Комполка

Глава 14

Глава 14

К счастью Бо уже успел перетащить все вещи в номер. Лекса за минуту переоделся в сухую и чистую форму, схватил пистолет-пулемет и выскочил из гостиницы.

Солдатик не обманул, по улице бежали полностью деморализованные солдаты.

В воздухе неслись панические вопли.

— Они там, уже там, окружение!!! Бежим…

— Всех вырежут!

— Спасайтесь…

Приклад Томпсона описал короткую дугу, лязгнули зубы, тщедушный солдатик с огромным мешком на спине кулем рухнул на землю. Из мешка в грязь покатились кочаны капусты.

— Стоять, мать вашу!!! — Лекса дал длинную очередь над головами солдат. — На месте, дети тупой ослицы!

Солдаты мгновенно затихли и остановились, многие упали на колени, закрывая головы руками.

Позади внезапно послышался приближающийся топот, Алексей резко развернулся и увидел командира первой роты дивизии Вампу с курсантами.

— Господин шансяо!.. — ротный подбежал, на ходу отдавая честь. — Я ничего не понимаю. Это не наши солдаты…

— Разберемся… — отрезал Лекса. — Бери своих людей и пробивайся к южным воротам. Собирай всех солдат по пути. Паникеров и мародеров расстреливать на месте.

— Есть! — откозырял ротный и звонко заорал. — Примкнуть штыки, за мной, бегом марш!

А Лекса вздернул за шиворот солдатика у своих ног и ласково поинтересовался у него.

— Кто такой? Из какой части, тухлая сволочь?

Сам Алексей в упор не понимал, как могло такое случится. Чжилийцы из города сбежали, Даньшуй полностью занял Гоминьдан, а все необходимые распоряжения на случай контрнаступления были отданы.

Ответ еще больше запутал Лексу. Солдатик оказался из седьмой отдельной бригады, которой, в городе просто не могло находиться.

Однако, после того, как курсанты притащили к Алексею одного из офицеров этой бригады, все стало на свои места. Как выяснилось, передовые части седьмой бригады, обходившей Даньшуй, вырвались сильно вперед, заблудились и наткнулись у возвышенности северо-восточней города на значительные силы чжилийцев. Судя по всему, бежавшие из города милитаристы успели соединиться с прибывшей из Вейчжоу подмогой.

Передовые роты бригады полностью состояли из мобилизованных, практически не обученных и не обстрелянных крестьян, которые сразу ударились в паническое бегство.

Но побежали в город, под защиту стен, по пути хватая все, что под руку попало. А в городе случилась реактивная, массовая паника.

Лекса не знал, плакать или смеяться. Почти все, что происходило в Китае, можно было смело отражать в военных учебниках, в разделе: как делать категорически нельзя.

Впрочем, ситуацию почти сразу удалось взять под контроль. Проникших в Даньшуй чжилийцев быстро нейтрализовали, а остальных отбросили.

Генерала Чан Кайши, а так же командиров полков дивизии, вообще не удалось найти, здание, которое планировалось занять под городской штаб, оказалось пустым. Второй полк тоже почему-то отвели из Даньшуя, хотя Лекса точно знал, что он штурмовал город.

Зато Лекса нашел командира второй дивизии, генерала Чжан Мин-де. Генерал в одном шелковом исподнем и роскошном парчовом халате, с инкрустированным золотом Маузером в одной руке и бамбуковой тростью в другой, метался по улице, ревел бешеной белугой и охаживал своей палкой всех подряд без разбора.

— Господин генерал… — Лекса вежливо кивнул генералу.

— Шансяо Лан!!! — бурно обрадовался Чжан. — Хоть один умный и смелый человек в этом стаде тупых черепах. Вот скажите, как воевать с такими идиотами?

— Трудно, господин генерал, очень трудно, — согласно покивал Алексей. — Но выбора у нас нет.

— Увы, нет, — трагически вздохнул Чжан Мин-де. — А где ваш… вы поняли меня…

— Увы, не знаю, — спокойно ответил Лекса. — Придется решать проблему самим. У меня есть кое-какие соображения…

Чжан Мин-де происходил из богатой купеческой семьи и, как многие другие, просто купил свою должность. Но отказать ему в хватке и определенных воинских талантах было нельзя.

