Комполка

Глава 9

Глава 9

Наутро устроили комплексную проверку. Старая добрая армейская традиция, по прибытии начальства всегда жди проверки. Традиция вечная и незыблемая, потому что предоставляет начальству ценную возможность устроить образцово-показательную порку. Или похвалить кого-нить, конечно, по настроению. А подчиненным предоставляется прекрасная возможность выделиться. Любая армия всегда во многом одинакова, будь-то римские легионы или орды варваров.

И, конечно же, все началось со смотра.

Курсанты застыли в шеренгах, а шанцзян Галин, вместе с Сунь Ятсеном и офицерами академии обходил строй. Выглядел командарм уже получше, но настроением не блистал и проверял личный состав серьезно. Даже тер оружие белым платочком и внимательно изучал содержимое ранцев.

Сунь Ятсен, как всегда, держался несколько отстраненно, но доброжелательно. Здоровался за руку с курсантами, интересовался семьей, словом, эдакий образцовый отец нации.

Чан Кайши следовал шаг за шагом рядом со своим вождем и хранил на лице каменную невозмутимость. Бородину, судя по его равнодушному взгляду, было вообще плевать на происходящее, но он все равно поддакивал командарму. Но как-то индифферентно, машинально.

Поговаривали, что они с Блюхером на ножах, но внешне это никак не прослеживалось.

Лекса за результаты смотра не беспокоился, так как с момента назначения комендантом академии успел проделать очень большую работу в отношении внешнего вида курсантов и их снаряжения. К тому же, прекрасно понимая, чем закончится визит, Лешка успел отдать сержантам команду, чтобы подготовили личный состав дополнительно. Впрочем, выволочки, тоже не исключал. Армия, что с нее возьмешь. Ты начальник — я дурак и наоборот. Классика.

Вопреки опасениям Блюхер остался очень довольным.

— Отлично! Хочу отметить проделанную работу! Теперь курсанты выглядят настоящими солдатами. Внешний вид! Теперь они выглядят сытыми! И ботинки! Наконец, ботинки и обмотки. Тоже, удумали мне, соломенные сандалии. Много в них походишь? Достойно похвал, генерал! Вижу, что командирский состав работает. Благодарю!

Чан Кайши скромно склонил голову и невозмутимо ответил:

— В свою очередь, мы тоже горячо благодарим вас, господин шанцзян! Ваша похвала очень лестна для нас. Отдельно хочу поблагодарить вас за мудрое решение назначить комендантом академии шансяо Лана. Его опыт, знания и терпение позволили нашим офицерам и курсантам познавать военную науку под руководством советских советников гораздо быстрей…

Остальные китайские офицеры активно закивали. Сунь Ятсен с благостной улыбкой пожал Лексе руку и толкнул коротенькую благодарственную речь, но Блюхер только неопределенно зыркнул на Алексея, на этом все закончилось.

Когда дело дошло к проверке воинских знаний — начали с прохождения полосы препятствий.

Еще в бытность курсантом командных курсов, Алексей внезапно обнаружил, что ничего подобного в советской армии почему-то не практикуется. И не практиковалось ранее в царской армии. Да, в некоторых частях при обучении использовали отдельные элементы, но ни о какой стандартизации и массовости речи не шло. Пришлось исправлять это упущение. Лекса особо ничего не выдумывал, взял за основу старую добрую стандартную советскую полосу препятствий, усложнил ее до уровня спецподразделений, добавил некоторые элементы по своему усмотрению и отправил работу в методическую комиссию военной академии РККА. Где ее неожиданно быстро рассмотрели и рекомендовали к внедрению. Правда, только после того, как поспособствовал товарищ Буденный. Справедливости ради, сам отличный спортсмен и гимнаст.

А в Китае сам боженька велел. Здесь Лекса оторвался всласть. Местную полосу курсанты совсем не зря прозвали «полосой страданий злого маньчжура Лана». Здесь Лекса все усложнил до предела возможностей и ужесточил нормативы. В целях проверки своих размышлений и выкладок. Ну а как? Тяжело в учении, легко в бою. Все по заветам. А китайцы жилистые и выносливые — сдюжат. А не сдюжат — все равно их много.

