Комполка

Глава 5

Глава 5

Похрустывая валенками по снегу, Лекса отчаянно крутил головой по сторонам пытаясь разглядеть в обледенелых зарослях хоть какую-то дичину. На охоте он был первый раз в своей жизни и никак не мог сообразить, что делать, а покрывавшие свежую порошу густой сеткой заячьи следы расшифровке категорически не поддавались.

— Чтоб вас кобыла поцеловала… — совсем отчаявшись, негромко выругался Алексей, становился и, невольно залюбовался окружающей действительностью.

Утро выдалось морозным и безветренным. Снег, девственно белый и глубокий, искрился под редкими лучами восходящего солнца, пробивающимися сквозь сосновые лапы, отяжелевшие от инея. Лес стоял тихий, словно зачарованный холодом. Тишину нарушал лишь редкий треск сучьев да далекий крик ворона.

— Да где же вы… — Лекса глубоко вздохнул, поудобней перехватил ружье и принялся обходить заледенелые заросли шиповника.

А уже через несколько мгновений, радостно гомоня и размахивая ружьем, помчался вперед.

Все произошло неуловимо быстро и, как-то само по себе.

Что-то белоснежное резко и неожиданно сорвалось с места, взметнув фонтан снежной искрящейся пыли, хлестнул выстрел…

Лекса пальнул автоматически, едва прижав приклад к плечу, а осознал, что добыл трофей только тогда, когда вздернул в руке еще трепыхающуюся здоровенную тушку зайца беляка.

— Эге-гей!!! — лес огласил торжествующий победный вопль.

Правда, Лешка тут же устыдился и присел на пенек. Сердце билось так, словно он не зайца добыл, а завалил дубиной доисторического мамонта. В голове шумела и билась бешеная радость. Лекса прислушался к себе и понял, что абсолютно счастлив.

Об охоте Алексей никогда даже не задумывался. В самом деле, какая охота, если времени не хватает даже толком поесть.

А все началось с того, что пред отъездом в последнюю командировку, Гуля перед самым сном неожиданно сказала:

— Хочу, чтобы ты охотником стал! А я буду тебя ждать с добычей, как примерная жена… — она повозилась, поудобней устроилась на плече у мужа и заснула.

Лекса тогда только улыбнулся и молча поцеловал жену. Но когда вернулся из Коврова, неожиданно обнаружил в своем кабинете почти новую, красивую и изящную двустволку шестнадцатого калибра работы мастера Франца Мацка. И большой кожаный чемодан со всем прилагающимся. С патронташем, ягдташем, патронами, гильзами, пыжами, капсюлями и порохом. И даже охотничьей фетровой шляпой с перышками. Где все это Гуля достала, осталось неизвестным, признаваться она отказалась, но Лекса догадывался, что сыграли криминальные связи приемных чад. Впрочем, могло обойтись и без криминала. На барахолках в Москве можно было найти все, что угодно, причем по смешным ценам — не все смогли приспособиться к новой реальности и существовали на остатки былого благосостояния.

А дальше, нежданно-негаданно, представилась возможность и для самой охоты. Оставшуюся неделю отпуска было решено провести в деревне, Лекса приехал раньше на сутки, чтобы приготовить и протопить дом, непонятно зачем прихватив с собой подарок. На следующий день проснулся, как всегда затемно и, неожиданно обнаружил, что все вокруг покрыл пушистый снежок. Дальше сработали непонятно когда приобретенные охотничьи инстинкты — выпал первый снег — пора тропить зайца! Алексей немного поколебался, напялил доставшиеся от прежней хозяйки, валенки, драный полушубок и облезлый треух, прихватил ружьишко, да потопал в близлежащий лесок. Снаряженных дробью нулевкой патронов присутствовало ровно пять, но Лекса справедливо понимал, что до стрельбы может и не дойти — как тропить зайца он представлял очень и очень смутно.

А тут такой неожиданный успех. Матерущий зайчище весил, как минимум, килограмма четыре, если не больше. А по нынешним временам даже пара-тройка килограмм свежего мяса являлась настоящим сокровищем.

— Ну что, дружище… — Лекса провел рукой по белоснежной заячьей шкурке. — Пора послужить делу ублаготворения желудков подрастающего поколения. Знаешь, как они трескают? Как не в себя, етить…

Неожиданно навалилась страшная усталость. Лексе сильно захотелось бросить все и уехать с Гулей куда-нибудь в далекую глушь.

