Казачонок 1861. Том 7

Глава 3 Драгуны в деле

Поручик Бекетов время терять не стал. Отдал пару команд, и отряд на глазах подобрался. Только что драгуны шли без особого напряжения, а теперь собрались, перестроились и приготовились к бою. Двоих Бекетов послал вперед. Остальных стянул плотнее, но не в кучу, а с умом, чтобы и ход не потерять, и под внезапный огонь всем разом не подставиться. Меня тоже не отпускал далеко от себя.

— Власов, казачонка держать при нас, — напомнил он. — И гляди в оба.

— Слушаюсь, ваше благородие.

Пошли сперва рысью. Земля под копытами мерно загудела, пыль потянулась шлейфом, в нос ударил тяжелый запах конского пота. Я держался чуть позади Бекетова рядом со Власовым и невольно присматривался к поручику. В седле тот держался безукоризненно. И по тому, как быстро его люди выполняли приказы, было ясно: передо мной настоящий офицер, а не кабинетный шаркун.

Мы перевалили через небольшой бугор, потом еще через один. Впереди тянулась ломанная степь, виднелись увалы, ложбины, пятна выгоревшей травы.

Один из передовых поднял руку, подавая знак. Бекетов привстал на стременах, я тоже внимательно вгляделся вперед и через миг увидел абреков.

Шли они как придется. Видно было, что после долгой погони лошади у них еще не отдохнули полностью. Да и сами всадники не ждали на пути ничего дурного. Похоже, они сейчас как раз возвращались от места нашей бывшей стоянки.

Не ждали они подвоха ровно до той минуты, пока не разглядели нас.

Один резко осадил коня, второй рванул в сторону, третий, обернувшись, вскинул руку. Даже с такого расстояния было видно: встреча вышла для них внезапной.

— Ага, — негромко сказал Бекетов. — Вот и свиделись.

Еще мгновение и абреки отвернули прочь. Храбрецов из себя строить, и бой принимать они не собирались. Просто рванули, как только поняли, кто появился у них на пути.

— Вперед! — коротко скомандовал поручик.

— Но…пошла…— раздавалось там и тут.

Драгуны дружно сорвались с места. И тут сразу стала заметна разница между строем и толпой. Шли они быстро, но порядок не ломали. Я тоже пустил свою кобылу вдогон. Власов, державший Кузьку в поводу, нагонял нас медленнее.

Воздух засвистел в ушах, в горле почти сразу пересохло, в глаза стала набиваться пыль. Но я все равно держался в основном порядке.

Горцы взяли хороший разгон. Кони у них были что надо, хоть и утомленные. Сами абреки в седлах сидели крепко. Видно, привычны к такому делу.

Поначалу расстояние между нами почти не менялось. Потом один из них оглянулся, развернулся в седле и пальнул назад, не целясь.

Никого не задело. Следом выстрелил второй. Потом еще один. Били через плечо, на скаку, больше на удачу. Им надо было не попасть, а сбить наш темп, заставить осторожничать.

— Не жаться! Строй держать! Поодиночке вперед не лезть! — рявкнул Бекетов.

Еще одна пуля взбила землю шагах в десяти от нас. Я машинально пригнулся, выругавшись про себя.

Абреки продолжали палить из всего, что было под рукой. Перезаряжаться на скаку они, конечно, не могли, но то и дело кто-то оборачивался и выпускал в нашу сторону порцию свинца. Из-за этого мы слегка сбавили ход, а именно того они и добивались.

— Хитрые, черти! — выкрикнул я.

— Чего? — бросил Бекетов, не оборачиваясь.

— Тянут время, вашбродь! Задержать хотят!

— Вижу.

Погоня тянулась уже довольно долго. Лошади под нами тяжело дышали, но пока держались. У драгун кони были что надо. А вот у абреков строй начал растягиваться. Кто-то уходил дальше, кто-то уже явно не поспевал.

И тут местность внесла свои поправки.

