Комполка

Глава 16

Глава 16

С охотой не сложилось, Гуля застрелила здоровенного тетерева, а потом случайно заметила гнездовье с птенцами и наотрез отказалась охотиться. Впрочем, Лекса особенно не огорчился, да и его жена тоже. А дальше они дружно сосредоточились совсем на другом.

Двое суток пролетели, как два часа, Лекса с Гулей залюбили друг друга едва ли не до смерти, а потом…

Потом так же дружно взялись за свои рабочие тетради.

Как оказалось, двое суток безделья оказались слишком большой роскошью. При мысли, что за это время можно было сделать очень много полезного, им машинально становилось неуютно и стыдно перед самим собой.

— Все, не могу больше… — страдальчески охнула Гуля, отбросила тетрадь и потянулась.

С ее смуглого плеча спал кожушок-безрукавка, потянув за собой бретельку сатиновой ночнушки и обнажив небольшую, округлую грудь с темным аккуратным соском.

Лексу словно током ударило.

— Это что вы так на меня смотрите, гражданин? — лукаво пропела Гуля, поймав взгляд мужа. — Небось задумали охальство какое?

— Задумал! — рыкнул Лекса, сграбастал жену в охапку и утащил ее на кровать.

— Чего это вы такой ненасытный, мужчина?!! — весело хохоча, отбивалась Гуля. — Неужто в Китае не на кого было растрачивать пыл? Все, все, отстань! Побереги силы до вечера. Отвечай! Неужели ни одна восточная красавица не глянулась? И не вздумай врать!

— Красивых там хватает, — честно ответил Лекса. — Но мне никто кроме тебя не нужен.

— И никто к тебе не приставал? — Гульнара внимательно посмотрела на Лешку. — Девки они такие. Отвечай, Лекса Турчин, как на духу, отвечай! Не могли не приставать, ты же весь такой, такой… Ух, какой! Я бы на их месте влюбилась сразу.

— Было. Поцеловали. Самым наглым и беспардонным образом… — тяжело вздохнул Лешка. — Переводчик мой, чтоб его…

— Ой-е… — ахнула Гуля, прижав ладони к щекам. — И что? Родной, ты его не зарубил хоть? Жалко же парня! Сердцу ведь не прикажешь!

— Издеваешься? — Лешка нахмурился.

— Ага! — Гуля расхохоталась. — Ну, рассказывай, рассказывай, интересно же!

— Чуть не зарубил… — опять вздохнул Алексей. — А потом он оказался… девушкой…

Лекса подробно рассказал всю историю с Бо.

— Охо-хо… — Гуля покачала головой. — Кадык же! — она ткнула мужа пальцем в лоб. — Грудь можно утянуть, голос и манеры изменить, но у девушки кадык никогда не появится. Ох, мужчины, мужчины. А в остальном молодец. Жалко ведь девчонку…

— Жалко? — подозрительно поинтересовался Лешка. — Ты совсем не ревнуешь, что ли?

— А надо? — хихикнула Гуля. — Если бы ты вторую жену взял, я бы только обрадовалась. Сразу бы спихнула на нее детей и дом. С того момента, как мне отдел дали в Военно-санитарном управлении, у меня времени совсем ни на что не хватает.

— А меня? — обиделся Алексей. — Меня бы тоже на нее спихнула?

— Еще чего! — отрезала Гульнара. — Ты только мой! Для нее я бы отвела… скажем… один день в неделю! Или в месяц…

— Ну, хорошо, — пожал плечами Лешка. — Начну подбирать кандидатуру. Только на один день в месяц вряд ли кто-то согласится. Может, добавишь еще один денечек?

— Чтооо? — взвилась Гуля. — Совсем страх потерял? — Но тут же хихикнула. — Я сама подберу, на тебя надежды нет. Мне же она тоже должна нравиться?

Но сама при этом очень внимательно и серьезно смотрела на мужа.

Лекса только вздохнул в ответ, прекрасно понимая, что дальше поддерживать шутку будет себе дороже. Иначе, как-то раз можно проснуться и обнаружить свою голову в тумбочке рядом с кроватью. Отделенную от остальной тушки, напрочь, по всем правилам хирургического искусства.

— Ну, признайся, захотел вторую жену? Захотел же!

— Нет!

— Точно?

— Точно! Отстань, ежик, я только тебя люблю.

— Ну ладно, верю, — смилостивилась Гуля. — Верни меня за стол. Нормы медико-санитарного обеспечения в военное время никто за меня рассчитывать не будет. А ты над чем работаешь?

