Комполка

Глава 21

Глава 21

Перед отъездом, в целях маскировки, Лекса приказал всем военспецам переодеться в гражданку и особо не отсвечивать.

Не то, чтобы существовала такая необходимость, но Лекса был абсолютно убежден в том, что любые военные мероприятия не должны привлекать внимание кого-либо.

Естественно, никто не посмел ослушаться.

Никто, кроме…

Товарища Есенина.

Непонятно, каким образом Луначарский сумел так быстро решить с ним вопрос, но сейчас, Есенин в шикарной бобровой шапке и шубе гордо торчал возле вагона.

Впрочем, дело обстояло не в самом поэте, а в полусотне его почитателей, собравшихся подле него. И десятка насквозь бухих цыган с гитарами и балалайками.

Дамы возлагали к ногам поэта увесистые корзины со снедью и бухлом и страдальчески голосили, заламывая руки, что-то в стиле:

— На кого же ты нас бросаешь, сирых и убогих, убьют же, нахрен, малахольного!

Мужской пол тут же активно надирался, то ли во здравие, то ли за упокой фигуранта, а цыгане, видимо, не совсем ориентируясь в действительности из-за крайней степени алкогольной интоксикации, весело горланили:

— К нам приехал, к нам приехал наш любимый, Александр Сергеич, доороогоой! Паша, Саша, Маша!!!

А сам Есенин, с гордой, презрительной и похмельной мордой, поминутно распахивал полу шубы, демонстрируя болтающуюся у колена на перевязи кобуру со здоровенным Штайр-Манлихером, и хранил презрительной молчание.

На его физиономии прямо читалось:

— Идите нахрен! Не удержите. Покладу свою бессмертную душу и талант на алтарь Отчизны!!!

В общем, Лекса уже стал подумывать пригнать на перрон все вокзальное отделение милиции, но почему-то пока медлил.

— Этот тоже с нами? — ахнул один из военспецов, комроты Калиновский.

— Ага… — обреченно вздохнул Алексей.

— А кто он такой?

— Поэт, гений… — снова вздохнул Лешка. — Одновременно, редкостная сволочь, чушпан, мудозвон и мерзавец…

— Чушпан? Ого! А если его… — Калиновский пристукнул кулаком по ладони. — Быстро исправится, сам проверял!

— Уже пробовал, — Алексей пожал плечами. — Увы, не помогло. Вам самим лезть не советую. Он с наркомами дружбу водит, да и сам может качественно по сусалам навалять. Ладно, справимся…

— Понятно, — тоже вздохнул военспец. — Вот же говна какая…

К счастью посадка прошла благополучно, но как только поезд тронулся, в купе к Алексею прибежал опять Калиновский.

— Товарищ комбриг, там этот, который чушпан, шастает по вагону… — военспец покосился на дверь. — И всем предлагает того… — он щелкнул себе по горлу. — Выпить и закусить. А этого добра у него хватит месяц из поезда не выходить. Жалко, если пропадет. Опять же, если сам все выжрет — сдохнет. Как считаете?

Алексей зловеще ухмыльнулся.

— Нешто я зверь, какой? Разрешаю. Но если кто упьется, сам на ходу выброшу из вагона. Понятно?

— Так точно!

— И это, конфискуйте у него на время его стрелядлу. Передайте, что я приказал.

— Есть, товарищ комбриг! — обрадовался военспец.

В общем, Алексей от совместного путешествия с Есениным ничего хорошего не ждал, но, совершенно чудесным образом, все случилось ровно наоборот. В первый день он нажрался вусмерть, а потом словно глотнул свежего воздуха после болотных миазмов. Употребление алкоголя быстро сократилось до почти гомеопатических доз, Есенин ожил, раззнакомился с военспецами и начал даже интересоваться армией и военным делом.

В общем, превратился в немного чудаковатого, но своего в доску, адекватного парня.

К слову, с Алексеем тоже творилось нечто непонятное — чем дальше поезд отдалялся от Москвы, тем сильней хотелось ему в Китай.

Завершающий этап путешествия Алексей с военспецами проделал на пароходе. Перед высадкой провел еще один инструктаж, а потом скомандовал:

— На выход, товарищи военспецы! Колокольчиков, почему такой угрюмый? Впрочем, ничего, отведаешь столетних яиц, сразу повеселеешь. Не забыли, что за столом пердеть, простите, пускать ветры и чавкать не только не зазорно, а даже обязательно? Все взяли лекарства от дрыща? Молодцы, хвалю.

Из иллюминаторов почти сразу стал доноситься грохот барабанов и дикий рев.

