Когда в пути не один

Глава 10

Владимир Филиппов неторопливо шлифовал статью за подписью Славянова, написанную им для газеты «Сельская жизнь» по просьбе ее спецкора Юрия Ситнова. Чтобы надолго не отвлекаться от творческой работы, он старался не вести длительных разговоров, отвечая на телефонные звонки, и даже закрыл дверь на внутреннюю задвижку. Это помогло уединению, и через несколько часов, пролетевших совершенно незаметно, Владимир закончил редактуру последней страницы статьи. Он облегченно вздохнул, потянулся, прошелся по кабинету, вновь перелистал текст, проверил имеющиеся к некоторым страницам вставки и, довольный, отнес статью в машбюро.

Выступление председателя облисполкома в газете «Сельская жизнь» было не первым. Спецкор газеты по Волго-Вятскому региону Юрий Ситнов, с которым Владимир изредка встречался за дружеским застольем в цирке у Панкратова и как-то незаметно сблизился, не раз обращался с такими предложениями к Ивану Васильевичу Славянову. И тот никогда не отказывал ему. Филиппова подкупали в этом корреспонденте характер, манера поведения: он не выпендривался, не грозился кого-то «разделать под орех» на страницах своей газеты, как это делали некоторые, а спокойно и уверенно, на высоком профессиональном уровне делал свое дело. Ситнову же нравилось, как Филиппов готовит материалы, в том числе статьи для председателя облисполкома, — после него не требовалось переписывать и расставлять абзацы, проверять цифры и факты. И однажды, после публикации нескольких таких статей в своей газете, он заглянул в кабинет Владимира и сообщил самым высокопарным слогом:

— Дорогой дядя Володя, должен сообщить тебе приятную новость: статьи твоего шефа давно нравились нашему редактору. Это мне как журналисту понятно, но мы не ожидали, что на них обратят такое пристальное внимание товарищи из аппарата Председателя Совета Министров Российской Федерации. Открою секрет: помощником Сеновальцева работает бывший заместитель редактора нашей газеты. Он поинтересовался у меня: кто готовит для Славянова эти статьи? Не скрою, я честно ответил, что и как. Тогда он попросил меня организовать еще одну публикацию твоего шефа. Проблемную. Ты понимаешь, к чему я веду?

— И что за проблема? — поинтересовался Владимир. — Может, у нас и сказать нечего.

— Насколько мне известно, сказать вам о реализации Продовольственной программы есть что, и не просто сказать, а показать на конкретных примерах, как в области поставлена работа по обеспечению продовольствием населения, как решаются социальные вопросы села. И так далее, и так далее, — разъяснял Ситнов. — Размер статьи — около полосы, а вернее, половина полосы. Это большая честь для области. Так что, уважаемый Владимир Алексеевич, старайся. И делай это изо всех твоих сил хорошо. А потом я объясню тебе, в чем тут дело.

Заинтригованный словами спецкора, Филиппов стал ожидать, когда Ситнов поставит его шефа в известность о намерении редакции. Вскоре встреча спецкора с председателем облисполкома состоялась, и на другой же день после нее Славянов собрал у себя ведущих специалистов управления сельского хозяйства и заместителя председателя облплана, чтобы поручить им подготовить по своим разделам справки-отчеты и сдать их Филиппову. Вначале Владимир работал над их осмыслением с «бригадой», а когда черновая «болванка» будущей статьи была переработана во второй раз и одобрена Славяновым, помощник председателя стал заниматься ее текстом уже один, отрабатывая каждую фразу, добиваясь четкой формулировки главной мысли — реализация Продовольственной программы, подтверждая ее тщательно подобранными примерами из опыта аграрного сектора области и улучшения социально-бытовых условий жителей села. Получилось вроде недурственно. Когда Филиппов прочитал шефу третий вариант отредактированной им статьи, Славянов остался доволен и с ноткой благодушия в голосе попросил усилить раздел социального развития села примерами из опыта лучших хозяйств, где людей обеспечивают добротным, чуть ли не со всеми удобствами жильем. Не оставил он без внимания и любимую тему — рост поголовья черно-пестрой породы коров, которую председатель облисполкома считал наиболее перспективной и позволяющей превысить трехтысячный надой от коровы в целом по области.

Уезжая в Москву на заседание Совета Министров РСФСР, Славянов, идя в сопровождении своего ближайшего окружения по коридору облисполкома, обращаясь к Филиппову, с полной уверенностью в сказанном напомнил ему:

— Думаю, к моему возвращению ты доведешь статью до кондиции.

— Можете не сомневаться! — заверил его Филиппов.

— Вроде неплохо получается? А надо, как ты говоришь, чтобы «железно» было. — Славянов заулыбался, а за ним заулыбались и его помощники — Леснов и Липатов.

— Будет и железно. Хотя Ситнову и после третьей редакции статья понравилась. А после четвертой, можно не сомневаться, вопросов у него совсем не будет. Жаль, великовата получается, — поделился своими заботами Филиппов.

— Можно в таком случае сократить, — предложил Славянов.

— Ситнов сказал, что попробует пробить, чтобы разрешили дать в двух номерах.

— Хороший мужик этот Ситнов, — заметил председатель облисполкома, — не из чванливых.

— Да уж, это не Пальцев, — включился в разговор Липатов. — Дружок Владимира себе на уме. Ему подавай факты погорячее, чтобы кого-нибудь из руководства области раздолбать покрепче и тем самым показать, какой он, Пальцев, крутой.

