Корпорация Santa

Глава 17

Почивать на лаврах Максу не дали. Вообще, в СантаКорп считалось, что если сотрудник неподвижен более пяти минут, значит, он либо мертв, либо замышляет профсоюз.

Не успел Макс водрузить ноги обратно на многострадальную столешницу и блаженно смежить веки, как дверь подсобки снова содрогнулась от удара. На пороге стояла Стелла.

Причем не одна. Небесно-голубого ангела корпоративного Олимпа сопровождали двое рослых парней в идеально сидящих красных мундирах.

«А она быстро осваивается на новом уровне, — уважительно отметил про себя Макс, оглядывая её личную гвардию. — Вот уже и свитой обзавелась. Ничего, с моим карьерным темпом к концу недели у меня должна появиться пара соблазнительных секретарш. С хорошей скоростью печати и гибкими моральными принципами».

— Госпожа Управляющая, чем обязан? — Макс вежливо, но без лишней суеты приподнялся в скрипучем кресле.

— Ждите здесь, — бросила Стелла своим цепным псам, и дверь за ее спиной плотно закрылась.

Ледяная маска топ-менеджера мгновенно слетела с её лица. Стелла шагнула к столу, уперлась в него наманикюренными руками и прошипела:

— Ты что опять устроил?!

— Я? — Макс искренне хлопнул глазами, лихорадочно прокручивая в голове список стандартных оправданий. — Я всего лишь щелкнул по носу Изольду... А она что, уже успела прибежать к тебе жаловаться? Вот ведь ябеда...

Но Изольда была ни при чем. Стелла смогла его удивить. Она резким движением выхватила из папки и швырнула на стол Макса документ.

Это был не стандартный клочок серой макулатуры. Это была плотная, хрустящая бумага с водяными знаками в виде рождественских оленей. От нее пахло корицей и абсолютной, пугающей властью. А в самом низу красовалась подпись с завитками и огромная сургучная печать багрового цвета.

— Как ты смог это пробить?! — выдохнула Стелла.

— Пробить? Ты о чем вообще? — Макс склонился над столом.

Он пробежался глазами по витиеватому канцелярскому шрифту: «Директива... Выделить из резервного фонда... дополнительное финансирование на реализацию и масштабирование проекта "Вектор-Омега"...»

Макс почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Как это... выделить? — пробормотал он себе под нос.

— Это я тебя хотела спросить! — Стелла едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. — Что это вообще за проект?! Какие еще нанополимерные маркеры лояльности?!

Макс хотел заорать: «А я знаю?! Я полчаса назад это из головы выдумал для красного словца!». Худший кошмар любого менеджера стал реальностью: его стопроцентно выдуманный, несуществующий проект только что получил официальный бюджет.

— Откуда это? — Макс задал самый важный вопрос, пытаясь выиграть время на оценку масштабов катастрофы.

— Прислали. Из личной канцелярии Санты! Экстренной пневмопочтой с пометкой «Молния»! — Стелла смотрела на него так, словно он лично взломал сервер реальности.

В груди Макса боролись радость и первобытный ужас. Дополнительный бюджет на производство в Тринадцатом цехе — это оглушительный успех. Деньги — это власть. Но как, черт возьми, в Канцелярии на самом Верху узнали про «Вектор-Омегу»?! У них что, микрофоны в вентиляции? Или Изольда всё-таки успела отправить докладную-донос, а там, наверху, ее прочитали по диагонали и решили, что это гениальный стартап?!

— Ну... раз сам Санта прислал, — Макс сглотнул, взял себя в руки и невозмутимо поправил красный лацкан, — значит, надо осваивать инвестиции. Проект-то... инновационный. И масштабный. Кстати, в связи с расширением финансирования, я еще Темных в цех наберу? Лишние рабочие руки нам теперь не помешают.

Стелла потрясенно мотнула головой. То ли восхищаясь его наглостью, то ли заранее прощаясь с ним навсегда.

— Делай что хочешь! — бросила она, направляясь к выходу. — Но только под твою личную ответственность, Макс! Если этот твой «Вектор» даст осечку... я тебя сама, собственными руками, на блестки распылю!

Небесно-голубой ангел выпорхнул из кабинета, оставив Макса один на один с гербовой бумагой и миллионным бюджетом на пустоту.

Макс находился в состоянии глубокого, концептуального афига. В бизнесе бывает страшно, когда у тебя нет денег. Но, как гласит старинная биржевая мудрость, еще страшнее, когда на тебя сбрасывают мешок с золотом, а ты стоишь посреди пустыни и торгуешь исключительно песком.

