Комполка

Глава 17

Глава 17

Приглашение домой к товарищу Сталину сильно раздражало Алексея. Даже больше — буквально бесило. С какой такой стати? Для чего, зачем? Кто он, а кто мы? В самом деле, не к закадычному дружку позвали. Как вести себя? Как проинструктировать детей? Оболтусы же, могут ляпнуть что-нибудь эдакое, потом, так аукнется, что мало не покажется.

— А если это просто смотрины? — Гуля поправила воротник шинели на Алексее. — Просто на Машку хотят посмотреть. Надежда мне говорила, что ей наша Машка нравится.

— Где это она ее успела рассмотреть? — буркнул Алексей. — Почему до меня все в последнюю очередь доходит?

— Меньше надо по Китаям всяким разъезжать, — с улыбкой парировала Гуля. — Она с ней виделась после соревнований. Мы все вместе на трибунах болели за Машу. Все-все, ну, мои знакомые и подружки, не нервничай.

— Угу… — Лекса глянул в зеркало на свою угрюмую физиономию и ругнулся. — Чтоб меня кобыла копытом поцеловала. Два раза. Ладно, прорвемся. Готовы? Где там наша невеста на выданье?

Из комнаты девочек немедленно раздался сварливый голос Машки.

— А я вот вообще никуда не поеду!

Из комнаты мальчиков заполошно выскочил Яшка и сунулся к Машке, но сразу же вылетел назад, а вслед ему вылетела туфля.

— А вот я сейчас тряпку возьму, да как всыплю кому-то по первое число! — взвилась Гуля. — Мария Турчина! Ко мне, шагом марш!

— Иду уже, иду… — почти сразу смирилась Машка.

— Гы!!! — заржал Сашка, но сразу схлопотал от Гули подзатыльник и заткнулся.

Гуля наводила порядок среди детей железной рукой и драконовскими методами. Но при этом, каким-то загадочным образом, они ее любили и уважали.

Появилась Маша. Красная как рак, с руками за спиной, словно заключенная. Несмотря на припухшие глаза и носик, выглядела она привлекательно, хотя как-то неловко и растерянно. Собранные в гульку волосы и скромное платье с белым кружевным воротником очень ей шли.

Лекса почувствовал, что дочь на грани паники, шагнул к Маше, привлек к себе и тихо шепнул ей.

— Ты самая красивая!

— Ты самый лучший, папочка… — всхлипнула Машка. — А мамочка злюка и вредина!

— Я все слышу… — язвительно отозвалась Гуля. — Ага, пожалуйтесь мне еще, полы драить неделю будете с утра до вечера, вместе со своим любимым папочкой! И вообще, я одна здесь самая красивая, а вы все задрипанцы малолетние…

Все расхохотались и принялись одеваться. Последней из своей комнаты, уже полностью одетая, появилась Бронислава.

На ее лице, в отличие от Машки, не просматривалось даже малейшего волнения или смущения. Да и выглядела она прекрасно, чем-то смахивая внешним видом на воспитанниц Смольного института благородных девиц. И это даже несмотря на потертое, слегка малое пальтишко.

Внизу уже ждали две машины. В одну сели Гуля с детьми, а во вторую, роскошный Cadillac V63 Артузов пригласил Алексея.

— Алексей Алексеевич… — он крепко пожал руку Лешке и поднял перегородку, отделяющую пассажирский салон от водителя. — Надеюсь, оружие вы с собой не взяли? Отлично. Думаю, вам не помешают несколько дружеских советов перед встречей с товарищем Сталиным.

Алексей кивнул. Толковые советы он всегда принимал с благодарностью. Особенно сейчас, потому что даже не представлял, как вести себя с будущим «вождем всех народов и другом детей»

— Товарищ Сталин напряженно работает, поэтому не стоит его тревожить проблемами, как своими, так и рабочими. Если он о чем-то поинтересуется, конечно, ответьте, но не перегружайте его подробностями. Ведите себя естественно, избегайте жалоб на кого-либо, не просите ничего…

— Я был замечен в том, что выпрашивал что-либо у кого-либо? — резко оборвал чекиста Алексей. — Вы ничего не путаете, товарищ Артузов?