До того степь была хоть и неровная, но открытая. А теперь поперек пути легла длинная балка. Не овражек какой, не промоина, а серьезный провал в земле, с кустами по краям и густой травой.

И шли абреки прямиком к ней.

Теперь все встало на свои места. И беспорядочная стрельба по нам. И то, что врассыпную они не рвутся, а держат одно известное им направление. Абрекам надо было дотянуть до балки, занять удобное место и уже оттуда встретить нас как полагается.

— Вашбродь, балка! — крикнул я на скаку.

— Без тебя вижу, — резко бросил Бекетов.

Он еще пару секунд несся вперед, потом вскинул руку.

— Осади!

Лицо у него сразу потемнело. Мелькнула, видно, мысль: не нарочно ли я завел его отряд сюда. Но объясняться времени уже не было. Абреки сами все за нас объяснили.

Большая часть их нырнула в балку и исчезла из виду. Наверху, у самого спуска, осталось только трое. И работали они толково.

Один спешился и залег справа, за кустом. Второй ушел левее, к осыпи. Третий сперва вовсе пропал, а потом я услышал выстрел и по дыму сразу понял, где его лежка.

Первые двое, перезарядившись, тоже открыли огонь. Я машинально пригнулся. Стало окончательно ясно: нас сюда тащили не просто так.

Конь под одним из наших, слишком вырвавшимся вперед, вдруг словно споткнулся. Драгун полетел через шею, но тут же грамотно ушел в перекат. А конь его забился на земле, суча ногами.

После этого и самым горячим головам стало ясно: сдуру лезть к балке, верный способ получить пулю. Бекетов понял это первым.

— Все назад! Дистанцию держать! — рявкнул он. — Архипова вытащить!

Двое драгун тут же сорвались к упавшему товарищу. Один протянул руку, и Архипов влетел к нему за спину, пока второй прикрывал их корпусом своего коня. По ним стреляли, благо в этот раз мимо.

Трое абреков упорно продолжали работать. То один пальнет и сменит лежку, то другой. Из одного места не били, а понимали, черти, что ответ прилетит сразу.

Ответ, впрочем, был. Драгуны стреляли по вспышкам и дыму. Пули ломали ветки, взбивали землю, но толку пока было мало. Абреков всего трое, да только сидели они грамотно.

Я уже было собрался потянуться к Хану, глянуть сверху, как там балка устроена дальше, но тут же одернул себя. Но пока притормозил с этим делом. Стал смотреть своими глазами и думать башкой.

Бекетов быстро оглядел склон, кусты, осыпь.

— Корнет Рубанин! — крикнул он.

Из середины строя выехал офицер. Совсем еще молодой, усы едва пробились, но держался в седле крепко и уверено.

— Возьмете десяток, — сказал Бекетов. — Подходите на огневую. Коней отвести в тыл. Прижмите эту троицу, чтоб головы не могли поднять. Сами укрывайтесь лучше, под пули не лезьте.

— Есть, господин поручик.

— Остальные — за мной! Идем в обход! По верху обогнем балку и перекроем выход. Живо!

Корнет только кивнул своим, и десяток драгун отделился от отряда. Несколько приняли чуть левее, другие — правее. Лошадей двое повели в сторону. Остальные начали занимать позиции, используя для укрытия все, что только можно.

А Бекетов повернулся ко мне.

— Ну, казачонок, показывай, где их с другой стороны лучше ловить. Только рядом будь, понял? Шаг влево, шаг вправо…

— Понял, вашбродь. Правее надо брать, — махнул я рукой. — Там балка сперва глубже, потом изгибается, и дальше есть удобный выход. Ежели прорываться станут, туда, скорее всего, и пойдут.

— Веди.

Я развернул кобылу вправо. Бекетов шел рядом. С другой стороны пристроился Власов и молча сунул мне повод Кузьки.

— Сам держи своего недомерка, — буркнул он. — Сладу с ним нет.

— Добре.