— Техническое обоснование для принятия на вооружение минометных систем, — Лекса встал и слегка подкрутил фитилек керосиновой лампы.

— О! Интересно! — удивилась Гуля. — Рассказывай, давай. Мне очень нравится, когда ты про свои дела рассказываешь. Упираются, небось, ретрограды замшелые? На чем ты акцент делаешь?

— Упираются, чтоб их, — Лешка вздохнул. — По экономике приходится бить. Преимущество — малый расход порохов: всего около пятидесяти грамм, против средних двухсот у разрабатываемой сорокапятимиллиметровой батальонной гаубицы. При примерно вчетверо большем количестве убойных осколков и вшестеро большем радиусе поражения мины. А так же стопроцентная экономия меди и латуни из-за отсутствия у мины гильзы. Плюсом идет возможность изготовления мины на кустарном производстве. Там еще много всего.

— Ага, ага, серьезное обоснование, — Гуля покивала. — А в моем случае экономия не очень получается, — она состроила злую гримасску. — Уперлись рогом: жгут и ножницы в составе индивидуальной аптечки — расточительство. Мол, а ружейный и поясной ремень на что? А вместо ножниц — нож! Так у бойца и штатного ножа нет. А штыком от винтовки, что ты разрежешь? А санинструктор вовремя может и не добраться. Как в стену лбом бьюсь. Но ничего! — она погрозила кулаком стенке. — Все равно пробьюсь, через жен этих дуболомов пробьюсь. Ужо они им дома плешь проедят!

Лекса улыбнулся и даже пожалел этих «плешивых дуболомов». Если Гуля чего-то собиралась добиться, препятствовать ей было не совсем разумно.

Несколько минут прошли в тишине, а потом Гульнара неожиданно вскинулась и запричитала.

— Ой-е, Лекса, совсем забыла тебе показать! Я вчера убиралась и нашла в подполе за доской в стене такое…

Она достала из-под матраса перевязанную тряпицей увесистую жестяную коробку и положила ее на стол.

— Смотри!

Алексей снял крышку и не поверил своим глазам. Коробка почти доверху была заполнена искрящимися в свете лампы драгоценностями, По стенам комнаты даже солнечные зайчики побежали.

— Етить… — ахнул Алексей. — Да тут…

— Смотри! — Гуля показала ему на ладошке массивное ожерелье. — Это из малой парюры*. Видишь, целый комплект с одинаковыми камнями. А в большой парюре еще больше предметов. Бриллианты, шпинели. А это изумруды, зелененькие. Я разбираюсь, мама научила. Все очень старинное. И да… — она закусила губу. — И записка была…

парюра (от фр. parure — «убор», «наряд») — это комплект из нескольких ювелирных украшений, объединенных единым художественным стилем, материалами и драгоценными камнями.

Лекса развернул маленький, пожелтевший листочек и прочел вслух.

— Дорогие Алексей Алексееви и Гульнара Львовна. Примите Христа ради небольшой подарок от меня за вашу доброту. Сразу я его не отдала, потому что понимала, вы ничего от меня не возьмете. Это фамильные драгоценности моего рода, они мне уже без нужды, а вы употребите их на праведное дело. Храни вас Господь!

— Етить… — снова ругнулся Лешка. — Получается — это хозяйки? Да тут золота только килограмма полтора…

— Больше, — кивнула Гуля, посмотрела на мужа и резко заявила. — И думать не смей! Не отдам!

— Ежик, ты понимаешь… — Алексей устало качнул головой. — Сейчас владеть такими сокровищами очень опасно. Да и не к чему они нам. Ты же даже надеть их не сможешь.

— Я и не собираюсь их надевать! — отрезала Гуля. — Пусть лежат. Придет их время. Я сюда свои цацки тоже привезу и спрячу. А записку… — она схватила спички со стола. — Просто… я не уверена, что если драгоценности сдать, их употребят на благое дело. Продадут за границу и все. Или, вообще, украдут. А это достояние всей страны, им в музее место!

Лекса провел ладонью по лицу, немного помедлил и сказал:

— Делай, как знаешь. Только спрячь так, чтобы никто никогда не нашел.

Настоять на своем он просто не смог.

— Извини, мой родной, — Гуля бросилась ему на шею. — И спасибо! Так спрячу, что никто не найдет. Молчишь? Тогда и я буду молчать…

Тишина в избе стояла до самой поздней ночи. И только в постели холодок оттаял. Первым не выдержал Алексей.

— Интересно, как там наши уголовнички?

