Комполка

Глава 15

Глава 15

Никакого сопровождения к Алексею не приставляли, обошлось и без арестантского вагона. Комполка Турчин следовал общим порядком, но добрался по нынешним временам очень быстро, всего за десять дней.

Всю дорогу, по своему обыкновению, он, конечно же, писал рапорта. Общий рапорт, по итогам командировки, о применении артиллерии, минометов и пулеметов, об особенностях тактики, об особенностях коммуникации с китайскими товарищами. Да много о чем. Лекса просто использовал любую возможность, чтобы принести любую пользу стране.

Обвинений он не страшился, так как с лихвой хватало собственных контраргументов и доказательств невиновности. Настолько хватало, что головы могли полететь с очень многих.

А в Москве, когда он уже предвкушал встречу с родными, на перроне, прямо у вагона, его встретил молоденький, но выглядевший очень важно комвзвода с тремя вооруженными солдатами.

— Товарищ Турчин? — командир небрежно отдал есть. — Я комвзвода Румкин. Мне поручено препроводить вас на аэродром. Там вас уже ждет самолет! Сазонов, Панов, примите вещи у товарища Турчина…

На его лице читалась абсолютная уверенность в том, что его приказ будет выполнен беспрекословно. Правда, несмотря на молодцеватость и важность, выглядел он так, словно только вчера надел военную форму.

А потом даже фамильярно взял Лексу под локоть.

— Все решим, не беспокойтесь Турчин, а то, что вы там нашкодили, останется между нами. Идем, идем, время не ждет…

Лешка подавил в себе желание врезать Румкину поддых, аккуратно освободил руку, а на сопровождающих взводного солдат глянул так, что те бросили чемоданы и отскочили.

И сухо потребовал.

— Для начала представьтесь по форме.

Комвзвода явно опешил, видимо в его голове никак не укладывалось, что от него, такого важного и молодцеватого, будут еще что-то требовать.

— Я жду, комвзвода! — лязгнул Лекса.

Он очень хорошо умел владеть всеми диапазонами командирского голоса. Не умудренный в военной жизни человек с испуга мог и в штаны опростаться.

Румкин опять завис на несколько секунд, а потом сбивчиво забормотал. Вся важность с него мигом слетела.

— Я… секретарь товарища Кучаева… мне… приказано…

— Кто такой Кучаев? — Алексей вплотную шагнул к комвзвода. — Что вы мямлите, словно стоя обгадились. Должность, звание, место службы этого Кучаева?

— Товарищ Кучаев… — парень гневно сверкнул глазами. — Он, замначальника отдела кадров Исполнительного комитета Коминтерна. Я попрошу, товарищ Турчин!

Он явно обиделся, что о его начальнике высказываются столь непочтительно.

— У мамки своей сиську будешь просить! — резко прокомментировал Алексей. — Куда отправляется самолет?

— Вам… необходимо срочно вернуться в Китай… — промямлил Румкин. — Так требует ситуация. Вам уже забронировали транспортные средства на всю дорогу…

Алексей сразу все понял. Скорее всего, кто-то сообразил, что тщательное разбирательство по доносу на комполка Турчина может поднять настоящий скандал и решил, так сказать, дезавуировать ситуацию — отправить оного комполка, пока не поздно, назад в Китай, чтобы лишить его возможности бузить. А затем подчистить все следы. Мол, а что было-то? Аа-а, понятно. Так мы уже разобрались. Но, инициатор, как и всегда, запустил комбинацию, через пятых лиц, для своего пущего бережения. Оттого, тоже, как всегда, конечно, все получилось через кобылью сраку.

— Предъявите письменный приказ.

Комвзвода открыл рот, затем закрыл его и очень тихо признался.

— Приказ поступил устный. Товарищ Турчин, понимаете…

— Машина где? — сухо поинтересовался Алексей.

— Так вот же! — обрадовался Румкин. — Домчим до аэродрома мигом! А там я вам еще с собой термосок собрал, с усталости покушать и запить! И командировочные, конечно же! Скажу, очень хорошие командировочные! Прямо замечательные!

Лекса дошел с ним до машины и уже в салоне лаконично приказал.

— В Штаб РККА.

— Товарищ Турчин! — возмутился Румкин. — Но мы же договорились!

— Я тебе сейчас яйца отстрелю, сутулая собака, — ласково пообещал Лекса. — А потом заберу с собой в Китай.