Спецы, насторожились, а Лекса ухмыльнулся и серьезно прокомментировал:

— Ничего страшного, на кол, наверное, кого-то сажают. Не бздеть, товарищи военспецы!

Картинка в порту открылась, конечно, впечатляющая.

Высоко в небе реял воздушный шар с гигантскими флагами СССР и Гоминьдана, десяток китайцев в одних набедренных повязках и тряпочках на головах,, оглушительно наяривали по огромным барабанам, вытянулся в струнку почетный караул, а все окружающее пространство, кроме маленького пятачка перед трапом, заполняли толпы народа.

— Ваньсуй, ваньсуй!!! — восторженно ревел народ.

— Десять тысяч лет, китайскому герою, героическому полководцу Лану!!! Десять тысяч лет, китайскому герою, великолепному полководцу Чан Кайши!!! — люди потрясали с шестами с прикрепленными к ним портретами Алексея и Чана.

Перед трапом стоял сам генерал, а за ним миловидная молоденькая девушка в китайском народном женском наряде, с огромным караваем на подносе в руках.

— Етить… — восхищенно ахнул Есенин. — Глянь, Алексей, меня и здесь знают! — но потом рассмотрел портреты и коротко взоржал. — Ну да, ну да, конечно меня…

Алексей неспешно спустился по трапу.

Генерал отступил в сторону, пропуская девушку с караваем вперед.

Китаянка, кокетливо улыбаясь, поклонилась.

Лешка тоже изобразил сдержанный поклон, отломил кусочек от каравая, макнул его в солонку, слопал громко чавкая, а потом, смачно расцеловал девчонку в обе щеки, а в завершение, слегка схулиганив, еще и в губы.

— Слава!!! — восторженно взревела толпа. — Десять тысяч лет, полководцу Лану!!!

Сквозь рев прорывались отдельные реплики людей.

— Ах, какой прекрасный и изысканный русский обычай!

— Как же он красив и мужественен!

— Я тоже хочу, чтобы он меня расцеловал!

— Хуян, на твою тощую задницу даже осел не позарится! А шансяо Лан любит таких как я, опытных, пышных красавиц!

— Сама дура! Вот посмотришь!

Следом Лешка и генерал обменялись воинскими приветствиями, потом уважительно поклонились друг другу, а дальше по-дружески обнялись.

— Как же долго, я вас ждал, мой добрый друг! — с чувством заявил Чан Кайши. — Теперь, с вашей храбростью и доблестью, наши быстрые победные шаги прогремят по всему Китаю.

— Без вашей мудрости, мой любимый друг, — скромно заметил Лекса. — Победная поступь будет греметь несколько дольше…

— Вы просто эталон благородной вежливости! — экспрессивно воскликнул генерал. — А кто этот красивый господин в пышной шапке?

— Это великий русский поэт, Хургай Хуе Нинг, корреспондент ведущих советских газет, — представил Лекса поэта. — Он будет освещать наши победные шаги, и рассказывать о великой китайской культуре.

— О!!! — восхитился Чан и почтительно поклонился. — Рад вас приветствовать в Китае, господин Хуе Нинг!

«Хуергай» Есенин ошалело уставился на генерала, а потом…

Потом поклонился ему в ответ, но уже по русскому обычаю, отмахнув рукой от сердца до земли.

Толпа опять восхищенно взревела.

Следом Чан отправился знакомиться с военспецами. Здесь тоже все отлично получилось.

Вымуштрованные Лешкой спецы сначала отдавали честь, потом представлялись на китайском языке, а дальше сдержанно кланялись.

Генерал пришел в бурный восторг.

— Великолепно, мой добрый друг! Просто великолепно! Наконец, благодаря вашим усилиям, ваша великая страна начала принимать нашу культуру! Но, простите, я понимаю, что вам, прежде всего, стоит представиться по случаю прибытия шанцзяну Галину. Мы сейчас отвезем вас прямо к нему, а потом я лично представлю вам вашу резиденцию. Не стоит гневаться, мой друг, я знаю о вашей, достойной самого Конфуция сдержанности и умеренности, резиденция совсем скромная. Но при этом в ней есть помещение для воинских упражнений. А вашими людьми тоже сейчас займутся…

Блюхер выглядел совсем скверно. Сильно похудел, начал сильней прихрамывать, с виду даже смотрелся гораздо старше.

Показав Лешке на стул, он первым начал разговор.

— Хочу, чтобы вы знали, товарищ Турчин, вы по-прежнему мне не нравитесь. Слишком молодой и ранний. Но при этом, я честно отмечаю ваши выдающиеся воинские таланты. Поэтому, именно я, рекомендовал вас замещать меня. Вы знаете…

Блюхер сделал короткую паузу и улыбкой продолжил.