Горизонтальные и вертикальные бревна, изгородь, частокол, палисад, наземный и подземный лабиринты, маятники, рвы и проволочные заграждения над грязевым полем, разрушенные мостики и лестницы. Участок манекенов и «болотных кочек», штыковой бой, броски гранат из окопа.

Хлопали револьверные выстрелы и взрывы петард — сержанты активно усложняли прохождение полосы, но курсанты пара за парой успешно проходили дистанцию.

Алексей, молча, гордился собой, а Блюхер, наоборот, пришел в бурный восторг.

— Видите? Видите? — он обернулся к свите. — Отлично! И нам есть чему поучиться у китайских товарищей! Подобные упражнения очень способствуют боевой подготовке красноармейцев, росту их выносливости и ловкости. Стоит немедленно перенять опыт и внедрить в подготовку Красной армии!

Все угодливо закивали, а потом вдруг раздался спокойный голос Марии Чубаревой.

— Уже активно внедряется в частях и военных учебных заведениях. В методологических пособиях полосу так и называют — полоса препятствий Турчина. Впрочем, пособия тоже разработал комполка Турчин…

— Турчин? — Блюхер впился взглядом в Алексея. — Полоса препятствий ваша разработка? — но тут же смягчил тон и заявил. — Ну да, конечно, слышал. До Дальнего Востока всегда все доходит в последнюю очередь…

Неожиданно раздался голос Бородина.

— Интересно, товарищ Турчин, а вы сами проходили свою полосу? Нам интересны ваши результаты. Выглядит очень сложно, если честно.

В голосе коминтерновца ясно прослеживался хорошо заметный скепсис.

Лекса уже подумал, что сейчас придется самому устраивать демонстрацию, но тут вступил в разговор Чжоу Эньлай, заместитель Чан Кайши по политической части с китайской стороны. Высказался он по-китайски, но его сразу перевели.

— Достижение господина шансяо Лана пока никто в академии не смог превзойти. Но некоторые курсанты, офицеры и сержанты уже немного приблизились к его результату.

— Не моя… — коряво пробормотал по-русски Чжоу с веселой улыбкой. — Моя даже до конца не дошла!

И похлопал себя по объемному пузику.

Все рассмеялись, Бородин тоже, вопрос снялся, а Лекса мысленно поблагодарил китайца. С Чжоу у него сразу сложились прекрасные отношения. Жизнерадостный мужичок со всеми умел находить общий язык. И с дамами в первую очередь. По этому делу он был еше тот ходок. Даже на острове при нем всегда находилось несколько девушек — формально учениц. Все это понимали, но не осуждали. И даже радовались за него. Мол, смотрите сколько мужской силы в нашем любимом Чжоу!

Дальше отправились на полигон, где прошли стрельбы. Курсанты приступили к стрельбам сразу после пятикилометрового марша, стреляли неплохо, правда, без особых выдающихся результатов, за редким исключением. Блюхер остался доволен. Потом пришла очередь орудий и минометов.

На позицию галопом вынесся расчет, навьюченный составными частями оружия. Произошла непродолжительная организованная суета и уже через несколько минут появились собранные минометы, а сами расчеты застыли в полной готовности к стрельбе.

Блюхер уважительно покивал и великодушно дал отмашку к стрельбе.

Прозвучали звонкие команды;

— Стрелять батарее! По указанной цели! Прямой наводкой! Осколочно-фугасной, взрыватель осколочный, половинный заряд, беглый огонь шесть мин… Огонь!

— Бамм-Бамм!!! — раздались глухие хлопки, оба миномета синхронно подпрыгнули, мины с противным пронзительным визгом пронеслись к цели. А уже через несколько мгновений вокруг невзрачной хижины с расставленными рядом соломенными манекенами вспухли чадные вспышки.

