Корпорация Santa

Глава 12

Стелла еще мгновение смотрела на гору ветоши, под которой затих «психопат-передовик», а затем тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Она снова сократила дистанцию, и Макс почувствовал исходящий от нее жар.

— Поразительная самоотверженность, — промурлыкала она, коснувшись кончиком кнута плеча Макса. — Оставь этого увлеченного ударника. Нам пора. Красная Зона не любит ждать, а вино из натуральных ягод имеет свойство выдыхаться. Идем.

Это был момент истины. Макс буквально кожей чувствовал, как перед ним распахиваются двери в мир мягких кресел и настоящих стейков. Но он также понимал: стоит ему переступить порог, как Николай Сергеевич выберется из-под станины и либо начнет распевать «Подмосковные вечера», либо пойдет искать свою полтину в карманах ближайшего патруля. А это означало мгновенный демонтаж всего стартапа вместе с головой его основателя.

Максу пришлось сделать то, чего не делал ни один здравомыслящий эльф за всю историю СантаКорп. Он пошел на риск, который не покрыла бы ни одна страховка.

— Я не могу, Стелла, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Стелла замерла. Воздух в типографии, казалось, превратился в жидкий азот.

— Не можешь? — переспросила она так тихо, что Максу захотелось немедленно залезть под Резчик к вахтеру.

— Настоящий лидер не бросает персонал в момент острого психологического кризиса, — Макс включил режим «гуру менеджмента» на полную мощность, сделав лицо скорбным и одухотворенным одновременно. — Мой долг как администратора — купировать приступ лояльности. Мне нужно... откалибровать его моральный компас, пока он не выжег себе синапсы от рвения. Если я уйду сейчас, Корпорация потеряет ценный кадр. Я должен остаться. Ради общего блага.

Стелла выпрямилась. Желтый Специалист только что отверг Красного Мотиватора. В её системе координат это было событие, сопоставимое с остановкой вселенной. Её эго, взлелеянное страхом подчиненных, было не просто уязвлено — оно было раздавлено.

Она бросила на Макса взгляд, в котором смешались обида, недоумение и чистая, неразбавленная холодная ярость палача-эстета.

— Твоя преданность подчиненным похвальна, Ж-313, — процедила она сквозь зубы. — Почти так же похвальна, как твоя глупость. Но отказ от Тимбилдинга — это жирный минус в твоем личном деле. Огромная черная метка на твоем светлом будущем.

Она резко развернулась и возмущенно выбивая каблучками пыль из бетонного пола направилась к выходу.

— Надеюсь, твои открытки и блесковые бомбы завтра будут безупречны. Потому что любая, даже самая крошечная ошибка... станет твоим последним отчетом.

Она вышла, не дожидаясь ответа, и хлопнула дверью с такой силой, что со стен посыпалась штукатурка, а Николай Сергеевич под станком снова жалобно икнул.

Макс остался стоять в тишине, понимая, что он только что обменял роскошный ужин на вечер в компании рыдающего нумизмата и стопроцентную вероятность того, что завтра Стелла придет его убивать. А может быть обиженная холодная красавица сдерет с него желтый комбинезон и поставит обратно к конвейеру? Что тоже будет равно смерти, долго там Макс не протянет.

Когда эхо от удара двери наконец затихло в вентиляционных шахтах, Макс обессиленно прислонился к стене. В ушах всё еще звенел ледяной голос Стеллы, обещавший ему завтрашнее свидание с инквизицией.

Из-под кучи мусора послышалось шуршание. Николай Сергеевич, он же Восемьдесят Девятый, начал выбираться на свет. К счастью для стартапа, Макс в свое время проявил осторожность и влил в деда лишь порцию «на донышке». Будь доза чуть больше, и поток нумизматических слез пришлось бы останавливать с помощью гидротехнических сооружений.

Но действие «лекарства» заканчивалось. Лицо старика дернулось, вселенская тоска в глазах сменилась привычной пустотой, а плечи вновь обрели ту самую неестественную бодрость производственного зомби.

— Ох... — Николай Сергеевич моргнул, утер последние слезы грязным кулаком и вдруг застыл, глядя на неочищенный валик станка. — Непорядок. Смена еще не закончена, а на узлах скопилась пыль! Корпорация не может ждать, пока я тут... отдыхаю!

Он вскочил на ноги с прытью, которой позавидовал бы легкоатлет, и с тройным усердием вцепился в ветошь. Личность вахтера втянулась глубоко внутрь, уступив место безупречному винтику Системы.