Неизвестно чего комвзвода больше испугался, но уже через полчаса машина остановилась возле Штаба Рабоче-крестьянской Красной Армии.

Алексей оставил чемоданы в дежурке и поднялся к кабинету Шапошникова. А там наткнулся на Сергея Сергеевича Каменева, нового исполняющего обязанности начальника Штаба РККА, вступившего в должность после болезни Фрунзе.

— Турчин? — Каменев недоуменно повел головой. — А что вы здесь делаете?

— Вызвали, товарищ командарм! — четко отрапортовал Алексей.

— Кто? Зачем? — искренне удивился Каменев. — Почему не знаю? — он приоткрыл дверь кабинета и возмущенно потребовал. — Немедленно разберитесь, Борис Михайлович, с этим бардаком! Какого черта Турчин у вас по Москве шатается без дела, спрашивается?

Шапошников тепло поздоровался с Лексой, а потом вежливо поинтересовался: какого, собственно, хрена, вы, Турчин, здесь делаете?

Алексей мстительно изложил всю суть дела и предъявил сопроводительные документы, в которых четко было указано: отозван в исполнение телеграммы такой-то, такой-то, за номером таким-то.

И вот тут, сразу все начало проясняться.

— Ерунда какая-то, Алексей Алексеевич… — Шапошников тяжело вздохнул. — Ну да, насколько мне было известно, поступил сигнал на вас. Полная чушь, я ознакомился с ним. И все это понимали, поэтому никто не собрался давать ход доносу. Тут на каждого в день пуды бумаг приходят. Но товарищи из Коминтерна возмутились. Так и так: операция проводится под нашим руководством, а Турчин там все портит. Вот вас и вызвали для проведения разбирательства: стандартная практика, даже если все понимают, что оговор и поклеп. Тем более, что в доносе коминтерновцы усмотрели возможную причастность вас к связям с иностранными разведками. Так положено.

Алексей пожал плечами.

Шапошников еще раз вздохнул, чувствовалось, что ему хочется употребить словечко покрепче, но он сдержался и продолжил.

— Ну а дальше, почти сразу же прибыли отличные характеристики на вас и представление к награде по результатам последней военной операции. В том числе благодарственное письмо и от китайских товарищей с детальным описанием ваших подвигов. И, насколько мне известно, пояснения в ситуации, по линии Коминтерна. В Китай сразу же отправили отмену вашего отзыва. Но, судя по всему, вас он уже не застал. А потом вообще такое понеслось, что про донос все и забыли… — он махнул рукой. — В Китае стремительно начала складываться не очень благоприятная ситуация. Вы знаете, что Сунь Ятсен умер?

Лекса мотнул головой, но потом опомнился и четко ответил.

— Никак нет, товарищ замначштаба!

Последовал третий вздох.

— Генерал Чан Кайши, а он, вероятней всего, после смерти Сунь Ятсена станет военным лидером Гоминьдана, в ультимативном порядке обвинил Коминтерн в саботаже сотрудничества СССР с его страной. О чем и известил руководство Советского Союза. Мало того, у него резко обострились отношения с руководителями нашей военной миссии. В общем, все стало разваливаться. Поэтому, неудивительно, что вас решили тихим сапом вернуть в Китай. Дабы уберечь свои головы.

Он немного помедлил и все-таки выругался.

— Черт знает что!!! — но потом улыбнулся и поинтересовался: — Китайские товарищи пишут, что вы грудью закрыли их руководство, а потом уничтожили шашкой взвод противника.

— Преувеличивают, — честно ответил Алексей. — Ситуация присутствовала, прорвалась диверсионная группа противника, пришлось оперативно реагировать.

— Не скромничайте Алексей Алексееви, — хохотнул Шапошников. — Знаю я вас. Но теперь, как вы понимаете, ваше присутствие, действительно, категорически необходимо в Китае. Так что… — он задумался и опять вздохнул. — Ну не звери мы, в конце концов. Даю вам неделю на побывку. Попробую отстоять вам отдых. Хотя, предчувствую, это будет очень трудно. То-то вы бледный какой-то. Вот и отдохнете, как раз. А китайских товарищей мы известим, что вы скоро прибудете.

