Кондитер Ивана Грозного 4

Глава 2

Одна из черт хорошего руководителя заключается в реакции на вызов «с запасом». Возникает проблема, и там, где руководитель нерадивый ограничивается ленивой минимизацией вызванной ей потерь (а то и вовсе «замалчивает» до последнего момента, преумножая таким образом негативные последствия), руководитель грамотный работает на упреждения, купируя не только уже имеющийся вред от проблемы, но и закладывая механизмы реагирования на оную в будущем.

Не одним лишь «поколачиванием» (как записал в протоколе приема дьяк-секретарь) Митрополита киевского борьба с потенциальным Расколом ограничилась — Государь внес в повестку Земского собора специальные пункты, потребные для недопущения даже самой мысли о Расколе в будущем. И за это, в принципе, киевским иерархам можно сказать большое спасибо.

Свет падал сверху, из-под купола, и ложился на иконостас, золото окладов и собранные, строгие, гордые от собственной значимости лица людей. Да что там «людей» — сейчас здесь, в Успенском соборе, стояла сама Русская земля во всей своей многогранности. Большинство — в смешных высоких шапках, контрастирующие с дяденьками в рясах. Я со своими новаторскими шмотками (и заразившиеся от меня князь Курбский с младшим Захарьиным, Никитой) на их фон выглядел белой вороной, но по этому поводу не переживал: все одно на настоящего и так неплохо «выступившего» Палеолога пялиться будут, пусть хоть поглядят как нормальный человек одеваться должен.

Митрополит с архиереями, игумены крупнейших монастырей (батюшка Алексей присутствует), бояре с окольничими, дворяне да иные «служивые», выборные от посадов и прочие перед началом действа говорили промеж себя тихо, не смея смеяться и осознавая значимость того, что вскоре случится: решения, принятые здесь, отменить уже будет нельзя, а сам Собор обещает стать судьбоносным.

Прибытие Ивана Васильевича никто не объявлял — он просто вошел, и разговоры сразу стихли. Миновав ряды кланяющихся ему людей, Государь остановился перед иконостасом, поклонился в пояс, перекрестился двумя перстами, и только после этого обратил внимание на собравшихся:

— Люди земли Русской, — негромкий, но хорошо слышимый голос Царя жадно ловили все собравшиеся. — Я призвал вас сюда не ради споров, но ради утверждения. За минувший год Господь провел Святую Русь через многие испытания, которые мы в крепости Веры своей вынесли с достоинством. Начнем же без лишних слов. Говори, батюшка, — передал слово Митрополиту Макарию.

Не выдвигать же Царю самому связанные с Церковью инициативы, тут «прокси» потребен. Перелопаченная повестка «актуалочку» вынесла в самое начало, и Макарий принялся за дело:

— Церковь наша есть мать и наставница, — заявил он хорошо поставленным, как обычно, голосом. — Но мать под чужой рукою быть не может. Государь наш, Помазанник и защитник всего люда Православного, мечом и верою святыни великие от гнета магометанского освободил, всему миру доказав, что они Руси принадлежат по праву. После такой великой победы мы не можем продолжать жить старым укладом, пребывая в тени предавшего Истинную Веру и нашедшего свое излюбленное место под магометанскими сапогами Вселенского Патриархата. Негоже Святой Руси, последнему оплоту Веры Истинной, слушать магометанских прихвостней. Как Митрополит Московский, я объявляю: отныне власть Царская принимает на себя заботы о целости и единстве Русской Церкви. Государь — не токмо Помазанник Божий, но и символический глава Русской Церкви.

Люди издали изумленный вздох, по собору пронеслись шепотки, часть которых мне не понравилась:

— … Многое на себя Государь взял…

— … Гордыня…

— … Издревле Церковь сама по себе была…

Но были и иные, разделяющие «генеральную линию»:

— … По праву!..