СантаКорп не разбрасывалась бюджетами просто так. В этой корпорации каждая вложенная копейка должна была вернуться с конвоем пленных конкурентов. Макс не знал, кто именно наверху одобрил этот щедрый инвестиционный транш в его цех, но понимал одно: теперь от Тринадцатого ждут чудес рентабельности.

И вот тут подлянка подкралась откуда не ждали. Тринадцатый цех был, по сути, грандиозной упаковочной зоной, к которой Макс изолентой примотал свою подпольную типографию. Тратить миллионы и миллионы нормо-часов на картон, скотч и даже на музыкальные открытки, мечтая о сверхприбыли — гиблое дело. Упаковка — это низкомаржинальный шлак. Максу нужно было срочно масштабировать производство, выходить на новые рынки... и он бы это сделал, если бы хоть черта лысого понимал в местной макроэкономике!

Что производить для смежников? Комплектующие для турбо-оленей? Детали для Сборщиков Радости? Макс столкнулся с самым жутким кошмаром любого топ-менеджера — тотальным информационным голодом. С теми деньжищами, что упали на его баланс, он мог бы наладить выпуск вертолетов! Но он понятия не имел, где взять станки, где нанять инженеров, и, главное, кому в этом аду на Террисе можно впарить вертолет.

От нервного перенапряжения рука сама потянулась за пазуху, к заветной бутылочке. Вытащив зубами скомканную картонную пробку, Макс сделал щедрый глоток.

Его передернуло так, что едва не треснули швы на новом Красном пиджаке. Вкус и запах у «Слезы Эльфа» по-прежнему оставались кошмарными. Эта субстанция идеально подходила для промывки засорившихся труб или пыток военнопленных, но употреблять её внутрь было подвигом, требующим медали посмертно. Сивушные масла танцевали танго с ароматом жженого пластика на руинах его вкусовых рецепторов.

— Закусить бы... — просипел Макс, вытирая выступившие слезы.

Обед был как нельзя кстати. Макс решил воспользоваться своей новообретенной «красной привилегией» — правом на свободное перемещение в рабочее время. В конце концов, настоящий руководитель работает даже тогда, когда жует, ведь полет его стратегической мысли не прерывается ни на секунду.

Он шел по коридору, перебирая в голове варианты освоения бюджета: «Скупить монополию на клей? Организовать платную вентиляцию для Желтого сектора? Открыть элитный спа-салон с грязями из Угольной ямы?..»

В этот момент из-за поворота на него налетел какой-то зеленый эльф, несущийся со скоростью курьера, опаздывающего с доставкой.

— Смотри, куда прешь! — рявкнул Макс, отшатываясь, но недостаточно проворно. И тут же почувствовал, как по груди расползается предательское тепло.

Картонная пробка, которую он в спешке плохо заткнул, выскочила, и изрядная порция «Слезы» вылилась прямо на лацкан алого пиджака.

Зеленый эльф рухнул на колени, едва ли не целуя ботинки Макса.

— Не губите, оступился! Производственная травма вестибулярного аппарата, исправлюсь!

Макс брезгливо отмахнулся, оттирая пятно рукавом, и ускорил шаг в сторону столовой. Однако через пару десятков метров он спинным мозгом почуял неладное. Он резко обернулся. Зеленый эльф не убежал. Он семенил следом, вытянув длинный нос по ветру, и жадно, с каким-то собачьим повизгиванием, втягивал воздух.

«Шпион! — мгновенно сработала паранойя Макса. — Изольда подослала ищейку!»

Макс тяжело вздохнул. Обед отменялся. Вместо столовой он резко свернул в технический коридор, и по длинной, извилистой дуге направился в Тринадцатый цех, а оттуда в свою верную типографию. Там находились надежные люди. Надежными они были исключительно потому, что бухали без продыху: весь «интеллектуальный костяк» с утра принимал наркомовские сто грамм, находясь в перманентно нетрезвом виде, но зато при земной памяти и профессиональных навыках.

Макс влетел в типографию. Буквально через пять секунд дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулся дергающийся нос зеленого шпиона.

— Хватайте его! — рявкнул Макс.

Из-за станков с грацией оголодавших медведей выскочили Гриндар, Восемьдесят Девятый и несколько темных. Шпиона скрутили и повалили на пол.

— Ну давай, колись! — Макс навис над пленником, поигрывая кнутом. — Зачем ты за мной ходишь? Изольда приказала пасти меня?

