Корпорация Santa

Глава 22

Макс, хоть и с невероятно тяжелым сердцем, всё же заставил себя уснуть. Завтрашний день обещал быть феноменально богатым на неприятности, а любой эффективный менеджер знает: встречать кризис нужно с заряженной батареей.

Однако насладиться полноценным отдыхом ему не дали. Видимо, Изольде не терпелось поскорее удовлетворить свою административную месть и закрыть этот неприятный гештальт.

Сон прервался грубо — дверь камеры отъехала в сторону, и внутрь шагнули двое из Службы Внутреннего Контроля.

Макс без боя сдаваться не собирался. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной, и бывший топ-менеджер, вспомнив все свои тренировки по муай-тай, ринулся в отчаянную контратаку. Он пробил отличную двойку ближайшему амбалу, метя точно в челюсть.

Эффект оказался нулевым. Вернее, результат был таким, словно Макс со всей дури зарядил голыми кулаками в бетонную стенку. Костяшки пальцев взорвались болью.

Безопасники Изольды явно были слеплены из того же сверхпрочного теста, что и Господин Эмиль. Впрочем, чему тут было удивляться? Корпорация, способная клонировать эльфов в промышленных масштабах и менять им память, как флешки, явно не скупилась на апгрейд своей службы безопасности. Подкожный титановый каркас, отключенные болевые рецепторы, синтетические мышцы — черт его знает, что они понапихали в свою элиту.

Один из амбалов лениво, почти небрежно перехватил руку Макса, вывернул её под углом и приложил бунтаря мордой об пол.

Счет на табло неумолимо мигал: «Эльфийская сборная — Макс: 2:0». Причем всухую, на выезде и без малейшего шанса на отыгрыш.

Макса бесцеремонно вздернули на ноги и поволокли по стерильным коридорам Сектора Директоров. Он брыкался, ругался, угрожал Страсбургским судом и Трудовой инспекцией, но конвоиры реагировали на это с тем же интересом, с каким бульдозер реагирует на писк комара.

Его затащили в помещение, до одури похожее на гибрид стоматологического кабинета и пыточной камеры времен инквизиции. В центре «операционной» возвышалось массивное, зловещего вида металлическое кресло.

Макса швырнули на сиденье. Он дернулся, попытался выскользнуть, но автоматические зажимы с лязгом сомкнулись на его запястьях, лодыжках и груди, зафиксировав намертво. Холодный металл впился в кожу.

Суетливый эльф-оператор в белом халате подошел сзади и водрузил на голову Макса тяжелую каску, от которой во все стороны, словно щупальца механического спрута, тянулись толстые кабели.

В поле зрения появилась Изольда. Сегодня её глаза блестели от предвкушения абсолютного, ничем не замутненного триумфа. Она подошла вплотную, наклонилась и, словно заботливая тетушка, ласково потрепала парализованного ужасом Макса за щеку.

— Скоро увидимся, Ж-313, — проворковала она ядовито-сладким голосом. — Очень скоро. И поверь, ты будешь мне несказанно рад.

Она выпрямилась, брезгливо отодвинула плечом эльфа-оператора от пульта управления и сама уселась в кресло перед россыпью тумблеров и мониторов. Такое удовольствие — собственноручно стереть личность наглого выскочки — мадам Регламент не собиралась делегировать никому.

Её пальцы с идеальным маникюром легли на клавиатуру. Макс зажмурился, готовясь к тому, что сейчас его мозг превратится в чистый лист...

Двери операционной с шипением разъехались. Внутрь, нарушая священную тишину экзекуции, вбежал запыхавшийся вестовой в серой униформе.

— Мадам Изольда! — выкрикнул он, протягивая запечатанный тубус экстренной пневмопочты. — Срочный приказ! Сверхвысокий приоритет!

Изольда раздраженно цокнула языком, оторвала руки от пульта и выхватила тубус. Сорвав пломбу, она развернула хрустящий бланк.

Макс, приоткрыв один глаз, с садистским наслаждением наблюдал, как лицо всемогущей Управляющей меняет цвет с аристократически-бледного на пепельно-серый. Её идеальные брови поползли вверх, а губы беззвучно зашевелились, перечитывая текст.

— «Процедуру калибровки объекта Ж-313... немедленно прекратить», — вслух, севшим голосом прочитала Изольда. Её руки слегка задрожали. — «Объекта лишить статуса Специалиста и перевести в Цех Угольной Обработки. Статус: пожизненно. Подпись: Эмиль».