— Не были замечены, — спокойно ответил Артузов. — И не будете, вероятней всего. Но я просто обязан вас предупредить, ради своего и вашего же блага. Что касается дела о покушении на вас, рекомендую также воздержаться от своих личных домыслов и обвинений. Пожалуйста, придерживайтесь официальной версии, а она вам известна. Уверяю, расследование происходит успешно, в скором времени мы ознакомим вас с результатами. О ситуации в Китае, совсем наоборот, рекомендую излагать, все максимально развернуто, со всеми своими соображениями и рекомендациями…

Всю дорогу Алексей промолчал. Артузова это тоже, похоже, полностью устроило.

Очень скоро машины заехали в Кремль, но ни на одном посту их почему-то не останавливали. А еще через несколько минут лимузин остановился у здания возле Троицких ворот.

На входе стояли два дюжих красноармейца с примкнутыми штыками на винтовках. На подъехавшие машины они только покосились, видимо узнав номер.

— Понимайтесь по лестнице на второй этаж, — предложил Артузов. — Там вас встретят. Удачи, Алексей Алексеевич.

Лешка опять кивнул и вошел в тускло освещенный подъезд. Внутри пахло сыростью и еще чем-то очень неприятным. Лекса пожал плечами, быстро однялся на второй этаж, а там услышал чей-то грубый недовольный голос.

— А обыскивать их кто будет, мать вашу? Ладно, я сам…

На лестничную площадку из коридора выскочил невысокий крепыш в военной форме без знаков различия. Смерил Алексея взглядом и демонстративно протянул руку к Гуле.

— Ты первая, иди сюда! Руки разведи…

Все это выглядело так, словно он хотел сразу поставить гостя на место. Видишь, я даже твою бабу облапаю на твоих же глазах, а ты стой и смотри, как баран. И что ты сделаешь?

Лекса резко шагнул вплотную к крепышу. Так, что даже слегка пристукнул своим лбом в его лоб.

Все получилось машинально, Лешка даже обдумать свои действия не успел.

Охранник отшатнулся, сделал шаг назад и наткнулся спиной на стену. Его глаза полыхнули ненавистью, но уже в следующую минуту он широко улыбнулся и приторно залебезил.

— Товарищ Турчин? Алексей Алексеевич? Вот же сволочи, не предупредили! Но ничего, ничего, вздую негодяев, мало не покажется. Ждут вас, ждут, я проведу, пожалте за мной. Яков Иосифович! Надо же, как повзрослели…

У Алексея даже скулы свело от злости. Этого человека он узнал, это был Карл Паукер, недавно ставший личным охранником Сталина, но никак не ожидал, что тот допустит такое беспардонное хамство. Даже стал подозревать, что именно Сталин приказал ему проверить гостя на прочность.

Гуля взяла мужа за руку и слегка сжала ее, Алексею сразу стало слегка спокойней на душе. Но только слегка. Предчувствие настойчиво подсказывало, что с этим Карлом Паукером ему еще придется столкнуться.

Дверь в квартиру уже была открыта. Гостей почему-то никто не встречал. В коридоре, на простой, грубой самодельной вешалке висели потертая шинель, овчинная доха и еще какие-то вещи, на полу стояли подшитые валенки. А еще остро пахло квашеными огурцами, укропом и чесноком. Источник аромата обнаружился в той же прихожей, в углу — маленький деревянный бочонок в жестяном тазике.

Лекса с семьей нерешительно замер. Он решительно не понимал, что дальше делать. Ну, пришли? А что дальше?

Из коридора в квартиру протиснулся Паукер и снова начал лебезить.

— Гульнара Львовна, пожалте пальтишко ваше…

Гуля демонстративно сбросила свое пальто на руки Лексе. Паукер переключился на девочек, но тут появилась Надежда Аллилуева, жена Сталина и он сразу исчез.

