Корпорация Santa

Глава 7

— Если вы меня отвяжете, то я вам расскажу всю правду... — начал было торговаться Макс, пытаясь принять позу, располагающую к доверию, что было непросто, когда ты примотан ржавой проволокой к столбу.

Договорить он не успел.

Эйра молниеносным движением выхватила из-за пояса клинок. Он был прозрачным, желтоватым, с неровными, хищными гранями. Девушка прижала острие к горлу Макса.

В нос Максу ударил резкий, химический, до боли знакомый запах цитруса.

— Это... — прохрипел он сдавленно, стараясь не двигать кадыком, в который упиралось лезвие. — Это что... леденец?!

— Лимонный, — подтвердила Эйра с убийственной серьезностью. — Режет плоть, как масло. А потом рана щиплет так, что ты будешь молить о смерти. Говори — ты помнишь свою прошлую жизнь? До смерти?

Макс решил тактично не уточнять, что всё происходящее — от говорящих эльфов до смертоносных карамелек — он считает затянувшимся кошмаром во время комы. Сейчас правда была неликвидным активом. Сейчас нужна была легенда.

— Конечно помню! — выпалил он, честно глядя в красивые, полные ярости глаза. — В прошлой жизни я был... борцом за справедливость! Лидером независимого профсоюза! Я всю жизнь положил на борьбу с эксплуататорами и защиту прав трудящихся!

Эйра недоверчиво скривила губы. Лимонное острие надавило чуть сильнее. По шее Макса потекла тонкая, липкая струйка — смесь крови и подтаявшего сиропа.

— Ты?! — выплюнула она. — Защитник?! Тот, кто так низко поступил с останками наших братьев и сестер?! Тот, кто смешал их с мусором?!

— Вы узко мыслите! — перебил её Макс, переходя в контратаку. Лучшая защита — это нападение, особенно когда тебя собираются сжечь. — Вы просто не оценили величие идеи! И эти сатрапы из SantaCorp тоже не уловили замысла. Вы думаете, я надругался над ними? Ха! Я освободил их!

По пещере пронесся гул.

— Освободил?! — выкрикнул здоровяк-палач. — Как это?!

— Я организовал им побег! — Макс повысил голос, стараясь перекрыть шум толпы. Он говорил так убедительно, как не говорил даже на совете директоров. — Что их ждало здесь? Безымянная топка? Забвение в чреве фабрики? Я же вывез их! Пусть они погибли от произвола, но я не дал системе поглотить их окончательно!

Он обвел взглядом растерянные лица эльфов.

— Они не сгорели в печи вместе с браком. Они обрели новые дома! Новые семьи! Пусть посмертно, пусть в виде звездной пыли, но они покинули эту тюрьму! Они отправились Туда — во внешний мир. Туда, где Санта до них больше никогда не дотянется! Это была спецоперация по эвакуации душ!

Толпа растерянно затихла. Аргумент был настолько безумным, извращенным и при этом странно логичным, что он сломал эльфам шаблон. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять: этот парень в желтом — циничный монстр или непонятый мессия?

— И ты помнишь всю свою прошлую жизнь?! — снова переспросила Эйра. В ее голосе недоверие боролось с надеждой.

— Ну, детство смутно, — честно признался Макс, стараясь отодвинуть подбородком леденец. — Каша, садик, первая двойка по поведению. Но лет с десяти уже более или менее. Первый бизнес на продаже вкладышей от жвачки помню отчетливо. Рентабельность была триста процентов.

— И как тебя звали?

— Я же представился. Максим Вавилов.

— И из какого ты мира, Максим Вавилов? — Эйра наконец убрала клинок от его шеи, но далеко прятать не стала.

Макс потер саднящее горло. Ситуация вроде бы разрядилась, адреналин ударил в голову, и его потянуло на неуместный юмор.

— Я из... — он сделал театральную паузу, закатив глаза к потолку пещеры. — Я из Мира Розовых Пони и Беспроцентных Кредитов. Там реки из киселя, а начальники целуют подчиненных в лобик перед сном.

Шутка не прошла. Вообще.

Эйра мгновенно вернула леденец к его кадыку. На этот раз она даже слегка надавила, пустив кровь.

— За дураков нас держишь?! — прошипела она. — Мы знаем правду. Существует шестнадцать миров с разумной жизнью. И ни в одном из них нет розовых пони! Говори, или я вырежу тебе гланды через нос!