— … Много силы Церковь скопила, давно укорот нужен был…

— … Порядка больше станет…

Посыл из стартового обращения Государя — где «не спорить, а утверждать» — тем не менее услышали и запомнили все. Уверен, не завершись наш поход настолько успешно, собор бы сейчас сотрясли споры, прекратить которых у Царя не хватило бы авторитета, но сейчас фигура Ивана Васильевича настолько могущественна, что любого «диссидента» моментально загрызут свои же, чтобы из-за кретина положение не потерять.

— Благостно! — отреагировал на новость батюшка Алексей. — Не сирота более Церковь Святой Руси, есть у нее отец, за нее радеющий!

Опытный игумен подсуетился вовремя, набрав очков расположения в глазах Ивана Васильевича, и его высказывание словно прорвало плотину, доселе сдерживающая настоящую и поддельную радость от такой реформы. Словом — «утвердили» сие.

— За сим, с дозволения Государя Всея Руси, Царя и главы Церкви нашей, Иоанна Васильевича, повелеваю начать подготовку к избранию собственного Патриарха, дабы Вера наша имела главу духовного здесь, а не в землях чужих.

А вот это заявление вызвало бесспорную радость вообще у всех, потому что свое Патриаршество для многих давнее желание. Любит народ наш суверенитет, и это — огромный к нему шаг. Здесь «утверждать» и обсуждать совсем нечего: на то будет отдельный «слёт» многомудрых иерархов, вот там бороды друг дружке в предвыборной суете они драть и станут, а мы идем дальше по «повестке». Государь вернул себе слово:

— О Киеве прямо скажу. Киев — град русский. Освобождение его — дело Государево, ратное. Не церковное.

Новость о «поколачивании» уже успела разойтись по всей Москве, поэтому подобного заявления ждали. Государь в мудрости своей четко разграничил вопросы канонов и территориально-военный: будущая кампания является чисто решением территориально-административных вопросов силовым методом, и религия здесь вообще не при чем.

— Вопросы же Веры, чина и канонов, — продолжил Царь. — Не могут быть ни условием, ни платой, ни предметом торга.

За сим Государь перешел к более практическим вопросам.

— Теперь о землях, что Господь вручил Святой Руси. Кубань, низовья Волги и степи до Черного моря, вплоть до Тамани, отныне входят в тело Руси. Повелеваю учредить в тех землях воеводства, Приказы и земства, дабы крепла Русь землями теми, и единая правда, русская правда, от Урала до Черного моря торжествовала. Степь более не граница страха. Она — благодатный, плодородный, теплый край, который нам надлежит обжить. Благодарю служивых людей, которые блестяще выполнили мои повеления, направив в те земли переселенцев со скудных урожаем земель. Помолимся же за благополучие новых наших земель!

Помолились, и Государь передал слово мне:

— Богатая добыча, взятая нами в походе, послужит укреплению Руси. О потребных в связи с этим изменениях нам поведает мой верный холоп, боярин Гелий Далматович Палеолог.

А вот и мой звездный час. С благодарным поклоном Государю я вышел в центр и по памяти — зазубрил речь — принялся рассказывать о том, как хорошо станет на Руси в ближайшую пятилетку.

— Я прибыл на Русь чужаком, но за прожитых бок о бок с русичами два года увидел, насколько Святая Русь прекрасна. Суровая погода и ледяная стужа меркнут по сравнению с теплом русских сердец и крепостью Веры в них. Люди — вот главное богатство Руси. Судьбы людей и их жизнь Земная неразрывно связаны с государственным управлением. Выстроенный дедом и отцом Государя нашего и усовершенствованное им самим и верными его холопами государственный аппарат на данный момент является одним из самых ладных в мире. Я называю сие «государством Нового времени». Опершись на мудрость великих предков, русичи взяли все лучшее от старых времен и приспособили для работы во времени нынешнем, Новом.

Сделав паузу на осмысление людьми первого смыслового блока и новых терминов — «государственный аппарат», «Новое» и «Старое» времена — я продолжил:

— Всякий лад, сколь бы он ни был хорош, держится не только на законах и рати. Он держится на людях. На их способности жить не впроголодь, а в достатке. В возможности для людей планировать будущее Земной жизни — свое и своих потомков. Посему, с дозволения Государя и в ходе многочисленных обсуждений с «Избранной радой», был разработан большой план по развитию Руси на ближайшие пять лет.

