Корпорация Santa

Глава 19

Красные Мотиваторы, конечно, считались начальством, но по факту были лишь младшим командным составом — эдакими сержантами в траншеях, которые всё равно глотали ту же самую производственную пыль на передовой, просто в мундирах подороже. А вот Небесно-Голубые... О, эти ребята уже обитали на корпоративных небесах. Настоящие небожители, чьи руки никогда не пачкались ничем, кроме чернил на многомиллионных контрактах.

Для перехода из производственного сектора в эту закрытую зону требовался пропуск высочайшего уровня. На монументальном бронированном КПП Макса предсказуемо остановили амбалы с лицами, не обезображенными интеллектом, но зато щедро одаренными мышечной массой. И только помятая депеша с ультимативным контекстом «Срочно к ноге!» за личной подписью Стеллы послужила ключом, открывшим Максу тяжелые гермоворота корпоративного рая.

Если нынешнее «элитное» жилье Макса в Красном секторе больше напоминало просто очень дорогой, но бездушный гостиничный номер, то место, где обитали Голубые, выглядело как материализовавшаяся влажная мечта любого топ-менеджера во Вселенной.

Это был настоящий зеленый оазис под гигантским хрустальным куполом. Инженерное чудо СантаКорп надежно отсекало ядовитую атмосферу Терриса, а хитроумные светофильтры совершали наглое оптическое мошенничество: они превращали ржавый, токсичный смог снаружи в чистейшую, безмятежную синеву над головой, украшенную аккуратными, расставленными строго по золотому сечению белыми облаками.

Вдоль идеально ровных, вымытых с шампунем улиц тянулись уютные домики-близнецы с изумрудно-зелеными газонами. Идя вслед за молчаливым провожатым из службы безопасности, Макс с благоговением заметил вдали даже поблескивающее зеркало настоящего пруда.

— Вот здесь, — провожатый коротко указал на одну из вилл и отступил на шаг.

Архитектура впечатляла своей лаконичной, пугающей дороговизной. Два этажа, строгие идеальные линии, огромные панорамные окна с глубокой тонировкой. На заднем дворе угадывалась гладь личного бассейна. При виде всего этого великолепия Максу до одури, до зубовного скрежета захотелось переехать в эту новую лигу. Он захотел этот газон, этот бассейн и это фальшивое небо над головой.

И у него для этого был план.

Макс застыл перед массивной входной дверью. Он закрыл глаза, успокаивая бешено бьющееся сердце управленца, стоящего на пороге грандиозного распила бюджета, и, как мантру, прошептал про себя:

— Коммуникационные технологии... Коммуникационные технологии.

Он глубоко вдохнул воздух, пахнущий не гарью и гудроном, а свежескошенной травой. Затем уверенно приложил ладонь к гладкой сенсорной панели доступа.

Механизм коротко пискнул, индикатор мигнул приветливым зеленым цветом, и тяжелая дверь с тихим, дорогим шипением ушла в стену.

Хозяйка встречала его прямо в просторном, залитом искусственным светом холле. Стелла сменила строгий форменный мундир на свободное домашнее платье небесно-голубого цвета, которое шло ей до одури.

— Присаживайся, — коротко бросила она, указав на кресло из белой кожи.

Макс, которого буквально потрясывало от управленческого азарта и предвкушения грандиозного распила, отмахнулся.

— Я лучше постою. Стелла, послушай, я тут такое придумал…

— Присядь, — с нажимом повторила Стелла. В ее голосе лязгнул металл гильотины.

Макс послушно опустился в кресло.

— Тебе налить чего-нибудь? — обманчиво светским тоном поинтересовалась Управляющая Сектора. — А, погоди-ка. Я знаю, что именно тебе налить.

Она шагнула к изящному стеклянному столику и с размаху опустила на него пузатую бутылку. Жалобно звякнули дизайнерские подставки под кружки. Внутри толстого стекла плескалась та самая благородная коньячная жидкость, виртуозно выгнанная гением Жоржа из отработанного антифриза и столового мела.

— Это откуда? — прочеканила Стелла. Каждое слово весило по меньшей мере тонну.

— А я почем знаю? — на редкость натурально удивился Макс, хлопая глазами. Он по-хозяйски взял бутылку, покрутил её на свет, откупорил пробку и с видом прожженного сомелье принюхался. — Слушай, а букет-то весьма недурен...

— Издеваться решил, да? — в глазах Стеллы вспыхнули опасные синие огоньки. — За идиотку меня держишь?!

— Почему ты вообще решила, что эта бутылка и я как-то связаны? — продолжил гнуть линию оскорбленной невинности Макс.

Стелла нависла над столом, упираясь в него кулаками.

