Комполка

Глава 18

Глава 18

С момента встречи со Сталиным прошло уже две недели, но Алексея обратно в Китай почему-то отправлять не спешили. Лекса поразмыслил, никого торопить не стал и занялся насущными делами, коих накопилось предостаточно.

Для начала наведался в академию, договорился об обучении экстерном и сдал зачеты с экзаменами за первый курс. Все прошло без особых сложностей, отчасти помогла репутация и знакомства в методическом и учебном отделе.

А дальше, очень, кстати, дипломатической почтой прибыли из Китая образцы самодельных минометных мин и Лекса вышел на Главное артиллерийское управление. Благо чертежи самих мин и проектные чертежи модернизации миномета Стокса изготовили еще в академии Вампу. С минометом, Алексей решил все незатейливо — просто содрал конструкцию со старого, доброго советского миномета 2Б14, который «Поднос». А плакаты для наглядного представления идеи Лекса вместе с Сашкой и Яковом нарисовал всего за две ночи.

Продавить рассмотрение проекта удалось без особого труда, но Лекса сразу приготовился к большим сложностям, так как накануне сменился начальник управления, а Георгия Михайловича Шейдемана, великолепного специалиста, сменил товарищ Павел Ефимович Дыбенко, тот самый знаменитый «революционный матрос». Ни для кого не было секретом, что Дыбенко разбирался в артиллерии, примерно так же, как слон в елочных игрушках и вообще, отличался, мягко говоря, весьма странной репутацией.

Павел Ефимович Дыбенко — российский революционер, советский политический и военный деятель, Председатель Центробалта, 1-й народный комиссар по морским делам РСФСР, командарм 2-го ранга. Один из организаторов Октябрьской революции 1917 года. 29 июля 1938 года Дыбенко был приговорён ВК ВС СССР к смертной казни и в тот же день расстрелян.

Представление проекта происходило в одной из аудиторий Штаба РККА.

— Проектная масса миномета в боевом положении до шестидесяти киллограм. Таким образом, массогабаритные характеристики миномета позволяют его установку на любое транспортное средство, что позволит значительно увеличить маневренность, следовательно, выживаемость системы. При переноске ручным способом миномет разбирается на три ручных вьюка…

Дыбенко слушал Лексу рассеянно, а точнее вовсе не слушал. Судя по красным глазам, опухшему лицу и устойчивому запаху перегара, его мучил жесточайший бодун. И Лекса совсем не удивился, когда тот, воспользовавшись паузой, решительно саданул кулаком по столу и надрывно прохрипел

— Хватит разводить демагогию!

Лешка приготовился к худшему.

Дыбенко обвел аудиторию шальным взглядом и рыкнул.

— Предложение толковое! Кто не знает товарища Турчина? Я вот знаю! — он ткнул себя пальцем в грудь. — Свой парень, в доску, революционный, хрень предлагать не будет… — он покрутил в воздухе тем же пальцем. — А посему… гм… куда там? Ну? Как его там?

— Передать проект в Московское высшее техническое училище для проработки и изготовления образцов… — быстро подсказал ему домашнего вида, благообразный дядька с козлиной бородкой.

— Вот! — Дыбенко важно закивал. — Передать! И сроки! И чтобы без волокиты! Знаю я вас! И этих… бомбы к нему. Пять сотен штук. Нет, тысячу, чтобы хватило! А потом проверим на полигоне! Готовьте решение, я подпишу!

Дыбенко встал, отсалютовал Алексею сжатым кулаком и свалил из аудитории.

Лекса слегка охренел. Такого развития ситуации он точно не ожидал.

Комиссия поглядела на Лексу, потом на Дыбенко и потянулась за своим начальником, в аудитории остался только тот мужичок с бородкой.

— Интересное решение, товарищ Турчин… — он уважительно покивал. — Разрешите представиться, Гартц, Анатолий Андреевич, уполномоченный управления по производству снарядов…

Анатолий Андреевич Гартц (1885—1977) — выдающийся советский учёный-конструктор в области боеприпасов, один из первых создателей и родоначальников направления бронебойных боеприпасов артиллерии.

И вот тут Алексею пришлось по-настоящему защищать проект. Анатолий Андреевич оказался матерым профессионалом, особенно в части боеприпасов.

Впрочем, задачи «завалить» Алексея Гартц не ставил, и они очень плодотворно поговорили.