Надежда радушно улыбнулась.

— Раздевайтесь, пожалуйста, проходите. Иосиф Виссарионович уже ждет вас. Давайте я помогу…

Выглядела она примерно так же, как и на дошедших до современности фотографиях. Овальное лицо, правильные черты, вот только сейчас она казалась сильно уставшей, на лице просматривалась что-то болезненное и нервное. Оделась она просто и незатейливо. В ситцевое простенькое домашнее платье, вязанную растянутую кофту, а на голову повязала такой же незамысловатый платочек,

В зале гостей уже ждал Сталин.

— Проходите, гости дорогие! — он радушно махнул правой рукой, но левая рука, так и осталась в кармане овчинной безрукавки.

Выглядел он тоже усталым, словно только вернулся с работы, даже еще сапоги не снял, но Лексе отчего-то показалось, что он искренне рад гостям.

— Гульнара Львовна! — он за руку поздоровался с Гулей. — Как вы с этой оравой сорванцов справляетесь? Так, а где наше молодое поколение⁈ — он отступил на шаг. — Молодцы, ничего не скажешь, молодчики настоящие! За такими как вы будущее нашей страны. Хвалю, хвалю…

Он каждого по очереди приобнял и пожал руку. Яков при виде отца сильно побледнел, но после того, как тот, что-то тихо ему сказал на ухо, вспыхнул от удовольствия. На Машу, как показалось Лексе, Иосиф Виссарионович не обратил вообще никакого внимания. По крайней мере, внешне, это никак не было заметно.

— Правильно воспитываете детей, товарищ Турчин! — Сталин одобрительно кивнул Лешке.

— Это все она… — улыбнулся Лекса, посмотрев на жену. — Она и меня воспитывает заодно…

Гуля шутливо погрозила мужу пальцем, а Сталин весело рассмеялся.

— Женщины, они такие, только дай им волю. Проходите к столу, сейчас все накроют, на кухне задерживаются. Сами-то мы не готовим, у нас-то и кухни нет своей…

Надежда заметно нахмурилась. Судя по всему, реплику насчет отсутствия домашней еды она приняла на свой счет, хотя в голосе мужа не прозвучало никакого сожаления или осуждения.

В гостиной появился Паукер с тележкой заставленной металлическими судками и принялся, как заправский официант сервировать стол, даже раскланиваясь после каждого блюда.

Лекса там временем потихоньку рассматривал квартиру и не мог поверить своим глазам. Если сравнивать жилищные условия, Генеральный секретарь ЦК партии всей страны жил гораздо хуже, чем сам Алексей. Разнокалиберная, потертая мебель, маленькие проходные комнатки, облезлые обои. В квартире даже было откровенно холодно и сыро.

Стол тоже удивил. Никаких разносолов даже близко не наблюдалось.

На ужин подали разваренные щи, теплые и почти безвкусные, холодноватую, слегка осклизлую, вареную картошку, политую подсолнечным маслом и селедку. Правда, уже очищенную, разложенную с кольцами лука дольками на блюде. А вот хлеб оказался еще горячим, но серым.

Алексей ожидал, что опять начнется пытка спиртным, но, к его удивлению, водки или коньяка на столе не оказалось вовсе. Чуть позже подали вино в глиняном кувшине, но оно предназначалось для женщин.

Ужин получился, каким-то скомканным и унылым. Надежда Аллилуева не блистала настроением, Сталин тоже не отличался многословием. Яков пытался демонстративно ухаживать за Машей, но его отец не обращал на это ровным счетом никакого внимания. Тоже демонстративно.

Лекса даже вздохнул облегченно, когда после ужина Сталин пригласил его в свой кабинет.

Кабинет оказался крошечным, туда едва вмещался старый кожаный диван и крытый зеленым сукном стол. И был насквозь прокуренным, у Лешки сразу даже глаза заслезились. Но полки на стенах все были битком забиты книгами. На столе тоже лежал раскрытый томик.

Но Сталин, как только переступил порог кабинета, сразу ожил — на лице появилось хоть какое-то выражение.

