Корпорация Santa

Глава 8

— Мы — те, у кого проснулась память, — тихо произнесла Эйра, глядя на мигающие огни Сборщика. — Но она возвращается небольшими кусочками. Обрывками. Вспышками. Я помню запах цветов, которых здесь нет. Кто-то помнит мелодию. Кто-то — вкус настоящей еды. Ты первый, кто помнит всё досконально. И...

Эйра запнулась, словно боясь произнести следующее слово.

— И что? — поторопил её Макс.

— Спаркл предупреждал...

— Тр-р-р, попридержи коней, — Макс поднял руку. — У меня и так голова идет кругом. Кто такой Спаркл?

— Он Первый. Первый из освободившихся эльфов. Тот, кто основал Сопротивление. Так вот... он говорил, что рано или поздно появится Избранный. Человек, который сохранит свою память полностью! Человек, чей разум окажется сильнее процедуры очистки!

Эйра посмотрела на Макса с таким благоговением, что ему стало не по себе.

— Ого! — он нервно поправил воротник комбинезона. — Значит... я тот самый? Избранный?

— Да! — глаза Эйры сияли фанатичным огнем. — Ты поведешь всех эльфов по пути освобождения! Ты разрушишь заводы! Ты вернешь Террису его былую славу! Ты свергнешь Санту и развеешь его прах над Пустошами!

— Ё-маё... — только и смог выдавить Максим.

К такому повороту событий его академия бизнеса не готовила. Одно дело — оптимизировать производство блесток, и совсем другое — возглавлять крестовый поход против бессмертного энергетического вампира.

— Слушай... — Макс потер виски. — У вас тут... выпить есть чего-нибудь?

— В жилой пещере есть родник с кристально чистой водой, — с готовностью отозвалась Эйра. — Она течет из недр планеты, она...

— Водой?! — взвизгнул Макс. — Водой?! Ты серьезно думаешь, что то, что у меня сейчас происходит в голове — этот ядерный взрыв мозга — можно затушить водой?

— Но она прохладная... — растерялась эльфийка. — И, говорят, целебная.

— Мне не нужна целебная! Мне нужна горючая! Виски есть?! Скотч? Бурбон? А! Кого я пытаюсь обмануть... Водка?! Спирт технический? Стеклоомыватель, в конце концов?

Эйра отрицательно мотнула головой.

— Самогон?! Брага из мха?

— Я не знаю, что это такое, — честно призналась она.

Макс посмотрел на нее с глубоким, искренним сочувствием.

— Повезло же тебе… так удачно память потерять... — пробормотал он. — Погоди. Вы что, здесь вообще не знаете, что такое алкоголь? Ни в каком виде?

— Алкоголь... — Эйра попробовала слово на вкус. — Это яд?

— О, да! — глаза Макса загорелись нездоровым блеском. — Это яд. Но это самый прекрасный, самый социальный и самый прибыльный яд во Вселенной!

В его голове, только что готовой взорваться от ужаса перед ролью «Избранного», вдруг щелкнул калькулятор.

Половину пути до жилой пещеры Максим молчал. Снаружи могло показаться, что он подавлен грузом свалившейся ответственности или шокирован антисанитарией. На самом деле внутри его черепной коробки гудел мощный процессор. Он вычислял, сводил дебет с кредитом и строил логистические цепочки.

Если жизнь подсовывает тебе лимоны — делай лимонад. Если жизнь подсовывает тебе радиоактивную свалку и кучку депрессивных эльфов — делай спиртзавод.

— Сахар у вас есть? — деловито спросил он, нарушив тишину.

— Сахар?! — Эйра остановилась и выпучила глаза так, будто он попросил чертежи гипердвигателя.

— Ну, это такие белые кристаллики, — терпеливо пояснил Макс, рисуя пальцем в воздухе кубик. — Углевод группы дисахаридов. На вкус сладкие. В чай кладут.

— Ха-ха, — смех Эйры прозвучал как кашель туберкулезника. — Сахар! Да его наверху не каждый рабочий эльф в своей жизни видел. Это элитный ресурс, Макс. Для Красных и выше. А у нас... Пойдем, гурман, я покажу тебе наш рацион.

Она потащила его через жилой сектор.

Зрелище было удручающим. Это был не лагерь повстанцев из героических фильмов, где все чистят бластеры и поют песни у костра. Это было гетто.

Эльфы, закутанные в лохмотья, сшитые из кусков пластиковой упаковки и старых комбинезонов, ютились в палатках-норах. Дети, чумазые и тихие, жались к родителям, пытаясь согреться. В воздухе висела тяжелая, липкая сырость, пробирающая до костей. Здесь пахло плесенью, безнадегой и немытым телом.

— Почему вы не разводите костры? — спросил Макс, ежась от холода. Пар изо рта вырывался густыми клубами. — Тут же влажность сто процентов. Пневмония косит ряды бойцов?