— Потому что эта бутылка час назад вылетела из пневмотрубы прямо в главную приемную Совета Директоров! Она летела со скоростью курьерского поезда и едва не снесла голову личному секретарю Эмиля!

— Ой-ой-ой, что делается-то, — сокрушенно зацокал языком Макс, состроив максимально скорбную мину. — Боже-боже, как жить-то страшно в этих ваших верхних эшелонах. Никакой техники безопасности. Кстати, я именно об этом и пришел поговорить! Пневмопочта — это каменный век! Вчерашний день! Я предлагаю...

— Заткнись! — рявкнула Стелла. Она выхватила бутылку из его рук и сунула её Максу под самый нос. — Смотри сюда. На стекло. Видишь?

Макс прищурился. На толстом стекле, прямо над донышком, виднелся ряд крошечных, едва заметных, но геометрически правильных царапин.

— Корпорация ничего не оставляет без контроля, — зловещим, пробирающим до костей шепотом просветила его Стелла. — Каждая передающая станция магистральной пневмопочты в СантаКорп оснащена микрофрезой. Она оставляет на капсулах и грузах навигационные метки отправителя. Считай, урод! Считай вслух!

Макс тяжело сглотнул. Спорить с физическими уликами было грубейшим нарушением первого правила корпоративного выживания. Он наклонился к бутылке и начал обреченно считать:

— Одна... две... пять... десять... Тринадцать.

— Тринадцать, — эхом повторила Стелла, выпрямляясь. — Тринадцать меток. Тринадцатый цех. Твой цех, Макс. И если ты сейчас же не объяснишь мне, как и зачем ты наладил подпольную сеть дистрибуции химического оружия по внутренней почте, я лично сброшу тебя в Угольную Яму.

Пауза затянулась. Макс смотрел на тринадцать предательских царапин и понимал, что сейчас решается его судьба: либо он выйдет из этого кабинета гением, либо вылетит в окно прямо в ядовитую атмосферу Терриса.

Мозг Старшего Мотиватора заработал на запредельных частотах.

— Стелла, дорогая... — Макс откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок и нацепил на лицо снисходительную улыбку человека, чью гениальную многоходовочку только что неуклюже вскрыли дилетанты. — Ты действительно думаешь, что я стал бы рисковать карьерой ради банальной контрабанды? Какое химическое оружие? Это... нишевый продукт премиум-класса.

Стелла скептически выгнула идеальную бровь, но промолчала.

— Мы проводили закрытое бета-тестирование крафтового производства, — вдохновенно врал Макс, не моргнув глазом. — Эксклюзивная рецептура. Ограниченная партия. Я просто не хотел беспокоить тебя раньше времени, пока технология не будет отлажена до идеала, а логистические цепочки...

— Логистические цепочки, которые пробивают головы секретарям Совета Директоров? — ядовито уточнила Стелла.

— Издержки форсированного запуска, — небрежно отмахнулся Макс. — Важен результат!

Стелла долго смотрела на него. В её синих глазах плясали странные искры. Гнев там определенно был, но к нему примешивалось что-то еще. Что-то очень похожее на блеск кассового аппарата.

— Важен результат, говоришь? — она медленно опустилась в свое кресло и положила ладони на стол. — Твое счастье, Макс, что после инцидента с секретарем Служба Безопасности конфисковала этот твой «нишевый продукт». И твое двойное счастье, что один из заместителей Директора оказался слишком любопытным и... нервным после покушения. Он отлил себе немного в стакан. Для снятия стресса.

Макс затаил дыхание.

— А после того, как он пришел в себя, — продолжила Стелла, и в её голосе зазвучали бархатные, почти мурлыкающие нотки, — он отнес остатки на дегустацию мсье Оливье, шеф-повару элитного корпоративного ресторана «Веселый эльф». Того самого, где ужинает топ-менеджмент.

Макс почувствовал, как по спине потек холодный пот. Если мсье Оливье узнает, что в букете доминирует отработанный антифриз, Тринадцатый цех сожгут напалмом.

— И как... вердикт? — осторожно поинтересовался он.

— Мсье Оливье плакал, — торжественно сообщила Стелла. — Он сказал, что эти дерзкие, индустриальные нотки — новое слово в высокой корпоративной кухне. Абсолютный постмодерн!

Макс с трудом удержал челюсть на месте. Гений Жоржа из Южного Бутово только что покорил корпоративный Олимп.

— Ресторан делает предзаказ, Макс. Минимум сто ящиков твоего элитного коньяка в месяц, — Стелла подалась вперед, её глаза сияли. — И это только для начала. Мы выводим этот продукт в Голубую Зону. Тринадцатый цех официально получает заказ на производство премиального алкоголя! Ты сможешь масштабировать этот свой... крафт?