Добре, как же. Кузька от всей этой стрельбы был уже на взводе: ноздри раздуты, глаза косят, тянет то вперед, то вбок. Пришлось прижимать его к своей кобыле и то и дело осаживать.

Пошли мы быстро, но уже не так, как прежде. Тут надо было не лететь, а вовремя оказаться в нужном месте и самим не попасть в засаду при этом. Балку эту я уже успел разложить в голове, так что понимал, куда вести. Шли вдоль кромки, стараясь держаться так, чтобы снизу нас не было видно.

Позади то и дело хлопали выстрелы. Это корнет со своими прижимал троицу у входа.

— Далеко еще? — спросил Бекетов негромко.

— Нет, вашбродь. Вон тот бугор минуем — там и будет пологий спуск. Самое удобное место, чтобы выскочить.

Отряд вытянулся в цепочку. Драгуны были напряжены, это читалось по их лицам. На фоне их я, наверное, выглядел приблудным щенком среди волкодавов.

Балка сделала длинный изгиб, и нам открывался пологий участок, не особо удобный, но вполне годный для подъёма или спуска. Я ткнул туда рукой.

— Здесь, вашбродь.

— Спешиться! — приказал Бекетов. — Лошадей отвести за складку. Без команды не стрелять.

Драгуны действовали быстро, как отлаженный механизм. Трое из них тут же собрали лошадей, включая мою Звездочку и Кузьку, и стали отводить их за небольшую складку местности. Остальные же споро разбирали позиции.

— Ты при мне, — сказал Бекетов. — Только вперед не лезь.

— Да и не рвусь, — буркнул я.

— Вот и хорошо, дольше проживешь.

Я устроился рядом с ним за низким кустом. На какое-то время стало тихо, относительно конечно. Позади в паре верст еще раздавались выстрелы команды корнета Рубанина. Но здесь, у выхода, повисла тишина, предвещающая скорый бой.

Если трое остались наверху нас держать, значит, выйти здесь должно девять абреков.

Минуты две ничего не происходило. Потом из глубины донесся топот копыт. Он нарастал. Послышались гортанные выкрики.

И вот из балки показалась первая лошадь.

Шли абреки именно так, как я и думал. Уверенные, что мы все еще возимся у входа, они вылетали к выходу быстро, рассчитывая проскочить. Сначала показался один, следом бок о бок еще двое, а потом потянулись остальные.

Бекетов опустил руку.

— Пли!

Драгуны ударили почти в упор.

Грохнуло знатно. Первого абрека выбило из седла, он махнул руками и исчез под копытами своих же. Второй согнулся набок и повалился вместе с конем. Третий еще секунду держался, потом уткнулся лицом в гриву и начал сползать вниз. Кажется, и четвертому досталось крепко: его конь встал на дыбы, завертелся, а сам всадник грохнулся под ноги остальным.

Остальные тоже всполошились. Кто-то рванул вбок, прямо на кустарник и осыпь. Двое чуть не столкнулись лбами. Один, видно самый горячий, попытался дёрнуться обратно в балку. У них началась неразбериха и свалка.

— Бей! — крикнул Бекетов.

Второй залп вышел уже не таким дружным, перезаряжались драгуны с разной скоростью, но и этого хватило. Еще один абрек вскрикнул и свалился боком прямо под ноги соседу. Конь шарахнулся, взбрыкнул и сам едва не сбросил седока.

Бекетов уже поднимался с земли суровым взглядом оглядывая это побоище.

— Вот теперь, — сказал он негромко, — ни одна сволочь уйти не должна.

Не все, однако, сразу смирились с тем, что их зажали. Я увидел, как три абрека, что еще держались в седлах, решились на отчаянный прорыв. Поняли, что другого выхода уже просто-напросто нет.

Один несся прямо на нас, выставив вперед шашку. За ним, пригнувшись к гриве, шел второй. Третий взял левее, надеясь, видно, проскочить между порядками драгун.

Я выхватил револьвер, инстинктивно целясь в приближающегося всадника. Краем глаза заметил, как Бекетов делает то же самое, припадая на колено.