— А что поделаешь — работа у него такая. Газета молодая, и он вынужден готовить острые и проблемные статьи, — миролюбиво настроенный председатель сегодня явно не расположен был к критике. — Владимир, утром сообщи мне сводку.

Хотя шеф и не назвал какую, Филиппов точно знал: это ежедневная сводка по надоям молока в области.

— Ну, давай действуй, чтобы железно было, — уже во дворе облисполкома, улыбаясь, напутствовал Славянов Филиппова и, пожав ему на прощание, а потом Леснову и Липатову руки, неторопливо сел на заднее сиденье сверкающей металлическими подкрылками «Чайки». И машина тотчас взяла курс на столицу.

А провожающие, довольные в душе тем, что остались на несколько дней без шефа, поднялись каждый к себе в кабинет и занялись своими делами.

Зная о предстоящей поездке председателя в Москву, Филиппов еще накануне сообщил об этом Русакову, который с удовлетворением воспринял новость и охотно согласился воспользоваться моментом, чтобы по-настоящему отметить свое назначение на должность заведующего облздравотделом.

— Где встречаемся? — по-деловому спросил он.

— В цирке! — не раздумывая, ответил ему Филиппов, уже согласовавший данный вопрос с Панкратовым, кстати, весьма обрадовавшимся тому, что еще один, и очень нужный, начальник войдет в круг его гостей.

— Согласен, конечно, но только после работы. О готовности я предварительно позвоню. Область большая — всякое может случиться, — пояснил свою озабоченность Русаков, хорошо знавший от Владимира, кто иногда заходит «на огонек» к директору цирка.

«Вдруг какое-то ЧП в области, а я в цирке? И там меня встречает, к примеру, секретарь обкома», — с ужасом прикидывал в уме новый заведующий облздравом и, уверенный в своей правоте, подтвердил:

— Я посигналю тебе после работы, когда освобожусь.

— Договорились! — согласился Филиппов и тут же занялся своим делом.

В первую очередь он решил закончить работу над статьей, поэтому сходил в машбюро, забрал ее и внимательнейшим образом вычитал текст, перепечатанный уже в четвертый раз. За работой время пролетело незаметно, и после обеда вычитка была завершена. Довольный, Владимир отнес машинисткам несколько страниц для перепечатки: по существовавшему в стенах облисполкома правилу никаких вставок и исправлений ластиком или лезвием в представляемом председателю материале быть не могло, каждая цифра в обязательном порядке проверялась в статуправлении, а цитаты и примеры — по первоисточникам. Когда ему вернули перепечатанные страницы, он еще раз их вычитал и разложил по экземплярам. Закрывая у себя в сейфе папку с экземпляром председателя, невольно подумал о том, что же затеял Юра Ситнов. Однако узнать об этом, как оказалось, доведется не скоро: спецкор Ситнов уехал в соседнюю с областью республику на пленум обкома партии.

В приподнятом настроении от успешно выполненной работы — гора с плеч свалилась — Филиппов решил позвонить домой, где обстановка тоже складывалась благоприятно для него. Жена Катерина днем раньше Славянова уехала к родителям в столицу. Причина для отъезда была серьезная — заболел ее отец, с войны мучившийся из-за раны, полученной в штыковом бою под Сталинградом, о чем он при каждой выпивке, а особенно в дни праздничных застолий, не без гордости напоминал присутствующим:

— Я Паулюса брал!

Теперь ветеран войны был прикован к постели: годы и болезни давали о себе знать.

«Неизвестно еще, чем все закончится, — сожалел о случившемся Филиппов. Несмотря на крутой характер тестя, Владимир уважал его и всегда находил с ним общий язык. — Надо бы позвонить в Москву! Хотя жена, наверное, уже дала весточку дочери».

Владимир, не откладывая, набрал номер домашнего телефона и, услышав веселый голос дочери, поинтересовался, не звонила ли мама и как состояние деда? Услышав, что положение его стабилизировалось, Филиппов успокоился, спросил Маринку, как у нее дела, как бы между прочим сказал ей о своем намерении после работы проехать в сад, где, по всей вероятности, и заночует.

— Так что оставайся одна. В холодильнике еды наготовлено достаточно: пельмени, бульон, голубцы, каша — ешь, что понравится. Поняла? — наставлял он дочь.

— Конечно, папа. Не волнуйся, — отвечала Маринка. — Я же не маленькая. С голоду не умру. А у меня к тебе просьба…

— Какая?

— Можно мне Ирину Погремушкину пригласить? Она у нас два раза уже ночевала.

Филиппов помнил подругу дочери и без колебаний дал свое согласие, обрадованно подумав, что вдвоем им, безусловно, будет веселее, а ему не так беспокойно.

Едва он успел переговорить с дочерью, как в кабинет к нему, как всегда торопясь, заглянул по неотложному делу местный писатель Виктор Сатов, невысокого роста, широкоскулый. В областном отделении Союза писателей Сатов занимался обеспечением своих коллег билетами на поезда, самолеты и размещением прибывающих в город писателей в гостиницы. Владимир сразу понял, в чем дело, и, здороваясь, поинтересовался:

— Кто к вам пожаловал на этот раз?

— Наш земляк лауреат Государственной премии Иван Семенович Маштаков, — ответил Сатов и пояснил: — Он денек-другой, может, и больше, пробудет здесь, а потом уедет почти на все лето в свою родную Кудьминку. Говорит, что запланировал встретиться с тобой. И очень хочет попасть на прием к секретарю обкома партии. Впрочем, он сам тебе все расскажет. А сейчас надо бы броню в гостиницу пока на три дня.