Ни одна мина в хижину не попала, но, все равно, по нынешним временам такие попадания можно было считать прямыми.

Алексей немного переживал, но не за результаты стрельб. Стреляли всего на полтора километра, цели отлично просматривались невооруженным взглядом. Нервничал он из-за того, что командование находилось в опасной близости к позициям, а используемые взрыватели к японским снарядам отличались чрезмерной чувствительностью. Да и к самим самодельным минам, даже после более-менее успешных испытаний, особого доверия не было.

В голове сами по себе понеслись корявые молитвы пополам с ругательствами.

«Матерь божья, спаси и сохрани! Тьфу ты… попади и сохрани… твою же кобылу…»

— Бамм-бамм-бамм-бамм…

Третью мину унесло с превышением по дальности на три с половиной десятка метров, четвертая лопнула в воздухе на половине траектории, но пятая и шестая, влепились прямо в хижину, красиво разбросав доски с соломой.

— Товарищ командарм!!! Стрельбы окончены, цель поражена, расход мин шесть единиц! Комроты Таам! — задрав нос, гордо отрапортовал Карл.

Блюхер еще раз уважительно кивнул и поинтересовался:

— А чего ваши… эти бомбы… так верещат? Задумка такая? Интересно. А та, что в воздухе рванула? Шрапнельное действие отрабатывали? Ну что же… — он разразился одобрительной речью. — Достойно похвал! — уверенно чеканил командарм. — Вижу в подобном оружии большие перспективы. Насколько мне известно, бомбометы прибыли без боезапаса? Вы сами изготовили бомбы? Объявляю вам благодарность! Прошу занести в личные дела. Я дополнительно сам отмечу вас в своем докладе командованию.

А вот тут снова…

Карл неожиданно возразил ему.

— Мы участвовали только в некоторых технических моментах создания боеприпасов, товарищ командарм! — упрямо заявил Таам. — Идея производства мин для бомбометов принадлежит комполка Турчину. Он же составил первоначальные чертежи.

— Твою мать… — едва слышно выругался Блюхер, зыркнул на Лексу и недовольно пробормотал. — Почему я все узнаю в последнюю очередь? Турчин! Ваша идея? Прекрасно. Вы тоже будете отмечены в приказе. Турчин — Турчин, куда не ткнись, опять Турчин. Сговорились, то ли?

Впрочем, бухтеть он перестал довольно быстро.

В общем, инспекция прошла отлично. А потом Блюхер всех собрал на военный совет. А Лекса, как всегда, потопал по своим делам. На совещания его еще ни разу не звали, а напрашиваться Лешка не собирался. Но почти сразу же примчался посыльный с приказом немедленно явиться шансяо Лану пред светлые очи шанцзяна Галина.

А как явился, сразу нарвался на выволочку.

— Что за самоуправство, товарищ Турчин? — зло цедил Блюхер. — Я не позволю! Еще раз проигнорируете мои приказы — вылетите назад с треском. Вам понятно? Не слышу?

— Так точно, товарищ Галин! — браво отрапортовал Лекса. — Разрешите присутствовать?

Таким образом, он первый раз попал на совещание руководства советской военной миссии. Но Лекса отнесся к прогрессу в отношениях с командармом философски. Позвали — пойдем. Спросят — ответим. Но никакой инициативы. Потому что в армии, почти всегда инициатива сношает самого инициатора.

Китайские товарищи на совете не присутствовали, а само совещание свелось к бенефису шанцзяна Галина. Был озвучен подробный план предстоящего похода, сроки, а так же распределены советские советники по боевым частям. Все частности предстояло отработать на предстоящих командно-штабных учениях уже с участием китайцев. Впрочем, план был составлен очень толково. Лекса машинально его одобрил про себя, но самого шансяо Лана никуда не назначили. Получалось, он так и остался комендантом академии.

Лекса облегченно вздохнул и потопал к себе в кабинет, заниматься делами академии. Чем и занимался до вечера, а потом к нему неожиданно наведался товарищ Бородин.