— Костры? — горько ухмыльнулась Эйра. — А жечь что будем? Мечты? Дерева нет. Угля нет. Мы воруем пластик с поверхности, но его едва хватает на заплатки для одежды. Сжигать его — непозволительная роскошь.

— И как вы выживаете?! — Макс оглянулся на дрожащего старика, который жевал кусок изоляции. — На чем готовите?

— Увидишь. Мы идем в столовую.

Макс никогда не был фанатом общепита, предпочитая рестораны с мишленовскими звездами, но события последних часов расшатали не только его нервы, но и метаболизм. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что со времени ужина прошло полдня. Точнее полночи.

Поэтому перспектива визита в столовую показалась ему лучом света в темном царстве.

Луч света оказался буквальным.

Они вошли в огромную пещеру, в центре которой с ревом вырывался из расщелины столб голубоватого пламени.

— Природный газ, — пояснила Эйра. — Единственное, что нам дает земля бесплатно.

Вокруг этого вечного огня суетились фигуры в фартуках, сшитых из мешковины. На самодельных, кривых шампурах жарилось мясо. Настоящее, шкворчащее мясо, с которого капал жир, вспыхивая на огне веселыми искорками.

Аромат жареного перекрывал даже запах вездесущей затхлости. У Макса рот мгновенно наполнился слюной. После брикетов прессованной оленины, напоминающих по вкусу картон, приправленный ватой, это выглядело как пир богов.

— Ого! — искренне восхитился он. — Шашлычки! А откуда мясцо? Я уж грешным делом подумал, что вы тут мхом питаетесь. Слушайте, а в Сопротивлении не так уж и плохо!

Эйра молча кивнула на конструкцию из ржавых труб, где вялились привязанные за хвосты тушки. Они были длинными, жилистыми и подозрительно зубастыми.

Макс пригляделся. Длинный голый хвост. Острые резцы. Характерные лапки.

— Что?! — желудок Макса сделал сальто и попытался спрятаться за легкими. — Крысы?!

— Тс-с-с! — шикнула на него Эйра, испуганно озираясь. — Тише ты! Мы не говорим «крысы»! Это подрывает моральный дух! Мы называем их пещерными кроликами!

— Зачем?! — прошептал Макс, чувствуя подступающую тошноту. — Это же самообман!

Эйра посмотрела на него как на идиота.

— Ты хочешь есть крыс на завтрак, обед и ужин?

— Нет! — энергично замотал головой Макс.

— А кроликов? Диетических, нежных кроликов?

— Но это же крысы! У них хвосты лысые!

— Тс-с-с! — Эйра прижала палец к его губам. — Слушай меня, Избранный. В этом мире реальность — это то, как ты это называешь. Если мы будем есть крыс, мы — опустившиеся личности. Если мы едим пещерного кролика — мы охотники и гурманы. Понял?

— Маркетинг... — обреченно выдохнул Макс. — Везде сплошной маркетинг. Ладно, хорошо. Шашлык отменяется. Я веган. Временно. Что у вас еще есть? Вы же не только... кроликов едите?

— Нет, конечно, — Эйра повела его дальше. — В подземных реках мы ловим жемчужную форель.

Макс воспрял духом.

— Вот! Форель! Рыба — это фосфор, омега-3 и никакого холестерина. Это я уважаю.

Эйра подвела его к деревянной раме, на которой сушились жуткие создания.

Они были белесыми, словно сваренными заживо. Глаз не было — вместо них бугрились безобразные наросты. Пасть была усеяна иглами, а тело покрывал костяной панцирь с шипами. Это выглядело как плод любви пираньи и средневековой булавы.

— Форель, да? — переспросил Максим слабым голосом.

— Жемчужная, — с нажимом повторила Эйра. — Очень редкий вид. Деликатес.

— Ага, — протянул Максим. — Ясно. Брендинг у вас на высоте, ничего не скажешь. А помимо основных блюд... десерты? Закуски?

— Кое-что мы воруем у корпорации, — призналась Эйра. — Но это слезы. В основном витаминизированные таблетки, чтобы зубы не выпадали. Сам видишь — гор сахара у нас нет.

— Плохо, — Макс потер подбородок. — Мне нужно сырье. Что-то, что содержит глюкозу, фруктозу, сахарозу... Что-то сладкое, понимаешь?

— Эй! Хелена! — крикнула Эйра.

От костра отделилась дородная эльфийка с руками-окороками и лицом, на котором было написано, что она видела в этой жизни всё и даже больше.

— Чего тебе, Эйра?

— Этот желтый эльф спрашивает, есть ли у нас какие-нибудь сладости.

Хелена уперла руки в бока. Ее необъятная грудь колыхнулась, как желе.

