Комполка

Глава 11

Глава 11

Поговорить по душам с Пинхасовичем Алексею, так и не дали — а точнее, прямо запретили. А через пару дней после инцидента коминтерновца отправили назад в Россию. Узнать имя заказчика так и не получилось, но перед самым началом боевых действий у Лексы состоялся очень интересный и поучительный разговор с замом Блюхера по политической части Бородиным.

— Еще раз выражаю искреннее сожаление о случившемся, товарищ Турчин, — Бородин развел руками. — Увы, к большому сожалению и в наших рядах попадаются случайные люди.

— Случайные? — Алексей усмехнулся.

— Так и есть, — Бородин невесело улыбнулся. — Пинхасович попал сюда в результате протекции. Да, такое случается и у нас. Скорее всего, подобное, искоренить не получится никогда. Однако, смею надеяться…

— И все-таки… — Лекса аккуратно перебил Бородина. — В действиях Пинхасовича я усматриваю целенаправленную попытку навредить не только мне, но и поставить под угрозу всю советскую миссию в Китае. Сомневаюсь, что это лично его почин, поэтому хотелось бы узнать имя заказчика.

— Ох, Алексей Алексеевич, не лезьте вы в это дело… — Бородин покачал головой. — Искренне вам советую.

— Боюсь, вы недопоняли, — Лекса доброжелательно улыбнулся. — Прояснить ситуацию в ваших же интересах, потому что по возвращению в Советский Союз, я подам подробный рапорт с полным разбором инцидента. После чего, сами понимаете…

Лекса недоговорил и еще раз улыбнулся. Сдаваться и пускать на самотек историю с Пинхасовичем он не собирался.

— Вы в своем праве, Алексей Алексеевич, но вы все-таки не понимаете… — коминтерновец пожал плечами. — Случившееся результат лишь глупости этого дурака. Он посчитал, что если поставили задачу, надо что-то обязательно нарыть. Но, уверяю, никто не обязывал его вредить вам. Повторюсь, мы все под прицелом. Вы, я, товарищ Блюхер, Иванов, Петров, Сидоров и Рабинович. Да все. Такова обычная практика. Все наблюдают за всеми. Вам такую задачу не ставили, потому что вы персона крупного калибра, но за вами, уверен, присматривал не только Пинхасович. Хорошо, вижу, что вы не удовлетворены. Предположим, что эту историю затеял все-таки ваш недоброжелатель. Но и в этом случае, данные куратора Пинхасовича, того, кто ставил ему задачу, вам ничего не дадут. Потому что ему самому кто-то поставил задачу. Не исключаю, что этот «кто-то» тоже не последняя инстанция, а истинный виновник скрывается еще дальше. В самом деле, какой дурак будет так подставляться? Вредить вам — это не накатать донос на какого-то там взводного. Слишком большая вы величина, можно и самому пострадать.

Бородин немного выждал, понял, то Алексей ничего говорить не собирается и продолжил.

— Ваше намерение добраться до истины похвально, на самом деле, но, боюсь, не совсем предусмотрительно. Вы можете настроить против себя людей совсем другого уровня. Ваше право, конечно, но хочу сказать, что никто ничего скрывать не собирается. Пинхасович формально отправлен домой в связи с болезнью, но по своим каналам я уже предоставил руководству рапорт с подробным разбором случившегося. Где, кстати, отразил и вашу особую роль в вопросе урегулирования инцидента с китайцами. Проявите, наконец, революционную сознательность. В то время, когда наша страна окружена врагами, товарищеский контроль просто необходим.

— Благодарю, — лаконично ответил Лекса.

Бородин уважительно склонил голову.

— Рад, что мы нашли с вами взаимопонимание, Алексей Алексеевич. Еще раз извиняюсь за идиотский поступок моего подчиненного и уверяю, что весь вред, который он нанес, будет с лихвой нами нивелирован…

Лекса не стал ни на чем настаивать. Таким образом, вопрос снялся до возвращения на Родину. А очень скоро пришлось гребаный Коминтерн выбросить из головы, потому что началась война.