— Понял, — кивнул головой Филиппов и отправился в канцелярию, чтобы взять талон в гостиницу «Россия», где Маштаков предпочитал останавливаться. Передавая через несколько минут броню Сатову и прощаясь с ним, он был уверен, что очень скоро последует звонок и от самого лауреата.

Устроившись в одноместном номере находившейся на Верхне-Волжской набережной гостиницы, от которой рукой было подать до местного отделения Союза писателей, Маштаков и в самом деле вскоре позвонил Филиппову и, поздоровавшись, попросил посодействовать ему в решении двух вопросов. Кратко обозначив их суть, он сказал, что более обстоятельно хотел бы поговорить о них при встрече.

Выяснив распорядок дня и планы писателя, Филиппов предложил провести ее, как и в предыдущий раз, с часу до двух в облисполкоме, а заодно и пообедать вместе.

В назначенное время Маштаков, уверенно ступая по новой люберецкой ковровой дорожке, вошел в кабинет Филиппова. Чуть выше среднего роста, сухощавый и подтянутый, в отличном темно-сером костюме и рубашке с галстуком, он все делал неторопливо и с присущим творческим людям достоинством. Но бывало, что и он распалялся, однако случалось это, лишь когда суть обсуждаемого вопроса сильно искажалась. И тогда с уверенностью человека, хорошо знающего историю спорного вопроса, Иван Семенович доказывал оппоненту свою правоту резко и горячо.

Прежде чем идти в столовую, Маштаков более подробно обосновал обе свои просьбы.

— В нашем районе есть колхоз «Верный путь», из которого люди не бегут в город, а, довольные, живут и здравствуют. Хозяйство, пусть не самое передовое, но устойчивое, стабильно справляется со всеми страдными и текущими делами. Председатель колхоза Александр Иванович Новиков — самый уважаемый человек в селе. Четверть века возглавляет данное хозяйство! Это уже подвиг! И Новиков, бесспорно, заслуживает ордена, а может, и Героя. Но, как мне стало известно, двадцать пять его председательских лет в областном управлении сельского хозяйства даже не заметили. Хотя бы грамоту облисполкома выхлопотали человеку! Думаю, ее-то он заслужил. Считаю, что председателя обидели и по отношению к нему поступили несправедливо. Так можно отбить у людей всякую охоту быть первым лицом в хозяйстве. Поэтому я прошу тебя, Владимир Алексеевич, вот о чем: организуй мне встречу с председателем облисполкома. Это возможно? — Маштаков выжидательно поглядел на Филиппова, который в душе был полностью согласен со своим знаменитым земляком.

— К сожалению, Иван Семенович, в эти два дня не получится: Славянов на совещании в Совете Министров.

— Что же делать? У меня на его имя письмо подготовлено. Тогда при возвращении передай ему и посодействуй, чтобы мужику хоть грамоту облисполкома дали. Людей, которые крепко стоят на родной земле, надо же как-то отличать? — Маштаков, погрустнев, вынул из папки письмо и передал его Филиппову.

— Можете не сомневаться, Иван Семенович, — стараясь как-то успокоить и поддержать писателя, заверил Владимир, — я передам председателю вашу точку зрения и расскажу о вашей озабоченности. А для начала поставлю в известность обо всем услышанном от вас заместителя председателя, который занимается вопросами сельского хозяйства. Думаю, это не повредит. И к приезду Славянова какие-то конкретные предложения и меры будут уже выработаны.

— Согласен. Спасибо за понимание, — оживился Маштаков и тут же предложил: — Ну а чтобы идти на обед без проблем, с которыми я пришел, коротко о втором вопросе. Хочу попасть на прием к секретарю обкома партии по идеологии. Наверное, это непросто. Однако, сам знаешь, писателям помогать надо.

— Мы помогаем. Недавно наш шеф выделил Союзу писателей «Волгу». Для помещений — ковровые дорожки, а участнику войны писателю Лепесткову помог получить квартиру, — информировал московского гостя Филиппов.

— Мы сегодня в Союзе говорили, что Иван Васильевич всегда старается как-то поддержать организацию, — одобрительно согласился Маштаков с его замечанием и тут же более энергично высказал свои соображения: — Полагаю, и обкому партии есть над чем поработать, чтобы помочь Союзу. Многие из наших писателей не имеют телефонов. Не представляю себе, как в наше время писатель может жить без телефона и быть в гуще происходящих событий! Чтобы пообщаться с внешним миром или с кем-либо из своих коллег, многие идут в Союз. Бывает, что на имеющийся в нем один телефон образуется целая очередь из желающих позвонить. Не дело это! Пусть для решения этой проблемы обком подключится. Помоги попасть на прием к идеологу.

— Хорошо, я сейчас позвоню Станиславу Петровичу. Это мой коллега Синицын. Он у первого секретаря обкома помощником работает. У нас с ним хорошие, доверительные отношения. Думаю, он устроит вам встречу, — ответил Филиппов, набирая номер телефона Синицына. И, связавшись с ним, тотчас передал ему просьбу земляка-лауреата, дал номер его телефона в гостинице и получил заверение не только в содействии этой встрече, но и в проведении ее в неформальной обстановке в гостинице обкома «Октябрьской», пояснив, что расходы обком берет на себя и таким образом проявит почтение и признательность известному писателю-земляку.

Довольный разговором с коллегой, особенно его предложением о проведении встречи в неформальной обстановке, Владимир на всякий случай решил умолчать об этом: вдруг не получится? Поэтому, прощаясь с Маштаковым после совместного обеда, он посетовал на то, что сегодняшний день у него уже весь расписан, и высказал желание пообщаться у писателя в номере завтра после работы. Иван Семенович, конечно же, охотно согласился.