— Не называй их так! — привычно фыркнула Гуля. — Дети, как дети… — она вдруг тихо засмеялась. — Но да, есть такое. Как-как? Как всегда, хорошо. Где лежит еда знают, с голоду не помрут. Машка, вон, готовить умеет, накормит всех, если вести себя будут хорошо.

— Машка такая, — улыбнулся Алексей. — Авторитетный товарищ. Мне кажется, она быстрей всех взрослеет.

— Угу. Недавно стала чемпионкой Москвы среди взрослых по плаванию. Взрослых! Представляешь, а самой всего четырнадцать лет едва стукнуло. Участвует в заседаниях в Высшем совете физической культуры от Спорткомитета школ Москвы. Активистка, спасу нет. Везде первая. А характер — просто жуть. Но с Яшкой они ладят. Мне кажется, он на нее благотворно влияет.

— Охо-хо… — вздохнул Лекса. — А они с ним еще, не того-этого? Как бы чего не вышло. Рановато нам дедушкой и бабушкой становиться.

— Дурак! — возмутилась Гуля. — Я ей подробно все объяснила, что рано.

— Так она тебя и послушала! Ой, не щипайся, злюка!

— Послушала, — твердо заявила Гуля. — Я тоже авторитетный товарищ!

— Авторитетный, авторитетный, еще какой, — засмеялся Алексей. — А Сашка с Яшкой?

— У этих еще ветер в голове. В военное училище собираются, оба. Спят и видят себя красными командирами, танкистами или кавалеристами. Недавно поймала дураков, когда курили на балконе. Выдала тряпкой по первое число! У меня не забалуешь!

— Не забалуешь, — снова согласился Алексей. — А Бронька?

— С ней все сложно, родной… — вздохнула Гуля. — Очень сложно. Ребенок она просто замечательный, но я вижу же, что она ребенком просто притворяется. Очень талантливо, но притворяется. Она великолепная актриса. Но поговоришь с ней сам. У нее есть свои планы. Вот и обсудите.

— Какие?

— Сам поговоришь, — отрезала Гуля. — Ты отец или где?

— Отец, отец… — опять вздохнул Лешка. — Тогда в Москву завтра?

— Они сами завтра примчатся сюда, — хихикнула Гуля. — Вот посмотришь. Эй, это где твоя рука гуляет?

— Убрать?

— Я тебе уберу!

А рано утром, когда Лекса после зарядки собирал остатки снега со двора, действительно приехали дети.

А точнее, их привезли.

У Лешки даже лопата из рук выпала.

У двора затормозили три фордика. Две легковушки и грузовичок. Из грузовика посыпались до зубов вооруженные крепкие парни в военной форме и сразу начали оцеплять улицу.

Из второй вылезли все «уголовнички» в полном составе вместе с Яковом и потопали к калитке с надменными физиономиями, словно народовольцы на виселицу.

А из первой машины появился сам товарищ Артузов Артур Христианович, начальник контрразведывательного отдела управления ОГПУ, фактически заместитель Дзержинского. Артузова Лекса опознал совершенно точно, так как уже встречался с ним.

При виде Алексея дети слегка смутились и живо скрылись в избе, правда Броня с улыбкой успела исполнить изящный реверанс.

— Здравствуйте, Алексей Алексееви! — Артузов крепко пожал Алексею руку. — Уж извините, нарушили ваш покой. Но начальство велело вас не дергать с места, поэтому мы сами приехали. Уж извините, еще раз.

— Что они успели натворить? — вопрос сам сорвался с языка Лексы, хотя он собирался просто смолчать.

— Они? — чекист улыбнулся. — Собственно, ничего. Они у вас молодцы.

Алексей с недоверием кивнул и сухо пригласил Артузова.

— Прошу в дом.

В доме тем временем разворачивалась очень ожидаемая картинка. «Детки» забились в угол, а напротив них застыла Гуля с каменным лицом и полотенцем в руке.

— Папенька, вы уж скажите маменьке, чтобы оная нас перестала полотенцем охаживать… — недовольно буркнула Машка. — В самом деле, не дети малые…

И тут же испуганно прикрыла себе ладошкой рот.

— Гульнара Львовна, право слово, детей не за что наказывать! — Артузов поспешил закрыть собой молодое поколение.

Гуля резко на него посмотрела.

В ее глазах прямо читалось: а ты кто такой, чтобы вмешиваться в воспитательный процесс?

