Казачонок 1861. Том 6

Глава 2 Пора браться за дела

Настроение у всех было приподнятое. Парни, видя мое отношение к ним, были в предвкушении новой жизни. Дарья тоже ждала, когда их долгий путь, начавшийся еще со Ставрополя, наконец закончится. Настороженность и даже какая-то неуверенность еще проглядывались, но ее стало заметно меньше.

Солнце стояло довольно высоко. Дорога была знакома, и в это время не пустовала: навстречу шли подводы, попадались верховые, двигавшиеся в обе стороны. Мы ехали домой. Ну, мы с Асланом по крайней мере, а Дежневы, надеюсь, к своему новому дому едут.

Еще по пути на Пятигорск я приметил необычную телегу братьев. Ход у нее был на диво легкий, и грузоподъемность, по сравнению с другими, похоже значительно больше. Я спросил Семена, что к чему, и он, не без гордости рассказал, что это творение их батюшки.

Отец у них оказался тем еще Кулибиным, любил мастерить всякое, особенно для себя. Этот мастер кузнечных дел, во-первых, спроектировал и сделал металлический каркас, причем по уму к делу подошел: при хорошей прочности вес у него вышел вполне приемлемый. А еще, что меня особенно поразило, то это железные оси и подшипники. Да, примитивные, да, смазывать приходилось часто, чем парни по дороге и занимались не раз. Но для нынешнего времени он практически сделал чудо.

Если я не ошибаюсь, подшипники массово начнут входить в обиход лет через десять-двадцать. Сейчас чаще используют подшипники скольжения, да и то больше в мельницах. А вот качения имеются уже, но крайне редки, потому как производство их шибко сложное.

У телеги были невысокие откидные борта на железных петлях, отдельное сиденье для возницы, продуманные места для остального семейства, ведь путь они прошли немалый. Плюс приличный по размеру ящик с замком, куда складывали все ценное.

Я только вздохнул, представив, что такой талантливый мастер мог бы оказаться у меня под боком. Мы бы с ним столько интересного из моих «придумок» наворотили… Но раз Господь распорядился иначе, остается это принять.

Даша вызвалась первой править телегой, мы с Асланом ехали рядом. Хан то и дело прилетал подкрепиться, но в какой-то момент я его из виду потерял. Уже начал было переживать, потянулся к нему, и оказалось, он где-то раздобыл змею, налопался ей чуть ли не на весь день вперед.

Семен с Данилой держались по бокам.

Я прикинул по времени: если по дороге не случится какой-нибудь дряни, то тринадцатого апреля, то есть послезавтра, уже будем дома. В отведенный срок почти укладывались. Чуть задержались, конечно, но не критично.

По пути я рассказывал ребятам про наш дом. Про деда, Алену и Машу, про семейство Тетеревых, что не так давно появилось у нас по соседству. Про своих наставников, которые, скорее всего, и Дежневых гонять станут. Надеюсь, и Яков, и Семен Феофанович не откажут.

Вспомнив занятия у Турова, перевел взгляд на Аслана и задумался. Ему, как ни крути, еще в Кавказской войне поучаствовать предстоит, и до того момента осталось не так уж много. Летом он уже отбудет в сотню, что сейчас полевую службу несет.

И тут опять встал вопрос о шашке. У него так или иначе есть четверть крови рода Сомовых. Значит, шанс почувствовать силу клинка с клеймом волка имеется. Это надо будет проверить. И лучше сделать это тайно от Аслана, потому что клинок передать надо достойному, тому, кто в полной мере сможет им владеть. Обсужу эту мысль сначала с Феофановичем, а там видно будет.

— Чего, Григорий, задумался? Что-то случилось? — вывел меня из мыслей Семен.

— Нет, Семен, — улыбнулся я. — Пока, слава Богу, все идет своим чередом.

— Добре, — кивнул парень.

Какое-то время ехали молча.

— Сема, слушай, — сказал я, — о важном с тобой поговорить хотел.

Семен внимательно уставился на меня. Данила тоже поравнялся, прислушался.