Она медленно опустила бумагу. В её взгляде, устремленном на прикованного к креслу Макса, плескалось абсолютное непонимание, граничащее с паникой. Ссылка в Угольную Яму была страшным наказанием, да. Но отмена стирания памяти? Оставить «вирус» в системе, пусть и на самом дне?

— Но... почему?! — вырвалось у неё. Вопрос предназначался скорее равнодушным стенам, чем присутствующим.

Но Макс не упустил свой шанс. Даже будучи прикованным к креслу в металлическом шлеме, он умудрился расплыться в своей фирменной, наглой улыбке московского рейдера. Страх мгновенно улетучился, уступив место раздутому, как дирижабль, эго.

— Потому что я проявил характер, Изольда, — с самодовольным превосходством ответил Макс, глядя ей прямо в глаза. — А ваш Эмиль... Ваш Эмиль оказался истинным ценителем хороших кадров. Ну и с чувством юмора у него порядок! А ты все месть-месть…

— Ты не злорадствуй, Ж-313, — Изольда медленно, хищно изогнула накрашенные губы, и её первоначальный шок сменился садистским пониманием. — Месть всё равно свершится. И знаешь... мне даже нравится, как именно она произойдет. Оставить тебе память там, на самом дне... Господин Эмиль, как всегда, абсолютно прав.

— Еще бы ты обсуждала решения высшего руководства, — фыркнул Макс, чувствуя себя неуязвимым. Отмена лоботомии вернула ему весь его московский гонор в полном объеме.

Изольда побледнела. Её идеальная, ледяная маска дала трещину, обнажив чистую, неконтролируемую ярость.

— В трубу его! — рявкнула она так, что эльф-оператор с писком вжался в панель управления.

— В какую еще трубу?! — Макс дернулся, когда автоматические зажимы кресла с лязгом отпустили его конечности.

Но амбалы из Службы Внутреннего Контроля не стали утруждать себя объяснениями нюансов логистики СантаКорп. Они просто подхватили Макса под мышки, оторвали от пола и в два шага проволокли к центру операционной. Один из безопасников наступил на неприметную педаль.

Прямо в полу с глухим лязгом разошлись створки широкого металлического люка, дохнув в лицо Максу могильным холодом, угольной пылью и запахом застарелой серы.

Не дав бывшему топ-менеджеру даже пискнуть, дуболомы просто разжали руки и швырнули его в черную зияющую дыру.

Макс полетел вниз.

В первую секунду это потрясающе напоминало крутой спуск на самой экстремальной горке в элитном дубайском аквапарке. Захватывающий дух полет в абсолютной темноте, крутые виражи, желудок подкатывает к горлу, а ветер дико свистит в ушах...

Был только один малюсенький, но критически важный нюанс.

В этой трубе не было воды.

А без воды, как внезапно и очень ярко выяснил Макс на собственном опыте, кататься по нешлифованному промышленному металлу оказалось адски, невыносимо больно. Трение мгновенно превратило остатки его одежды в лохмотья, ободрало кожу на спине и локтях, а каждый грубый стык сварных труб отзывался в позвоночнике ударом тяжелой кувалды.

Последний, самый крутой вираж вывернул Макса едва ли не наизнанку, труба обиженно выплюнула его в пустоту, и несколько бесконечных секунд он летел в кромешной тьме.

Удар.

На удивление, он не разбился в лепешку. Приземление вышло пугающе мягким, с глухим, пыльным шелестом. В темноте, где свет заменяла лишь робкая, будто умирающая аварийная лампа под потолком, Макс пошарил вокруг себя руками. Под пальцами шуршало какое-то слежавшееся тряпье. А потом он нащупал нечто твердое, гладкое и подозрительно напоминающее бедренную кость. И еще одну. И чей-то проломленный череп, судя по всему, не прошедший окончательный аудит безопасности.

Значит, мягкая посадка здесь обеспечивалась исключительно за счет предшественников. Корпорация Санты умела экономить на амортизаторах, используя стопроцентно органический, самопополняющийся ресурс. Не все долетали сюда в целости и сохранности, зато те, кто ломал шею, служили смягчающим матрасом для следующих поколений штрафников.

Брезгливо отряхнувшись, Макс скатился с братской могилы неудачников и осмотрелся. Впереди зиял узкий, вырубленный прямо в породе тоннель. Выбора не было. По нему Макс и побрел, чувствуя, как под уцелевшими ботинками хрустит шлак.