Снова пауза на осмысление — на этот раз небывальщины в виде глобального планирования развития государства. Такого не было и нет нигде в мире, и здесь мы выступаем новаторами.

— Казна нынче ломится от золота. Русь может себе позволить редчайшую для нашего мира роскошь — временно жить без податей, оставляя своим жителям больше добра. Пусть крестьянин, ремесленник, посадский человек и другие оставят у себя больше. Он не зароет сие в землю, он потратит — купит, закажет, построит… Там, где есть покупатель, там рождается дело. Подати вернутся, но накопленный народом и дельными людьми запас прочности позволит Святой Руси выйти на качественно новый уровень своего развития.

Здесь пауза подольше — вообще-то азы макроэкономики средневековым русичам преподаю.

— Цель сего — обретение Русью платежеспособного внутреннего рынка. Там, где он имеется, расцветают мастерские. Там, где мастерские — там умение, железо, огонь и дым. Там, где свои умения, железо, огонь и дым — там сила державы, не зависящая от прихоти заморских купцов и тех, кто оными повелевает.

Пауза покороче, потому что этот тезис призван только помочь понять предыдущий. Теперь — конкретика:

— Благодарю Государя Всея Руси за великую милость — доверить мне озвучить небывалые для Святой Руси изменения, призванные сделать жизнь добрых ее людей сытнее и веселее, тем самым увеличив их врожденное почтение к Царской власти и Церкви. Отныне все подати кроме одной, поземельной, упраздняются сроком на пять лет. Оставшаяся подать уменьшается втрое. Казне ныне она не нужна, но мы обязаны сохранить службы и механизма, отвечающие за сбор податей — когда в них вновь настанет нужда, мы должны быть готовы. Так же, втрое, снижаются взимаемые с купцов мыто и дорожные сборы. Там, где крепнет и цветет торговлишка — там довольный и благодарный люд.

Пауза разбавилась шепотками — как всегда, кто-то доволен, а кто-то не очень. Лучше бы последние думали о том, как влиянием и капиталами получше воспользоваться в грядущее «золотое время». Она же — эпоха первоначального накопления капитала и грандиозный шаг Руси из феодализма в капитализм. Опасения понять можно — многие здесь кормятся с поместий, а про право помещика и дальше так жить пока не озвучено. Ничего, все будет.

— Церковная десятина на ближайшие пять лет объявляется заботой Государевой казны, — продолжил я. — Красота и величие Православных храмов да монастырей — прямая забота державы в свете провозглашения Государя Всея Руси символическим главой Церкви.

— Теперь — поместный вопрос. Государева служба является священным долгом для каждого служивого человека на Руси. Однако толку со службы голодного да худо оснащенного человека немного. В свете изменений податной системы, жалование служивых людей подвергается пересмотру в сторону увеличения. Конкретные цифры будут представлены позднее, вместе с введением единой для всей Руси табели о рангах, призванную упорядочить служебный рост людей конкретными объяснениями его причин. Кормившиеся с поместий помещики да бояре могут быть спокойны: Государь ценит вашу службу, и в черном теле держать не станет. Вклад каждого в единое наше дело, дело укрепления и процветания Святой Руси, будет оценен по достоинству.

Не больно-то это помогло волнение с лиц убрать, но мне-то что? Табель о рангах — это колоссальная бомба под местническую систему, которую по чисто объективным причинам придется ломать. Много недовольных да обиженных будет, но тут ничего не поделаешь: давай, родной, службой с прозрачными критериями твоей полезности для страны право на привилегии подтверждай.