— Не помешаю, товарищ Турчин? — коминтерновец широко улыбнулся.

Алексей моча показал на стул и погнал Бо заваривать чай.

— Простенько тут у вас, — Бородин покрутил головой. — Но мне нравится.

Лекса молчал, прекрасно понимая, что коминтерновец явился не просто так и ждал когда он перейдет к делу.

Бо быстро накрыл столик и испарился. Бородин отхлебнул чаю, зажмурился от наслаждения и посмотрел на Алексея.

— Слушаю вас, товарищ Бородин, — Лекса слегка поторопил гостя.

— Мне показалось, что между нами возникло некоторое недопонимание, — Бородин улыбнулся. — Честное слово, не понимаю, в связи с чем. Мне кажется, нам стоит просто поговорить, чтобы исключить все сложности.

Лешка молча пожал плечами, снова отдавая инициативу гостю.

— Одно дело, все-таки делаем, — продолжил коминтерновец. — Признаюсь, порой я восхищаюсь вами. Как у вас так получается?

— Что именно?

— Все! — Бородин хохотнул. — Везде, где вы появляется — одновременно с вами появляется порядок.

— Навести порядок среди ваших подопечных у меня никак не получается, — съязвил Алексей.

— Есть такое дело… — нарочито скорбно вздохнул коминтерновец. — Межведомственные сложности всегда присутствовали. Опять же, мне жалуются, что вы относитесь к политическому составу миссии слишком предвзято. Но я понимаю, все понимаю! — Бородин выставил вперед ладони. — Красный командир — это всегда красный командир, к какому ведомству он бы не принадлежал. Вопрос — решим, обещаю. Но хватит об этом. Китайская сторона о вас очень хорошо отзывается. А курсантский состав чуть ли не обожествляет. И боится. Но все-таки больше любит. При этом вы допускаете при обучении рукоприкладство, стреляете над головами и под ноги. Так в чем секрет? Ни один из наших советников не смог добиться такого уровня… скажем, доверия, среди китайцев.

— Насколько я помню, — Алексей снова пожал плечами. — Перед командировкой мы подписывали инструкцию, в которой рекомендовалось установить товарищеские, доверительные отношения с китайской стороной. Нет? Что не так?

— Алексей Алексеевич, — слегка вспылил Бородин. — Я пришел к вам не выяснить счеты. Никто вас ни в чем не обвиняет. Я искренне хочу, чтобы между нами появилось взаимопонимание.

Лекса ругнулся про себя. Никакого удовольствия от общения с Бородиным он не испытывал.

— Хорошо. Сделайте скидку на то, что я сумасбродный служака… — Алексей заставил себя улыбнуться. — Бью людей? Я просто искусственно создаю для них сложную ситуацию, которая может возникнуть в бою. Но перед этим, я всегда сам показываю упражнение, к примеру. И доходчиво объясняю, почему так, а не эдак. Показываю, что им есть к чему стремиться. Что физическое совершенство — путь к просветлению. Это вполне подходит к идее дзен-буддизма, одной из главных религий Китая. А так называемая «любовь» курсантов ко мне, тоже объясняется просто. В первую очередь, с моим появлением, они стали лучше питаться. В Китае культ еды, не зря они в качестве приветствия спрашивают друг у друга, «ел ли ты сегодня». Улучшение питания — весомый скачок в социальном положении. Понимаете? А еще у них появилась обувь. Для сна, вместо охапки соломы — добротные тюфяки, стали выдавать форму взамен изношенной. Курсантов перестали сдавать в аренду, как рабов купцам на материк. А офицеры перестали относиться к ним как к бесправному скоту. Какое никакое стали платить жалование. Мои крики и моя палка при обучении на фоне всего этого кажется китайцам совершеннейшей мелочью.