— Смотрите, парни, — начал я. — Сейчас приедем в станицу. Первое время можете пожить и у нас, и у Аслана дом сейчас пустует, разместим, не пропадете. Но дальше вам решать. Я тут прикинул и вижу несколько вариантов.

— Первый: если я с атаманом договорюсь, дом можем для вас и снять. После летнего набега свободных хат хватает, — вздохнул я.

— Второй вариант: дом вам купить. Если, конечно, Гаврила Трофимович не будет против, и средств от продажи дома в Ставрополе хватит. Если с деньгами будет туго, то я вас не брошу. Просто понимаю, что жить в своем доме куда лучше.

— Вы, конечно, подумайте. Решение такое быстро принимать не рекомендую. Осмотритесь, тренировки со мной начните.

— Дом… купить? — переспросил Семен.

— Да. Но тут тоже не все так просто. Это не город, где захотел и купил. Иногородним, чтобы что-то приобрести, нужно одобрение казачьего круга получить. С вами, с одной стороны, проще: вы по рождению из старого казачьего рода. С другой, вы еще молоды для службы, так что надо будет с атаманом советоваться.

— Вы для начала, еще раз повторяю, осмотритесь хорошенько. Решите, хотите ли вы в Волынской корни свои пускать, или вам здесь что-то не любо окажется. Как решите, то мне скажете, и будем думать, как дальше быть. Все ли понятно объяснил?

— Понятно, — ответил старший. — Спасибо, Гриша, что и о таком думаешь. Деньги, конечно, кое-какие имеются. Батя наш, царствие ему небесное, — Семен перекрестился, — дом и кузню в Ставрополе продал, так что, думаю, в станице уж точно на жилье хватит.

Данила, который слушал, не выдержал:

— А если нас казачий круг не примет, как ты говоришь? Ну… скажут, что мы ставропольские да не местные?

— Вот поэтому и не спешим, — ответил я. — Я же не просто так вас позвал. Отряд собираюсь собирать и тренировать. Вы в нем, считай, первыми будете. Сейчас все рассказать не могу, но когда-нибудь обязательно поделюсь. Скажу лишь одно: если пойдете со мной, станете настоящими воинами. Только покоя и спокойной жизни, скорее всего, видеть не придется.

Я выдержал паузу и продолжил:

— Так что время отказаться еще есть. Хочется по кузнечному делу пойти, то и в этом помогу. Кузнец у нас есть хороший, сыновей у него нет, думаю, в ученики он с радостью возьмет. Подумайте, братцы, поговорите. Любое ваше решение приму, лишь бы оно от чистого сердца шло.

— Мы поняли, — сказал Семен. — Спасибо, что честно говоришь. Мы обязательно подумаем, много времени на это не понадобится.

— Я не только из доброты, братцы, — пожал я плечами. — Вот такой уж я есть, говорю, как думаю. Времена впереди ждут очень непростые. Мне нужны люди, которым смогу доверять как себе, кто в нужный момент спину прикроет, за кого сам любому горло перегрызу. И главное, что служба наша будет на благо Отечества, и будет она не простой. Думайте, пока время есть.

Сказав это, я поймал себя на мысли, что прозвучало довольно жестко. Но и в этой, и в прошлой жизни вокруг да около ходить не привык. Мне проще, если мальчишки сейчас передумают, чем тратить кучу времени и сил впустую. Ведь отряд, который мне предстоит собрать, не бумажки будет перекладывать и не на конкурсе бальных танцев участие принимать.

Парни действительно серьезно задумались. Почти до самого ночлега молчали, нарочно чуть отставая от нас и перешептываясь между собой. Я лишь улыбался, не показывая вида. Увы, им уже сейчас приходится принимать решение, которое повлияет на всю их дальнейшую жизнь, и это я понимал как никто.