— Прямо под открытым небом клепают?

— Да, причем, с момента обсуждения проекта до изготовления первого образца прошла всего неделя… — Лекса не удержался, чтобы не подколоть инженера.

Но Гартц спокойно пропустил колкость мимо ушей.

— Угу, угу… — он с серьезной миной покивал. — Азиаты всегда отличались изобретательностью и находчивостью. И совершенно наплевательским отношением к основам производства. Перефразируя, к культуре производства. К примеру, отдельный мастер, исходя из своего опыта, на отдельно взятом кустарном предприятии сможет добиться приемлемого качества плавки, но в таком случае, даже речи не может идти о массовом, поточном производстве. И массовом качестве. В краткосрочной перспективе, подобные методы имеют свое преимущество, но в долгосрочной, проигрывают по всем статьям цивилизованным способам производства. Стандартизация позволяет…

Лекса уже был не рад, что завел этот разговор и вежливо прервал инженера.

— В описанном случае мы исходили именно из краткосрочной перспективы.

— Угу, угу… — Гартц снова покивал и провел пальцем по корпусу мины. — Ну что же, корпуса из сталистого чугуна вполне рабочее решение. Качество у нас, однозначно, лучше получится, чем у китайцев, однако… — он сожалением покачал головой. — Стальные корпуса позволили бы увеличить количество взрывчатого вещества. Но, увы, это очень сильно повысит стоимость боеприпаса. К тому же, на данный момент у нас отсутствуют мощности…

— Значит, следует задуматься о повышении могущества взрывчатки, — машинально ответил Лешка.

— Каким же образом? — Гартц внимательно посмотрел на Алексея. — Насколько мне известно, могущественней тротила пока еще ничего не изобрели. Разве что тринитрофенол, но его бризантность и могущественность незначительно превышает тротил, а его недостатки, сами понимаете, полностью нивелируют преимущество…

— Гексоген, — опять брякнул Лекса и сразу испугался.

С взрывчатыми веществами он еще с прошлой своей жизни был знаком не понаслышке, но точно не помнил, когда этот самый гексоген изобрели. Могло статься, что о нем еще даже никто не задумался.

— Нитрат уротропина? — Гартц внимательно посмотрел на Алексея. — Ну да, насколько я помню, в двадцатом году австрийский химик Эдмунд фон Герц показал, что гексоген является сильнейшим взрывчатым веществом, далеко превосходящим тротил по скорости детонации и бризантной способности. Но…

Анатолий Андреевич пожал плечами.

— Но стабильность нитрата уротропина еще хуже, чем у тринитрофенола. Использование его для снаряжения боеприпасов на данный момент невозможно.

Лекса решил, что настала пора резать последний огурец.

— Так разбавьте его чем-то. Флегматизация. Пять процентов церезина или парафина увеличат стабильность.

При этом понял, что влез в неизведанные дебри еще глубже и приготовился изворачиваться до последнего. На самом деле он сам весьма посредственно представлял эту самую флегматизацию, но точно помнил, что так стабильность гексогена и увеличили.

К счастью, разоблачения не состоялось.

— Флегматизация? Вы еще и химик? — инженер в очередной раз покивал. — Позвольте выказать вам свое искреннее восхищение.

— Гм… — Лекса изобразил смущение. — Скорее, самоучка. Много читаю. В данном случае, скорее предполагаю, больше наугад. По Гиппократу, флегматик — это тип темперамента, характеризующийся сильной, уравновешенной, но инертной нервной системой. Вот я и подумал, а если успокоить нитрат уротропина…

— Г-м… — Гартц задумался, подперев подбородок кулаком. — Ваша эрудированность вызывает восхищение, Алексей Алексеевич. А вы знаете, ваша идея может и сработать. Я обсужу ее с коллегами из химического факультета МВТУ. Вы не против? Если удастся повысить стабильность до приемлемых величин, в производстве не предвижу никаких сложностей. Гексоген, теоретически, возможно гнать буквально из опилок…

Лекса от радости чуть в пляс не пустился, впрочем, сразу взял себя в руки. Да, гексоген, а точнее — хорошо известная каждому артиллеристу смесь А-IX-1, в буквальном смысле перевернула бы все с ног на голову, но, в России, особенно этого времени, между самой идеей, до воплощения ее в жизнь, как правило, находилась огромная пропасть.