— Я очень рад, что вас отозвали из-за той дурной истории. Я знал, что вы обязательно восстановите свою невиновность и укажете на творящийся здесь бардак. И оказался полностью прав. Лишних людей уже удалили, а с замещающей Бородина, товарищем Чубаревой, я нашел полной взаимопонимание. Да и с китайскими товарищами стало гораздо легче. Благодарю вас! Отправляйтесь отдыхать, а завтра я вам начну передавать дела и ознакомлю с обстановкой…

По дороге в резиденцию разговор с Чаном продолжился.

— Все за что вы беретесь, мой друг, становится правильным. Как говорят русские? Да! Становится с головы на ноги. Вот и сейчас справедливость восторжествовала. Грубых и вздорных, подобно варварам, людей устранили, а госпожа Чубарева проводит очень мудрую линию. А очень доволен этой выдающейся госпожой…

Лешка молчал, потому что генералу не стоило знать — живой он до сих пор, тоже благодаря Алексею. Пока живой.

Дальше генерал провел быструю экскурсию по резиденции, оказавшейся, действительно, сравнительно небольшой, но точно не скромной, представил Алексею домоправительницу-кухарку, миловидную, но суровую женщину воистину богатырских статей. А перед уходом сказал:

— Приглашаю вас, сегодня вечером познакомится с моей невестой и ее родственниками. Возьмите с собой господина Хуергана, ему передадут приглашение. И еще, кого сами посчитаете нужным…

Генерал хитренько подмигнул и отвалил.

Лешка глубоко вздохнул, огляделся, а потом послышалось быстрое цоканье каблучков.

После чего появилась жгучая и знойная, элегантная красавица.

Машка Чубарева.

Лекса даже рот раскрыл от удивления.

Элегантная прическа и шляпка, изысканный макияж, кроваво-бордовая помада, шикарное и модное платье, распашная, короткая шубка из меха гамадрила…

И самое главное, у нее появился зуб!

Теперь Машка выглядела ну совсем не так, как всего месяцем раньше.

Чубарева чмокнула Лексу в губы, кокетливо повела бедром и хихикнула:

— Привет, красавчик! Ах, как же я соскучилась по тебе! Нравится? Берегись, братское сердце, ко мне вернулась страсть к жизни. Это все твой Бонечка. Ах, жалко, но придется его отдать назад. Поговорим завтра…

Она хихикнула еще раз и ушла, кокетливо покачивая бедрами.

А вместо нее…

Появилась та самая, ротастенькая, большеглазая и милая девчушка. Та, которую Лекса расцеловал при встрече.

Лешка онемел, потому, что, наконец, узнал в ней…

Своего Бо.

Она помедлила мгновение, бросилась на грудь Алексею и горячо зашептала:

— Я знала, знала, что вы вернетесь, мой господин! И дождалась!

Лексе стало страшно, так как он понял, почему его неудержимо тянуло в Китай.

В голове неожиданно прозвучал хрипловато-бархатный голос Жан Жаныча.

— Вот это ты попал, братка, сочувствую. Впрочем, любить двоих и даже больше женщин, совсем не зазорно, если быть честными с собой и с ними. Поверь, я знаю, о чем говорю. Держись, парень!

Алексей хотел послать его подальше, но не стал, и, охрипшим о волнения голосом, прошептал:

— Меня сегодня пригласили в гости к невесте генерала Чана. Пойдешь со мной?

Бо пристально посмотрела на Алексея и твердо ответила:

— Я пойду с вами даже в преисподнюю!

Справка от автора:

Примерно в то же время реальной истории в Китае, произошел один примечательный момент.

РКП (б) и Коминтерн действовали в Китае оень грубо и примитивно. Коминтерн, фактически насильно, продавливал смычку Компартии Китая с Гоминьданом. Его представитель товарищ Бородин почти открыто планировал замену руководства Гоминьдана на представителей КПК, при этом, конфликтовал с командармом Блюхером, что тоже не способствовало работе военной советской миссии.

В результате произошел открытый конфликт с генералом Чан Кайши. Дипломатов арестовали, нескольких даже расстреляли. При обыске в посольстве нашли документы подтверждающе планирующий переворот в Гоминьдане и ликвидацию самого Чан Кайши. Произошел крупный дипломатический конфликт. В итоге ситуацию замяли, но она, несколько позже вызвала запрет в Китае КПК. Тысячи коммунистов просто вырезали.

Так вот, в этой ветке истории ничего подобного уже не случится из-за ликвидации главным героем предпосылок. А что случится, вы узнаете позже…

Конец третьего тома

2026 год.

Темрюк