Не дожидаясь полной темноты, выбрали место для ночлега. Оно было мне знакомо: здесь я останавливался не раз по дороге в Волынскую. Кстати, именно неподалеку отсюда, в первые дни моего пребывания в теле Григория, я разогнал лагерь Жирновского. Тогда супостаты не досчитались Прохора, что шрамы на моей спине оставил, и того следопыта, который их на меня вывел. Тот, кстати, был из казаков, это меня тогда сильно огорчило.

— Приехали, братцы. Тут на ночлег станем, — сказал я, спрыгивая со Звездочки.

Данила, который давно уже сменил Дашу, подогнал телегу, Семен и Аслан тоже спешились. Лагерь разбили привычно: делали это уже не раз. Поставили палатку, сварганили ужин, распределили дежурства и легли отдыхать, чтобы на рассвете сделать последний рывок до Волынской.

— Гриша, а Ванька меня дурой назвал, — жаловалась мне Машка, устроившись у меня на коленях.

— За что? — с серьезным видом спросил я эту егозу.

— А я, пока он спал, ему в портки листочков свежей крапивы напихала. Ну а он спросонья их натянул, да как забегает по горнице, потом все орал и заднее место чесал.

Я, не выдержав, прыснул. Аленка, что сидела рядом, тоже не удержалась, улыбнулась.

— И как ты, интересно, додумалась такое сотворить? — спросил я.

— Так дед на нас ругался, когда еще снег был, — очень серьезно объяснила она. — «Вот, говорит, вырастет крапива, я нарву и в портки-то вам натолкаю, сорванцы вы такие!» — она передразнила деда так похоже, что я не выдержал и расхохотался уже в голос.

— Значит, дедушка, говоришь, научил?

— Угу, он, — уверенно заявила Маша.

Скоро уже неделя пройдет с того времени, как мы приехали в Волынскую.

Сегодня 20 апреля 1861 года, и станичники вовсю готовятся к посевной. Кто сбрую правит, кто плуг в порядок приводит, кто семенной материал перебирает, работа кипит в каждом дворе.

Как только мы вернулись, Татьяна Дмитриевна сразу выдала отчет по нашим садам, которые, надо сказать, успела привести в порядок. По крайней мере, со слов Тетеревой, все выглядело именно так.

Сухостой убрали, заросли, что затянули часть участка, вычистили, весь мусор вынесли и сожгли. Калмыки, как оказалось, для такой работы вполне подошли. А дед, что пару раз выезжал с Тетеревыми на участок, дал понять наемным работникам, что слушаться Татьяну Дмитриевну вовсе не зазорно. За пару дней они привыкли и дальше в его подсказках уже не нуждались.

Хорошо помог и Олег Тимофеевич Хомутов, наш сосед. Можно сказать, в станице всего два семейства по-настоящему серьезно занимались яблоками — Прохоровы и Хомутовы. В прошлом году, насколько у него хватило сил, он нас выручил: собрал урожай, а потом, как и договаривались, после реализации поделился с нами. В этом году, надеюсь, уже сами справимся.

Надо будет с ним встретиться да переговорить, глядишь, дельный совет даст. У него опыт куда больше моего. Да и вообще, необходимо прикинуть, сколько сил будет отнимать хозяйство, справится ли, к примеру, Татьяна Дмитриевна и за самими садами следить, и за переработкой яблок, которую я задумал.

Неделя многое расставила по местам. Во-первых, братья Дежневы подключились к нашим ежедневным тренировкам и потихоньку начали втягиваться. Видно, что тяжело им пока дается бег по пересеченной местности, но волка ноги кормят, пот льют, не жалуются.

Я гонял их, стараясь, с одной стороны, не пережать, а с другой — добиться прогресса. Примерно так же, как меня тренирует Туров, только с учетом нынешней физической формы парней.

Полноценной программы подготовки отряда у меня пока не было, в голове только наброски, да и то, что я стал переносить на бумагу. Все это нужно будет согласовать с атаманом, чтобы мы не просто по собственной прихоти пот проливали, а как бы по указке сверху. Но пока мы были в отъезде, из полка распоряжения так и не пришло. А я-то, грешным делом, думал, что Гаврила Трофимович порадует меня по возвращении.