Казалось, что чекист прямо сейчас получит за компанию, но она пересилила себя и сухо бросила:

— Прошу за стол. Скоро самовар вскипит. А вы раздевайтесь и на лавки. Мне все равно, кто первый начнет объяснять, что случилось. Но лучше это сделать быстрей.

Первым объясняться начал Артузов.

Он достал из портфеля папку, развязал на ней тесемки и ровным голосом сообщил:

— Вчера, в половину первого ночи, в вашу квартиру проникли двое вооруженных неизвестных. Дверь они вскрыли отмычкой, а дальше… — он усмехнулся, — дальше были застрелены прямо в коридоре, а потом, вдобавок, заколоты холодным оружием. Или наоборот, эксперты пока затрудняются определить. А ваши дети слегка путаются в показаниях.

Гуля прикусила губу, а Лекса машинально посмотрел на Машку с Броней и Сашку с Яшкой.

«Уголовнички» вели себя, словно сперли конфеты из шкафа, а не завалили двух человек.

— Из тел злоумышленников были извлечены две пули иностранного производства калибром шесть тридцать пять на пятнадцать…

«Броня, ее Браунинг М1906…» — сразу определил Алексей.

— А так же две пули иностранного производства калибром семь шестьдесят пять на семнадцать, — продолжил чекист.

«Машка, ее Баярд М1908…» — догадался Лекса.

— Что характерно, оба преступника были поражены двумя пулями в голову, но каждый своим калибром, что позволяет предположить: стреляющее прекрасно владели оружием и перед поражением распределили свои цели.

Артузов улыбнулся и посмотрел на Алексея.

— Алексей Алексеевич, позвольте выразить вам признательность. Ваши дети просто прекрасно подготовлены. Вот только, я не понимаю, зачем было трупы еще рубить и колоть? Остальные раны нанесены холодным оружием, предположительно шашкой или саблей. Для надежности? К слову, никаких претензий нет, оружие оформлено на вас законным образом. А дети воспользовались им, хотя и без вашего ведома, но для отражения угрозы своей жизни. Оружие было изъято для экспертизы, конечно, но я вам его уже привез.

Чекист выложил на стол оба пистолета.

Алексей смолчал. Судя по всему, Яшка и Сашка каким-то образом добрались до висевших на стенах в кабинете шашек с саблями, но за девочками не успели. Ну и секанули пару-тройку раз для надежности. Или из любопытства, так как еще людей еще никогда не рубили.

Гуля принесла самовар, разлила кипяток по кружкам, следом выложила блюдо с лепешками и блюдце с вареньем. Она слегка отошла лицом, но все равно было хорошо заметно, что волнуется.

Артузов, зажмурившись от удовольствия, сделал глоток и доброжелательно предложил.

— Собственно, картина уже ясна, так что героев можно отпустить. А мы с вами, Алексей Алексеевич, еще перемолвимся словечком.

Лешка сразу понял, что история далеко не закончилась. Собственно, на это намекала и сама личность визитера. Целый замначальника ОГПУ так просто бы не примчался. Даже учитывая статус Алексея и то, что в инциденте оказался замешан сын самого Генерального секретаря ЦК ВКП(б).

Гуля ушла с детьми в пристройку, Артузов допил чай и начал рассказывать.

— В вашу квартиру проникли простые уголовники, личность их уже определили, однако, мы склонны думать, что это только часть целой операции по вашей ликвидации.

Алексей снова смолчал, потому что никак не получалось сложить общую картинку.

— Согласно вашего рапорта, — продолжил чекист, — командир взвода Румкин сообщил, что вам следует с ним проследовать на аэродром к самолету. Мы проверили, самолет Юнкерс Ю-13 общества Добролет, действительно, был зарезервирован для перелета Москва — Тула — Казань — Екатеринбург. Но, все дело в том, что после того, как ваш перелет отменился, самолет все-таки сделал вылет, уже по другому заданию, но сразу после взлета потерпел крушение, а пилот погиб. При выяснении причин крушения выяснилось, что в масло каким-то образом попала металлическая стружка.

Алексей немного помедлил и негромко прокомментировал слова Артузова:

— Вам, конечно, виднее, Артур Христианович, однако, для столь масштабного и серьезного плана, инициаторы, как-то совсем спустя рукава подобрали исполнителя главного этапа. Личность этого Румкина, просто не выдерживает никакой критики. Можно даже подумать, что его специально послали, чтобы я точно не сел в самолет. Он вел себя, как полный дилетант. Словно первый день на военной службе.