За предшествующие две недели до выступления Лекса совершенно выбился из сил. Организационные вопросы, почти полностью вымотали его, но дивизия выступила сравнительно нормально снаряженная и экипированная всем необходимым.

И вот, территория противника.

Серое, свинцовое небо, несмотря на зиму довольно тепло, но накрапывает мелкий противный дождик. Вокруг простилаются странноватые для российского взгляда пейзажи. Террасы с рисовыми полями, похожие на джунгли заросли, горы с водопадами и очень редкие деревушки с ветхими лачугами.

Далеко впереди шастают разведывательные отряды, за ними идет боевое охранение, следом растянулась в походном марше дивизия. А Алексей в авангарде покачивается в седле на меленькой, мохнатой, как медведь лошадке с поэтическим именем Жуицун, прозванной Лексой просто Жучкой.

Рядом гарцевал на таком же маленьком жеребчике генерал Чан Кайши, в подаренной Лексой ему кавказской бурке и папахе, оттого очень похожий на калмыцкого казака. Тут же находился товарищ Чжоу Эньлай, благостно и чинно восседавший на пони. А чуть позади, тащилась запряженная осликом и до верха груженная провизией и кухонными принадлежностями повозка. Сам повар, «сын черепахи» Фань, по случаю войны повязавший башку черной тряпкой и вооружившийся огромный мечом гордо шествовал возле ослика.

Весь остальной состав штаба Лекса разогнал по маршевым частям, оставив только по просьбе «дорогого друга» комендантский взвод.

Впереди и сзади топали солдаты. Новенькие ботинки остались в расположении, обуты они были в те же привычные соломенные сандалии. Из-за дождя многие носили на головах плетенные конические шляпы и вообще, прикрывались, чем нашлось — такое понятие, как плащ-палатка в китайской армии напрочь отсутствовало. Оттого воинство смотрелось настоящим сбродом. Вдобавок все были нагружены снаряжением, провизией и боеприпасами, как ломовые лошади. Собственно, лошадей в дивизии насчитывалось ровно три, да и то, одна из них была пони. Для артиллерии с трудом изыскали всего пять мулов, чего категорически не хватало. Так что снарядные ящики тащили тоже на спинах.

Лекса покрутил головой, страдальчески вздохнул и в голос выругался.

— Чтоб вас кобыла облизала…

Алексей уже находился на грани употребления матюгов, чего избегал всю свою сознательную жизнь. Из своего врожденного пессимизма и объективных показателей он ничего хорошего от предстоящей операции не ожидал.

В поход выступило примерно двадцать пять тысяч личного состава общей численностью, из которых только треть представляла хоть какую-то боевую ценность. Авиация и радиосвязь отсутствовала совсем, как класс. Топографических карт тоже не было, пользовались странными, рисованными от руки схемами местности. В подавляющем большинстве офицерский состав не выдерживал никакой критики, а командиры крупных частей вызывали у Алексея почти неконтролируемый приступы бешенства. Дело в том, что в Китае повсеместно практиковалось должности и чины банально продавать. Захотел какой-то богатый купец пристроить своего оболтуса сынка в армию, дает взятку, а точней, просто покупает должность по установленной таксе и пожалуйста — готов новоиспеченный командир роты, а то и батальона. Сломать эту практику у руководства советской миссии пока так и не получилось. К примеру, командир второго полка Ван Ма Ю, при малейшей угрозе попросту впадал в дикую панику, синел, начинал задыхаться и падать в обморок. Блюхер старался пристроить в каждый полк наших советников, но их категорически не хватало.