Сначала он собрался развить успех, подкинув идею уже для производства более мощной смеси А-IX-2, но быстро отказался от затеи, так как необходимый для нее порошковый алюминий являлся сейчас в разы дороже и дефицитней граненых алмазов при равном весе.

Поговорив еще немного. Лекса собрал плакаты и свалил к себе в кабинет, перевести дух, а там его нашел Артузов.

Настроение опять свалилось в пропасть, Алексей еще с прошлой жизни недолюбливал «чекистов», а в этой, сам боженька велел. А точнее, в стиле времени и места, не боженька, а сам Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Тем более, Лешка предчувствовал, что визит Артузова не добавит ему спокойствия.

АртузовАртур Христианович — один из основателей советской разведки и контрразведки, корпусной комиссар. Расстрелян «в особом порядке» в 1937 году. Реабилитирован посмертно.

— Вот не отдыхается, вам Алексей Алексеевич, — Артузов улыбнулся. — Похвально, похвально…

Алексей встретил его молча и собранно, приветливость изображать даже не собирался.

Заместитель Дзержинского проникся и тоже стал серьезным.

— Дела, дела, понимаю, сам с утра маковой росинки не употребил. Разрешите? — он тяжело опустился на стул. — Но я тоже не просто проведать вас зашел. Хочу уведомить, что предварительное расследование по вашему делу уже окончено. Уверяю, все причастные выявлены и в скором времени будут наказаны.

— Все? — сухо поинтересовался Алексей. — Охотно выслушаю подробности.

— Все! — быстро согласился Артузов. — Увы, подробности засекречены, сами понимаете, но, смею предположить, ничего подобного больше не произойдет. Случившееся является результатом, скажем так, местечковых склок в одной известной вам организации. А проникновение в вашу квартиру мелких уголовных элементов с целью ограбления просто совпадение.

— Совпадение? — Алексей криво усмехнулся. — Мелкие уголовные элементы? Моисей Фельдман по кличке Фараон, профессиональный убийца с богатым криминальным прошлым, но вставший на путь исправления и сотрудничества с властями, в частности с одним из специфических отделов известной нам организации — это мелкая сошка?

Лешка немного блефовал, но сознательно шел на конфликт. Спускать с рук покушение он не собирался, так как опасности подвергся не только он сам, но и родные. А за родных он был готов разнести в клочья не только весь Коминтерн, но и все ОГПУ разом.

Артузов слушал, молча, с каменным лицом.

— А портфель с взрывным устройством они тоже принесли в квартиру с целью ограбления? И характерно, подручный Фараона, в криминально среде вовсе оказался не замечен. И по внешнему виду, ну никак не подходит под определение мелкий уголовник. Смею предположить, он выпускник или курсант одной из спецшкол?

Лекса подался вперед и процедил:

— И какой хромой кобылы, ты мне лепишь горбатого, спрашивается? Ты кого валишь на безглазого? Кого во мне увидел? Босявку, лакшевого фраера или алеху без памяти? Может мне стоит выйти на Реввоенсовет? Или сразу на ЦК и поднять вопрос о прямой работе некоторых сотрудников ответственных органов на врагов революции?

Лекса сам от себя не ожидал такой вспышки, но останавливаться уже было поздно.

— Ваше право, Алексей Алексееви… — после недолгой паузы тихо ответил Артузов. — Вы вольны в своих действиях, но это ничего вам не даст. Вопрос просто не станут обсуждать. Нигде и никто. Результаты расследования засекречены по высшей категории. Даже мне не все известно. И сразу прошу извинить меня. Увы, я сильно недооценил вас и выбрал неверный подход, честно, мне очень стыдно. Вы меня поставили на место, как того самого, как вы там сказали? Босявку, фраера? И поделом.

Алексей диким усилием воли взял себя в руки.

— Мне от вашего стыда не холодно и не жарко. Вы можете гарантировать, что ничего подобного более не случится?

— Не могу гарантировать, — так же тихо произнес Артузов. — Увы, я не всесилен. Но мы приложим все силы для обеспечения безопасности вашей семьи, Алексей Алексеевич. К тому же, все известные нам предпосылки к повторению случившегося уже устранены. Если вас не устраивают мои слова, могу организовать вам встречу с моим начальством.