— Как там? — он улыбнулся и пропел. — Ах, если бы сбылась моя мечта-аа, какая жизнь настала бы тогда-а-а! А что? Я бы охотился и рыбачил, Ежик бы меня ждала дома с кошками. И никаких, что их кобыла облизала, забот. Только… только вот хрен мне на воротник…

Лекса ругнулся, прогнал все мысли из головы, приторочил зайца к ягдташу и потопал назад в деревню.

К счастью лесных обитателей, по пути обошлось без пальбы, Алексей благополучно добрался домой и принялся за добычу. С грехом пополам снял шкурку, разрубил косого на части, после чего долго жамкал мясо в ведре с водой, чтобы отошла кровь. А дальше наскоро обжарил зайчатину на сковородке с луком, потом загрузил в мясо в большой чугун, добавил крупно резаной картошки, пару-тройку жменей пшена, сдобрил перцем с солью, залил водой и загрузил чугун в печь, на малый огонь.

Зайца он раньше никогда не готовил, но понадеялся на то, что все получится. Кулеш стряпать его научил еще дядька Михей.

Потянулось томительное и почему-то тревожное ожидание. Гулю с детьми должен был сопроводить в деревню Семка, его, как раз выписали из госпиталя, так что за безопасность семьи Лекса не беспокоился, но, все равно, назойливый свербеж ожидания каких-то пакостных неожиданностей все никак не мог угомониться.

До приезда оставалось еще пара часов, Лекса успел натопить до адского жара баню, навести идеальный порядок в доме и дворе и даже нагреб большущий сугроб снега в огороде, детям на забаву и, чтобы охлаждаться после баньки.

А потом, к дому с лихим звоном бубенцов подкатили запряженные тройкой сани…

И сразу же выяснилось, что тревожные ожидания оказались совсем не беспочвенными — гостей прибыло сильно больше, чем планировалось.

Но не это встревожило Лексу — в доме и теплых пристройках могло с относительным комфортом разместиться даже пара отделений.

Дело в том, что…

— Папка!!! — радостно вереща и опередив всех, Сашка, Машка и Броня накинулись на Лексу и чуть не завалили его в снег.

— Дети, в дом! — строго прикрикнула Гуля. — И вещи не забудьте! — после чего подошла к мужу сама и демонстративно влепила ему жаркий поцелуй в губы.

Лекса задохнулся от наслаждения, ему очень захотелось затащить немедленно жену в укромное местечко, но пришлось сдержаться, потому что список гостей только начинался.

— А мне можно? — жалобно пропищала Ида Вебер. — Нет, ну и ладно… — она состроила обиженную мину. — Ну, хоть обнять? Нет? Фу, нельзя же быть такой злюкой, Гульнара Турчина! — Ида церемонно присела в книксене. — Ида Францевна Вебер! Очень рада, очень… — девушка подмигнула Лекса и тоже пошла в дом, демонстративно изображая модельную походку.

Лекса только вежливо улыбнулся, хотя так и подмывало послать Иду подальше. С Гулей насчет нее он уже говорил, жена пообещала быть настороже, но появление Вебер в деревне сразу испортило Алексею настроение.

Следующей подошла крепкая, как боровичок, щекастая и курносая девушка — оказывается, Семка притащил свою зазнобу медсестричку из госпиталя.

— Калерия… Никифоровна… мы… — страшно смущаясь и краснея, она, сунула Лексе сложенную лодочкой ладошку, второй рукой зачем-то лихорадочно приглаживая свое кургузое, потертое плюшевое пальтишко.

Семка гордо осклабился, мол, моя, смотри, какая!

А дальше…

Из двора вылетела Машка, схватила за руку мявшегося в сторонке чернявого паренька и, буквально насильно, подтащила к Алексею.

— Папа, знакомься, это Яша! Яков!

Появление Иды Вебер сильно выбило из себя Алексея, а прибытие вместе со всеми сына Сталина окончательно его пришибло. Уж кого-кого, а его он точно не ожидал увидеть. Зачем, кобылья напасть? Что он здесь забыл? Времена скоро наступят такие, что близость к руководителям партии и страны станут смертельно опасной.

Но пришлось брать себя в руки.

— Алексей Алексеевич, — Лекса, крепко, как взрослому пожал руку Якову. — Проходи парень, не стесняйся. У нас все по-простому, сам скоро поймешь.