Далее последовал короткий военный совет, где был разработан несколько примитивный, но, в перспективе, эффективный план. Во главе подразделений стали советские военные советники, вся наличная артиллерия, не жалея стволов и боеприпасов, ударила беглым огнем в район сосредоточения чжилийцев, а трем батальонам курсантской дивизии предстояло стремительным маршем взять этот район в клещи. Полк второй дивизии выделили в резерв операции.

Сказано — сделано. Батальоны выступили.

Лекса в бою участвовать на этот раз не планировал, он ехал на своей Жучке глубоко в аръегарде. Бо увязался следом и топал рядом с лошадкой.

Настроение у Алексея стремительно падало. Такого понятия, как депрессия он не признавал, считая, что всю эту заумную хрень придумали вредители-вырожденцы для погибели человечества, но его состояние примерно соответствовало критериям этой самой депрессии.

И дело не в том, что блестящая операция по взятию города была блестяще просрана, а в том, что перед выступлением, тот самый командир роты, которому Алексей поручил навести порядок любыми методами, радостно отрапортовал, что порядок он навел, но при этом застрелили и перекололи штыками восемьдесят пять человек. Восемьдесят пять необученных, еще вчера поставленных под ружье крестьян.

Ротный еще добавил слово «всего». Судя по всему, он даже сожалел, что так мало.

Да, Лекса понимал, что без жестких мер нельзя было обойтись, на кону стояли жизни гораздо большего количества людей, но…

В общем, он сам себя не понимал. Бо тоже молчал, как всегда, быстро сообразив, что господина лучше не беспокоить.

Впереди к артиллерийской канонаде добавился частый треск винтовок и пулеметов. Лекса машинально едва не пришпорил Жучку, но сдержал себя.

— Хватит… — буркнул он себе под нос. — На сегодня навоевался. Если и сейчас сами не справятся, то… — он неожиданно приметил, как впереди, в зарослях бамбука, мелькнули какие-то люди в военной форме. — Не понял…

Алексей подумал, что это очередные дезертиры, выхватил шашку, пришпорил лошадку и грозно заорал.

— Стоять, грязные бараны! Это я вам говорю, шансяо Лан! Или хотите, чтобы я вырвал и съел ваши сердца?

Навстречу неожиданно бабахнул выстрел, а потом сразу второй. Маленькая кобылка с перепугу стремительно рванула вперед. Лешка свесился направо с седла, потом налево, а дальше…

Лекса уже давно не практиковался рубить с седла, но удар получился, словно на смотре.

Клинок пронзительно вспорол воздух, в воздух взмыл густой шлейф алых капелек, китайский лейтенант всплеснул руками и завалился на спину.

Жучка сбила грудью второго, а остальные сразу упали на колени и подняли руки.

— Мы сдаемся, сдаемся!!! — речитативом запричитал тощий мужик в кителе с погонами полковника.

Остальные молчали и только опасливо косились на Алексея.

Тот, кого сбила лошадь, рванул на коленях за своим револьвером, но к оружию первым успел Бо.

— Убью прямо в глаз! — мальчишка кровожадно ощерился. — Только шевельнись, тухлое яйцо черепахи!

Лейтенант злобно зашипел, но быстро вернулся к остальным.

Лекса не верил своим глазам. Перед ним стояли на коленях три полковника, лейтенант и…

Генерал. Самый настоящий генерал, если судить по погонам. Мордатый, коротко стриженый мужик лет сорока возрастом. Вполне мужественный с виду, но в глазах у него плескался такой страх, словно его взял в плен сам дьявол.

Впрочем, Лекса удивлялся очень недолго, так как в Китае насмотрелся на всякое и коротко потребовал:

— Я шансяо Лан. Представьтесь…

Оказалось, что он взял в плен сбежавшего из Даньшуя командира гарнизона генерала Лян Ян-шэна, а так же трех полковников, командующих подкреплением, которое выслали к нему на помощь из Вейчжоу.