Проводив Маштакова до выхода из здания облисполкома, Филиппов вернулся в свой кабинет и начал разбирать поступившие сводки. Одну из них — по надоям молока — положил рядом с ежедневником, чтобы уточнить, сколько районов имеют плюс, сколько — минус, и завтра при докладе председателю назвать отстающие районы. Он подчеркнул их красным карандашом и сосчитал общее количество.

Закончив беглый просмотр остальных сводок, убрал их и, не откладывая дела в долгий ящик, отправился к заместителю председателя облисполкома, занимающемуся вопросами сельского хозяйства, чтобы рассказать ему о просьбе известного земляка.

Клюквин внимательно выслушал Филиппова и, подумав, сказал:

— Ты прав: времени для рассмотрения и представления документов в столицу на высокую награду для заслуживающего ее человека, безусловно, не хватает. Поэтому для начала организуем грамоту обкома партии и облисполкома. Подберем хороший подарок, а потом я или кто-нибудь из членов исполкома совместно с начальником управления сельского хозяйства примем участие в юбилейном торжестве председателя колхоза. Буду работать в этом направлении, а когда приедет Иван Васильевич, обсудим и примем окончательное решение. Без внимания человека не оставим.

Владимир в хорошем расположении духа вышел от Клюквина и, посмотрев на часы, решил, что теперь самое время зайти в буфет. Одну половину портфеля он заполнил закуской и минеральной водой, а когда поднялся к себе — во вторую половину уложил спортивный костюм, кеды и бутылку кефира.

Рабочий день уже закончился, за дверью в коридоре постепенно затихли шаги сотрудников аппарата, и Владимир набрал номер Русакова, чтобы выяснить, нет ли изменений в намеченном на вечер мероприятии.

Услышав почему-то взволнованный голос нового начальника, он немного насторожился: уж не случилось ли чего-нибудь? Может, поэтому он и не звонил? Поинтересовался:

— Что-то в голосе нет должного оптимизма. В чем дело?

— У меня совещание было, вот и пришлось на нем так наговориться, — успокоил его Русаков. — Потом принял двух главных врачей из района. Тоже одни разговоры! Теперь о нашем деле. Моя машина уже стоит наготове у служебного подъезда. В багажнике большая дорожная сумка. Через полчаса, от силы минут через сорок, мне допечатают справку в обком, я подпишу ее и буду свободен. Куда подъезжать?

— К цирку. Прямо к центральному входу. Я тебя встречу. — Услышав утвердительный ответ, Филиппов с облегчением положил трубку и тут же позвонил Алене. Он предупредил ее, чтобы она была готова, и пообещал позвонить еще через несколько минут.

Выждав, когда основная масса работников аппарата, других управлений облисполкома, находящихся в здании, покинет кабинеты, Владимир просигналил Алене, что будет ждать ее на старом месте, подхватил портфель с «Посольской» и закуской, закрыл дверь и спустился во двор, где его ожидала черная «Волга», предоставленная ему в целях конспирации одним из начальников производственного объединения.

Неторопливо обогнули на ней главное здание облисполкома, и, когда подъезжали к развесистому дереву, росшему возле облсельхозтехники, шофер, притормаживая, поинтересовался:

— Женщина рукой машет. Просит остановиться. Что делать?

— Раз просит, значит, спешит куда-то. Поэтому захватим, видимо, она из нашего здания, — будто высматривая что-то в окно левой дверки, ответил Филиппов, хотя точно знал, что под деревом, голосуя, стояла Алена.

Оживленная, красивая, она мигом впорхнула в машину и защебетала что-то про билет в кино.

За считанные минуты подъехали к центральному входу цирка. Отпустив шофера, Владимир вместе с Аленой направились прямо в кабинет директора.

Панкратов в кабинете был один; в очках и с сигаретой в руке, он внимательно изучал какой-то документ, отпечатанный на фирменном бланке. Машинально ответив на приветствие, — такое с ним случалось иногда — он убрал листок в большую папку, лежавшую перед ним, сунул сигарету в пепельницу и озабоченно вышел из-за стола.

— Ты какой-то грустный и усталый сегодня, — заметил Владимир сочувственно.

— Будешь грустным — получил очередную отписку от генерального директора Союзгосцирка. Никому нет дела до нас, — пожаловался Панкратов.

— Надеюсь, сегодняшнее мероприятие не отменяется?

— Какой разговор! Пока еще я здесь хозяин, — заверил директор цирка, без комментариев протягивая Филиппову два ключа.

— Что-то он сегодня как бука. Даже в глаза не смотрит, — сказала Алена Филиппову, когда они вышли от Панкратова.

— У него одна забота — как начать реконструкцию цирка. Важнее нет дела. Мироныч испробовал многие варианты, чтобы выбить деньги на цирк и найти хорошего генподрядчика, который сумел бы их освоить. Штурмовал кабинеты министров культуры Союза и республики, обивал пороги высших органов власти в области, куда ему советовали почаще обращаться чиновники из столицы. Набил не одну мозоль в этих хождениях. Но, к сожалению, так ничего и не добился, лишь папка с ведомственной перепиской стала толще. А цирк по-прежнему остается закрытым, и с каждым годом состояние его продолжает ухудшаться.

— А ваш шеф разве не может взяться за цирк? Вы же вон какой театр отгрохали! — наивно удивилась Алена.