Макс посмотрел на него с горькой усмешкой. С одной стороны, старик снова был в строю. С другой — Макс теперь знал, какую цену платит этот «винтик» за свое спокойствие.

— Работай, 89-й, — негромко сказал Макс. — Работай. План сам себя не перевыполнит.

Сам же Макс решил, что на сегодня с него хватит трудовых подвигов. Смена подходила к концу, и ему требовался отдых — если, конечно, отдыхом можно было назвать несколько часов тревожного забытья в пластиковом гробу-капсуле. Но перед уходом он заглянул в тайник за ветошью.

На свет появилась бутылка самогона. Она перекочевала сначала за пазуху, а потом и под матрас в капсуле.

У него был дикий, почти невыносимый соблазн. Откупорить ее прямо сейчас, в тишине своей капсулы, сделать пару огромных глотков и хоть на секунду забыть про Стеллу, про склад клонов, про вонючую Гниль и про то, что он, топ-менеджер с большими амбициями, превратился в подпольного самогонщика.

Но Макс умел подавлять соблазны. Навык, отточенный в схватках с налоговой и конкурентами, работал безотказно. Он знал: алкоголь — это либо побег от реальности, либо инструмент. И сейчас ему нужен был инструмент.

Под матрасом его капсулы теперь прятался не просто самогон. Там прятался ресурс, с помощью которого он собирался покорить СантаКорп. Жидкое золото. Плещущиеся алмазы, способные вскрывать замки в человеческой памяти.

Если его план сработает, эти алмазы проложат ему путь к власти. Если же конструкция рухнет... что ж, тогда алмазы мгновенно превратятся в вонючую бормотуху, а сам Макс — в блески, вылетающие из коробки и дарящие радость детям.

Дождавшись, когда шум в жилом блоке сменится мерным гулом сотен вентиляторов, Макс покинул свою капсулу. Тенью проскользнув мимо дремлющего в нише дежурного Мотиватора, он вновь направился к вентиляционной шахте, ведущей на Склад Клонов.

В этот раз страх отступил, уступив место циничному панибратству. Макс шел мимо бесконечных рядов покачивающихся в слизи тел, как обходчик по депо.

— Привет, передовики производства! — прошептал он, бросив мимолетный взгляд на очередную партию «заготовок». — Пока вы тут прохлаждаетесь и ловите дзен, мы пашем.

Макс не кривил душой. В его личной иерархии работа руками меркла перед колоссальными затратами мозговых клеток, коих за последнее время он растратил столько, что хватило бы на захват небольшого островного государства. Мышцы заживут, станут крепче, а вот нейроны, сгоревшие в попытках обмануть Стеллу и Систему в целом, восстановлению не подлежали.

Добравшись до нужной пластиковой панели, он аккуратно поддел край и скользнул внутрь тайника. Пещера Эйры встретила его знакомым запахом сырости. Макс уже приготовился оставить бутылку свежего первача и записку с ценными указаниями, как вдруг его взгляд зацепился за движение в глубине прохода.

В самом конце пещеры, там, куда не долетал слабый свет из цеха, мелькнула быстрая, приземистая тень.

— Эй! — не подумав, окрикнул он незваного гостя.

Слово сорвалось с губ и гулко отрикошетило от бетонных стен. И только в этот момент Макс почувствовал, как по спине пробежал ледяной разряд. Он мгновенно вспомнил рассказы Эйры о том, что в бесчисленных технологических переходах живут «всякие разные». Твари, мутанты из лабораторий Санты или нечто, пришедшее из самой утробы Терриса.

Ему стало по-настоящему страшно. Это был не тот страх, который внушала Стелла с её кнутом — понятный, субординационный. Это был первобытный ужас перед темнотой, которая только что обрела форму и явно не собиралась представляться по всей форме корпоративного этикета.

Тень замерла. Макс услышал тяжелое, хриплое дыхание, больше похожее на звук работающих мехов, в которых застрял мокрый песок.

На счастье Макса, тень не бросилась на него, чтобы выгрызть печень, а обрела вполне осязаемые, хоть и крайне неряшливые очертания. Из-за угла, шаркая подошвами, вышел эльф.

Вид у него был такой, словно его забыли на складе брака еще при основании Корпорации: хмурое лицо, лохмотья вместо комбинезона и вилка в руках. Правда, вилка была длиной в полтора метра — кусок металла был отшлифован до блеска и заточен, и превращен в грозное и очень неудобное копье.