— Он и был дилетантом, — согласился Артузов. — Но к нему мы вернемся позже. Естественно, у нас возникли вопросы к непосредственному начальнику Румкина, товарищу Кучаеву. Однако опросить его не представилось возможным, так как… — чекист сделал паузу. — Не предупредив никого, он позавчера отбыл в Рязань, а в поезде его зарезали и выбросили из вагона. Совершенно ясно, что Кучаев, в свою очередь, исполнял тоже чей-то приказ, но выяснить первоисточник теперь не представляется возможным. Вернее, пока не представляется.

У Лексы по спине пробежал холодок. Даже с учетом того, что Румкин показал себя полным идиотом, совпадения казались очень серьезными.

— Теперь о Румкине, — казенным голосом продолжил Артузов. — Этот человек оказался в структуре Коминтерна случайно, по протекции. И вы правы, он не обладал хоть какими-то пригодными качествами. Почему использовали его, пока можно только гадать. Возможно, у Кучаева просто не оказалось никого другого под рукой. А возможно — он догадался о сути приказа и сознательно саботировал операцию по вашей ликвидации. Такое стечение обстоятельств тоже вполне вероятно. А что до самого Румкина — он ночью повесился в камере. Не досмотрели…

Алексею показалось, что чекист что-то сильно не договаривает. Каким-то загадочным образом все, кто был причастным — уже успели умереть. Начальник контрразведки ОГПУ, определенно, знал больше, чем озвучивал.

Но свои подозрения Лешка не выдал.

Артузов достал из портфеля еще лист бумаги и ручку с чернильницей.

— Алексей Алексеевич, сами понимаете, мне необходимо задать вам несколько вопросов под запись. Что вы сами думаете, по поводу произошедших событий?

Лекса машинально пожал плечами.

— Все известные мне факты, я уже изложил в рапортах. Домыслами заниматься не собираюсь.

— Понимаю, — Артузов кивнул. — И все же. Смотрите, я вижу несколько версий. Первая — покушение вследствие ваших неприязненных отношений с определенными лицами из структуры Коминтерна. Скажу сразу, эта версия представляется мне маловероятной, по многим причинам, но откидывать в сторону мы ее не будем. Вторая версия — прямое вмешательство иностранных разведок. Вы легенда Красной Армии, Алексей Алексеевич. Пускай вы не столь часто мелькаете в газетных заголовках, но ваши фотографии висят в каждой ленинской комнате в военных частях, в каждой пионерской и комсомольской организации по всей стране. К тому же вы признанный новатор и рационализатор в военном деле. В настоящий момент в Красной армии внедряются десятки ваших методик. Словосочетание «метода Турчина» уже стало устойчивым термином. Вполне естественно, что ваша персона успела привлечь враждебные иностранные разведки. В любом случае, уже ясно, что в определенных советских организациях сложилось вредительское сообщество и с этим мириться нельзя…

Алексей согласился и больше часа общался с Артузовым. Язык так и чесался, вломить с потрохами Баронова, но Лекса этого так и не сделал.

Уже в конце разговора, Артузов сообщил:

— Мы взяли под охрану вашу квартиру и ваш дом, но я все-таки рекомендую вам вернуться в Москву. Там вашу безопасность и безопасность детей обеспечивать проще.

Алексей помедлил и кивнул.

— Мы вернемся.

Артузов обрадовался:

— Отлично! Мы довезем вас. И да, мне еще поручили передать, что вас приглашает к себе домой сегодня вечером товарищ Сталин.

— Будем, — спокойно ответил Лекса, хотя ему больше хотелось помянуть свою любимую кобылу.

Артузов замялся или сделал вид, что замялся:

— Алексей Алексеевич, еще я хотел поговорить о вашей дочери, Брониславе.

— Слушаю…

— Бронислава чрезвычайно талантливая девочка, — чекист уважительно склонил голову. — Повторюсь, чрезвычайно. При правильном развитии талантов, ее ждет блестящее будущее. Вы не будете возражать, если она пройдет короткое обучение в одном из учебных заведений моей службы? Уверяю, без ущерба для основного образования в школе.

— И чему вы ее там собираетесь обучать? — резко бросил Лешка. — Людей убивать? Или диверсии устраивать? Вы на метрику ее смотрели? Ей всего тринадцать лет!

— Алексей Алексеевич, ну, в самом деле… — Артузов огорченно развел руками. — Какие диверсии? В нашем ведомстве не занимаются диверсиями. К слову, по ним вы гораздо больший специалист. Ни в коем случае!

— Хорошо, — отрезал Алексей. — Но сначала я с ней сам поговорю.

— Уверяю…

— Я все сказал.

На этом разговор закончился.