Случившееся не поддавалось вообще никакому объяснению. Чжилийцы разбили передовые отряды седьмой отдельной бригады, противник ударился в панику, казалось бы, воюй дальше, но нет, при первой же ответке, причем далеко не в критической ситуации, командование дало стрекача.

— Как, чтоб вас кобыла копытом поцеловала? — Лекса даже озвучил своим мысли вслух. — Как? Ну да ладно…

— Надеюсь, вы проявите благородство, шансяо Лан!.. — просительно забубнил генерал.

— Я? — переспросил Лекса. — Конечно, проявлю. А дальше… дальше будете договариваться сами.

Офицеры сразу успокоились. Судя по всему, договариваться им было не впервые. Очень многие офицеры в Китае меняли сторону едва ли не по несколько раз в месяц.

— А теперь, ложимся лицом вниз, ноги широко раздвинуть, руки вытянуть по сторонам. Живо! Бо, сними с них все ремни…

Мальчишка живо ободрал до нитки китайцев и сложил добычу в кучку. Лекса заметил, что он не отводит взгляда от роскошных золотых часов, улыбнулся и приказал.

— Забирай.

От счастья Бо едва не прослезился, кинулся к Лексе благодарить, но благоразумно сдержался.

— В колонну по одному стройсь! Рядовой Бо Шао, приказываю стрелять, если кто отстанет.

И вдобавок, для пущего бережения, вспорол пленным штаны сзади. Теперь офицеры тащились, переваливаясь как утки, но зато риск побега и неповиновения был сведен к минимуму.

А сам Лекса, бдительно следя за «трофеями», неспешно размышлял над «китайским парадоксом».

Как очень скоро выяснилось в Китае, местные командные кадры старой формации, проявляли, за редким исключением, просто вопиющую неспособность к командованию в боевых ситуациях. Вся их тактика сводилась к обороне и к отступлению. Или вообще, к побегу.

При этом, многие из них закончили военные заведения в Британии, Германии и Японии. То есть, в странах, чьи военные школы ну никак нельзя было назвать откровенно слабыми. И учили, скорее всего, их там на совесть. Лекса долго ломал голову над этим парадоксом, но отгадка оказалась простой. Как оказалось, все эти офицеры стремительно деградировали, как, собственно, офицеры, уже дома. Дело в том, что в Китае военная служба на командных должностях являлась полной синекурой. Делов-то, держи в строгом повиновении личный состав, да собирай сливки с населения. Военные операции по большей части представляли собой карательные экспедиции. Воевать? Зачем воевать? Можно же договориться. А если нет, отсидимся в обороне. Или сбежим и продадимся с потрохами. Ведь есть что терять.

Как ни бились военные советники из СССР сломать этот порочный круг, так и не смогли. Без полной замены офицерских кадров на собственноручно воспитанных и выученных командиров это было невозможно.

К тому времени, как Алексей с Бо добрались к месту события, там, очень ожидаемо, все уже было кончено. Полностью деморализованные побегом своих командиров чжилийцы сдались практически без боя. Отдельные встречные стычки генеральным сражением точно назвать было нельзя.

— Ваньсуй, ваньсуй!!! — солдаты встреали Лексу бросая фуражки и шапки в воздух. — Десять тысяч лет нашему любимому шансяо Лану! Слава!!!

Везде, куда падал взгляд, стояли на коленях целые роты пленных. В плен попало, как минимум, около двух тысяч человек.

Трофеи достались просто огромные, только снарядов к двум австрийским семидесяти семи миллиметровым горным пушкам, которые чжилийцы так и не успели снять с вьюков, взяли больше трехсот штук. И это не считая десяти пулеметов Кольта, Максима-Виккерса и Льюиса, большого количества винтовок с боеприпасами и два десятка лошадей.

Генерал Чжан Мин-де ходил гоголем и подарил Алексею на радостях английскую двустволку двадцатого калибра Holland Holland, после того, как тот отказался от шкатулки полной британских золотых соверенов.

После короткого допроса пленных стало ясно, что путь на Байманхуа, а дальше на Вейчжоу был свободен. Потому что в состав подкрепления, чжилийцы забрали почти все свои подразделения, что находились на этом направлении.