Но еще большее опасение у Алексея вызывала дичайшая несогласованность между подразделениями. Дело в том, что командиры полков и дивизий в основном руководствовались только своими шкурными интересами и напропалую конкурировали за внимание перед Сунь Ятсеном. Ни о каком соблюдении генерального плана наступления речи даже не шло. Боевое столкновение? Извините, я не стану наступать, подожду, пока соседи подставятся. О! Впереди крупный богатый населенный пункт — вперед мои орлы и плевать, что по диспозиции туда наступает другое подразделение. Не дадим подлым мерзавцам грабить мирное население, сами всех ограбим. Все примерно так и происходило.

У Лексы руки так и чесались перестрелять скотов, но приходилось сдерживаться. Впрочем, несколько раз он все же отвесил парочку тумаков.

— Мой господин, сегодня холодный ветер, стоит немного согреться! — топающий рядом Бо вручил Лексе чашку с чаем. Парнишка изо всех сил скрашивал суровый быт своего командира и сам стойко переносил все тяготы военной жизни. Где он умудрялся на ходу греть воду, никто не знал, но Лекса регулярно получал горячий жасминовый чай, к которому успел пристраститься.

Поблагодарив Бо улыбкой, Алексей еше раз осмотрелся и опять погрузился в размышления.

Войскам Гоминьдана, исходя из данных разведки, противостояло примерно в два с половиной раза большее воинство. Справедливости ради, представляющее собой еще меньшую боевую ценность. По сути, войска чжилийской клики являлись множеством самых настоящих банд во главе с полевыми командирами, что тоже для Китая было вполне обычным явлением. Причем, как для Гоминьдана, так и для чжилийцев. Все происходило очень просто. Главарь банды со своими людьми занимал какую-то местность, объявлял себе генералом и губернатором, устанавливал свои порядки, собирал налоги и начинал вести переговоры с противостоящими сторонами за свою лояльность. Крестьяне охотно шли в такие банды, потому что там хотя бы кормили и иногда даже платили. Понятное дело, ни о какой выучке и боеспособности в таком воинстве даже речи не шло. Умеет нажимать на спусковой крючок — уже готов солдат. Об идеологической составляющей и моральном духе даже говорить не стоило. Большинство таких вояк воевать категорически не хотели и бежали при первой возможности.

Однако, чжилийцы опирались на целую сеть хорошо укрепленных городов и опорных пунктов, что сильно усложняло задачи наступления. С оружием у них тоже все было в порядке. По количеству пулеметов и артиллерии они превосходили Гоминьдан в несколько раз.

Впрочем, наступление началось довольно благоприятно. Наступая вдоль железной дороги Гуанчжоу — Коулун дивизия только силами боевого охранения захватила две станции и столько же опорных пунктов, заполучив богатые трофеи: две британские горные гаубицы QF-3.7 Inch с сотней осколочно-фугасных и зажигательных снарядов.

Таам и Никифоров чуть ли плясали от радости, британское стрелядло оказалось гораздо точней и удобней японских пушчонок, и сразу освоили гаубицу. Как выяснилось, она, легко и быстро разбиралась всего на восемь частей по сто десять киллограм каждая и спокойно транспортировалась на носилках.

В трофеи достались так же почти сотня винтовок Маузера и четыре пулемета: два Виккерса-Максима на треногах и два Льюса. Правда, из них исправных оказалось только три, а точнее два с половиной. Один из Виккерсов стрелять очередями категорически отказывался.

Вдобавок в плен попали четыре вола с огромными рогами и печальный, пожилой осел, которых тоже сразу же мобилизовали во славу Гоминьдана.

Все это не могло не радовать, но у Лексы настроение изо дня в день стремительно портилось. Первоначальную задачу дивизия выполнила, расчистила железную дорогу и сбила опорные пункты, но впереди находился хорошо укрепленный город, фактически крепость Даньшуй. А для штурма этого города средств попросту не наличествовало. Там же чжилийцы сконцентрировали крупные силы. И что там ждало Гоминьдан, не знал никто. В буквальном и переносном смысле.