Возможно, Афанасьев по каким-то своим причинам еще не успел добраться до Пятигорска, а значит, и с полком сговориться не мог. Но в том, что это скоро произойдет, я не сомневался. Не такой Андрей Павлович человек, чтобы зря языком молоть.

В первый же день, как мы, тринадцатого апреля, появились в станице, конечно же отправились к Строеву. Мало того, что Аслан из Наурской вернулся уже Александром Сомовым, а не Муратовым, так еще и факт признания его родичами имел большое значение.

Кроме того, нужно было решить вопрос с братьями Дежневыми и их сестренкой Дашей. Документы, оставшиеся от их отца, да и те, что выписал атаман Галюгаевской, Гаврила Трофимович внимательно изучил. Сомнений, что парни из старого казачьего рода, не возникло, все было очевидно.

Всплыл опять бытовой вопрос: где им теперь с сестрой жить. К нам всем кагалом они особо не помещались, да и я сам ясно понимаю, что не смогу у себя приютить всех сирот, которых в отряд набираю.

Помочь устроиться всем — одна из важнейших задач, но точно не так, чтобы всех тянуть в свой дом. Разве что как временная мера.

Я изложил атаману свои мысли, и тот, подумав, меня поддержал. Парням предложили поначалу просто оглядеться, понять, лежит ли душа к Волынской, да заодно втянуться в тренировки, которые, надо признать, оказались не из легких.

С постоянным жильем решили не спешить. Если бумаги по отряду из полка придут, и братьев к нему приписать сможем, то дом им, скорее всего, атаман выделит как сиротам казачьим и без всяких денег. А ежели даже на казачьем кругу кто-то против слово скажет, они все равно не пропадут: купить им дом позволят, это даже не обсуждается. Деньги у них есть, и на покупку их хватит.

В общем, по братцам Дежневым все получилось примерно так, как я и планировал.

А вот по Аслану Гаврила Трофимович аж просиял.

— То, что тебя родичи признали, Александр, — отличная новость, — сказал он. — А то, что ты решил фамилию своей бабки взять, и вовсе замечательно. Теперь потомки твои будут продолжателями старого рода казачьего. Ты, не дав ему прерваться, большое дело сделал. Это все знающие оценят. Думаю, после такого на кругу будет легче. Возражения конечно же будут, как-никак летом набег был, кто-то Грише завидует, да мало ли! Людей много в станице, к каждому в голову не влезешь. Поэтому готовиться будем, да я заранее еще со стариками погуторю, да и тебе, Аслан, то есть Саша обскажу, как себя вести лучше.

Аслан, услышав слова атамана, только плечами пожал, но я видел: он очень доволен такой оценкой был и вообще тем, как все сложилось. Одно слово, наш джигит сейчас был на духовном подъеме. Хоть и переживал о будущем казачьем круге, но теперь уже не так, как ранее.

— Спасибо, Гаврила Трофимович, за доброе слово, — тихо сказал он. — Постараюсь не посрамить честь предков.

— Ну, раз так, — продолжил атаман, еще раз глянув на Дежневых. — Гришка, ты за ними приглядывай. Можете занятия свои уже и начинать, что именно делать — ты сам знаешь. А как бумаги по этому делу придут, оформим все как положено.

— Добре, — ответил я, обрадованный такими новостями.

Еще тогда Гаврила Трофимович дал нам добро на занятия стрельбой. Я рассказал ему, что хочу из парней хороших стрелков сделать, а для этого пороху придется сжечь немало.

И вот сегодня по плану у нас было стрельбище. Один раз за это время я уже выбирался туда с Семой и Даней. Теорию они мне быстро сдали, да и за винтовками американскими я им сразу велел следить, теперь-то они в их распоряжении.

Тогда, в Пятигорске, я взял одну винтовку, не объясняя особо, для чего. А теперь, когда положил перед братьями две одинаковые, радости у них не было предела.

