли другие?

— Практически сразу: в приёмной сидели ещё двое сотрудников с Петровки.

— Кто они? — быстро спросил Савелий.

— Лейтенант Карнаухов и лейтенант Докукин...

— Отлично! — недовольно скривился Савелий. — Советую как можно быстрее послать своих сотрудников, которым вы доверяете, на Петровку, в кабинет майора Жиганова, и пусть они заглянут в его сейф.

— Уже!

— Что уже?

— Мои люди побывали в его кабинете...

— И что?

— Ничего.

— Как ничего? Вы хотите сказать, что в его сейфе ничего не обнаружили? — снова вскочил с дивана Савелий.

— Почему? Я этого не говорил! Были разные служебные бумаги, но что вы имели в виду?

Савелий взглянул на Богомолова и кивнул в сторону папки, которую вручил ранее.

— Нет, уже ничего,... Хотите ещё один совет?

— Конечно!

— Нас никто не слушает?

— Абсолютно уверен, что в разговоре участвуют только трое: я и вы с Константином Ивановичем, — уверенно ответил генерал Сковаленко.

Савелий вопросительно взглянул на Богомолова, и в ответ генерал согласно кивнул: действуй, мол!

— Прикажите незамедлительно арестовать всех сотрудников отдела, которым ранее руководил Лымарев, а потом майор Жиганов! — решительно предложил Савелий.

— Но с какой стати?

— Как преступную банду, много лет существующую под крышей Петровки! На их совести десятки убийств ни в чём не повинных граждан! Сотни людей, лишившихся свободы по сфальсифицированным этой группой доказательствам!

Десятки фирм, которые они подмяли под себя с помощью коррупции, угроз, обмана и даже убийств, — перечислял Саве лий преступления, в которых «оборотни» в погонах были виновны.

— Но как... — генерал хотел спросить, но его перебил Савелий:

— Все документы, необходимые для доказательства вины этой банды, вы найдёте в тайнике погибшего майора Жиганова, о тайнике вы узнаете из его собственного признания, записанного лично мною, кроме того, узнаете и о тайных счетах каждого из членов банды, признания в совершенных убийствах и тому подобное! Всё это вы можете получить у Константина Ивановича, если, конечно, он захочет всё это передать вашей следственной группе, — Савелий замолчал и взглянул на Богомолова.

— В твоём окружении, Остап Никитович, появились червячки, которых нужно вытравить, а потому, товарищ генерал, давайте действовать аккуратно и каждый документ, находящийся у меня, будем использовать со всей осторожностью, тщательно всё, анализируя, но только вдвоём, пока не выявим все сорняки, — предложил Богомолов.

— Я полностью «за»! — поддержал Сковаленко. — Но может, вы мне намекнёте о своих догадках?

Богомолов кивнул Савелию ответить:

— Остап Никитович, пока у нас нет чёткой уверенности в вине какого-то конкретного человека, но я могу вам посоветовать, с чего начать проверку! Начните проверку каждого сотрудника из своего ближайшего окружения, кто из них больше всего общался с полковником Лымаревым и майором Жигановым, — ответил Говорков. — Я уверен, что именно среди них и обнаружится или обнаружатся те, кто встал на путь предательства своей профессии, своих коллег. Кстати, вы не обратили внимания на тот факт, что во время убийства в приёмной Лымарева находились два лейтенанта, которые тоже из группы покойного Жиганова?

— Да?

— Теперь вам понятно, о чём мы говорим?

— Приму к сведению, хотя...

— Поверьте, Остап Никитович, я первым порадуюсь, если таковых предателей не окажется в вашем ближнем окружении, — со всей твёрдостью проговорил Савелий. — Кстати, вы ничего не сказали о наших мошенниках — «Академиках», — напомнил он.

— И там вы оказались правы на все сто, — ответил Сковаленко, — Сиплый и его соратники настолько обнаглели, что при аресте на их сходке принялись угрожать сотрудникам и трясти визитками чиновников самых высоких рангов, вплоть до Премьер-министра страны. А у самого Сиплого и Толика-Монгола были обнаружены фотографии, на которых они были сфотографированы с известными политиче-скими деятелями, мэтрами кино, искусства.

— Надеюсь, фальшивые, — вставил Савелий.

— Да, но сделанные столь качественно, что наши лучшие спецы не сразу сумели вскрыть обман...

— Лучше поздно, чем никогда! — сказал генерал и подмигнул «крестнику».

— Константин Иванович, может, вы откомандируете вашего Сергея в моё ведомство, хотя бы на пару месяцев? — взмолился Сковаленко.

— Зачем, Остап Никитович? — деланно удивился Богомолов. — По-моему, в последнее время он и так работает только на ваше ведомство, или я не прав?

— Да, но... — у Сковаленко не нашлось слов.

— Вижу, и сказать нечего, — Богомолов весело рассмеялся. — Так что, уважаемый Остап Никитович, если понадобится его помощь, обращайтесь, Сергей Кузьмич всегда её окажет, не так ли, товарищ Мануйлов?

— Так точно, товарищ генерал...

— Так что желаю удачи, Остап Никитович! Звоните, если что...

— Благодарю, Константин Иванович! До встречи!

— Что скажешь, «крестник»?

— А что тут можно сказать? — Савелий уныло почесал затылок. — Всё очень грустно.

— Так уж и всё?

— Во всяком случае, вы не станете отрицать, что челове-ческие ценности всё больше и больше девальвируются! — ответил Бешеный и тяжело вздохнул.

— Послушай, может, тебе после такого успеха стоит махнуть куда-нибудь на отдых, например, в Сочи или ещё куда, на недельку-другую? — предложил Богомолов.

— Вы знаете, Константин Иванович, мне кажется, что моё участие в деле этой милицейской банды ещё не закончи-лось, — с грустью ответил Савелий.

— Думаешь, люди Сковаленко не справятся?

— Есть подозрение, что не все так просто в «доме Обломо-вых», создаётся такое впечатление, что полковник Лымарев лишь прикрытие, номинальная фигура руководителя: настоящий главарь сидит где-то выше...

— Ты действительно так думаешь? — было заметно, что Богомолов всерьёз отнёсся к предположению «крестника»

и вопрос задал машинально.

— Буду рад ошибиться, Константин Иванович! — привычно ответил Савелий...

КОНЕЦ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

И вновь наш Герой оказался в эпицентре опасных событий, в которых ему предстояло выдержать очередное испытание, на этот раз ему противостоял очень серьёзный человек, от одного имени которого испытывали дрожь даже те, кто и сам чего-то стоил в России. Так пожелаем Савелию Говоркову успеха на его трудном пути в очередной борьбе...

Но это уже будет другая история о Бешеном!..

КОНЕЦ» И так...