— Какая... кто? — захрипел эльф, пытаясь вывернуться. В его глазах читалось искреннее непонимание.

— Не прикидывайся шлангом, а то мы тебя прямо сейчас пропустим через шредер! Нашинкуем на конфетти для новогодних шаров!

— Нет-нет! — завопил зеленый. — Я пошел за вами из-за амбре!

— Амбре?! — Макс удивленно поднял брови и принюхался к своему испорченному пиджаку. От него разило «Слезой» так, что дохли мухи в радиусе трех метров.

— О да... — эльф внезапно перестал вырываться, закрыл глаза и мечтательно втянул носом воздух. — Я шел на этот божественный запах...

Макс переглянулся с Гриндаром. Инженер покрутил пальцем у виска. Назвать токсичную вонь «божественным запахом» мог только человек, у которого напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Или полностью отбитый «дегустатор».

— Погодите-ка... — Макс прищурился. Он подошел к столу, достал заветную бутылку, налил щедрую порцию в пластиковый стаканчик и поднес к лицу пленника. — Отпустите его. Пей.

Эльф сел, благоговейно принял стаканчик двумя руками. Но вместо того, чтобы зажмуриться и опрокинуть в себя пойло, как это делали все нормальные рабы СантаКорп, он элегантно оттопырил мизинец. Поболтал жидкость, оценивая, как она стекает по пластиковым стенкам. Глубоко вдохнул сивушные пары.

И сделал крошечный глоток.

Он «пожевал» брагу губами, закатил глаза и, наконец, проглотил.

— М-м-м... — задумчиво протянул эльф. Голос его стал хриплым, глубоким, с претенциозными светскими интонациями. — Какая дерзость. Яркий, доминирующий букет горелой изоляции. В средних нотах угадывается легкая, игривая кислинка плесени и аккумуляторной жидкости. Танины агрессивны, но послевкусие... послевкусие невероятно долгое.

Он открыл глаза. В них больше не было затравленности конвейерного раба. В них светился снобизм.

— Какая у нас тут, однако, теплая компания собралась! — произнес он, оглядывая ошарашенных заговорщиков.

— Ты кто такой вообще? — выдавил Макс.

— В этой жизни — безымянный трудяга, — эльф изящно стряхнул пыль с колен. — Но разрешите представиться... Я Жорж.

— Жорж?

— Да. Но, прежде чем мы продолжим нашу увлекательную беседу, — Жорж небрежно кивнул на бутылку в руках Макса, — можно мне еще каплю этого нектара? Для закрепления, так сказать, когнитивных связей.

Макс, Гриндар и Восемьдесят Девятый застыли в немом шоке. После первой дозы «Слезы» эльфы обычно рыдали, орали матом на станки или пытались выйти в окно. Никто и никогда не просил добавки. Память прояснить — дело святое, но так, ради вкуса… никто и никогда!

Макс молча налил ему еще стаканчик.

Жорж выпил с тем же аристократическим достоинством, утер губы и пустился в рассказ. Биография его была туманной, как питерское утро: возраст неясен, школу еле закончил, официально нигде не работал, обитал в районе теплотрасс Южного Бутово. Но у Жоржа был Дар. Он был алхимиком дна. Он мог из настойки боярышника, стекломоя и тормозной жидкости создать напиток, который не только не убивал, но и заставлял маргиналов вести философские диспуты о творчестве Канта.

— Ваш дистиллят, сударь, откровенно плебейский, — резюмировал Жорж, разглядывая жидкость на просвет. — Это удар кувалдой по рецепторам. Но я могу вам помочь.

Он отправил в глотку содержимое третьей рюмки. Даже бывалые Темные поежились.

— Помочь? — Макс скрестил руки на груди.

— Сделать его более благородным. Если мы добавим в сусло немного толченого мела из столовой, проведем декантирование через угольный фильтр из респираторов и дадим ему «подышать» в цинковом ведре... Уверяю, мы получим амброзию! Он будет заходить как утренняя роса, а память будет возвращаться нежно, как поцелуй первой любви, а не как удар сапогом в челюсть!

В типографии повисла благоговейная тишина. Рецептура звучала так же дико, как и всё в этом мире, но в глазах Жоржа горел огонь истинного Творца.

— Надо брать, — авторитетно заключил Гриндар, поправляя очки. — Нам технолог на «пищеблок» позарез нужен.

Макс посмотрел на Жоржа. Проблема масштабирования бизнеса никуда не делась, но они могут получить версию «Слезы» которая не сводит с ума одним только запахом.