— Присаживайтесь товарищ Турин, — он показал Лексе на диван, а сам пристроился на облезлом венском стуле. — Здесь моя… как это сказать, личная берлога.

Говорил он с сильным грузинским акцентом, но фразы строил очень правильно.

— Работа, — он пожал плечами. — С такой работой быстро научишься любить одиночество. А раньше, помню, в Туруханской ссылке, совсем, наоборот, к людям тянуло…

Он начал неспешно набивать трубку и заговорил только после того, как раскурил ее.

— Для начала, хотел извиниться за то, что спихнул сына к вам в семью. Увы, мальчик требует обязательного отцовского участия в таком возрасте, а меня совсем времени не хватает. Вы, как пример, подходите для него гораздо лучше меня. Не утруждает он вас?

— Никак не утруждает, Иосиф Виссарионович, — Алексей машинально пожал плечами. — Где трое, там и четверо. К тому же, Яков очень быстро нашел общий язык с остальными моими детьми и принял правила семьи. У нас никто детей не балует и спрос с них, как с взрослых. Для Якова, извините, тоже никаких отличий. Но, судя по всему, ему нравится у нас… — он слегка запнулся, предчувствуя, то сейчас последует вопрос об увлеченность Якова Машкой.

И не ошибся.

Сталин кивнул и с легкой насмешкой в голосе поинтересовался:

— А как вы относитесь о его интересе к вашей дочери? Марии, если не ошибаюсь?

Лекса не подумав, сразу брякнул чистую правду.

— Отрицательно отношусь, Иосиф Виссарионович.

— Так даже? — Сталин удивленно вздернул бровь. — И чем это вас мой сын не устраивает?

— Всем устраивает, но рано еще, — искренне ответил Лекса. — Куда? Выбор своей половинки должен быть осознанный, детские увлечения редко приводят к прочному браку.

— А у вас, как случилось с вашей женой? — Сталин внимательно смотрел на Алексея, словно хотел распознать ложь.

— На следующий день, после того, как я ее увидел в первый раз, я убил первых врагов, — сухо, без эмоций, ответил Алексей. — Пятерых: четверых застрелил, а пятого зарубил. Повезло, сильно повезло, но при этом сразу перестал быть ребенком. А точнее, я им перестал быть еще тогда, когда беспризорником пытался выжить. У Гульнары примерно такая же судьба. Нас жизнь сама притерла друг к другу. А влюбленность пришла гораздо позже. Но так случается редко. Мы не пример, если честно. Никому не пожелаю того, что мы вместе прошли.

Сталин удовлетворенно кивнул.

— Значит, погодим пока еще, посмотрим. Все правильно, Яков должен повзрослеть, а потом уже решать. А мы ему поможем добрым советом. Что вы можете сказать о своей дочери?

Лекса растерялся. Любая похвала могла прозвучать, как реклама. А рекламировать Машку он не собирался ни при каком случае. Не дойная буренка, в самом деле.

Сталин заметил, что Алексей замялся и шутливо потребовал:

— И не вздумайте ее ругать! С вас станется. Хвалите! У вас товар, у нас купец. Хвалите изо всех сил, товарищ Турчин!

«Издеваешься, мудак… — ругнулся про себя Лекса. — Только мне похрен. Ну да ладно, сам напросился…»

И уверенно отчеканил.

— Хвалить? Хвалить есть за что. Мария отлично стреляет, прекрасно физически подготовлена, находчива и инициативна в боевой обстановке, беспощадна к врагам партии и народа, характер нордический, стойкий…

— Как-то странно вы ее хвалите, товарищ Турчин, что-то мне уже страшновато за своего сына… — Сталин уставился на Лексу. — Попросил похвалить на свою голову…

После чего бурно расхохотался, Лекса тоже позволил себе рассмеяться.

В кабинет сунулся Паукер с самоваром, тоже радостно осклабился, но Иосиф Виссарионович его сразу прогнал небрежным жестом.