Неожиданно, с правого фланга, с той стороны, где наступала дивизия одного из главных конкурентов Чан Кайши, генерала Чжан Мин-дэ послышалась хорошо различимая частая стрелковая канонада.

Чан сразу же активно закрутил головой, после чего вопросительно посмотрел на Алексея.

Лекса сверился с «картой», немного поразмыслил и ответил:

— Прикажите второму полку разворачиваться в боевые порядки и взять направление в сторону поселка Цы-чи, но в него не заходить. Скорее всего, Чжан Мин-дэ ускорился, чтобы первым добраться до города и на кого-то наткнулся. Смею предположить: он уклонится от боя, поэтому противник, вполне вероятно, может выйти к нам во фланг.

Генерал кивнул и осторожно поинтересовался:

— Как вы думаете, не стоит ли нам перейти в оборону? Этот сын собаки способен на всякое, чтобы нас подставить. Нам стоит ожидать худшее.

Лекса глубоко вздохнул, сдерживая злость, и ответил.

— Пока преждевременно… — спрыгнул с седла и хлопнул по седлу. — Бо, вперед. Передай приказ господина генерала командиру второго полка. И чтобы каждый час он докладывал. А нам, господин генерал, следует подняться на тот холм, чтобы правильно оценить обстановку.

Мальчишка локо запрыгнул на лошадку, лихо отдал честь и мигом умчался, а Лекса с генералом поднялись на возвышенность.

Впереди расстилались сплошные поля, поэтому вся окружающая перпектива прекрасно просматривалось в бинокль.

Алексей оказался прав, бой происходил в зоне ответственности дивизии Чжан Мин-дэ.

— Ах, этот сын собаки! — зло прошипел Чан Кайши, не отрываясь от бинокля. — Они отступают!!! Эти недоумки отступают!

Лекса оставался спокойным, так как второй полк должен был успеть развернуться в боевые порядки.

— Добьете? — он повернулся к Никифорову и Тааму. — Беспокоящий огонь, десятка два снарядов, думаю, хватит. Чтобы сбить с нашего направления. Как раз опробуете британок. А я буду отсюда корректировать.

— Сколько до них? — Никифоров приложил к глазам бинокль. — Четыре с копейками?

— Четыре шестьсот — восемьсот, — уточнил Таам. — Сделаем…

Советники дружно кивнули и сбежали с холма, а через двадцать минут громко захлопали гаубицы, выплескивая из стволов длинные языки пламени.

Первые разрывы вспухли далеко от разрозненных цепей противника, вторые с сильным перелетом. Особо точной стрельбы так и не случилось, но и этого хватило — чжилийцы сразу начали отступать.

На этом инцидент исчерпался. Дивизия выдвинулась вперед еще на полтора десятка километров, а ближе к вечеру Лекса скомандовал останавливать движение. После чего лично объехал подразделения, сверился с обстановкой, разослал вперед и по флангам разведывательные отряды и вернулся в расположение штаба.

Штаб расположился среди скал, около живописного озерца. Товарищу Чану уже поставили комфортабельную палатку, товарищ Чжоу заканчивал сам устраивать себе скромный навес, а «сын черепахи» Фань занимался приготовлением ужина. На всю поляну разносились аппетитные пряные запахи.

Лекса покрутил головой и тоже принялся устраивать себе ночлег. Никаких палаток он не признавал, предпочитая седло вместо подушки, попону вместо матраса и бурку, как одеяло.

— Моя палатка всегда для вас открыта, мой добрый друг… — приглашающе заметил Чан Кайши. — Ночи стали холодней, а рядом с водой очень сыро. Меня очень заботит ваше здоровье.

Алексею захотелось послать прямым текстом генерала, но он сдержал себя и вежливо ответил:

— Я недостоин вашей заботы, мой друг. Благодарю за приглашение, но буду вынужден отказаться. Мне так удобней. Я просто привык ночевать под открытым небом. Это… это вдохновляет и просветляет.