— Панкратов тоже считает, что если бы за дело взялся Славянов, то за год или полтора цирк был бы реконструирован. Поэтому он и просит нас, своих единомышленников, — меня, Липатова и Лухманова, — чтобы мы при каждой возможности заводили с председателем облисполкома разговор о заброшенном цирке и пытались склонить его заняться наконец этим вопросом. Наивный человек! Он не может никак понять, что ремонт цирка и создание соответствующего штаба — это вопрос обкома партии. И решение его зависит не от председателя облисполкома, а в большей степени от первого секретаря обкома партии.

Подойдя к двухместному номеру, Владимир, не считая нужным рассказывать Алене обо всех сложностях этого дела, молча открыл дверь. Они вошли, неторопливо повесили одежду в небольшой шкаф, стоявший в прихожей, познакомились с обстановкой: две кровати, диван, кресло, телевизор, телефон, ванная. Чисто и уютно, что им и требовалось.

Понимая, что еще неизвестно, когда начнется главное торжество, намеченное на вечер, оба, не сговариваясь, решили слегка перекусить после рабочего дня.

— И у нас для этого кое-что имеется, — сказал Владимир, включая электрический чайник и вынимая из портфеля кусок карбоната, булку и два яблока.

— Пока я готовлю, — попросила Алена, — рассказывай, что было дальше. Как ты помог Панкратову? От кого зависит, почему «первый» тормозит?

Владимир не стал рассказывать Алене историю беседы шефа и Богородова в ЦК КПСС у Давыдова. Именно после нее, был уверен Владимир, возглавить штаб по реконструкции цирка Богородов уже никогда больше Славянову не позволит. Так думал и сам председатель облисполкома, и все же однажды после очередного захода просителя за Панкратова, а им на этот раз оказался Филиппов, председатель, уверенный, что его помощник беспокоится не ради своих интересов, решился все-таки выяснить позицию Богородова по цирку и даже готов был предложить ему, чтобы вновь создаваемый штаб возглавил секретарь обкома партии Дружнов, заведовавший вопросами капитального строительства.

Воспользовавшись подходящей ситуацией, когда он и первый секретарь обкома партии принимали участие в работе коллегии крупнейшей строительной организации Главволговятскстроя, Славянов в перерыве неожиданно для Богородова завел разговор о цирке и посетовал, что в облисполком поступает немало жалоб и писем от граждан города и из сельской местности. И все с одним вопросом: будет ли в городе цирк?

— Может, пора заняться его возрождением и по имеющемуся у нас опыту создать штаб, а возглавить его доверить… — председатель облисполкома хотел предложить кандидатуру секретаря обкома Дружнова.

Не дослушав, кому доверить реконструкцию цирка, Богородов резко оборвал Славянова:

— Сейчас нам не до штаба. Тем более по цирку. Промышленность серьезно хромает, вытаскивать надо. Да и других, более важных и неотложных дел уйма!

И сразу перевел разговор на другую тему, подозвал к себе первого секретаря горкома партии Птицына и поинтересовался у него количеством жилья, которое получит город в текущем году. Хорошо зная цифры, Богородов тем не менее сделал вид, что внимательно слушает своего коллегу, а сам неприязненно думал об этом выскочке Славянове: «Ишь чего захотел! Штаб создать и возглавить его. Понятно: ему это на руку — популярность, слава умелого руководителя. Нет, дорогой, теперь никаких штабов под тебя создавать не будем. А если и возникнет такая необходимость, то начальником назначим кого-нибудь другого, а уж никак не тебя. А конкретно кого, это мы сами решим. И в подсказках не нуждаемся».

После неудачного разговора с первым секретарем обкома Славянов все вопросы о судьбе заброшенного цирка в несвойственной ему резкой манере обрывал, ссылаясь на занятость более важными делами. Об этом Филиппов рассказывать Алене не стал. А она, делая бутерброды, с упорством ребенка все выпытывала, от кого же зависит начало реконструкции цирка.

И Филиппов рассказал ей только финал этой истории.

— Не так давно уговорил я шефа принять Панкратова. Иван Васильевич откровенно ему объяснил, какая в области сложная обстановка с промышленностью, за что обкому партии достается и от ЦК КПСС и от газетчиков. Все это для кого-то может плохо закончиться. Поэтому вопрос о цирке и создании штаба по его реконструкции Богородов в настоящее время считает неуместным.

— Теперь я поняла, от кого все зависит, — догадалась наконец и Алена. — И как Иван Миронович пережил это?

— Искать какие-то пути все равно придется, не сдаваться же, в конце концов? Надеется, что когда-нибудь попадет к большому начальнику, который, познакомившись с многолетней историей безразличия к судьбе областного цирка, стукнет кулаком по столу и грозным рыком осадит недоброжелателей: «Безобразие! Как могло такое случиться в нашем обществе? Пора положить конец бюрократическому произволу и волоките. Искусство — народу! Все силы на возрождение цирка!» Однако нашему дяде Ване такого начальника еще неизвестно сколько ждать придется, — с сожалением закончил рассказ о Панкратове Владимир и категорично добавил: — Ну хватит об этом. Теперь нам пора подзаправиться.

Они с удовольствием съели по паре бутербродов с карбонатом, выпили по стакану крепкого чая с печеньем и перешли в другую комнату, где включили телевизор и устроились рядышком на диване. Не сговариваясь, непринужденно обнялись, стали целоваться.

— Может, успеем? — предложил Владимир.

— А вдруг Панкратов заявится? — засомневалась раскрасневшаяся Алена.

— Не волнуйся, дорогая. Мироныч мужик не только дисциплинированный, но и сообразительный. Он придет сюда, когда мы ему позвоним и сообщим, что главный виновник нынешнего торжества на месте. Остальные же гости собираются пока у него в кабинете. А для полной безопасности сначала узнаем, как скоро прибудет новый начальник. — И Филиппов взялся за телефон.