Отсмеявшись, Сталин утер слезы, выдохнул и севшим голосом просипел, неожиданно перейдя на «ты» и называя Лексу на грузинский манер:

— Никогда бы не поверил, что ты можешь так шутить Алекси…

«Какие уж тут, нахрен, шутки…» — подумал Лешка, но озвучил совсем другое.

— Если честно, Иосиф Виссарионович, самое главное, что я хотел бы отметить в Маше — это ее умение ценить добро. Она бывшая беспризорница, настрадалась в свое время. Оттого умеет любить, ценить добро и быть верной. Никогда не предаст. Но характер… с характером все сложно. Она не будет плакать от обиды, она само кого хочешь, заставит проливать слезы. Но, как уже говорил, каким-то загадочным образом они с Яковом находят общий язык. Даже дополняют друг друга.

— Любят, друг друга, значит… — вздохнул Сталин, но сразу же решительно погрозил пальцем стене. — А вот ему как раз такая и нужна, чтобы думать научился! Но, хорошо, Алексей. Посмотрим, что из этого получится. Пусть выучатся, с жизнью познакомятся, а там видно будет. Сын говорит, что хочет поступать в военное училище, что ты думаешь?

— Из него подучится хороший командир, — честно ответил Лекса. — Все данные для этого есть.

Сталин кивнул и вкрадчиво поинтересовался.

— Мне тут рассказывают, что Яков сам порубил бандитов, которые влезли в вашу квартиру. Думаю, ты уже успел провести свое расследование. Так ли это?

Лекса снова на мгновение растерялся. Как раз, внутреннее расследование он провести не успел, просто не хватило времени, но прихлебатели Сталину точно соврали.

— Немного не так, Иосиф Виссарионович. Действовал он смело, можно сказать героически, но врагов дети обезвредили в результате командной работы. Девочки стреляли, мальчики рубили.

Сталин удовлетворенно кивнул.

— Правильно, Алексей. Будь всегда честным со мной. И да… — он встал, подошел к столу и достал из ящика небольшой пистолет. — Передай от меня моему сыну подарок… — он протянул Лексе Браунинг модели 1910 года. — Только тихо, не при всех.

Лекса взял пистолет и посмотрел на генсека.

— Иосиф Виссарионович, мне кажется, вам самому стоит сделать подарок. Для Якова это будет иметь очень большое значение…

— Эээ… — Сталин раздраженно отмахнул рукой. — Не понимаешь, да? Это всем детям тогда надо срвзу дарить подарки. Он выйдет, расскажет, мне отец подарил, а они что подумают? Забыл, товарищ Сталин? Не оценил? Так нельзя. Не могу же я выделить только своего сына? Теперь понимаешь? Где я сейчас столько подарков найду? Хорошо, ладно, пусть так. Карл, позови сюда Якова. А остальным я поручу завтра все передать от меня…

Вошел Яков и застыл, опустив взгляд в пол.

Сталин порывисто шагнул к нему, приобнял одной рукой и неловко сунул ему подарок.

— Держи, свой тебе отдаю. Только помни, стрелять надо головой, а не руками!

— Отец!!! — Яков от волнения запнулся. — Спасибо! Я… докажу, что я Джугашвили!

— Эээ… — Сталин снова раздраженно отмахнулся. — Ты уже все доказал! Ты и есть Джугашвили, а кто еще? Сванидзе, что ли? Иди уже, нам работать надо…

И подтолкнул Якова к двери.

А дальше разговор резко перешел на Китай. Как очень скоро выяснилось, Сталин очень внимательно прочел все рапорта и докладные записки Алексея и совершенно адекватно воспринимал сложившуюся ситуацию в Китае.

Отвечать пришлось на очень серьезные вопросы. Ответы, на которые могли повлечь за собой очень серьезные исторические последствия.

Разговор закончился далеко за полночь, Лекса вышел из кабинета выжатым как лимон. Сказывалось давление личности Сталина, а точнее послезнание о его личности. А в общении Генеральный секретарь ЦК, оказался вполне нормальным мужиком.