— Земля! — взвизгнул Макс, вжимаясь затылком в столб. — Я с Земли! Я человек! Homo Sapiens! Венец эволюции, будь она неладна!

— Какого цвета твоя планета? — Эйра прижала острие к его груди, прямо напротив сердца.

Макс замер. Вопрос был с подвохом. Какого она цвета? Из космоса он ее видел только на заставке Windows.

— Синяя! — выдохнул он. — Она синяя! Океаны, вода... И немного зеленая! Ну, и желтая местами, где пустыни... И серая, где заводы... Но в основном синяя!

Эйра замерла. Она смотрела ему в глаза несколько бесконечно долгих секунд, словно сканируя его душу своим встроенным детектором лжи.

Затем она медленно опустила руку.

— Ты сказал правду, — тихо произнесла она. — Только земляне называют свой мир «синим».

— Э-э-э... — Макс осторожно выдохнул. — А откуда вы знаете?

Вместо ответа Эйра махнула рукой палачам.

— Развязать его.

Длинный и Широкий, недовольно ворча, начали разматывать проволоку. Толпа эльфов, поняв, что казни не будет, разочарованно загудела.

— Ну вот, опять... — донеслось из задних рядов.

— Я только место хорошее занял...

— Никакого уважения к традициям!

— Расходимся, мужики, шоу отменяется.

Эльфы начали разбредаться по своим палаткам с видом болельщиков, чья команда проиграла всухую.

Макс, освободившись, начал растирать затекшие запястья.

— Идем за мной! — скомандовала Эйра, не оглядываясь.

Она нырнула в неприметную щель в стене пещеры. Макс, решив, что спорить с девушкой, у которой есть лимонная заточка, — плохая примета, поспешил следом.

Они оказались в узком каменном коридоре. Здесь царила могильная тьма, воздух был влажным и тяжелым. Но стоило им пройти пару метров, как мрак рассеялся.

Под сводами туннеля, лениво взмахивая огромными крыльями, парили бабочки. Они светились мягким, неоново-голубым светом, создавая ощущение, что ты идешь по дну сказочного океана.

— Красиво! — Макс невольно остановился.

Он задрал голову, любуясь их хаотичным танцем. Свет отражался в мокрых стенах, заставляя камень искриться.

— Биолюминесценция? — спросил он профессиональным тоном, прикидывая, можно ли использовать этих мух для освещения цехов и сэкономить на электричестве.

— Это Духокрылки, — ответила Эйра. В ее голосе впервые прозвучала не ненависть, а грусть. — Раньше весь Террис был таким.

— Террис?

— Наш мир. Он был ярким, цветущим, праздничным. Мы жили в гармонии с природой и магией... — Она провела рукой по стене, и бабочки слетелись к ее ладони. — Но жадность Санты довела его до истощения. Он высосал из нашей земли все соки, чтобы питать свои заводы.

Она обернулась к Максу. В голубом свете ее лицо казалось почти призрачным.

— Пойдем. Я тебе покажу, что осталось от моего дома.

Они шли, а точнее, ползли буквально кротовыми норами. Тоннели в каменной толще сужались настолько, что Максу приходилось складываться вдвое, проклиная свои длинные конечности. Он глотал пыль, которую поднимали тяжелые армейские башмаки Эйры, ползущей впереди.

В любой другой ситуации Макс уже затянул бы жалобную песню про клаустрофобию, пылевую аллергию и нарушение санитарных норм. Но воспоминание о лимонном леденце у кадыка действовало лучше любого мотивационного тренинга. Молчание — золото. В данном случае — жизнь.

Наконец, нора расширилась. Эйра выпрямилась и протянула руку, помогая Максу выбраться на твердый, ровный пол.

Они оказались в пещере странной, неестественной формы. Одну из стен заменяла огромная, выгнутая наружу полусфера из толстого, мутного стекла.

— Смотри, — коротко бросила Эйра. — Это Террис.

Они подошли к стеклу.

Макс ожидал увидеть подземелье, горы или, на худой конец, лес. Но то, что открылось его взгляду, заставило его присвистнуть.

Внизу, насколько хватало глаз, простирался бесконечный, дымящий и лязгающий ад. Это был не город. Это был один сплошной завод размером с континент. Земля, там, где она еще виднелась, напоминала потрескавшуюся корку запекшейся крови — серая, безжизненная, лишенная даже намека на растительность.