Яков кивнул, но больше ничего не успел сказать, потому что Машка утащила его во двор.

— Ну, здравствуй, братское сердце! — последним Лекса обнял Семку. — Как ты?

— Ляксеич! — Семен хохотнул. — Как-как? Рожа все еще на куриную жопу похожа, а в остальном все нормально. Ты уж извини, что Калю привез без предупреждения! Ты ж мне как отец, к кому еще мне невесту на смотрины везти?

— Невесту? — Алексей улыбнулся. — А она об этом знает? Ох, валенок-валенок! Ну да ладно, невеста так невеста. Значит, устроим смотрины.

— Что-то ты смурной, Ляксеич? — Семен внимательно посмотрел на Лешку. — Недомогаешь, штоль? Рана беспокоит?

— Да не, — отмахнулся Лекса. — Знаешь, кто этот пацан?

— Ну, сын, вроде, Сталина, Львовна мне говорила, и что с того? — Семка пожал плечами. — Был бы сыном Ленина или Троцкого, на худой конец, Зиновьева, тогда понятно. Не бери в голову, Ляксеич, Машка твоя хваткая девица, глядишь и породнитесь. Ха!

Алексей только кивнул. Без обладания послезнания, как у Лексы, имя Сталина для обывателя сейчас не являлось жупелом. Среди руководителей партии и страны, он пока находился далеко не на первых ролях. А Лешка этим послезнанием обладал и прекрасно понимал, сколько проблем может возникнуть. Но вразумлять никого не собирался.

— Ладно, братское сердце, может ты и прав. Идем, я там зайца пришиб, как раз в печи доходит.

— Зайца стрелил? Тю, зачем патрон тратил? Завтра с малыми, я петель понаставлю, десяток добудем.

— Не дискредитируй, ирод! — возмутился Лешка. — Только ляпни такое при всех, по шее дам! Можно сказать, я этого косого лично выстрадал!

— Ладно, ладно, Ляксеич, не ляпну. Меня вообще, бить нельзя, ить я еще ранетый! Я там заехал по пути к Семеновне, медовухи у нее взял штоф, ух, ядреная! Да груздочков, яблочек и капустки моченой! Посидим, всласть, может моя Калерия Никифоровна сговорчивей станет…

— Идем, ловелас. Доведут тебя бабы до цугундера.

— Куда?

— Забудь…

В избе уже дети сидели за столом, а женщины заканчивали раскладывать по плошкам еду. Стол вышел вполне роскошный по нынешним временам, помимо всяческих солений и мочений, присутствовала селедка, сало и даже колбаса. А когда Алексей достал ухватом чугун из печи, по дому поплыл одуряющий запах кулеша с зайчатиной.

— А ну-ка, по-маленькой, за встречу… — Семка сразу засуетился со штофом. — И малым по капельке, для сугреву! Ляксеич, помню, помню, тебе кваску…

— Ум-ммм… — Ида отправила ложку в рот, зажмурилась от наслаждения и очень серьезно сказала. — Хорошо-то как, прям слезы наворачиваются! Все хорошо! А можно я у вас жить буду? Я буду все-все делать, даже полы мыть, только не гоните! И заменять тебя, Гулька Львовна… нет, ну и не надо! Вот обижусь на всех, найду себе профессора интеллигента и буду ему плешь проедать…

Все за столом расхохотались, а Гуля прижалась к плечу мужа и шепнула ему.

— Никому тебя не отдам, счастье ты мое. Заяц вкушшный! Я знала, знала, что ты мне дичь добудешь! С тобой буду на охоту ходить…

Дети работали ложками с пулеметной скоростью, Яков сначала стеснялся, а потом тоже вошел во вкус.

А Алексей тайком наблюдал за чадами. Так уж получалось, что видеть ему их удавалось только урывками, во время редких появлений дома. И каждый раз он с удивлением замечал, что дети сильно повзрослели.

Правда Сашка так и остался пацан-пацаном, но тоже вытянулся, а в голосе стал прорываться пока еще смешной басок.

Машка выглядела старше всех: крепко сбитая, спортивная, симпатичная, уже округлившаяся во всех приличествующих девушке местах. Ее хорошо заметная с детства властность и уверенность никуда не делись и только окрепли.