Вся ситуация просто требовала продолжения наступления, но свои корректировки внесло одно жирное «но». Взятие Даньшуя было всего лишь первым промежуточным пунктом похода. А следующие действия стоило предпринимать, только после обязательной консультации с шанцзяном Галиным. Который, вскоре, должен был прибыть в город вместе с формальным китайским командующим генералом Лю Чжэнь-хуанем. Вдобавок, отрываться от основных сил, в условиях такой дичайшей несогласованности, было чревато. Тылы не были обеспечены от слова «никак»

Алексей пожал плечами, плюнул и отправился искать «дорогого друга». Чан Кайши каким-то загадочным образом умудрился до сих пор нигде не засветиться.

Быстрое расследование привело Лексу к небольшому буддийскому монастырю к нескольких километрах от города. Там же нашелся и второй полк: солдаты активно готовились к обороне.

Командиры полков и офицеры из свиты генерала встретили Лексу радостно, но из их глаз просто сочилась ненависть и злоба.

Чан вытаращился на Алексея как на ожившего покойника, но быстро пришел в себя и принялся его утешать.

— Я очень рад, мой друг, что вижу вас в добром здравии. Не огорчайтесь, военное счастье изменчиво, с вашими талантами и героизмом, мы очень быстро изменим положение…

Как вскоре выяснилось, Чана убедили соратники, что чжилийцы отбили город, а шансяо Лан геройски погиб.

Когда Алексей раскрыл реальное положение дел, генерал просто взбесился. Он бегал по комнате, рычал, выл и крушил мебель. На него было страшно и, одновременно жалко смотреть.

— Я потерял свое лицо! Как дальше жить! Я лично всех казню! Клянусь!!!

— Ничего вы не потеряли, — спокойно заметил Алексей. — Все знают, что вы, как и положено командиру дивизии, лично руководили сражением и довели его до категорической победы. В рапорте своему командованию, я все так и отражу. А тех, кто осмелится утверждать обратное… вы и сами справитесь. Но, так дальше продолжаться не может…

Генерал резко успокоился.

— Мой друг, я понимаю. Завтра же, все негодяи будут покараны. И я обязательно учту ваше мнение при назначении новых командиров. Но… — он тяжело вздохнул. — Печально, но я пока связан по рукам и ногам. Я вынужден оглядываться на богатых родственников этих мерзавцев. Обещаю, придет время, когда все изменится.

— Я уверен в этом, — Лекса кивнул. — А пока, вернемся в город. Мой денщик отбил для нас шикарную гостиницу. Ее хозяйка обещала подать к ужину свиные копытца в пряном соусе. И да, вам стоит самому отдать приказ…

Все устроилось, как нельзя лучше. На рассвете на главной площади Даньшуя расстреляли двадцать человек по обвинению в дезертирстве, вредительстве и измене. Ни один из командиров полков в это число не вошел. Их просто отстранили. На время. Чтобы подумали над своим поведением. Но командира комендантского взвода казнили еще вечером в монастыре. Ему отрубил башку «сын черепахи» Фань.

Как и планировалось, через день в Даньшуй прибыло руководство советской военной миссии.

Блюхер казался очень довольным, впервые за все время в Китае обращался к Алексею по имени отчеству, жал ему руку и обещал представить к ордену. Бородин тоже лучился доброжелательностью. Но Лекса сразу понял, что то-то произошло. Все выяснилось вечером, когда Бородин, Блюхер и Алексей остались втроем.

— Вас отзывают, Алексей Алексееви, — сухо сообщил Бородин. — Позавчера пришла телеграмма из Москвы.

Блюхер изо всей силы шарахнул кулаком по столу, пронзил коминтерновца свирепым взглядом, но смолчал.

Лекса спокойно встретил новость и поинтересовался:

— Какая формулировка?

Бородин шумно вздохнул и тихо ответил.