— Благодарю, товарищ замначштаба! — Лекса вскочил. — Служу трудовому народу! — и аккуратно положил на краешек стола стопочку бумаги. — Здесь мои соображения по некоторым аспектам. И да, было бы желательно, чтобы за время моего нахождения в Москве все-таки провели официальную служебную проверку по доносу. Во избежание, так сказать…

— Логично, — охотно согласился Шапошников. — Я позабочусь обо всем, а вы, голубчик, отправляйтесь домой. А рапорта оставляйте, я все просмотрю и сам отправлю по инстанциям.

Лекса добавил на стол еще одну стопочку.

— Это по случаям сознательной дезорганизации работы миссии и склонения к вредительскому оговору со стороны отдельных лиц.

Оставлять без возмездия выкрутасы коминтерновцев он не собирался.

Заместитель начальника штаба все внимательно прочел, в процессе несколько раз изменившись лицом, потом поставил на всех документах свою подпись. От комментариев по сути рапортов он воздержался и только сухо заметил:

— Все передадут в особый отдел, Алексей Алексеевич. Вы свободны! Хорошо отдохнуть. Рекомендую, в случае, если с вами будут выходить на контакт по данному поводу официальные лица из иных организаций, сразу же докладывать мне. А сейчас, я прикажу вас отвезти домой.

Он снял трубку телефона.

Лекса облегченно вздохнул, наведался в свой кабинет, положил в сейф несколько рабочих тетрадей, внес их в опись, после чего ускоренным шагом рванул за вещами.

Внутри билось тревожное чувство, что на сегодня еще ничего не закончено, без неприятных разговоров и встреч все же не обойдется, но интуиция подвела.

У входа его ждала машина, а еще через полчаса он уже стоял у двери в собственную квартиру, никак не решаясь открыть замок.

Алексей очень соскучился по семье, но отчего-то отчаянно робел.

Усилием воли пересилил себя, достал из портмоне ключ, но тут, неожиданно услышал из-за двери голос Гули.

— Я не поняла? Что вам мешает, товарищ Зеленцов? Что? Ничего не хочу знать! Это саботаж. Заявку немедленно исполнить! В противном случае, по вам последуют выводы…

Лексе стало совсем не по себе. В жизни Гуля была очень мягким человеком. Со стальной волей, но внешне это никак не проявлялось. А тут… в ее голосе четко лязгала сталь, словно говорила не она, а кадровый сержант.

Клацнул замок, бесшумно открылась дверь…

Гуля бросила трубку и резко развернулась.

В домашнем пестром платьице, узбекских женских шароварах и косынке на голове, повязанной узлом вперед, она выглядела совсем юной, обворожительно красивой и желанной.

Алексей задохнулся от счастья.

Гуля неспешно смерила его взглядом, на ее лице вдруг проявилось…

Неимоверно злое и сварливое выражение.

В коридоре пронесся холодный язвительный голос:

— Дети, идите сюда. Ваш гулящий отец изволили вернуться…

А Лексы онемели руки и ноги.

В коридор из своих комнат вывалились Машка с Броней и Сашка с Яковом.

И тоже застыли.

Лекса машинально удивился присутствию сына Сталина, но ему сразу стало не до него.

Сердце забухало, словно Лекса пробежал тридцати километровый марш, ледяные мурашки понеслись потоком по спине.

В голове забилась лихорадочная мысль.

«Оговорили твари! С них станется…»

Но уже в следующий момент, Гуля счастливо завизжала и повисла на Алексее, намертво обхватив его руками и ногами.

— Что ж ты, мать, так папку пугаешь… — гневно фыркнула Машка. — Он у нас один, как-никак. Угробишь, а где другого искать? Вон, как с лица сошел…

А через мгновение и дети повисли на Лексе. Только Яков остался стоять поодаль.

Лекса освободил руку, жестом позвал его и тоже крепко обнял.

Первой пришла в себя Гуля и сразу потащила Лешку в кабинет. Дети было сунулись за ними, но она выставила руку и резко прикрикнула.

— Вон! Я первая по праву!

Не помог даже негодующий вопль:

— Ну, ма-аам!

В кабинете Гуля завалила Лексу на диван, оседлала и принялась быстро целовать. И только нацеловавшись вдоволь, отпрянула и всхлипнула, закрывая лицо ладонями.

— Уже все жданки прождала. Я сегодня прямо чувствовала, сама не своя была. Все решено, я сейчас же вызову машину и нас отвезут в деревню! Мой, только мой! И только скажи, что завтра уезжаешь, я сама тебе ногу сломаю…

— Неделю дали на побывку, — буркнул Алексей.