Бронислава…

Броня превратилась в юную красавицу, изящную, грациозную и утонченную. И холодную. Алексей заметил, что редкие вспышки подростковой непосредственности у нее — скорее всего, напускные. Выдавали глаза — умные и расчетливые.

«Как с ней Гуля справляется? — удивленно подумал Алексей. — И все-таки как-то справляется. Ох, чувствую, что Бронька подкинет нам еще сюрпризов…»

Дети быстро налопались и дружно вымелись на улицу, лепить снеговика. Дамы с Семкой пропустили еще пару раз по-маленькой, за столом то и дело вспыхивал веселый хохот, Семкина Каля Никифоровна быстро окосела, раскрепостилась и затянула какую-то народную грустную песню мощным контральто, не обращая ни на кого внимания.

У Алексея неожиданно разболелась голова, он вышел во двор подышать свежим воздухом, а там…

А там едва не онемел от ужаса.

В голове лихорадочно понеслись сумбурные мысли:

«А ведь при случае обязательно предъявят, что злостно исколотили сына самого Генерального секретаря ЦК ВКПБ. Нет, за что мне это все? Может и правда в таежную глухомань сбежать?»

Прямо посередине двора Сашка с Яковом сплетясь в один клубок катались по снегу, увлеченно тузя друг друга, а Броня с Машкой спокойно за этим наблюдали.

Яков пытался взять на болевой Сашку, но тот успешно сопротивлялся, колотя противника руками и ногами.

— Твою же… — охнул Лекса, кинулся к пацанам и вздернул их за шивороты. — Какой кобылы, чтоб вас?

— Я первый начал! — гордо заявил Сашка и отвернулся.

— Нет, я первый! — запальчиво воскликнул Яков. — Я!!!

— Нет, я!

— Я!!!

— Тихо!.. — прикрикнул Алексей и посмотрел на девочек. — Что случилось?

— Мальчишки, — презрительно хмыкнула Машка. — Вечно с ними проблемы…

Броня только пожала плечами.

Лекса сразу понял, что именно они стравили пацанов, немного поразмыслил и приказал:

— В сарае маленькие санки. Запрягаетесь и час возите вокруг дома девочек! Понятно? А потом… — он мстительно улыбнулся. — А потом — они вас. Тоже час!

— Ну, папа Леша! — бурно возмутилась Машка. — Это нечестно!!!

Броня изобразила на личике очень жалостливую гримасску, но Лекса остался непоколебимым и сурово бросил:

— Вперед, время пошло.

— Ха! — обрадовались Сашка с Яковом. — Сейчас мы вас прокатим, косточек не соберете!

Разобравшись, Лекса собрался вернуться в дом, но наткнулся на крыльце на Иду Вебер.

— Ты еще и великий педагог, Лекса Турчин… — Ида аккуратно затянулась пахитоской. — Со всех сторон талант, с какой не смотри…

Алексей смолчал.

— Не нравится, что я приехала? — Ида усмехнулась. — Вижу, что не нравится. Не любишь ты меня. Но хочу тебя успокоить. Не жди от меня никакого вреда. Я здесь не из-за тебя…

— А из-за кого? — сухо поинтересовался Алексей. — Зачем тебе все это?

— Зачем? — Ида пожала плечами и заговорила с легким нервным надрывом. — Не поверишь. Мы с твоей Гулей действительно дружим. Мне с ней… как бы это сказать… интересно и спокойно. С ней… с ней, я становлюсь лучше. И дочери у тебя замечательные. С Брониславой, я подружилась даже больше, чем с твоей женой. Она… она очень талантливая, настоящее чудо. Хочешь, верь, хочешь, нет, но я сама любому, кто соберется причинить вред твоим, глотку перегрызу.

— Хочешь, сказать… — Алексей помедлил. — Хочешь сказать, что наши первые встречи были случайными?

— Нет, не случайные, — сухо отрезала Ида. — Совсем не случайные. Я тебя приметила еще в Туркестане и захотела, как экзотическую побрякушку. Но потом поняла, что не нужен ты мне. Неинтересно стало. А квартиру я в вашем доме случайно выбила. И с Гулей случайно познакомилась. Ну… не совсем случайно. Мне было интересно, ради кого ты живешь. Что в ней такого? И знаешь, она, правда, необыкновенная. Я даже в нее немножко влюбилась. Напрягся? Ха! Я так и знала. Шучу, шучу. Да не жди ты от меня подвоха. Если ты думаешь, что я здесь из-за твоих сложностей с Коминтерном — ошибаешься. Я там уже не служу.