— Привет! — Макс постарался, чтобы его голос звучал максимально дружелюбно, но при этом по-деловому. — Ты от Эйры?

— Она сказала... забрать записку, — неуверенно пробубнил эльф, перехватив свое трезубое орудие поудобнее. В его взгляде читалась борьба между инстинктивной дисциплиной и желанием на всякий случай проткнуть гостя этим гигантским «столовым» прибором.

— Планы меняются, — на ходу передумал Макс. — Веди меня к ней. Срочно.

— Не велено, — эльф покачал головой, и его длинные уши поникли. — Эйра сказала: только записку забрать. Чужих не водить. Своих не выдавать. Правило номер один.

Макс внутренне чертыхнулся. Корпоративная зараза просочилась даже сюда, в сырые подземелья. Эти ребята сменили зеленые комбинезоны на грязное тряпье, но в душе остались всё теми же рабами должностных инструкций.

— Послушай, — Макс сделал шаг вперед, включив режим «пламенного трибуна», который он когда-то подсмотрел в старых фильмах про революции из своего земного детства. — Как тебя зовут, герой подполья?

— Двести Двенадцатый... — прошептал эльф, но тут же поправился: — Штырь.

— Так вот, Штырь. Посмотри на меня. Ты видишь перед собой не просто эльфа. Ты видишь человека, у которого в кармане — будущее всей Террисы! — Макс картинно прижал руку к груди, там, где под комбинезоном опасно булькнула бутылка. — Пока мы здесь впустую сотрясаем воздух, враг не дремлет! Стелла уже готовит карательные рейды! Революция в опасности, Штырь! Время разговоров прошло, настало время решительных действий!

Эльф замер, завороженно глядя на Макса. Слово «революция» подействовало не хуже «Слезы Эльфа», пробуждая в его забитом сознании какие-то смутные, героические архетипы.

— В опасности?.. — переспросил он.

— В смертельной! — Макс схватил его за плечо и понизил голос до заговорщицкого шепота. — Каждая минута промедления — это лишний кнут на спинах твоих товарищей! Ты хочешь войти в историю как тот, кто просто «забрал записку», или как тот, кто привел спасителя к великой Эйре в час икс? Конъюнктура рынка... то есть, ситуация на фронте изменилась! Веди!

Штырь пожевал губами, посмотрел на свою полутораметровую вилку, затем на вдохновенное лицо Макса.

— Ладно, — выдохнул он. — Иди за мной. Только смотри в оба, там на триста четвертом метре труба низкая, можно макушку оставить...

Путь по техническим колодцам напоминал спуск в пищевод огромного, давно протухшего киборга. Трубы здесь покрылись слоем слизи, а воздух вибрировал от низкочастотного гула, от которого зубы начинали ныть, а мысли путаться.

Они миновали отметку в двести метров, когда Штырь внезапно замер, подняв свою чудовищную вилку.

— Тихо... — прошептал он. — Липкий идет.

Из бокового ответвления, забитого ржавой стружкой, вывалилось это. Оно не было похоже на хищника из фильмов ужасов. Больше всего мутант напоминал результат несчастного случая на заводе по производству скотча и мясных отходов. «Липкий» представлял собой бесформенный ком полупрозрачных, пульсирующих пузырей, внутри которых просвечивали обломки чьих-то костей и остатки желтых комбинезонов. Десятки тонких, похожих на рыболовную леску нитей тянулись от него во все стороны, мгновенно прилипая к стенам и полу.

Тварь двигалась с влажным хлюпаньем, стремительно заполняя собой всё пространство тоннеля.

— Назад! — выкрикнул Штырь, загораживая Макса своей спиной.

Макс, чей опыт самообороны ограничивался криками на курьеров, вжался в узкую щель между скальными выступами.

Бой был коротким и жутким. Липкий выбросил пук нитей, которые намертво присосались к груди эльфа. Штырь, понимая, что его сейчас просто втянут внутрь этого пузырящегося чрева, издал яростный вопль и, выставив вперед свою полутораметровую вилку, бросился на амбразуру.

Раздался звук лопающегося полиэтилена. Пика вошла в центральное ядро мутанта, пробив его насквозь. Чудовище в ответ содрогнулось, увеличиваясь в объеме, и буквально раздавило эльфа о стену, накрыв его всей своей массой. Послышался хруст ломающихся костей, но Штырь не выпустил древко. Он плотно насадил мутанта на вилку, заклинив её в расщелине в скале.