Воздуха здесь не было. Точнее, та субстанция, что заменяла его, представляла собой плотную, жирную черную взвесь. Она оседала на коже липкой сажей, лезла в глаза и мгновенно забивала носоглотку. Макс знал теорию от Стеллы: местные эльфы не жили здесь дольше месяца. Их легкие просто цементировались, превращаясь в два куска первосортного антрацита.

Макс сделал первый полноценный вдох и согнулся пополам, закашлявшись так, что едва не выплюнул внутренности на ржавый решетчатый пол. В этот самый момент к нему пришло кристально ясное понимание: здесь, на самом дне пищевой цепи, его земные навыки агрессивных продаж, умение читать графики рентабельности и выстраивать воронки конверсии не стоили и ломаного гроша. Смерти от асфиксии нельзя было предложить скидку или рассказать о перспективах карьерного роста.

Он торопливо вцепился в лацкан остатков роскошного Красного Пиджака. Символ недавней безграничной власти с треском оторвался, превратившись в банальную половую тряпку. Макс спешно соорудил из него тугую повязку на лицо, закрыв нос и рот, и сделал осторожный вдох через импровизированный фильтр. Стало чуть легче, хотя привкус жженой резины никуда не делся.

— Не-е-е... — раздался вдруг из клубов черного тумана сиплый, скрежещущий голос, похожий на звук трущихся друг о друга кирпичей. — Это ненадолго поможет. Пыль тут хитрая. Она, мил человек, сквозь любую ткань пролезет, прямо в душу.

Макс замер, вглядываясь во мрак. Из угольной взвеси медленно проступал силуэт.

— Ты кто? — щурясь в едкую, разъедающую глаза темноту, спросил Макс, так толком и не разглядев собеседника.

Силуэт сделал шаг вперед. Из облака угольной пыли вынырнул высокий, жутко иссохший эльф. Он больше напоминал мумию, чем живое существо. Кожа туго обтягивала череп, а глаза светились тусклым, равнодушным светом.

— Это я, Хароша, — проскрипел старик, смахивая сажу с впалых щек жестом, полным бесконечной усталости.

— Хароша?! — Макс нервно сглотнул, пытаясь найти в этом ходячем гербарии хоть что-то хорошее и жизнеутверждающее.

— Харон, если быть точным по штатному расписанию, — педантично поправил незнакомец.

У Макса по спине пробежал ледяной пот, несмотря на адскую духоту подземелья. В корпоративном аду встреча с парнем по имени Харон на самом дне глубокой шахты означала стопроцентный, безоговорочный дефолт.

— Э-э-э... Неплохое имечко, — выдавил бывший топ-менеджер, непроизвольно пятясь к куче тряпья и костей, из которой только что вылез.

— Чего встал? Пойдем, — старик развернулся, сухо, словно ломающийся пластик, хрустнув суставами.

— Знаешь, я с тобой чего-то не хочу идти, — Макс уперся. Его земной инстинкт выживания вопил благим матом, что экскурсия с паромщиком мертвых ничего хорошего не сулит.

Харон глухо, жутковато ухнул, словно старый филин, подавившийся мышиной костью.

— А куда ты денешься? — эхо его скрипучего смеха раскатилось по узкому тоннелю, подчеркивая абсолютную, безальтернативную монополию старика на местную логистику.

Старик не стал тратить время на уговоры и дожидаться ответа. Он просто зашагал вперед, всё больше сливаясь с жирной черной взвесью. Макс оглянулся на гору переломанных предшественников позади, посмотрел на непроглядный мрак вокруг и понял, что выбор без выбора — это его личная реальность. Ему ничего не оставалось, кроме как плотнее прижать к лицу кусок своего пиджака и покорно поплестись следом за исчезающим в пыли силуэтом.

Макс почти потерялся. Угольная пыль не просто висела в воздухе — она жила своей жизнью, свиваясь в густые, маслянистые узоры, которые медленно пульсировали в такт глухому гулу где-то в недрах Терриса.

Эта взвесь безжалостно забивала глаза, скрипела на зубах и оседала на коже липкой коркой. Стены пещеры угадывались лишь интуитивно, а потолок и вовсе прятался в клубах непроглядного антрацитового тумана. Макс не чувствовал ни размеров, ни формы этого каменного мешка, и от этой сенсорной дезориентации становилось еще жутче. Словно его заперли в бесконечной, черной коробке из-под обуви.