Выстрелили мы почти синхронно.

Две пули почти разом ударили первого абрека в грудь. Его просто вынесло из седла, а обезумевший конь пронесся между нами дальше, только уже без хозяина.

Второй выстрел я успел сделать раньше поручика. Горцу и его хватило. Он уже подлетал к Бекетову, занося шашку для удара, но моя пуля поправила его планы. Клинок пошел вниз, а сам он стал валиться на бок.

Третьего дожали драгуны. Хлопнул выстрел, и тот клюнул носом в конскую шею. И почти сразу сполз вниз, запутавшись ногой в стремени.

Конь, обезумев от запаха крови и выстрелов взвился, прыгнул в сторону, волоча тело за собой, но его тут же подхватили под уздцы драгуны.

Все это заняло, наверное, несколько секунд. А показалось, будто тянулось долго.

Я выдохнул и только теперь понял, как колотится сердце. Бекетов коротко покосился на меня. Уже без подозрительности, а как-то иначе.

— Ловко стреляешь, казачонок, — сказал он.

— И вы тоже, вашбродь, не промах, — ответил я, вытирая рукавом испарину со лба.

Слева, со стороны входа в балку, стрельба еще шла. Потом паузы между выстрелами стали длиннее. После грянули три хлопка почти подряд, и наступила тишина.

Похоже, бой и впрямь подошел к концу.

— Вперед, осторожно, — приказал Бекетов. — По сторонам смотреть. Коли живые есть, то без нужды не добивать, если оружие бросили. А коли нет…

Драгуны двинулись ближе к балке пешим порядком, карабины держа наготове. Я шагнул было следом, но Бекетов остановил меня жестом.

— При мне будь.

— Есть.

Двигались медленно с опаской. Еще минуту назад здесь была бойня, и не прекращающаяся пальба. А сейчас отчетливо слышно, как солдатские сапоги вышагивают по сухой траве. Как тяжело дышат и постанывают раненые, как начинают на свой пир собираться мухи.

У спуска в балку я заметил два тела. Один на боку, лицом в траве. Второй навзничь, глядел в небо пустыми глазами. Третий нашелся чуть дальше, в кустах у самой осыпи. Он был еще жив и лежал на боку, сипло дыша, одной рукой пытаясь подтянуть к себе ружье. Только вот поздно уже было.

Он увидел нас, дернулся, все понял, и принял для себя решение, что живым не дастся. Глаза у него вдруг сделались совсем дикие. Он хрипло заорал:

— Аллаху акбар! — и выхватив кинжал, резко всадил его себе в грудь.

Сразу захрипел, выгнулся и затих. Только пальцы чутка подрагивали на рукояти.

— Господи… — перекрестился седой драгун справа от меня.

— Вот ведь бесова порода, — негромко сказал другой.

Я ничего не ответил. И без того было ясно, что такие предпочитали плену смерть.

К нам вскоре вышел корнет Рубанин. Лицо его было в пыли, рукав мундира порван, на скуле тонкая полоска крови. Но по глазам было видно, что дело свое он сделал.

— Как там, есть потери? — спросил Бекетов.

— Убитых нет, господин поручик, — ответил корнет. — Двоих цепануло, но легко. Одному кисть чиркнуло, другому щеку. Архипов цел, только ушибся. Коня его жалко, тот полег, пришлось добить.

Поручик кивнул.

— Хорошо, выводы потом. Пока смотреть в оба.

Пошли дальше.

Где-то впереди раздался глухой стон.

— Там живой, — бросил Власов.

Нашли его за отвалом осыпавшейся земли, возле убитой лошади. Один из тех, кто рвался на выход вместе с остальными. Пуля, видно, вошла в бок или в живот. Лежал он на спине, дышал тяжело и рывками, вся грудь была в крови.

Бекетов присел возле него на одно колено.

— Кто старший? — спросил он по-русски, четко и раздельно. — Откуда шли? Кто вас вел?