— Мерзавцы… — опять всхлипнула Гуля. — Ну, хоть неделю, — и опять прикрикнула. — Хватит ныть там, заходите, так уж и быть…

Дети тут же ввалились. Все еще раз пообнимались, а потом началась раздача подарков.

Гостинцы Лекса подбирал походя, интуитивно, но руководствуясь больше таким показателем, как компактность. А по-правде, если бы не Бо, он бы похватал все, что под руку попалось, на этом бы и ограничился.

А при раздаче гостинцев, Лешка, как всегда, жадно ловил все проявившиеся в детях изменения.

Сашка так и остался с виду подростком, хотя сильно вытянулся, но одновременно отощал.

Яшка тоже слегка возмужал, а на его лице начал даже пробиваться пушок.

А вот Машка…

Крепко сложенная, с отчетливо просматривающейся развитой мускулатурой и уже округлившаяся с лихвой во всех положенных местах, каким-то загадочным образом она стала похожа фигурой на знаменитую скульптуру «девушки с веслом». На симпатичном лице проявились властные черты. Яков был ее старше на три года, но сейчас выглядела она его ровесницей.

Броня…

Она почти не изменилась, так и оставшись с виду девочкой подростком. Очень красивой, несколько неземной, сказочной красотой, но все же подростком. Правда при этом, Бронислава все равно казалась старше всех детей из-за своего ледяного взгляда.

Сашка с Яковом получили английские походные мужские несессеры, со всем необходимым для мужчины и даже щеточками и ножницами для усов. И сразу радостно умчались пробовать бриться. Сыну Сталина Лекса сначала хотел подарить пистолет, а потом вспомнил, что в реальной истории тот пытался себя застрелить и быстро передумал.

Машке с Броней досталось по мешочку размером с кулак с несколькими парами шелковых чулок, по китайской шелковой пижаме и по флакончику духов, после чего они тоже унеслись мерять обновки.

Когда дети сбежали, Лешка посмотрел на дверь.

— А что он здесь опять…

Ничего против Якова он не имел, но его присутствие в семье Лешку слегка напрягало. Из-за возможных сложностей в будущем.

— Живет с нами, — буднично объяснила Гуля и поспешила добавить. — Ну что ты так смотришь? Надежда попросила. У них с Иосифом Виссарионовичем не самый гладкий период в жизни. Не стоит мальчику на все это смотреть. И да, его отец разрешил. Я специально интересовалась. А Яшка тоже не против, даже за, изо всех сил. Он Машку любит без памяти.

— А она? — Алексей удивился. — С Машкиным-то характером?

Гуля негромко засмеялась.

— Машка умная. Вертит им, как хочет, но тоже любит. Так что все хорошо. Ну, хватит вопросов! А я? Где мои подарки?

Гуле Алексей привез все тоже, что и девочкам, вдобавок целый кофр китайской косметики. Он всегда удивлялся ее способности искренне радоваться любой мелочи, на этот раз исключения тоже не случилось. Но главные подарки Лекса приберег напоследок.

— Это тоже тебе… — он протянул жене на ладони китайские, очень старинные и вычурные золотые серьги с янтарем.

— Мне… — всхлипнула Гуля. — Мне? Откуда ты узнал?

— Что? — Алексей слегка опешил. — Что узнал?

— Что я люблю очень украшения… — она стыдливо потупилась. — Как мама моя. Но не ношу на людях. Иногда, когда сама, верчусь с ними перед зеркалом. Слабость моя. Никогда тебе не говорила, а ты узнал. Я покажу тебе все свои сокровища. Но потом.

Гуля уткнулась ему в шею носом.

— Лекса-ааа… люблю тебя… родной…

Но больше всего она обрадовалась изящной двустволке, которую Алексей получил от китайского генерала.

— Ура!!! — вопила она, изображая свирепую охотницу. — Я и так и вот так! Все зайцы мои! И патроны есть? Ура, ура! Как ты угадал, что я хотела себе ружье? Все, идем на охоту!

Сразу же отбросила подарок и едва прямо на месте не принудила мужа к исполнению супружеского долга, но потом отстранилась и твердо заявила.

— Не здесь. Не хочу сдерживаться. Я кричать буду, громко. Перед детьми стыдно. И соседями. Решено, я сейчас вызову машину и уедем в деревню. Сами.

И уехали…