Он едва не потерял из виду костлявую спину Харона, когда проводник внезапно свернул и юркнул в неприметный пролом в скале. Макс, спотыкаясь о невидимые камни, нырнул следом и с облегчением обнаружил, что плотная пылевая завеса здесь пошла на спад.

Харон куда-то испарился, растворившись во мраке, но каменная кишка петляла, как заяц, уходящий от погони, и, к огромному счастью Макса, не имела разветвлений. «Шагай себе вперед и не грузи голову», — мысленно приободрил он себя.

Чем дальше он шел, тем чище становился воздух. Дышать через оторванный лацкан стало заметно легче, едкий привкус жженой резины почти пропал.

Значит, в этой Угольной Яме всё-таки можно было как-то существовать! Не сказать, чтобы Максу стало сильно веселее, но он машинально расправил плечи, стряхивая с себя первобытный ужас. В конце концов, он — антикризисный управленец высшего звена. Любой кризис — это точка роста. Новые условия — это просто неисследованный рынок. Он выживет. Он адаптируется. Он оптимизирует это дно под себя.

Но когда каменная кишка наконец закончилась, и Макс вышел в небольшую пещеру, он понял, что расправил свои управленческие крылья слишком, непозволительно рано.

От увиденного он приуныл так глубоко и безнадежно, как не унывал даже при виде квартального отчета с миллиардными убытками и грядущей налоговой проверкой.

Пещера освещалась уже привычным для подземного мира СантаКорп способом: из глубокой расщелины с гудением вырывался фонтан природного газа, полыхая ровным синим пламенем. А вот за этим импровизированным камином располагался... трон?!

Ну а как еще прикажете называть массивное, сложенное из крупных, грубо обтесанных валунов кресло, на котором по-хозяйски восседал здоровенный, исполосованный шрамами эльф? Хотя, если применять классическую фэнтезийную терминологию, это был самый настоящий орк. За все свое пребывание на Террисе Макс не видел более отвратительной рожи. От постоянного пребывания в Яме и въевшейся угольной пыли кожа местного монарха стала антрацитовой. Из-под массивной челюсти торчал оскал переломанных, неровных зубов, а в бешенных глазах навыкате проскакивали алые искорки.

Справа и слева от трона замерли амбалы-телохранители, которых красавчиками назвать было сложно.

— Кого ты привел нам, Харон? — просипел орк на троне.

Макс, чей внутренний антикризисный управляющий не привык отсиживаться на галерке, решил, что пора брать ситуацию в свои руки. Инициатива — залог успешных переговоров. Он сделал уверенный шаг вперед.

— Меня зовут Макс...

— Как?! — презрительно скривился местный авторитет.

— Ж-313, — быстро поправился Макс. В его голове вовремя щелкнул тумблер корпоративной безопасности: светить здесь своими амбициями, а уж тем более принадлежностью к Желтому или Красному кадровому резерву, было категорически нельзя. Подумают, что обычный работяга-горемыка — целее будешь.

— Пасть захлопни, — лениво оборвал его орк, потеряв к нему всякий интерес, и снова перевел тяжелый взгляд на проводника. — Новичок?

Харон лишь молча, утвердительно кивнул своей высохшей головой.

Орк щелкнул толстыми, как сардельки, пальцами. Один из его дуболомов тяжело протопал в дальний угол пещеры, порылся в куче хлама и извлек оттуда побитую жизнью, ржавую кирку с отполированным чужими мозолями черенком. Он подошел и небрежно швырнул инструмент прямо под ноги бывшему Старшему Мотиватору.

Звон железа о камень прозвучал как сокрушительный удар судейского молотка.

— Подними, — сухо распорядился предводитель. Это был не приказ. Это была констатация факта. Жесткое введение в должность на самом дне пищевой цепи.

Макс смотрел на кирку. Инстинкт топ-менеджера взбунтовался. Работать руками?! Ему?! Человеку, который пару часов назад оперировал миллионными бюджетами?!

— Погодите, — Макс расправил плечи, пытаясь нащупать переговорную позицию и вывести диалог в конструктивное русло. — Я могу принести гораздо больше пользы, если мы обсудим распределение...

— Лишить дневной пайки воды, — равнодушно, даже не дослушав пич-презентацию, отдал приказ орк своим амбалам. Затем он посмотрел на Макса взглядом, в котором не было ничего личного. — Туповат. Ничего, жажда это быстро исправит.