— Глядите, хлопцы, — сказал я тогда. — Оружие это не простое, ухода требует, но оно в целом надежное. Если песком чистить не станете, служить будет долго. Это сейчас одна из самых дальнобойных винтовок, что можно сыскать. У нас в станице таких — раз-два и обчелся. Скорострельность у нее высокая, заряжать можно даже лежа, без всякого шомпола.

— Не подведем, Гриша, — загалдели братья. — Ты только сказывай, что делать да как, а мы сладим, ты уж не сомневайся!

И вот во второй раз мы пошли на стрельбище. Хотелось не просто бессмысленно палить, а проверить, как парни будут работать на разных дистанциях.

Несколько досок для мишеней несли в руках. Плюс винтовки на плечах, патроны — заранее приготовлены. По плану пороха должны были сжечь изрядно. Аслан сегодня занимался в своем будущем доме с Аленкой, Даша им тоже хорошо помогала. Жили Дежневы пока у них, а к этой женской компании еще и Настя Тетерева притерлась — у них теперь свой «бабий отряд» образовался.

Я, кстати, подумал, что и их неплохо бы периодически на стрельбище выводить, но это вполне можно поручить Аслану. Он чуть посдержаннее меня да пообходительнее, да и опыт обучения Алены у него уже есть.

— Ну что, братцы, — сказал я, когда мы подошли к станичному стрельбищу. — Пора показать, чему вы в теории научились. Сейчас стрелять будем, пока в руках винтовки держать сможете. Говорил уже и еще раз повторю: приклад прижимать надо плотно, иначе уже через пару выстрелов руку просто отсушит к чертям собачьим.

Приклад у Шарпса тяжелый, отдача нешуточная. А это все-таки подростки, со мной их пока сравнивать неправильно.

Я мелом вывел круги на досках. Одну воткнул примерно в пятидесяти шагах — решил начать с малого. Вторую поставил на сотню, третью — на сто пятьдесят, четвертую — на двести шагов.

Я знал, что для Шарпса такие расстояния, по сути, детские, но с чего-то начинать надо. Навык нужно закреплять на разных дистанциях.

— Глядите братцы, Шарпс — это дальнобойная винтовка, и стрелять из нее лучше лежа, можно встав на одно колено или стоя, но обязательно с упора. Из такой малышки погладил я ствол в Америке огромных быков бизонов валят на раз умелые стрелки. По сути дела, для них ее и создавали изначально. Запомните! Стоя стрелять, только если будут крайние обстоятельства, но лучше всего лежа стараться.

— Давай, Сема, — сказал я. — Сначала пять выстрелов по ближней. Потом чистишь, смотрим результат — и Даня стреляет. Так глядишь, сегодня и двести шагов попробуем.

Патроны у нас были накручены заранее, я сейчас раскладывал их кучками. И вдруг что-то почувствовал: поднял голову, увидел Хана, который высоко кружил в небе — черной точкой.

Семен начал стрелять по команде, первый раз чуть скосил. Второй — уже точно в круг, третий тоже нормально, и дальше пошло-поехало.

— Даня, приклад плотнее прижимай, — коротко бросил я.

Тот кивнул и сделал второй выстрел уже ровнее.

Дым затянул и его, и меня. Еще когда Семен стрелял, его тут скопилось прилично, а сейчас и вовсе дышать нечем.

— Как мой дед Игнат говорит: «Как же казак, ежели пороху не нюхал?» — усмехнулся я. — Давай, Даня, проветрись в сторонке да винтовку почисти.

— Да мы ж только начали, кажись, — удивился Данила.

— Вот именно. Если хочешь, чтобы винтовка в нужный момент не подвела, чистить ее лениться нельзя. Видишь, сколько дыма вокруг? Порох у нас не самый лучший, от него и в воздухе облако, и в стволе дряни немало оседает. Так что на ус мотайте: как только появилась возможность — оружие надо чистить, особенно в походе, далеко от дома.

На пятьдесят шагов оба, стреляя с колена, показали себя вполне прилично. Если дальше тренироваться, скоро и сами над такой дистанцией смеяться будут, но пока рано.