Тварь, изрыгая едкую зеленую жижу, всё еще пыталась дотянуться до Макса. Клейкие нити хлестали в паре сантиметров от его лица, оставляя на камне дымящиеся следы. Но Липкий, пронзенный сталью, захлебывался собственной слизью. Спустя минуту конвульсии прекратились. Монстр обмяк, превратившись в бесформенную кучу зловонного студня, похоронив под собой Штыря — героя подполья.

Макс замер. Его трясло. Он подождал еще пару минут, прежде чем решился выбраться из своего убежища.

— Штырь? — позвал он шепотом.

Тишина. Только капает что-то маслянистое сверху.

Макс выдохнул. Ужас медленно сменялся эйфорией выжившего. Он жив! Он спасся! Он...

И тут до него дошло.

Он стоял посреди лабиринта из тысяч одинаковых пещер, тоннелей и отнорков. Позади была тьма Склада Клонов, впереди — тьма логова Эйры. Он не знал ни поворотов, ни знаков, ни примет. У него не было карты, не было проводника, а за пазухой была лишь бутылка самогона и бесполезные амбиции.

— Эй! — крикнул он в пустоту, но звук лишь запутался в переплетениях коммуникаций.

Это был конец. Настоящий, а не простое банкротство. Макс осознал, что он — великий стратег и будущий властелин Терриса — скорее всего, просто сгниет в этой дыре, не дождавшись никакой помощи.

Макс плутал по лабиринту уже целую вечность. По крайней мере, так ему подсказывало чувство голода и нарастающее желание лечь в слизь и просто подождать, пока его поглотит очередной «Липкий».

Где он свернул не там? После трубы с маркировкой «ХХХ» нужно было брать правее? Или левее, там, где капала едкая синька? Он проклинал свою самоуверенность белого воротничка. На Земле он мог ориентироваться в хитросплетениях офшорных схем, но здесь, в утробе Терриса, его хваленый интеллект пасовал перед отсутствием указателей, навигатора и вай-фая.

— Черт... черт! — Макс пнул ржавый вентиль. — Почему я смотрел под ноги?! Почему я просто шел за этим Штырем, как баран на убой?!

Он был в полном отчаянии. Амбиции властелина мира сменились мечтой о куске засохшей оленины и стакане обычной воды. Когда впереди, за поворотом, мелькнули три тени, подсвеченные тусклыми фосфорными грибами, Макс даже не попытался спрятаться.

— Стой, мясо! — скомандовал резкий голос.

Трое эльфов-оборванцев выступили из темноты. У одного в руках была заточенная арматура, у двоих других — увесистые куски кабеля с медными наконечниками. На Макса смотрели не просто хмуро — на него смотрели как на несанкционированный склад запчастей.

— Я... я особенный! — выкрикнул Макс, вскидывая руки. Голос предательски сорвался на фальцет. — Я Избранный! Мне нужно к Эйре! Срочно!

Эльфы переглянулись. Тот, что с арматурой, сплюнул темную жижу под ноги.

— Гляди-ка, «избранный». В чистом желтом комбезе. Шпион Санты?

— Какой еще шпион?! — Макс замахал руками так активно, словно пытался взлететь. — Я принес спасение! У меня секретная информация! Конъюнктура... тьфу... революция в опасности! Если вы меня убьете, вы убьете будущее Терриса!

— Может, просто проткнем его? — предложил второй патрульный, лениво взвешивая в руке медный кабель. — Больно шумный. Эйра не любит шумных. Да и ботинки у него целые, мне по размеру придутся.

— Погодите! — Макс вспомнил последний козырь и рванул за пазуху.

Патрульные мгновенно напряглись, арматура замерла в сантиметре от горла Макса. Но вместо гранаты или передатчика он извлек бутылку. Мутная жидкость внутри заманчиво плеснула.

— Это «Слеза Эльфа»! Это путь к вашей свободе! — провозгласил Макс, делая жутко таинственное лицо. — Пропуск в скрытые уголки памяти! Ведите меня к Эйре, или клянусь, я разобью это сокровище о ваши немытые физиономии и вы никогда не узнаете вкус настоящей свободы!

Патрульные застыли. Запах самогона, даже сквозь пробку, обладал в этих сырых туннелях магической силой.

— Избранный, говоришь? — старший патрульный опустил арматуру. — Ну, пошли. Если Эйра решит, что ты просто сумасшедший в желтом тряпье, мы лично пустим тебя на фарш. А ботинки я себе заберу.

— Справедливое предложение, — выдохнул Макс, чувствуя, как коленки перестают дрожать. — Ведите.