— Русь широка, но освоена не вся. Урал — великая, богатая кладовая с медью, железом и драгоценными камнями — ныне стоит запертой, но первые шаги по подбору к ней ключика уже сделаны. Потребно нарастить усилия по освоению сокровищ под Уралом. За ним — Сибирь. Бесконечные просторы, богатые пушниной, золотом, рыбой и лесом. Ныне в Сибири догнивает Белая Орда. Один из последних наших врагов. Потребно с ним разобраться, но дело это долгое, а Руси предстоит сначала обжить огромные плодородные земли, с Божьей помощью взятые русским воинством. Посему создается особая, Сибирская торгово-промышленная компания. Каждый может принять участие — если не дружиною, то монетой или иным полезным добром. Цель компании — постепенно, в течение многих десятилетий, по кусочкам отбирать Сибирь у Белой орды. Дело будет нелегкое, но для Руси необходимое, а для участников компании — выгодное.

Очень сильно демографическая проблема инициативы душит. Не хватает людей осваивать и заселять сразу и все. Сибирь придется оставить на откуп добровольцам и коммерсантам, а основные системные усилия однозначно следует направить на освоение Кубани — тамошние пахотные земли для Руси сейчас важнее всего остального.

— Далее — вопрос ремесел и наук, — продолжил я. — Милостью Государевой на Руси учреждается Государственная Академия Наук, единый центр по изучению и постановке на службу роду людскому установленных Господом для мира земного законов.

Сразу и НИИ, и университет, и администрирующий это все орган. Глобальные процессы — штука не быстрая, и реальная польза от Академии начнет поступать не скоро, но здесь «делать или не делать» даже вопроса не стоит: если мы не заложим базис русского научного комплекса, то до появления Петра им не озаботится никто.

Окружающим на этот пункт было все равно — спишут на причуду Государя, ибо понимание значимости науки у многих «соборников» отсутствует.

— Мастеровые и головастые люди — главный инструмент развития человечества. Одной из важнейших задач для Руси и ее новорожденной Академии является преумножение поголовья тех и других на Руси. Когда чума в соседних с Русью странах разожмет свои смертельные лапы, мы с великой радостью откроем двери для мастеров и ученых со всего света. Ныне, когда взгляды всего мира прикованы к Руси благодаря славному походу Государя, недостатка в желающих служить Третьему Риму не будет.

Пакет из «подъемных» и прочего продуман и ждет своего часа. Не знаю, как другие, а я собираюсь освоить как можно больший процент потока мастеровых и ученых.

— Развитию научно-ремесленного комплекса, — запустил в головы русичей еще один термин. — Потребна единая система учета и меры. Одинаковые веса, меры длинны и прочее — не прихоть, но суровая необходимость. Оная, обновленная система будет представлена вниманию людей в скором времени, и в течение пяти лет на нее потребно перейти по всей Руси.

— Следующее положение плана возвращает нас к делам торговым. Русь — страна рек, и реки ее являются главными дорогами. Подобно тому, как кровь в венах и артериях людей является носительницей самой жизни, так и реки для Руси. В ближайшие пять лет нам надлежит заняться наращиванием речного грузового оборота. Те, кто решит заняться строительством стругов, пристаней, складов и прочего потребного для приема и отправки грузов по рекам, получат от казны вспомоществование. Это — не подарок, и спрос за использование государственных средств будет строгим, — на всякий случай попросил не шибко воровать.

Хрен они послушают, но после череды посадок и казней особо наглых воров, какая-то часть субсидий таки превратится в портовую инфраструктуру и корабли.

— Все, озвученное мною по милости Государя — важнейшие задачи, стоящие перед нами. Много у нас будет и иных дел, но я верю: с Божьей помощью мы справимся. Дела предстоят долгие. Не на год или два, но на пятилетку. Пятилетние планы пол развитию страны отныне становятся традицией, и через пять лет мы вновь соберемся на Собор, дабы подвести итоги первой Пятилетки и обозначить задачи Пятилетки второй.

Традиционно помолчав ради впитывания русичами сказанного, я принялся сворачиваться:

— Сейчас, покуда казна полна золота, а многие досаждавшие Руси враги разбиты, мы обязаны воспользоваться дарованными Господом невиданными возможностями. Через пять лет Русь не только укрепится — она станет сильна настолько, что сможет оторвать буйные головы всем, кто возжелает ей зла. Помолимся же за воплощение в жизнь Великого плана!