Услышав в ответ, что Русаков задержится еще минут на тридцать, Владимир тут же запер дверь, оставив ключи в замке, и увлек Алену в спальную комнату. И страсть их на этот раз была такой неистовой, что в самый неподходящий момент раздался треск и матрас провалился.

— Еще чего не хватало! — воскликнул Владимир, со смехом помогая подняться Алене. — Хорошо, что не в «люксе». А на чем же будем спать? Пошли в ванную, а потом что-нибудь придумаем.

После душа, подтрунивая друг над другом, со смехом устраивали кровать, приспособив под сломанную сторону брусок, найденный под ванной. Затем Владимир снова звонил в облздрав и, не услышав ответа от Русакова, надел костюм, перевел Алену в «люкс» и вышел к центральному входу встречать виновника торжества.

В номере Петр Иванович Русаков появился вместе с Филипповым очень скоро, раскрасневшийся от волнения, улыбающийся. Увидев Алену, он не растерялся, догадавшись обо всем, сразу же освоился и, поздоровавшись с ней и хитровато подмигнув, широким жестом раскрыл сумку и протянул ее девушке со словами:

— Хорошо, когда в мужской компании есть женщина. Она лучше, чем мы, мужчины, сможет все нарезать, расставить и красиво оформить стол.

Пока Алена занималась этим, Русаков с Филипповым осматривали номер.

— Мне здесь нравится. Уютно, а главное — вдали ото всех, — заметил новый заведующий облздравом. — А где директор? Остальные?

— Панкратов ожидает звонка от нас. Все остальные гости уже собрались у него. Ждали только тебя.

— Тогда понятно. А тех, кто придет с ним, я знаю? А то может неудобно получиться, — в душе Русаков не горел желанием встретить в таком месте больших начальников.

— Кому неудобно? Нам или им?

— И нам и им, — волнуясь, ответил Русаков.

— Такого здесь не наблюдается. У Панкратова в гостях бывают руководители самого высокого ранга. Сегодня тебя поздравят… — начал Филиппов и осекся. — Впрочем, называть фамилий не стану — сам увидишь. Кстати, большие начальники особо долго не засиживаются, хотя расслабляются от души. Все, звоню. Однако минуточку!

Филиппов быстро налил в три стопки «Посольской» и предложил тост:

— Желаю тебе, Петр Иванович, чтобы все у тебя ладилось на новом месте, вернее, в новом кресле. Чтобы как можно меньше случалось всяких ЧП и эпидемий. И пусть не коснется тебя никакой вирус. А главное, пусть человечность, которая в тебе заложена от рождения, не покидает тебя и на более высоком посту!

Когда все трое выпили и закусили бутербродами с ветчиной, Алена сполоснула и протерла рюмки, поставила их на место и ушла в бытовку, а Владимир снял телефонную трубку:

— Мы готовы! И хотя ты быстро ходить не любишь, но все-таки поторопитесь!

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, и Панкратов, пропустив вперед уважаемых гостей, возглавил богато и со вкусом накрытый стол. Знакомить никого не требовалось, все хорошо знали друг друга и обменялись по-дружески крепкими рукопожатиями.

Оглядев расставленные на столе приборы, председатель горисполкома Видякшин, вопросительно взглянув на Панкратова и Русакова, заметил:

— И вин и закуски в достатке. Жаль, что нет ни одной женщины. И это в цирке! А как бы они украсили наше мужское общество. Кстати, два места пустуют, значит, кто-то еще должен подойти?

— Обязательно, но попозже, — привычно взяв бразды правления в свои руки, ответил Панкратов, решив до времени не называть опаздывающего гостя — заместителя председателя облисполкома Бедова. Он боялся, что некоторым из присутствующих это имя покажется слишком громким для такого мероприятия. Но, зная о подруге Филиппова, интригующе сообщил: — Однако женщину попробуем найти прямо сейчас.

Слегка прихрамывая, он отправился в бытовку, где Алена, волнуясь от предстоящего появления среди известных начальников города и области, заканчивала готовить бутерброды с икрой.

Увидев Ивана Мироновича, которого она знала хорошо — не раз уже бывала здесь, слушала его рассказы об известных артистах, смотрела кассету с выступлением народного артиста Юрия Никулина, — Алена тем не менее невольно зарделась и отвела взгляд, пытаясь безуспешно открыть очередную банку икры.

— Оставь ее в покое! Еще чего доброго руку порежешь! Сделаем без тебя. И не красней, как школьница, не знающая урока! — напустив на себя грозный вид, что получилось у него мастерски, прикрикнул Панкратов. Однако понимая, почему Алена волнуется, уже по-отечески миролюбиво и покровительственно добавил: — А ты не бойся! Все будет о’кей! Скинь этот фартучек и следуй за мной.

Тем временем Владимир, закончив разливать водку, обратился к председателю горисполкома:

— Степан Владимирович, вы уже знаете, по какому случаю мы организовали застолье. Вам первое слово.

— Это пожалуйста. Но только после того, как посмотрю, кого приведет директор. Может, секретаря обкома? В прошлый раз ушел один, а вернулся с заместителем председателя облисполкома, — шутливо пояснил свои опасения Видякшин.

Однако когда вошли Панкратов с Аленой, все мужчины разом оживились.

— Прошу любить и жаловать: Алена краса — русая коса, — сделав какой-то замысловатый артистический жест, объявил, улыбаясь, директор цирка.