Лекса перевел его слова для себя вполне просто доступно. Замешаны такие люди, что публичное обсуждение темы полностью нецелесообразно и даже вредно. Все тщательно задокументировано, но в ход будет пущено только тогда, когда возникнет необходимая ситуация. Так что не лезь ты, комполка Турчин, в это дерьмо, Христа ради, только хуже сделаешь.

— Хорошо, Артур Христианович, меня устраивают ваши доводы, — уже совершенно спокойно ответил Алексей. — Прошу простить за излишнюю эмоциональность. Я в прошлом беспризорник, никогда не имел родных и близких. Во всяком случае, не помню никого. А теперь, когда они у меня, наконец, появились, готов защищать их всеми доступными средствами.

Артузов встал и сдержанно кивнул.

— Я рад, Алексей Алексееви, что мы нашли с вами взаимопонимание. Хорошего дня вам…

Уже когда он взялся за дверную ручку, Лекса снова заговорил:

— Подождите, Артур Христианович. Помнится, мы с вами разговаривали о моей дочери Брониславе?

Артузов обернулся.

— Так вот, я не против вашего предложения.

— Благодарю вас, Алексей Алексееви, — чекист сдержанно поклонился. — Уверяю, любые изменения в ее судьбе мы с вами тщательно обсудим. Благодарю…

Визит Артузова окончательно выбил Лешку из себя. Он немного поколебался, решил наплевать на все и свалить домой. Благо Гуля уже давно уговаривала его сходить в какое-то модное кафе, где собиралась творческая богема Москвы, в том числе даже Маяковский с Есениным. Самому Алексею эти товарищи и даром в кобылье гузно не упирались, но жену он любил и готов был ради нее на все. Ну, на почти все.

Но благополучно свалить не получилось, потому что в кабинет в буквальном смысле ворвался…

Семка Ненашев.

Загорелый до черна, в выгоревшей форме, худой, уставший и изможденный, с фанерным чемоданом и саквояжем в руках.

— И-иии! — заверещал он и бросился к Лексе. — Ляксеич, родненький! Дождался-таки!!!

— Откуда ты взялся, братское сердце? — Лешка нешуточно ошалел.

— Из командировки, мать ее… — всхлипнул Семка, картинно всплеснул руками и резко упал на колени. — Ослобони, милостивец, Христом Богом прошу. Мочи уже нет, вконец загнался, бьюсь ака рыба об лед!!! В часть, в школу, в бой, куда угодно!

Семка явно придуривался, но Лекса не оценил.

— Совсем сдурел? — Алексей вздернул его на ноги за шиворот. — Не дури, сказал!

— Ага, ага, — быстро закивал Семка и взгромоздился на стул. — Если в Московском округе и около него дела идут более-менее, хоть что-то делают, то дальше — сплошная жопа. Телеграфируем — организовать, изыскать, обеспечить обучение согласно указанным методам, выделить средства! Между прочим, за подписью начштаба всея РККА. Отвечают смиренно — так и так, организовали, изыскали, обеспечили, выделили. Хорошо же? Хорошо! А как я наведался с проверкой, на деле — хрен кобылий! Вообще ничего. Ничего, мать их, все на бумаге, а где и вовсе ничего. Не могу уже… — он нарочито бурно взрыднул и потряс кулаком в воздухе. — Ну, ничего, у меня полный чемодан бумаги по результатам проверки. Всех вломлю! Прям к товарищу Шапошникову пойду и вломлю!

— И вломи, — Лекса хохотнул. — Ну а как ты думал? Это прямой саботаж.

— Э-эх, справлюсь… — Ненашев махнул рукой и встрепенулся. — Ляксеич, а ты надолго?

— Только хромые кобылы знают, — Лешка пожал плечами. — Могут и завтра назад в Азиатчину отправить.

— Охти мне! — Семка хлопнул руками по бедрам. — Надо же успеть вас с моей Риночкой познакомить. Вы же с Гулей Львовной мне как батя с матушкой!

— Стоп! — Лекса выставил вперед ладонь. — А Каля куда девалась?

— Бросила меня, окоянная изменщица… — Семка горько вздохнул. — Нашла себе бухгалтера с жилплощадью и бросила. Ну, ничего, Риночка, не такая видная, но любит меня страсть! Артистка! В театре выступает! Фамилия у нее такая смешная, Зеленая! Я ее с Гуль Львовной уже познакомил…