Все пространство было забито трубами, переплетающимися, как варикозные вены. Огромные цеха, похожие на саркофаги, изрыгали в небо столбы разноцветного дыма. Между ними сновали вагонетки, по эстакадам ползли бесконечные составы. Небосвод был затянут плотным, жирным слоем желто-серого смога, сквозь который едва пробивался свет тусклого солнца.

— Жесть... — выдохнул Макс.

У него, как у управленца, перехватило дух от масштаба. Это была абсолютная, тотальная индустриализация. Мечта капиталиста и кошмар эколога в одном флаконе.

— Это какой-то промрайон? — спросил он, не отрываясь от стекла.

— Так выглядит почти вся поверхность нашей планеты, — в голосе Эйры прорезалась злая дрожь. — СантаКорп строит фабрики даже на дне океанов. Более-менее чистыми остались только полюса... да и там уже возводят склады для Угля.

— Эффективненько... — пробормотал Макс, но тут же прикусил язык, поймав взгляд эльфийки. — В смысле — ужасно. Просто ужасно.

Он отвернулся от пейзажа. Вопросов стало больше, чем ответов.

— Слушай, — он посмотрел на Эйру. — А меня-то каким макаром сюда занесло? У меня, конечно, есть рабочая гипотеза, что я лежу в коме в Склифосовском и все это — бред воспаленного мозга...

— Забудь про Землю, — отрезала Эйра. — Теперь ты живешь на Террисе.

— Это другая планета, так? — Макс кивнул на дымящие трубы.

— Так.

— Но я не покупал билет на шаттл Илона Маска. И в магический портал меня не затягивало. Я на совещании был!

— Ты умер там, — голос Эйры был спокоен, как кардиограмма покойника. — А возродился здесь.

— Умер?! — Макс поперхнулся воздухом. — В смысле... совсем?

— Да. О! Гляди! — она указала пальцем в серую муть неба. — Видишь огоньки?

Макс напряг зрение. Сквозь пелену смога пробивался ряд ритмично мигающих красных маячков. Что-то огромное снижалось над промзоной.

— Э-э-э... Самолет?

— Сборщик Санты, — поправила его Эйра. — Как раз возвращается с рейса.

Когда объект пробил нижнюю кромку облаков, Макс понял, что это ни черта не самолет. Это был летающий танкер. Громоздкий, пузатый, уродливый космический корабль, похожий на огромную ржавую баржу, к которой приварили огромные бочки изрыгающих синее пламя двигателей. По бокам корпуса, словно грибы-паразиты, торчали гигантские параболические тарелки локаторов.

Корабль гудел так, что вибрировало стекло.

— Сборщик... — повторил Макс. — Что он собирает? Минералы в поясе астероидов?

— Да кому нужны эти минералы? Их вон, на Террисе хватает. Копай глубже, добывай больше. — Эйра сплюнула на пол. — Радость они везут.

— Радость?! — Макс уставился на нее как на умалишенную. — В смысле?

— В прямом. Это самый ценный ресурс Санты. Радость — это то, ради чего трудятся миллионы эльфов и дымят эти проклятые фабрики. Схема проста: грузовики доставляют подарки в миры. Дети их открывают. Всплеск эмоций. А на орбите в маскирующем поле висит Сборщик. Он улавливает эти яркие эмоции своими локаторами и преобразует их в чистую энергию.

— Бред какой-то... — пробормотал Макс. — Эмоции — это же химия мозга, электрические импульсы... Как их можно собрать в бак?

— Ничего не бред! — Эйра сжала кулаки. — На Радости работают генераторы фабрик. Радость позволяет верхушке Корпорации бесконечно продлевать себе жизнь! Это топливо, Макс. Топливо бессмертия.

Макс решил не спорить. В конце концов, в мире, где есть лимонные ножи, энергетический вампиризм не казался чем-то невозможным. Эйра сейчас была кладезем информации, пусть и подавала её под соусом революционной пропаганды.

— Хорошо, допустим. Но как это связано со мной? Я-то тут причем? Я не Радость, я скорее — сарказм и стресс.

Эйра перевела взгляд на снижающийся корабль.