— Обижаешь, — Макс небрежно смахнул невидимую пылинку с Красного Пиджака. Внутри у него всё пело. — Придется, конечно, расширить штат и увеличить закупки сырья, но ради Корпорации мы горы свернем.

В этот момент он вспомнил про свою революционную идею с корпоративной связью. На секунду ему захотелось выложить и этот козырь на стол, но внутренний голос прагматичного капиталиста резко ударил по тормозам.

«Стоп. Не надо осыпать начальство дождем из купюр, — рассудил Макс. — Не то Стелла привыкнет к чудесам, и в следующий раз потребует от меня звезду с неба или удвоение ВВП до обеда. Инновационную идейку придержим до следующего кризиса».

— Рада, что мы поняли друг друга, — голос Стеллы вернул его к реальности.

Совещание явно подходило к концу. Все острые углы были сглажены миллионными перспективами.

Стелла выдвинула ящик стола, достала что-то блестящее и изящным движением скользнула этим по стеклянной столешнице. Прямо перед Максом остановилась пластиковая карта безупречного небесно-голубого цвета с золотым чипом.

— Что это? — Макс взял карту, чувствуя её приятную, весомую тяжесть.

— Вечерний пропуск в Голубую Зону, — промурлыкала Стелла, медленно поправляя свою идеальную прическу. Взгляд её стал тяжелым и многообещающим.

— Зачем он мне? У меня вообще-то смена, планы горят... — начал было Макс, но осекся.

— Для личных, строго нерегламентированных посещений, Макс, — она чуть склонила голову. — Моих апартаментов. Считай это... премией за перевыполнение плана. И авансом за будущие успехи.

Макс посмотрел на карточку, затем на Стеллу. Это не была внезапно вспыхнувшая романтическая любовь. В СантаКорп любви не существовало. Это было классическое, холодное и взаимовыгодное слияние активов. Партнерство двух акул.

Но черт возьми, Максу неимоверно льстило, что он, еще недавно простой желтый смертный, теперь официально спит с Управляющей Сектором. Карьерный рост обрел новые, весьма приятные горизонтальные формы.

— Я всегда готов к сверхурочным работам, госпожа Управляющая, — Макс очаровательно улыбнулся и спрятал пропуск во внутренний карман.

***

Масштабирование требовало сырья. А производство элитного коньяка в промышленных масштабах требовало еще и бесперебойной логистики.

Макс спускался в Пещеру Уныния с грацией Юлия Цезаря, только что провернувшего удачное слияние и поглощение целой провинции. Его Красный Пиджак, казалось, излучал в полумраке подземелья ауру успешного успеха. Макса несло на кураже: шагая за Эйрой по влажным туннелям, он вдохновенно вещал о фьючерсах на столовый мел, пропускной способности пневмопочты и о том, как ловко он запустил новые конвейерные линии, заставив желтых эльфов работать с удвоенным энтузиазмом.

Эйра слушала его молча. Ни разу не перебила. Ни разу не съязвила.

Она просто шла впереди, и её молчание постепенно начало давить на Макса тяжелее, чем бетонные своды Тринадцатого цеха.

Наконец, предводительница подполья вывела его к глухому тупику, который оканчивался массивной смотровой площадкой. В стену было вмонтировано толстое, мутное от химических осадков бронестекло. За ним ревел и бился в конвульсиях настоящий Террис. Ядовитая буря рвала в клочья ржавый смог, с небес низвергались потоки кислотного дождя, оставляющих следы даже на пуленепробиваемом стекле. Пейзаж напоминал иллюстрацию к инструкции по технике безопасности при работе с агрессивными кислотами.

Эйра подошла к стеклу и приложила к нему ладонь.

— Поздравляю, Избранный, — с горечью произнесла она, глядя в бушующий за окном ад. — Благодаря твоей гениальной эффективности на изгаженном теле этой планеты заработал еще один проклятый цех. Еще больше выхлопов. Еще больше дыма. Еще больше яда в атмосфере.

Макс нахмурился, чувствуя, как его корпоративный кураж разбивается о суровую реальность.

— Эйра, это бизнес, — попытался он включить привычного Старшего Мотиватора. — Это прибыль! Мы откусили кусок пирога. У нас теперь есть ресурсы, у нас есть планы по расширению доли рынка, графики рентабельности...

Она резко обернулась. В её глазах плескалась такая ярость, что Макс невольно сделал шаг назад.

— Какой толк в ваших планах, Макс, если на поверхности дышать без респиратора — верная смерть?! — Эйра шагнула к нему, чеканя каждое слово. — Я хочу видеть зеленый лес, понимаешь? Настоящий лес, а не переплетение новых ржавых труб! Зачем мы своими же руками загаживаем собственный дом? Ради чего мы гнием у этих конвейеров изо дня в день? Ради новых золотых вилл для господина Эмиля и Совета Директоров?!