Тем временем, Гуля с детьми и Надеждой неплохо провели время, даже успели пройтись по гостям. Как оказалось, здание представляло собой огромную коммунальную квартиру для семей партийного аппарата страны.

Домой вернулись далеко за полночь. А дома, Лешка первым делом вызвал к себе в кабинет Машку.

— Папка, мне так страшно было… — Маша бухнулась к Лексе в кресло и свернулась клубочком у него на коленях. — Не понравилась я ему, да? Ну, скажи!

— Ему все равно, — честно признался Алексей. — Он просто хочет добра для своего сына, по своему мнению. И смотрит на тебя только с этой стороны. Так что успокойся. Все пока хорошо.

— Правда?

— Правда. А теперь, колись, давай. Что и как той ночью произошло?

— Стучать предлагаешь? — Машка нахмурилась. — Ты за кого меня считаешь, папочка? Да не в жисть! — но тут же рассмеялась. — Договорились, сдам всех с потрохами! Дело было так. Нам не спалось, эти дурачки опять к тебе в кабинет забрались, с твоими цацками поиграться. Сашка на раз замок открывает. Только не ругай его. Ага? А я с Бронькой выключили электричество и начали парой отрабатывать перемещение в помещении в условиях затемнения. Ээээ… как ты говоришь? Ага, поддерживая контакт тактильно, вот! Ну, как ты учил. Если честно, нам повезло. Замок эти открыли бесшумно, вошли тоже тихо. Но мы с Бронькой, как раз в коридор вывернулись парой. Случайно так получилось. Тут и думать было нечего. Эти сами по себе под прицел попали. Ну… мы и дали. А чего думать-то? А потом и Сашка с Яшкой вывалились на выстрелы из кабинета с железяками твоими и как начали тыкать мертвяков, мы их едва угомонили. Ругаться будешь?

— Не буду, — Лекса качнул головой. — Все правильно сделали. Хорошо, что сявки сунулись в квартиру.

— Сявки? — Маша внимательно посмотрела на него. — Точно не сявки, папочка. Как ты говоришь, профессионалы они были. Говорю же, нам просто повезло, что мы уже коридор под прицелом держали. Могли и не успеть выстрелить. Одного я узнала, Моня Фараон, это был. Мокрушник известный. Из маститых и опытных, мастер своего дела. От общества он давно отошел, поговаривали, что на новую власть работает. А еще, они чемоданчик с собой притащили. Мы открыли, а там бомба! Зажигательная бомба, скорей всего, чтобы все следы после зачистить. Ну, там бутылки были с чем-то химическим. А чекисты, после того как мы их вызвали, чемодан сразу забрали. И в бумагах он нигде больше не появлялся…

В общем, разговор с Машей заставил сильно задуматься.

Следом за ней Алексей позвал к себе Брониславу.

Картинка повторилась, Бронька тоже устроилась у него на коленях, но не как медвежонок, в стиле Машки, а как кошка, вкрадчиво и элегантно.

Версию Маши она подтвердила слово в слово. Допытываться Алексей не стал и сразу перешел к предложению Артузова.

— Ты понимаешь, для чего и зачем все это? Это нелегальная разведка. Это гораздо трудней, чем даже воевать.

— Да папочка! — Броня с невинной улыбкой захлопала ресничками. — А что я должна понимать?

— Товарищ Пчелка… — Алексей нахмурился.

— Все, больше не буду, товарищ Турок, — серьезно ответила Броня, сразу став внешне гораздо старше возрастом. — Я все понимаю. И я хочу. Это мое.

— Хорошо… — с трудом выдавил из себя Алексей. — Запрещать я не буду, только запомни накрепко один совет. Если тебя неожиданно вызовут на Родину под выдуманным предлогом или ты почувствуешь хоть какую-то опасность от этого вызова — не возвращайся. Затяни все по возможности или просто не возвращайся. Поняла?

— Поняла, — тихо пообещала Бронислава. — Я все прекрасно поняла, товарищ Турок…