Абрек сперва только закатил мутные глаза. Потом повернул голову, увидел поручика и что-то прохрипел по-своему. Судя по тону, не молитву.

Слово «гяур» я разобрал сразу. Дальше перевод уже не требовался.

Поручик задал еще пару вопросов. Все без толку. То ли русский не знал, то ли просто решил подохнуть с проклятьями на устах.

Власов нагнулся, осмотрел рану и выпрямился.

— Не дотащим, ваше благородие, — сказал он тихо. — До лагеря не довезти. Только намучается.

Бекетов секунду смотрел на лежащего, потом коротко махнул рукой и отвернулся.

Власов понял приказ правильно. Одним ударом оборвал абреку жизнь.

— Ну, кажется, и все, — выдохнул один из драгун.

— Нет, — сказал я.

Бекетов тут же обернулся.

— Что — нет?

— Балку прочесать надо.

Он нахмурился с привычной уже настороженностью.

— С чего бы это вдруг?

Я пожал плечами.

— Да и сами посчитайте, вашбродь. Их было двенадцать. Трое остались у входа, которых корнет Рубанин положил. Значит, сюда ушли девять. А здесь сколько лежит?

Бекетов быстро перевел взгляд по телам.

— Восемь, — сказал я. — Одного не хватает.

Поручик помолчал секунду, потом коротко кивнул.

— Спускаемся в балку и цепью проходим всю до того места, где они в нее вошли! По кустам, по ямам, по осыпям смотрите внимательно. У последнего может быть оружие наготове. Если удастся, то взять живым. А там как Бог даст.

Драгуны снова подобрались. Только-только выдохнули после боя, и опять здрасьте. Такие минуты я хорошо помнил еще по прошлой жизни. Самые паскудные, если честно. Когда вроде бы уже победил, а до конца еще работа не сделана, ну и расслабляться рано. И потери как раз в такие мгновения тоже случаются, вроде как уже после победы.

Пошли не спеша, с оружием наготове. Кто под куст заглядывал, кто сапогом сухую кучу веток шевелил, кто осыпь проверял. Ветер гонял по балке высокую траву, и от каждого такого шороха моя рука крепче сжимала револьвер.

Я тоже шел с ними. Бекетов сперва хотел меня оставить, потом только махнул рукой и велел Власову держаться рядом.

Честно сказать, ждал я чего угодно. Выстрела в упор. Броска с ножом. Какого-нибудь полоумного, который кинется с воплем умирать. Но вышло совсем иначе.

— Здесь кто-то есть! — крикнул вдруг молодой драгун справа.

Мы подались туда.

Под боковой промоиной оказалась неглубокая яма, а сверху навалены сухие ветки и трава. Под ними и сидел наш пропавший.

Вернее, не сидел, а скрючился в три погибели и дрожал. Вид у него был жалкий до невозможности. Худой с куцей бороденкой и выпученными глазами. Черкеска на нем похоже была с чужого плеча.

Как только с него сдернули ветки, он сразу вскинул руки и затараторил:

— Не надо! Не убивай, господин! Не убивай! Я не воин! Я толмач! Толмач я!

Драгуны вокруг прям прыснули. После всего, что тут творилось, это чудо выглядело до того нелепо, что многих смех пробрал, снимая напряжение. Один из солдат даже шагнул вперед и замахнулся прикладом.

— Ах ты крыса, я тебе сейчас…

— Макеев! Назад! — рявкнул Бекетов, остановив подчиненного. — Не тронь его.

Толмача на подгибающихся ногах вытащили из ямы за шиворот. По-русски худо, но понять было можно.

— Не убивал я! — лепетал он. — Меня взяли с собой… говорить… я только говорить… Они заставили… Я не хотел… не убивал…

— Все вы не убивали, — буркнул кто-то сбоку.

— Молчать, — отрезал поручик. Потом спросил у пленника: — Кто таков? Откуда русский знаешь?