— Без формулировки, но приказано предпринять меры для предотвращения вашего побега на территории Китая. Хочу вас уверить, никто не собирается приставлять к вам охрану. Это явное недоразумение! Я уже все прояснил в своем рапорте в Москву. Вы охарактеризованы в высшей степени положительно, подоплеку ситуации я тоже прояснил. Но, сами понимаете, приказ уже отдан. Уверен, в Москве сразу разберутся, этот досадный инцидент никак не запятнает вашу репутацию…

Блюхер опять шарахнул по столу и заорал на коминтерновца:

— Я еду с ним. Ты понял? Я лично буду свидетельствовать на Реввоенсовете. Все доложу!

— Что вы несете? О чем вы? Вы же видите, я пытаюсь все исправить!

Разговор перерос в настоящий скандал. Блюхер и Бородин чуть не подрались. Успокоил всех Лекса. Если честно, он даже обрадовался, потому что тоска по семье стала уже непереносимой.

— Успокойтесь! — он тоже повысил голос. — Разберутся, — и специально добавил. — А я помогу разобраться…

И строго посмотрел. Чтобы все правильно поняли.

Второй скандал устроил Чан Кайши. Генерал не кричал, он медленно цедил слова с жутковатой гримасой на лице.

— Я усматриваю в этой подлости вредительство. Очевидно, что кто-то из функционеров советской миссии вошел в сговор с кликой чжилийцев. Оставить меня без лучшего советника в разгар наступления — это предательство. Я немедля извещу об этом товарища Сунь Ятсена. И, будьте уверены, он примет мои доводы. Мы вместе с ним обратимся к вашему руководству с письмом…

Бородин совсем сник и даже не пытался оправдываться.

А Лекса немедленно отправился в академию, собираться домой. Случившееся его несколько выбило себя, но он был уверен, что во всем разберутся.

Бо молча помогал собирать вещи, по его щекам рекой лились слезы.

— Не плачь, парень… — Лекса приобнял мальчишку. — Все будет хорошо. Вот, держи… — он положил перед ним пачку денег. — Этого тебе надолго хватит.

На себя Лекса почти не тратил денег, оттого скопилась немалая по китайским меркам сумма в полторы тысячи шанхайских долларов.

Бо ткнулся лбом в плечо Алексею и, уже не скрываясь, бурно зарыдал.

— А хочешь… — Лекса запнулся. — Поехали со мной. У меня жена добрая, сыном будешь нам…

Бо отстранился, вытер рукавом нос и тихо прошептал:

— Я хочу, очень хочу, но не могу. Бабушка и дедушка без меня пропадут. Но… — он всхлипнул. — Я буду ждать тебя! Всегда! Всегда буду ждать и дождусь…

А потом…

Потом влепил горячий поцелуй Лексе в губы и выбежал из палатки.

— … что за хрень… — бешено взревел Алексей и выхватил шашку из ножен. — Что за гомосятина! Зарублю стервеца!

Тоже выскочил из хижины, но мальчишки уже и след простыл. Тогда Лекса начал остервенело отплевываться и тереть губы тыльной стороны ладони.

Рядом внезапно раздался удивленный голос Машки Чубаревой.

— Это что с тобой такое, братское сердце?

— Ничего, ничего такого… — Лешка покраснел. — Ну… чая горячего хлебнул.

— Скучать буду… — Мария обняла его. — Но скоро увидимся, думаю. Я по своим каналам все как надо сообщила. Мы тут расследование провели, оказывается, эта мразь успела через посольство донос отправить. А Москве, сам понимаешь, вынуждены были отреагировать. Разберутся.

— Угу… — кивнул Алексей. — Знаю, что разберутся.

— А за девкой твоей, я присмотрю, — Чубарева улыбнулась. — Да не бойся, в обиду не дам и не совращу. Я мужиков люблю больше жизни.

— За какой девкой? — машинально переспросил Лешка.

— Твоей же девчонкой, Бонечкой, — пояснила Мария, а потом глянула внимательно на Алексея и ахнула. — Ты до сих пор думал, что она мальчишка? Ой-е!!! Если кто-то выглядит, как девка, пахнет, как девка, ведет себя как девка — то это девка и есть. Ой, лопух!

В голове у Лексы, наконец, все стало на свои места.

Он сел прямо за землю и схватился за голову…