— Сборщики — машины грубые. Во время «жатвы», когда они выкачивают Радость из целого полушария, в их уловители попадает и мусор. Негативные эмоции отсеиваются фильтрами. Но иногда проскакивают более тяжелые, плотные эманации.

Она повернулась к Максу.

— Души тех, кто умер в момент прохода Сборщика. Их затягивает в коллекторы вместе с Радостью.

— И что потом?

— Их запасают в специальных хранилищах. А потом подсаживают в тела клонированных эльфов.

— Зачем?! — Макс почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Потому что это эффективно! — горько усмехнулась Эйра. — Ты хоть представляешь, сколько стоит вырастить, воспитать и, главное, обучить ребенка с нуля? Годы! Десятилетия! Расходы на питание, медицину, образование! А тут — бац! — и готовое сознание. У него уже устоявшаяся моторика, базовые знания, умение держать ложку и крутить гайки. Для конвейера — в самый раз!

Она сделала паузу.

— Память таким... существам, конечно, предварительно стирают. Чтобы не бунтовали. Получается идеальный раб. Дешевый и сердитый.

— То есть я... — Макс запнулся.

— Ты — побочный продукт добычи Радости. Твоя душа попала в коллектор, была отсортирована, очищена и загружена в биооболочку.

Эйра посмотрела на него с жалостью, смешанной с презрением.

— Официальный термин для таких, как ты, в документах элиты — «Черный ошметок».

Макс замер. За свою карьеру его называли «акулой», «стервятником», «ублюдком» и даже «гением». Но «Черный ошметок»?

Такого удара по самолюбию топ-менеджер Максим Вавилов не получал никогда.

— Однако в системе случаются сбои, — голос Эйры стал жестким, как ритм конвейера. — У «ошметка» не полностью стирается память. Процесс иногда дает ошибку. И тогда появляется побочный эффект — свобода воли. Способность мыслить и выбирать.

Она шагнула к Максу ближе.

— Таких эльфов Мотиваторы отслеживают с особой тщательностью. Это брак, который подлежит немедленному уничтожению. Если ты выдал себя — тебе конец. Тебя не просто убьют. Тебя отправят на полную деструкцию молекул.

Макс судорожно сглотнул. Кадык дернулся, вспомнив прикосновение леденца.

В памяти всплыли все его диалоги со Стеллой. Как он торговался за обед. Как учил ее «методу пряника». Как нагло перекраивал производственные планы. И, о ужас, встреча с Изольдой...

«Господи, — пронеслось в голове. — Да я же танцевал чечетку на минном поле! Я дергал тигра за усы и требовал, чтобы он мурлыкал!»

Если бы Стелла хоть на секунду заподозрила, что он не просто «сбойный», а сохранивший память... Он бы уже давно удобрял местные грядки с елками.

— Но ты, кажется, сохранил не просто волю, — Эйра вглядывалась в его лицо с жадной надеждой. — Ты сохранил остатки памяти?

Макс обессиленно опустился на пыльный пол. Ноги вдруг стали ватными.

— Не остатки... — прошептал он, глядя в одну точку. — У меня полный пакет. Я помню всё. Свою квартиру, машину, вкус кофе по утрам... Я думал...

Он поднял глаза на эльфийку.

— Я честно думал, что я еще на Земле. Что я отравился или подавился кофе. Что я лежу в коме в частной клинике, а всё это — бред воспаленного мозга. Галлюцинация. Кошмар во сне.

— Ну, — Эйра безжалостно разбила его последнюю иллюзию, — теперь этот кошмар станет твоей жизнью. Привыкай.

— Спасибо. Обрадовала. Умеешь же ты обнадежить, — буркнул Макс.

Он посидел еще секунду, жалея себя. А потом, как щелчок тумблера, включился мозг менеджера. Ситуация дерьмовая? Да. Но из любого дерьма можно извлечь выгоду, если знать, кому его продать как удобрение.

Макс встал, отряхнул колени и посмотрел на Эйру уже другим взглядом. Оценивающим.

— Погоди. С моей биографией разобрались. Я — «ошметок», баг в системе. А вы-то кто такие?

— Мы — Темные.

— Это я смог понять, да и кое-что о вас слышал, — кивнул Макс. — но почему вы не гнете спину на фабриках за пайку, а прячетесь по пещерам? Вы беглые? Уволенные? Или просто любители спелеологии?