— Что?! — гаркнула она так, что пламя факела метнулось в сторону. — Этому неженке в чистых штанишках захотелось десерта? Девочки, вы слышали? Ему нужен тортик! Может, тебе еще взбитых сливок на лысину положить?

Товарки Хелены, такие же суровые женщины с ножами, захохотали.

— Леденец ему дай! Твой, лимонный! — крикнула одна.

Макс почувствовал, как теряет авторитет. А вместе с ним — и шансы на спасение. Нужно было брать быка за рога.

— Всё! Отставить балаган! — рявкнул он, перекрывая смех поварих. Голос топ-менеджера, привыкшего орать на нерадивых подрядчиков, сработал безотказно.

Кухарки затихли.

— Вы хотите шатнуть систему?! — Макс обвел их горящим взглядом. — Да так, что сам Санта зашатается на своем ледяном троне?! Хотите или нет?!

— Причем здесь сладости? — буркнула Эйра, но уже без иронии.

— Кто тут Избранный?! Кто думать должен — я или вы? — Макс ткнул себя пальцем в грудь. — Вы мне — ресурс, я вам — революцию и победу.

— Одной памяти мало! — возразила Эйра. — Ты должен доказать, что ты Избранный, а не просто городской сумасшедший!

— Вот и помогите мне доказать! — Макс развел руками. — Я на Террисе без году неделя... Я местности не знаю. Один я не потяну. Мне нужно сырье! Что угодно, но сладкое! Ягоды? Корни? Думайте, дамы, думайте!

Поварихи переглянулись. Хелена вытерла жирные руки о фартук и задумчиво почесала нос.

— Вообще-то... есть Сладкая Гниль.

— Это что такое? — Макс насторожился. Название звучало в духе «Пещерного Кролика», только наоборот — слишком честно.

— В дальних пещерах, где совсем сыро, растет такая серая плесень, — неохотно рассказала Хелена. — Слизистая такая. Пахнет прелыми тряпками. Но если лизнуть — она сладкая, как мед.

— Вот! — Макс хлопнул в ладоши. — Это то, что нужно! Где она? Ведите!

— Сдурел? — Хелена покрутила пальцем у виска. — Есть ее нельзя.

— Почему?

— Ядовитая она. Если много съесть — живот скрутит так, что наизнанку вывернет. А если просто лизать... глаза мутнеют. Ослепнешь к чертям через неделю. Мы ее используем только чтобы яд для стрел варить.

Макс расплылся в широкой, хищной улыбке.

— Знакомая тема... ослепнешь... классика же!

— Ты хочешь нас ослепить? — Эйра снова потянулась к ножу.

— Нет! — Макс поднял палец вверх. — Мы применим магию. Древнюю магию моего мира.

— Какую еще магию? — Эйра смотрела на него с подозрением.

Макс ей подмигнул.

— Магия Перегонки! Мы отделим свет от тьмы, чистый дух от слепоты. Ведите меня к вашей гнили, дамы.

Теперь главным проводником стала дородная повариха, которая повела Максима и Эйру по тоннелям. Источником света по-прежнему служили Духокрылки. Они лениво пульсировали на стенах, как живые неоновые вывески, указывающие путь к... чему? Макс надеялся, что к спасению.

По мере продвижения вперед появился и начал нарастать гул. Сначала это было похоже на шум вентиляции, но вскоре звук превратился в низкий, вибрирующий рокот, от которого дрожали зубы.

— Оборудование? — с надеждой спросил Макс. — Генераторы? Насосная станция?

— Ага, квантовая мельница, — невесело усмехнулась Эйра. — Сейчас увидишь наш хай-тек.

Тоннель оборвался, и они вышли в огромный грот.

Зрелище было величественным и пугающим. Через всю пещеру, пенясь и ревя, неслась бурная черная река. Вода, казалось, была тяжелее и плотнее обычной, она маслянисто блестела в свете бабочек.

Через этот подземный Стикс были переброшены хлипкие мостки, сбитые из украденного пластика. На них, балансируя над бездной, стояли фигуры Темных с сетями.

— Тяни! — крикнул один из рыбаков.

Сеть взметнулась вверх. В ней бились те самые «форели». На воздухе они вели себя агрессивно: щелкали зубастыми пастями со звуком, напоминающим работу мощного степлера. Рыбаки действовали отработанно и жестоко: как только рыба оказывалась на досках, её тут же глушили ударом тяжелого булыжника по плоскому черепу.

— Форель тварь хитрющая! — прокомментировала Хелена, проходя мимо. — Притворится мертвой, только руку к ней протяни… она бац и палец отхватит!

Макс от этих слов поежился.

Повариха подвела их к дальней стене грота. Вся стена, от пола до потолка, была покрыта толстым, пушистым ковром из серой плесени. Она слегка фосфоресцировала, создавая ощущение, что стена дышит.