— И где ты служишь?

Ида недовольно поморщилась и тихо ответила:

— Тебе можно сказать. В ИНО ОГПУ. В Иностранном отделе. Так что по служебным делам мне до тебя дела никакого нет. Успокойся. К слову, твоя Броня мне сейчас польский поправляет. Успокоился?

Алексей вздохнул.

— Время покажет. Идем, скоро в баню.

— Попаришь меня? — Ида страстно прикусила губку. — Только не жалей! Высеки до слез!

— Пусть тебя кобылы парят…

— Почему кобылы? Достал уже со своими кобылами…

В баню пошли двумя партиями, первыми женщины, а потом Лекса с Семкой и пацанами. Сашка с Яковом уже помирились и наперебой друг другу рассказывали байки. Яша горячась, срывался на грузинский язык, но они все равно прекрасно понимали друг друга.

А потом все вместе дружно долго пили чай с липовым медом. Яков сидел рядом с Лексой и тихо, чтобы никто не слышал, сказал ему.

— Хорошо у вас, батоно Лексо. Очень хорошо. Настоящая семья. У нас не так… — он замолчал, а потом с надеждой спросил: — Можно мне к вам еще? Я попрошу жену отца, она добрая, отпустит.

— Конечно, можно, — Лекса машинально согласился, хотя, предпочел бы, чтобы Яшке категорически запретили.

— Еще хочу спросить… — сын Сталина покраснел. — Батоно Лексо, вы не против, чтобы я ухаживал за Машей? Я должен спросить разрешения, у нас так положено.

— Разрешаю… — вздохнул Алексей. — А что сама Машка?

— Э! — экспрессивно махнул рукой. — Женщины сами не знают, чего хотят! Зачем их спрашивать? Так, батоно Лексо?

— Так, так… — Лекса чуть не расхохотался. — Все ты правильно понимаешь, сынок!

— А шашкой научите? Маша говорила, что вы рубите одним ударом врагов от плеча до живота!

— Научу, научу…

Вечер удался, спать разбрелись по каморкам. Лекса с Гулей уединились в своей пристройке.

— Охо-хошеньки… — Гуля повела плечами и сбросила с плеч кожушок, оставшись обнаженной. — Как же я по тебе соскучилась. Ну что стоишь? Люби меня!

И любил, долго и самозабвенно.

Потом, далеко заполночь, уютно устроившись у мужа на плече, Гуля сказала:

— Спрашивай, вижу же, что недовольный, что я Иду притащила.

— Сама все знаешь, вот и говори… — проворчал Лешка. — Ну и зачем?

— Знаю, что она опасная, — спокойно ответила Гуля. — Но угрозы от нее не чувствую. Я и вправду дружу с ней. Но больше от того, что она дружит с Броней. Броня начала оттаивать, меняться в лучшую строну. Я не хочу ничего портить. Я все очень тонко чувствую. Вот и все.

— Ну ладно, а…

— Ты о Яше? Ничего я его не тащила. Машка, дурында, проболталась ему, что мы едем в деревню. А потом позвонила Надежда, жена Иосифа Виссарионовича и попросила его взять с собой. Отказать надо было?

— А ее откуда ты знаешь? — опешил Лекса.

— Знаю! — хихикнула Гуля. — Но не скажу, откуда, врачебная тайна.

— Ладно…

За окном вдруг послышался топот и глухой бубнеж.

— Ну, Калечка, ласточка моя, дай хоть обойму!

— Ишь охальник! — басом возмущалась Калерия. — Знаю я вас, сначала обойму, а там уже ручища за пазухой. Изыди! Нет, сказала, до свадьбы ни-ни…

— Ну, Калечка…

— Вот же приставучий! Ну, на, подержись, подержись! Куда?!!! Ох, охальник…

Лекса, чтобы не расхохотаться, заткнул себе рот кулаком и просипел.

— Пропал Семка! И поделом, от такой не вырвешься…

Гуля толкнула его кулачком.

— Какой, такой? Хорошая девушка, строгая! Ему такая и надо… она прижалась к мужу и прошептала. — А мне такой как ты. Самый лучший! У нас все же будет хорошо?

— Все будет хорошо! — пообещал Алексей и в очередной раз поклялся себе, что сделает все для этого.