Увидев в руках у девушки тарелку с деликатесами, Портновский, второй человек в управлении железной дороги, опережая всех, пошутил неуклюже:

— Вкус у тебя, Иван Миронович, отменный. К тому же девушка не только хороша, но и с икрой!

Все понимающе заулыбались шутке неловкого остряка.

— У нас всяких немало! — парировал не без укора Панкратов. — Если у вас, дорожников, нет таковых — можем помочь.

Заметив, как смущена гостья, Видякшин, рядом с которым Панкратов усадил Алену, поднялся и, пресекая дальнейшие колкости, самым серьезным голосом объявил свой тост:

— Хорошо, Иван Миронович, что у вас есть такие, как Алена. И хорошо, что у нас в области есть такие, как Петр Иванович Русаков, который, было время, возглавлял один из важнейших отделов горисполкома. Петра Ивановича мы прекрасно знаем по работе у нас, в городском отделе. Скажу прямо: это знающий, ответственный специалист, умелый руководитель. И что еще не менее ценно, а может, даже более — любящий людей человек. Пожелаем ему на высоком посту не терять этих качеств и достойно выполнять возложенные на него обязанности. За тебя, Петр Иванович!

Все дружно встали, стараясь не разлить содержимое рюмок, чокнулись по очереди с Русаковым и друг с другом, выпили и принялись закусывать.

На правах хозяина, как и всегда в подобных застольях, Панкратов тут же перехватил роль тамады у Видякшина, который и не думал на нее претендовать. Тот с удовольствием занимался пустяковыми разговорами с Аленой, то и дело подкладывая ей в тарелку закуски. Она краснела от такого внимания, но Видякшину это нравилось.

После третьей рюмки, а они были не маленькие, языки у всех заметно развязались, и наступила хорошо воспринятая всеми пауза. Мужчин потянуло на разговоры. Кто непринужденно беседовал с соседом, кто слушал, как интересно железнодорожник выдает на-гора анекдоты, а Панкратов завел разговор о реконструкции цирка.

— Все говорят, начиная с рабочих и колхозников и кончая большими руководителями, что цирк нужен. Но вот беда — никто из наших начальников-воевод не хочет взяться за него первым, хотя до недавних пор имелся такой человек, но, к великому сожалению, его не поддержал Богородов. Я к вам, Степан Владимирович, после того, как узнал об этом, теперь боюсь и обращаться.

— И правильно делаешь! — согласился председатель горисполкома и, зная, кого имел в виду директор цирка, продолжил: — Мы бы тоже смогли взяться за цирк, но обком партии не хочет создавать штаб по его реконструкции. Сейчас ему не до этого: промышленность хромает. А у нас в городской казне таких больших средств, какие необходимы на ремонт цирка, к сожалению, нет.

— Я вас понимаю, — согласился Панкратов, — поэтому недавно съездил в Москву. Мне удалось попасть на прием к помощнику Председателя Совета Министров СССР. И вот сегодня в конце рабочего дня я получил от него ответ: мое письмо рассмотрено. Предсовмина направил его нескольким адресатам: в министерства культуры, финансов и Госплан. Очень хочется надеяться, а вдруг что-то из этого выйдет!

— Давайте за это и выпьем! — предложил Портновский.

Директор цирка, чтобы важные гости не забыли, у кого они собрались и кто здесь хозяин, тотчас до краев наполнил всем рюмки и, подняв свою, как всегда в таких случаях, произнес особо любимый им тост:

— Будь здоров, Иван Панкратов!

Все присутствующие в знак уважения к хозяину, человеку большой и широкой души, дружно последовали его примеру.

Закусили, заговорили, сменив тему цирка на рассказы об известном в области начальнике Госснаба Ефимчике, который и в свои семьдесят пять продолжал находиться у руля. Правда, замечали теперь за ним все чаще, что на заседаниях исполкома он стал откровенно дремать. Вспоминая об этом, повеселели еще больше, и каждый старался припомнить случай, когда этот уважаемый человек, подремав, в самый нужный момент поднимал руку и ставил вопросы по самой сути обсуждаемого вопроса.

Владимир понимал, что воспоминания начинают затягиваться и пора уже закругляться. Хотелось лучше выспаться, чтобы завтра встать пораньше и прибыть на работу в хорошей форме для телефонного разговора с шефом. Он хотел предупредить об этом Алену, но сделать это было затруднительно. Все время улыбаясь, она кокетливо беседовала с главой города.

Выждав наконец, когда Алена по просьбе Панкратова отправилась в подсобку за горячим чаем, Владимир незаметно, поговорив по пути с одним, с другим из гостей, вышел вслед за ней, чтобы передать ключ от своего номера.

— Принесешь чай и уходи незаметно, как появилась. Я приду немного погодя, когда провожу Русакова, — предупредил Филиппов Алену.

— К чему такая спешка? — удивилась она. Судя по всему Алена была отнюдь не против задержаться в компании веселых мужчин подольше.

— Мне на работе надо быть в семь пятнадцать. На худой конец в половине восьмого. Шефу докладывать об итогах работы за день. К тому же Видякшин вместе с Русаковым собираются уезжать, а Панкратов и Портновский после их отъезда обязательно сядут за карты, — пояснил коротко Филиппов и вернулся к гостям.

Выпили на дорожку. Едва успели закусить, как появилась Алена, держа в руках поднос с чашками горячего чая, с вазочками печенья и конфет. Расставив все на столе, она как-то незаметно для гостей ушла, и все, кроме Филиппова и директора цирка, знавших истинное положение дел, полагали, что милая и приветливая девушка отправилась заниматься своей основной работой в буфете или в гостинице.