Что до общения с китайской стороной. Тут все сложней. Китай — это другой мир. Европейский подход здесь не работает. По-хорошему, прежде чем отправлять сюда наших людей, следует прогонять их через спецкурсы. Вы знаете, что китайцы избегают слова «нет»? Сказать «нет», для них значит почти потерять лицо. Поэтому они начинают юлить, всячески затягивать дело. А наши — прут буром. Делай, собака сутулая и точка. Какое установление доверительных отношений в таких условиях?

— Вот оно что! — Бородин удивленно кивнул. — Продолжайте, пожалуйста, Алексей Алексеевич. Но где вы сами постигли эту науку?

— В Туркестане я много общался с китайцами, — слукавил Лекса. — Да и здесь первое время старался изучать все вокруг. И язык. К счастью, мне удалось освоить китайский язык в достаточной мере. Это очень помогло. Китайцам очень льстит, когда белый господин говорит на их языке. Да, господин, как бы это глупо не звучало.

— Ага, ага… — иронично хмыкнул коминтерновец. — Турчин — ограниченный служака и самодур. Ага, расскажите мне. Прекрасно! Пожалуйста, продолжайте!

— Среди китайцев бытует такой термин «гуанси». В переводе на русский он означает связи, кумовство, круговая порука. Но на самом деле он гораздо шире. Все общение в Китае руководствуется «гуанси». Освоив особенности, гораздо легче научиться понимать местных…

Лекса неплохо поговорил с Бородиным, согласился вести курсы по коммуникации с китайцами среди советников, а уже ближе к завершению разговора, наконец, стало ясно, для чего на самом деле приперся коминтерновец. Его в первую очередь интересовал генерал Чан.

— У вас сложились особые доверительные отношения с товарищем Чан Кайши… — он сделал паузу. — Что вы можете о нем рассказать? К примеру, у меня сложилось впечатление, что он… как бы это сказать. Сильно себе на уме. И он совсем не разделяет нашу идеологию.

Алексей вздохнул.

— Чан — прагматик, до мозга костей. Он разделит любую идеологию, чтобы добиться своих целей. И отвергнет любую, которая поставит под угрозу его цели. Какие цели, надеюсь, вы понимаете. С ним можно работать. И даже нужно. Нашему делу он может служить. И будет служить. Но подходить к нему надо очень аккуратно. Вот смотрите — на политинформациях открытым текстом призывают к свержению правящего класса. Но Чан к нему и принадлежит. И опирается на него. Кто жертвует средства на дело Гоминдана помимо помощи из Советского Союза? Правильно — в основном местное купечество. А мы — всех свергнем — сами останемся. Простите, слегка утрирую. Политика в отношении Китая должна быть тоньше. Проще говоря, перестаньте ставить под сомнение возможное лидерство генерала Чан Кайши — он с радостью будет служить. У меня сложилось такое мнение. Возможно оно ошибочное. Вам, конечно же, видней. Мой профиль — армия. Политика для меня темный лес, а если вас интересует мое влияние на Чан Кайши — да, что-то такое присутствует. Он ко мне прислушивается. Но строго в рамках.

Бородин устало провел рукой по лицу.

— Спасибо Алексей Алексеевич. Мне стоило пообщаться с вами гораздо раньше. К товарищу Чан Кайши мы еще вернемся. Надеюсь, все недоразумения сняты. Уверяю, никакой предвзятости в вашем отношении не было и не будет. Надеюсь, мы поладим.

— Надеюсь. Но при этом… — неожиданно для себя брякнул Алексей. — Ваши подчиненные склоняют товарищей к написанию клеветнических рапортов на меня. Даже допуская шантаж и угрозы.

— Кто? — почти выкрикнул Бородин. — Что за ерунда! — Он покраснел, на губах проявился зловещий оскал. — Назовите фамилию!

Ответить Лекса не успел, потому что в кабинет ворвался дежурный по штабу.

Случилось очередное ЧП.

Даже больше чем ЧП, а как сказал чуть позже товарищ Галин:

— Это просто дерьмо какое-то! Убью, суку, политическую, своими руками…