— Ты в каком цехе сейчас числишься? — по-деловому спросил Макс.

— В семьдесят первом, сударь. Сортировка бракованных леденцов.

По счастливой случайности этот цех подчинялся Стелле и перевести оттуда работника не составляло никаких хлопот.

— Иди пакуй вещи, Жорж, — Макс хлопнул его по плечу. — Готовься к переводу. Добро пожаловать в Департамент Элитных Напитков!

— А… а когда этот перевод состоится?

— Прямо сейчас. За мной! — скомандовал Макс и вышел в коридор.

После третьей стопки Жоржа было не заткнуть. «Слеза Эльфа» подействовала на его спящий речевой центр как высокооктановое топливо.

— Вы не понимаете, сударь! В восемьдесят пятом, когда сухой закон ввели, я такой купаж из строительной фанеры-четверки выгонял — закачаешься! — вещал Жорж, едва поспевая за широким шагом Макса по техническому коридору. — Яркие древесные нотки, легкое, пикантное послевкусие клея ПВА... Ко мне в гаражи такие люди инкогнито приезжали! Элита! Профессор один с кафедры марксизма-ленинизма с трехлитровым бидоном ходил. А потом еще этот повадился... ну, который в лосинах по сцене скачет и своим хозяйством зрителям прямо в лицо трясет...

— Балет? — хмуро бросил Макс, сканируя коридор на предмет патрулей Изольды.

— Во-во, балерун! Из Большого, между прочим! Три раза приезжал, очень хвалил структуру напитка. Дегустировал прямо из шланга. Потом, правда, перестал. То ли в Париж эмигрировал, то ли ослеп, я так до конца и не понял. Но искусство требует жертв!

Макс резко остановился, схватил Жоржа за лацкан зеленого комбинезона и впечатал в стену.

— Слушай сюда, элита гаражей, — прошипел Макс прямо в длинный нос сомелье. — Если ты еще раз вякнешь про Бутово, балет или фанеру вне безопасной зоны, нас обоих пустят на мыло. За земную память здесь полагается утилизация в промышленных масштабах. Понял?

Жорж судорожно сглотнул и закивал, но в глазах его всё еще плескалось море невысказанных рецептов.

— Но есть одно место, — Макс отпустил его и одернул свой красный пиджак, — где ты сможешь болтать о своих дегустациях хоть до посинения. Идем.

Они свернули в неприметный аппендикс коридора. Макс, наслаждаясь своей новой властью, приложил ключ-карту Мотиватора к терминалу массивной гермодвери. Та с тяжелым вздохом отъехала в сторону, обдав их ледяным воздухом.

Они вошли на «склад комплектующих». Ряды прозрачных капсул уходили в бесконечность, теряясь в морозной дымке. В каждой из них, подсвеченный мертвенно-бледным светом, плавал в питательном геле абсолютно идентичный, голый эльф. Тысячи одинаковых, безмятежных лиц, ожидающих загрузки в корпоративную матрицу. Готовая «продукция» висела под потолком.

Макс буднично зашагал между рядами, размышляя о том, как бы провести оборудование для нового технолога по накладным Тринадцатого цеха, как вдруг понял, что Жоржа рядом нет.

Он обернулся. Великий бутовский алхимик стоял на коленях у первой же капсулы. Его трясло крупной дрожью.

— Допился... — всхлипнул Жорж, обхватив голову руками. — Матерь божья, белочка... Пришла, родимая. Сразу в промышленных масштабах пришла!

Он завыл, раскачиваясь из стороны в сторону, и по его щекам покатились абсолютно искренние, горькие слезы.

— Вы что же там в своем пойле понамешали, ироды! И вот… вот они, черти зеленые! Одинаковые! Стоят, смотрят, осуждают!

— Отставить истерику! — Макс подошел и встряхнул Жоржа. — Никакая это не белая горячка. По крайней мере, не твоя личная. Это корпоративный склад клонов. Биомасса. Запчасти для конвейера. Вставай, нам дальше.

Жорж, все еще тихонько подвывая и крестясь, поплелся следом, стараясь не смотреть на бесконечные ряды висящих тел.

Макс довел его до глухой стены в самом конце ангара, нащупал замаскированный стык в пластиковой панели и с усилием отодвинул ее в сторону. В лицо пахнуло сыростью, сладковатой гнилью и подземельем.

— Добро пожаловать в офшор, Жорж, — сказал Макс, подталкивая дрожащего сомелье в темноту пещеры. — Здесь твое новое рабочее место.