После чая первыми, как и договорились, начали собираться по домам Видякшин и Русаков, которого демократичный председатель горисполкома по старой дружбе вызвался подвезти до подъезда его дома, чтобы не гнать лишнюю машину. Панкратов, твердо знающий обязанности радушного хозяина и тамады, не забыл напомнить всем про «посошок». Когда уже стоя выпили и закусили дольками лимона, Филиппов тоже поднялся, чтобы проводить отъезжающих, и в «люкс» уже больше не вернулся. Он отправился к себе в номер, где его уже ожидала Алена…

Филиппову нравилось состояние свободы и независимости, которое он приобретал, когда председатель облисполкома совершал поездки по хозяйствам области или когда его вызывали в столицу, что случалось нередко. Но особенно вольготная пора наступала для Владимира, когда шеф отправлялся в отпуск. В эти дни Филиппов мог принадлежать самому себе почти полностью, если, конечно, не было срочной работы над каким-нибудь внеплановым мероприятием.

Сейчас работа над статьей в газету была закончена и ничего неординарного пока не ожидалось. Обычно в такой период по заданию шефа Владимир готовил наработки для выступлений, докладов, редактировал письма в правительство, которые подписывал вместо председателя его первый заместитель.

Передав Славянову с утра пораньше по телефону последнюю сводку, Владимир, не торопясь, просмотрел свежие газеты, потом подготовил несколько писем и занялся сортировкой новых сводок, которые поступали ежедневно из разных организаций и учреждений не только области, но и столицы, из министерств и ведомств. За этим занятием его и застал очередной звонок по городскому.

Владимир неторопливо снял трубку и сразу узнал голос Ивана Семеновича Маштакова. Тот звонил, чтобы сообщить о приглашении на встречу с секретарем обкома партии.

— Мне только непонятно: почему эта встреча будет происходить в гостинице «Октябрьской»? — недоумевал писатель.

Тогда Владимир рассказал ему о своем разговоре с Синицыным, который обещал содействовать встрече и предложил провести ее в неформальной обстановке.

— Тогда все ясно. Пригласили несколько человек из Союза, — делился новостями Маштаков. — А Союз уполномочил меня пригласить тебя на эту встречу. Поучаствуй, думаю, не повредит. Славянов в Москве, ты, выходит, сам себе хозяин?

— Выходит, что так, — согласился Филиппов.

— Тогда встречаемся в гостинице в шестнадцать часов.

Гостиница «Октябрьская» находилась на Верхне-Волжской набережной и считалась лучшей в городе. Предупредив секретаршу, что идет на встречу с секретарем обкома партии и писателями, Владимир с удовольствием прошелся по набережной.

…В комнате для гостей за широким и длинным столом во главе с секретарем обкома Андреем Николаевичем Виневиктовым собрались кроме инициатора встречи лауреата Государственной премии Маштакова Филиппов, председатель писательской областной организации Шапурин, а также писатели Сатов, Лепестков. За чашкой кофе вначале беседу вели в основном доктор философии Виневиктов и Маштаков, которого местные писатели за глаза называли магистром словесности.

Выслушав просьбу лауреата Государственной премии об установке телефонов писателям, секретарь обкома попросил дать ему список, в котором будут конкретно указаны все нуждающиеся в этом. И тут в разговор включился Анатолий Викторович Шапурин.

— Андрей Николаевич, — заговорил он, протягивая секретарю обкома заранее подготовленный список, — у нас уже существует определенный контакт с облисполкомом и лично с Иваном Васильевичем Славяновым, но неудобно постоянно докучать нашими проблемами одному человеку. Было бы неплохо, если бы и вы, Андрей Николаевич, помогли нам. Кстати, здесь присутствует помощник председателя облисполкома Владимир Алексеевич Филиппов.

Взглянув на Филиппова, Виневиктов взял список и, подумав, написал на углу: «Иван Васильевич! У меня к вам убедительная просьба — продолжить то доброе, что вы делаете для писателей». Протянув его Владимиру, попросил:

— Передайте, пожалуйста, Ивану Васильевичу своими словами все, о чем здесь шла речь.

— Андрей Николаевич, — обратился тогда к секретарю обкома рассудительный Виктор Сатов, — было бы неплохо контроль за решением вопроса возложить на Филиппова Владимира Алексеевича. Он всегда охотно нам помогает. А писатели тоже люди. И у них ежедневно возникает немало разных житейских вопросов.

— Вот и прекрасно! — согласился Виневиктов. — Надеюсь, что такое тесное содружество сохранится и в будущем. Что касается контроля, то я позвоню Ивану Васильевичу и передам ему, что писатели просят доверить это дело Филиппову. Вы не возражаете, Владимир Алексеевич?

— Дело не новое. Мне не привыкать. Постараюсь, — заверил его Владимир.

Разговор вышел душевный, чуть ли не по-домашнему простой, и все были довольны им.

…Через день после возвращения председателя из столицы, выбрав удобный момент, когда Славянов находился в кабинете один, Филиппов зашел к нему, доложил о состоявшейся встрече писателей с Виневиктовым и передал их список. Славянов, внимательно выслушав своего помощника, пробежал глазами фамилии писателей, нуждающихся в телефонизации, и четко написал резолюцию: «Начальнику областного управления связи Лурину. Прошу доброжелательно отнестись к просьбе писателей и найти возможность ее удовлетворить. — И приписал, вспомнив про звонок Виневиктова: — Филиппову В. А. на контроль».

И не прошло месяца, как первый телефон установили известному критику Алине Иваненковой, а вскоре и остальным писателям, включенным в список нуждающихся.