— Ну вот, — Хелена подошла к этой гадости и без лишних церемоний оторвала увесистый клок.

В воздух тут же взметнулось облако мельчайшей пыли.

— Апчхи! — первым не выдержал Макс.

Глаза мгновенно заслезились, в горле запершило так, будто он проглотил ершик для унитаза. Эйра и Хелена тоже начали чихать, прикрывая лица рукавами.

— Это... Апчхи!... Гниль! — прослезившись, пояснила Хелена и протянула кусок плесени Максу. — На, лизни. Она сладкая.

Макс с ужасом посмотрел на серый комок, похожий на содержимое пылесоса, которое пролежало на чердаке лет сто.

— Э-э-э... Спасибо. Я, пожалуй, пас. — Он отступил на шаг. — У меня аллергия. Жуткая. Отек Квинке, анафилактический шок, похороны в подземной реке. Я воздержусь.

— А зачем мы тогда сюда шли?! — возмутилась Эйра, вытирая красный нос. — Ты же сам просил сладкое!

— Всё верно! — Макс поднял палец, стараясь выглядеть экспертом. — Нам надо набрать этой чудной серой ваты. И побольше. Мешков десять для начала.

— Но для чего?! — не унималась эльфийка. — Мы её есть не будем...

— И не надо! Есть мы будем продукт её переработки. Вы знаете, что такое перегонный куб? Дистиллятор? Змеевик?

И Эйра, и Хелена синхронно замотали головами. В их глазах читалась девственная пустота в области химии и физики.

— Так... — Макс потер переносицу. — Ладно. А кто-то типа кузнеца у вас в поселении есть? Рукастый парень с молотком и наковальней?

— Зачем нам кузнец? — удивилась Эйра. — У нас нет металлов. Мы не добываем руду. Мы вообще ничего не производим.

— Всё крадете с поверхности? — уточнил Макс.

— Абсолютно! Каждая труба, каждый гвоздь, каждый кусок пластика — это трофей.

План Макса с треском врезался в суровую реальность первобытно-общинного строя.

У него была золотая голова. Он мог продать снег эскимосам и песок бедуинам. Но его руки... Руки Максима Вавилова были заточены под подписание контрактов и держание бокала с виски. Сделать что-то сложнее бумажного самолетика он не мог. Правда самолетики у него выходили прекрасные!

— Значит так, — Макс принял решение. — План меняется. Вы добываете плесень. Много плесени. И как-нибудь доставляете её ко мне. На поверхность.

— Подожди... — Эйра нахмурилась. — Что значит «к тебе»? Ты же Избранный! Ты должен остаться с нами, в подполье! Вести нас к свету!

— И есть пещерных кроликов, сидя в сырой яме? — не сдержался Макс.

Увидев, как сузились глаза эльфийки, он тут же исправился:

— В смысле, не в комфорте дело! Я мыслю стратегически! Послушай меня, Эйра. Кто я сейчас для системы?

— Ошметок? — предположила Хелена.

— Нет! Я — внедренный агент! Как… как Штирлиц! — Макс горячо заговорил, размахивая руками. — Кто-нибудь из вас может свободно ходить по фабрикам? Заходить в кабинеты начальства? Совершать диверсии, не привлекая внимания?

— Ну... только по ночам, — неуверенно сказала Эйра. — И то, если повезет проскочить патрули.

— А я — при свете дня! — торжествующе заявил Макс. — Я официально трудоустроен! Я уверенно завожу знакомства. Я вхож к Стелле, я видел саму Изольду! Я могу изучать систему изнутри, искать слабые места, саботировать производство...

— Слабые места... — задумчиво повторила Эйра.

— Да! Именно туда мы и нанесем свой удар! Я подготовлю базу. Я найду оборудование. А вы будете моим сырьевым придатком и силовой поддержкой. В смысле верными и надежными союзниками!

Пока Эйра переваривала эту информацию, Макс перешел к главному:

— Вы можете вернуть меня в капсулу? Только по-быстрому, пока меня не хватились. Если я опоздаю к подъему — вся легенда коту под хвост. Меня просто утилизируют, и плакала ваша революция.

У Эйры на лице отразилась сложная гамма чувств. Вообще-то они выкрали его, чтобы казнить. А теперь этот «червь» не просто избежал костра, но и стал их командиром, требующим вернуть его обратно в теплую постель.

Это было нагло. Но... в его словах была логика.

— Если вы боитесь, что я вас выдам... — Макс понизил голос, добавляя драматизма. — Можете завязать мне глаза! Я не увижу дороги.

Эйра посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом.

— Мешок, — коротко бросила она.

— Эй, я имел в виду повязку... — начал было Макс.

— Повязок нет, — донесся глухой голос Эйры. — Но смотри, Штирлиц Максим, не вздумай предать нас. Иначе у тебя на лимон начнется такая жуткая аллергия!