Тот заморгал, сглотнул и опять зачастил, мешая наши слова со своими. Выходило, что он и правда при этой банде был за толмача. То ли армянин, то ли из каких-то местных, кто торговал и с теми, и с этими. Уверял, что никого сам не резал, что взяли силой и держали при себе, да не отпускали.

Верить ему на слово никто не собирался. Но живой язык будет к месту.

— Этого вяжите, — распорядился Бекетов. — Поведем с собой. А там разберемся, кто он на самом деле такой.

Толмач закивал усердно болванчиком.

Когда с этим было покончено, драгуны принялись стаскивать оружие, проверять сумы и собирать уцелевших коней. Обычная работа после боя.

Ко мне подошел Бекетов.

— Ну что, Григорий Прохоров, — сказал он. — Признаю: пригодился ты нам сегодня крепко.

Я молча посмотрел на него.

— Без твоего глазомера и знания местности они могли бы уйти, — продолжил он. — Да и под огнем ты не оплошал. Что, скажем прямо, удивительно для твоих лет.

— Мне и самому не с руки было их отпускать, вашбродь, — ответил я. — Такие же вот супостаты прошлым летом мою матушку и двух малых сестер порубили, когда набег на Волынскую был.

Офицер на миг отвел взгляд.

— Да… — сказал он. — Война, как ни крути. Вижу, что ты не прост. До конца я тебе, казачонок, все равно не верю. Но уважать уже есть за что.

— Благодарствую, вашбродь.

— Нижегородский драгунский полк теперь в Закубанской области стоит, — продолжил Бекетов. — Работы у нас хватает. Походы, разъезды, усмирение бунтарских областей Западного Кавказа, это на нас. Так что ежели судьба занесет в наши края, милости прошу в гости, молодой человек.

— Запомню, — кивнул я.

Он махнул рукой на сложенные трофеи.

— И еще. Тут и твоя доля по праву имеется. Что возьмешь?

Я поглядел на трофеи. Оружие, пояса, кинжалы, седельные сумы, для меня хлам по большому счету, такого добра уже и у самого навалом. Потом перевел взгляд на уцелевших коней, которых сбили в кучку поодаль.

— Коня возьму, — сказал я. — Больше ничего не надо.

— И то верно, — одобрил Бекетов. — Для казака конь — первое дело. Бери.

Я прошел вдоль табунка и остановился у темного гнедого мерина. Не самого рослого, зато сухого, крепкого, жилистого. Глаза умные, шея мускулистая. На лбу маленькая белая звездочка, правая задняя бабка белая до щетки.

Он глянул на меня настороженно и сперва попробовал было прихватить губами за рукав. Я только хмыкнул.

— А ты мне, пожалуй, подойдешь.

На левой ляжке у него было выжжено клеймо. Не строевое полковое. Горская тамга. Полумесяц вверх, а под ним кривой двузубец, сходящийся в маленький кружок. С виду, будто рогатина с глазом или перевернутая корона.

Я провел пальцами по выжженному знаку и запомнил его хорошенько. Мало ли где еще всплывет такая метка.

Больше я ничего брать не стал. Хватит и этого.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы наконец распрощались. Драгуны уводили пленного толмача, своих раненых, трофейных коней и добычу. Мне же надо было думать, как добираться до Волынской.

Свою кобылу я получил обратно. Кузька был цел и теперь жался к ней. Трофейного мерина вел в поводу.

Мы с Бекетовым кивнули друг другу напоследок и разъехались в разные стороны.

Я ехал по степи неспешно, приближалась ночь. Впереди тянулась темная полоса увала, а за спиной садилось солнце, освещая мне путь, я на минуту обернулся и посмотрел на закат, он был прекрасен.

Кузька время от времени тыкался мордой в бок кобыле и в мою ногу. Горский мерин косился злым глазом, но шел смирно. До Волынской я уже сегодня, конечно, не поспевал.

Ну и ладно, после такого дня звездное небо над головой не худший из вариантов.