Со ста шагов стреляли с колена, на двести — лежа. Были бы сейчас оптические прицелы, хотя бы самые примитивные, то было бы веселее.

В итоговом зачете по количеству результативных выстрелов победил Данила. Он прямо сроднился с Шарпсом. Похоже, я уже знаю одного кандидата в снайпера будущего отряда, вот бы только прицел подходящий попался.

Сема, видя успехи братца, только радовался за него.

Я уже подумывал унести самую дальнюю мишень еще дальше, когда услышал голоса:

— Эй! А вы тут что это, малолетки, стреляете?

Мы обернулись.

По тропке к стрельбищу шли трое молодых казаков — лет по девятнадцать-двадцать. Крепкие, в одинаковых темных черкесках и папахах. На плечах у двоих висели винтовки, очень похожие на те самые Энфилды, что я привез недавно, но, скорее всего, из той прошлой партии от Жирновского, что мы достали из схрона в горах.

Троица подошла ближе, и я сразу почувствовал, как напряглись мои парни. Дым после интенсивной стрельбы еще полностью не рассеялся.

— Стволы опустите, братцы, — тихо сказал я, не оборачиваясь к Семе с Даней.

Они сообразили быстро и бесшумно выполнили команду.

Старший из пришедших — коренастый, с едва пробившимися усами, остановился в нескольких шагах. Энфилд висел у него на ремне за плечом.

— Кто здесь старший? — спросил он, глянув на нас немного пренебрежительно.

— Я, — ответил ему. — Я здесь старший.

Он усмехнулся.

— Ты? Ага. А кто вам дозволил порох жечь? Небось у бати винтовку взяли без спросу и теперь порох пережигаете? Это вообще-то стрельбище станичное…

Второй, тот, что был повыше, шагнул в сторону, разглядывая мишени. Третий молча уставился на Шарпсы. По виду, он вживую такие винтовки видел первый раз.

— Дозволение имеется, — сказал я абсолютно спокойно. — От Гаврилы Трофимовича Строева.

— Бумагу покажи, — сразу отрезал усатый.

«Какую еще бумагу», — подумал я.

— Мы на стрельбище своей станицы пришли, а не под Пятигорском порох жжем, — вслух сказал я. — Атаман на словах добро дал. Если моим словам не веришь, прогуляйся до правления и узнай там про Григория Прохорова.

Усатый прищурился.

— А это что за винтовки у вас такие, где взяли? — кивнул он на Даню.

— Мои, — ответил я. — И парни эти тоже под моим приглядом.

— Ого, — хмыкнул высокий. — Слышь, Кирюха, шибко важный тут нашелся.

Кирюха сделал еще шаг и протянул руку к винтовке Дани.

— Дай-ка сюда, гляну.

Данила дернулся, прижал оружие к груди.

— Не дам, — глухо сказал он.

Семен тоже шагнул ближе к брату.

Я встал между ними и Кирюхой, глядя тому прямо в лицо.

— Мил человек, — тихо сказал я. — Я тебя не знаю. Все, что нужно, я уже сказал. Ежели вы тоже из Волынской, сходите до правления, оно тут недалеко. И писарь Дудка, и атаман Строев мои слова подтвердят. А вот руками к чужому оружию прошу не тянуться.

Кирюха ухмыльнулся, оскалился.

— Ты мне тут не бреши! — фыркнул он. — Мы уже учебу почти закончили, скоро нас на полевую отправят, пока вы здесь мамкино молоко хлебать станете. Так что винтовки давай — и к уряднику пойдем. А будешь ерепениться — тебе же дороже выйдет.

Не знаю, откуда эти дурни свалились мне на голову и почему даже на мое имя с фамилией никак не отреагировали, но выходило, что о моем участии в жизни станицы за последние полгода они ничего не знали.

Я, конечно, мог начать работать по жесткой схеме, но это хоть дурни, да свои, волынские.

И пока я прикидывал, как лучше их остудить, Кирюха, видимо, решил не тянуть: шагнул ко мне и попытался пробить коротким ударом в подбородок.