— В этом что-то есть… — Чан с уважением кивнул. — Может и мне попробовать? Ваш подарок очень теплый. Но посмотрим. О! У этого сына черепахи уже все готово! Прошу к столу, мой друг!

Лекса планировал обсудить сначала диспозицию, но решил это сделать за ужином, благо в китайском столовом этикете практиковалось и даже рекомендовалось обсуждение рабочих моментов.

Что и осуществил за очень сытным супчиком с пельмешками.

Основным желанием Чан Кайши было первым выйти к городу и попытаться с ходу взять Даньшуй. Причем генерал упорствовал и не хотел внимать советам.

Лекса матерился про себя, но чудом умудрялся сохранять внешнее спокойствие.

— Время у нас есть. Уверяю, чжилийцы прекрасно знают, что мы подходим и приготовились. Поэтому разумней будет не форсировать продвижение, а подойти к городу и стать в оборону, на случай контратаки противника.

— Этот сын шлюхи нас опередит! — Чан всплеснул руками. — Этот бумажный тигр спит и видит, как насолить мне и забрать все лавры победителя. А если он первым возьмет город?

— Не возьмет, — спокойно ответил Алексей. — У него всего одна пушка, а город окружен стеной толщиной четыре метра. Ваш тигр со своей спешкой только обломает себе зубы. Вспомните, как у него получилось сегодня вечером? Если бы не наша артиллерийская поддержка, его передовые части были бы разбиты. Тем более, согласно диспозиции шанцзяна Галина, мы должны вместе, одновременно с ним, охватить город. Его обязали согласовывать с нами все действия. Он хоть раз сделал это? Пусть спешит, нянькой я ему не буду. Поэтому, с рассветом мы развернем дивизию в боевые порядки, неспешно подойдем к городу и приступим к правильному штурму. Да, в войне много решает стремительность, но не в данном случае. Хочу вам рассказать один русский, очень мудрый анекдот.

— С удовольствием, мой друг. Хотя ваши анекдоты… гм… несколько странные…

— Ваша мудрость позволит вам понять его. Слушайте.

Старый и молодой бык стоят на вершине горы, а внизу пасется стадо коров.

Молодой бык предлагает старому:

— Слушай, давай быстренько-быстренько спустимся и покроем по корове и быстренько-быстренько поднимемся назад!

Старый бык лениво ответил:

— Нееет…

— Ну, тогда давай быстренько-быстренько спустимся, покроем по две коровы и быстренько-быстренько поднимемся назад!

— Не-ет!

Молодой вышел из себя:

— Так что ты предлагаешь?

— Мы медленно-медленно спустимся с горы, покроем все стадо и медленно-медленно вернемся на место!

Чан неожиданно проникся и расхохотался. Одновременно слегка успокоился и, в знак доверия и расположенности, даже собрался лечь спать рядом с Алексеем возле костерка.

Но приступить ко сну они не успели, потому что на поляну неожиданно вывалилась целая толпа вооруженных солдат.

Со знаками различия чжилийской клики на форме.

На мгновение повисла мертвая тишина, все ошарашено смотрели друг на друга.

Первым, как бы это странно не звучало, пришел в себя «сын черепахи» Фань.

Он с яростным ревом, отчаянно размахивая своим ужасным мечом, ринулся на врага.

Одновременно бабахнули несколько выстрелов, как минимум трое чжилийцев выпалили в повара практически в упор.

Фань рухнул, как подкошенный, но тут же вскочил и с гортанным воплем рубанул наискосок ближайшего солдата.

Лекса к этому моменту уже успел снять портупею и сидел на корточках, протирая свою шашку ветошкой.

Рука сама по себе обхватила шершавую рукоятку.

По телу пробежала обжигающая волна, в висках гулко забила кровь, а в голове восторженно прорычал чей-то очень знакомый голос:

— Ай, любо! Жги, парень, жги!!!