Макс вспомнил фальшивое голубое небо и изумрудные газоны в Голубой Зоне Стеллы. Слова Эйры били точно в цель, разрушая иллюзию его собственного триумфа.

— Наша задача — не возглавить эту фабрику смерти, Макс, — голос Эйры упал до напряженного шепота, но звучал громче воя бури за окном. — Наша задача — снести её к чертовой матери.

Она стояла совсем близко. Её лицо, перепачканное сажей, освещалось лишь тусклым светом химических разрядов снаружи. Она смотрела на него так пронзительно, так отчаянно и живо, что Макс впервые за всё свое пребывание на Террисе напрочь забыл про бонусы, премии, карьерные лестницы и графики рентабельности.

Стерильный, искусственный мир Голубой Зоны вдруг показался ему невыносимо пресным. Здесь, в пропахшем сыростью подземелье, рядом с этой яростной девчонкой с леденцовым клинком, пульсировала настоящая жизнь. Между ними, почти с осязаемым треском, проскочила искра — дикая, опасная и совершенно нерегламентированная Трудовым Кодексом.

— Ну... мы можем попробовать сделать наши цеха экологичнее, — смутился Макс, пытаясь сдать назад и нащупать привычную почву корпоративных компромиссов.

— Экологичнее?! Экологичнее?! — Эйра взорвалась, её глаза полыхнули в полумраке. — Зеленая энергетика, нулевые выбросы, сохраним природу для потомков... Знаешь, что это? Это точь-в-точь слова Санты, когда он только начинал трансформацию Терриса в один гигантский завод! И эльфы ему верили! У тебя же не голова, а калькулятор! Ты сможешь просчитать, сколько заводов нам действительно нужно? Ну, чтобы просто покрыть базовые потребности. Один дом, где мы будем жить. Одна, ну пускай две машины. Бытовая техника с нормальным сроком службы, а не по кругу. Одежда, еда. Сколько нам надо заводов для нормальной жизни?!

— Ты не понимаешь, как работает макроэкономика, — тут Макса было не смутить, на этом поле он играл уверенно, как рыба в воде. — Мы должны производить все больше и больше, чтобы крутились деньги, чтобы рос ВВП...

— Кому мы должны?! — перебила она, едва не срываясь на крик. — Санте?! Себе?! Совету Директоров?! Ты же понимаешь, что они крутят эту экономику только с одной целью! Радость! Им нужна только чистая, дистиллированная Радость! Да, на энергии, которую она дает, работает наше оборудование. Это искусственно созданный замкнутый круг, беличье колесо. Мы работаем, чтобы работать. Но есть и еще одна, главная причина. Вгоняя в себя чужую Радость, эти упыри живут долго! Чертовски долго!

Макс замер. Корпоративные шестеренки в его голове со скрежетом остановились.

— То есть... Радость продлевает жизнь? — на всякий случай, очень осторожно уточнил он.

— Да! Она дарит вечную молодость. И кто его знает — может, она вообще одаривает бессмертием!

— Так это же... круто! — невольно вырвалось у Макса.

На самом деле, для него это было не просто «круто». Это была Высшая Ставка в Игре. Перед этой сияющей, алмазной фишкой мгновенно меркли личные острова, золотые парашюты и банковские счета с семью нулями. У Макса аж голова закружилась от осознания открывшихся перспектив. Ведь ты не только можешь стать неприлично богатым — ты можешь оставаться таким долгие века. А может, и тысячелетия!

— Ага, круто! — зло выплюнула Эйра. — Только Санта и его дружки за свою вечную жизнь платят нашими смертями! И медленной смертью всего Терриса!

И вот тут Макса разорвало пополам.

Внутренний Делец отплясывал джигу от неописуемого восторга, мысленно примеряя корону бессмертия и прикидывая, как бы подсидеть Совет Директоров. Но те жалкие три процента, что еще оставались от его человеческой души, болезненно содрогнулись от омерзения. Цена бессмертия оказалась слишком наглядной — она прямо сейчас билась кислотным дождем в мутное стекло у него перед глазами.

— Слушай, — Макс сглотнул, глядя в бушующую за окном бурю. — А этой Радостью... ей можно делиться? Так, чтобы она досталась всем?

Эйра бессильно пожала плечами, и весь её гнев вдруг угас, оставив лишь бездонную усталость.

— Я не знаю. И не узнаю никогда. Ведь я живу здесь, внизу, среди пещерных кроликов. Но ты... ты вхож наверх. Ты обязан это выяснить, Макс!

Произнесла она это с таким отчаянным жаром, с такой слепой верой в него, что Макс, впервые лет за двадцать своей прожженной корпоративной жизни, искренне смутился.

— Я... — он отвел взгляд от её пронзительных глаз. — Я постараюсь.