Корпорация Santa

Глава 14

Стелла вернулась в типографию только к самому концу смены. От её былой хищной уверенности не осталось и следа: вид у Мотиватора был такой, словно её только что пропустили через промышленный дегидратор, а затем забыли прополоскать.

— «Объект» вырабатывает Радость... — пробормотала она, глядя в пространство затуманенным взором. — Нажимает и вырабатывает. Нажимает и снова вырабатывает. Это какой-то эмоциональный вечный двигатель, Макс. Начальство в шоке. Приходил Сам...

— Сам?! — Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Прямо вот так, в красном колпаке и с бородой из ваты?

— Нет, ты чего, — Стелла нервно дернула плечом. — Я его вживую ни разу не видела. Только мельком, пару раз по закрытой видеосвязи. Сам — это начальник департамента Выработки Радости. Он в Совете Директоров! Из тех, кто каждый день пьет кофе с Сантой. И он... он хлопал! Стоял перед нашей открыткой и аплодировал!

— Поздравляю, — Макс расплылся в улыбке чеширского кота, который только что приватизировал всю сметану в округе. — Карьерный лифт поехал вверх. Слышишь, как тросы скрипят?

Стелла внезапно остановилась и вцепилась в рукав Макса.

— Но как я объясню тот факт, что у меня в цеху из воздуха материализовались три новых работника? По документам у нас кадровый голод, а по факту — целый хор за конвейером!

Макс, как истинный топ-менеджер старой закалки, свято верил в принцип делегирования: каждый должен нести свой крест, особенно если этот крест весит больше тонны и слеплен из бюрократии.

— Ты же гений, Стелла! — он ободряюще похлопал её по латексному плечу. — Что-нибудь придумаешь. Впиши их как «временное расширение штата за счет внутренних резервов».

— Я?! — Стелла округлила глаза.

— Да-да. Именно ты. У тебя талант к лозунгам, вот и упакуй это покрасивее. А я, пожалуй, пойду и изобрету еще что-нибудь новенькое. У творца должен быть покой.

— И ты опять будешь брать на работу Темных?! — в её голосе смешались ужас и обреченная надежда.

— Вот! Совсем забыл! — Макс щелкнул пальцами. — Раз уж они теперь официальные передовики, их надо поставить на довольствие. И выдать желтые комбинезоны, а то их лохмотья воняют.

— Желтые нельзя, — Стелла покачала головой, постепенно возвращаясь в режим администратора. — Перевод в Специалисты утверждает лично Изольда через три круга согласований.

— Точно, — Макс поморщился. — Изольда нам тут пока не нужна. Лишние глаза в нашем секретном стартапе — это риск утечки технологий. Давай пока оденем их в зеленое. Третий сорт — не брак, зато вопросов меньше.

— Не нужна... — повторила она эхом. — Ладно. Иди, «творец». Я распоряжусь насчет спальных мест и усиленного питания для твоих... «фрилансеров».

***

Процесс был не просто налажен — он пел. «Временное расширение штата», облаченное в казенные зеленые робы, теперь пахло не сырой гнилью, а ядреной хлоркой и демонстрировало эффективность, от которой у любого Мотиватора начался бы нервный тик. Зяма, чей авиационный мозг наконец-то нашел достойное применение, перенастроил подачу картона с такой ювелирной точностью, что Резчик вместо привычного скрежета издавал сытое пулеметное урчание. Пузырь же, после трех бессонных ночей и ведра самогона, вычислил идеальный акустический резонанс для встроенных динамиков. Теперь хохот Санты не просто развлекал — он проникал прямиком в гипоталамус, вызывая у любого слушателя мгновенный, почти насильственный выброс серотонина.

Художник творил в экстазе. Его Санта, нарисованный от руки, выглядел слегка инфернально — с эдакой искрой чистого безумия в глазах, — но контрольные фосфорные фокус-группы из размороженных детей почему-то заходились в восторге.

Макс восседал на кипе бракованной бумаги, как на троне из слоновой кости. Потягивая «Слезу Эльфа» из пластикового стаканчика, исключительно ради поддержания дегустационной формы, разумеется, он предавался стратегическому планированию. Желтый цвет комбинезона его явно полнил. Да и статус Специалиста начал нещадно жать в плечах. Макс мысленно примерял алый мундир. Стеллу можно было двинуть в Управляющие, Изольду — на почетную пенсию... А там и кресло в Совете Директоров, и IPO «СантаКорп» на Межгалактической бирже. Мир уже не просто лежал у его ног — он преданно вилял хвостом.

Дверь типографии не открылась. Она сложилась внутрь, признав свое полное ничтожество перед лицом Системы. В цех не вошли — в него совершили тактическое вторжение.

Это была тяжелая артиллерия. Служба Внутреннего Контроля. Здоровяки в бронированных алых панцирях, пахнущие оружейным маслом и абсолютной властью.

— Лицом в пол! Руки за голову! Любая попытка мыслить будет расцениваться как несанкционированный саботаж! — взревел старший группы.

Макс не успел даже выстроить линию защиты, как оказался впечатан щекой в холодный бетон. Рядом сопел Гриндар, а Восемьдесят Девятый даже в позе «сдающегося диверсанта» умудрялся протирать пол рукавом.

В образовавшийся коридор, чеканя шаг, вплыла Изольда. Мадам Регламент собственной персоной. От её ледяной ауры, казалось, начали вянуть даже нарисованные елки на открытках. Она шествовала по цеху, методично проводя аудит уничтожения. Носком туфли она брезгливо отпихнула шедевры Художника.

— Несанкционированное отклонение от Пантона 485-C! — вынесла она приговор, окинув Темных взглядом, способным заморозить плазму.

Но по настоящему страшно стало, когда один из амбалов сдернул ветошь в дальнем углу. Под ней, сиротливо поблескивая медью трубок, стоял «Синтезатор Усилителя Красок». Из змеевика мерно капал мутный спирт.

— Это... — Изольда начала вибрировать на частоте, предвещающей взрыв реактора. — Что... Это... ТАКОЕ?!

— Инновационный увлажнитель воздуха, мэм! — пискнул Макс из-под сапога охранника, прикидывая, в какой именно цвет его перекрасят в цехе переработки.

— Несанкционированное химическое производство! — сорвалась на визг Изольда. — Вандализм! Нарушение всех мыслимых субординаций! Утилизировать всех! В Угольную яму! Начиная с этого выскочки в желтом!

Макс закрыл глаза, готовясь к дезинтеграции. Но вместо удара арматуры наступила странная, благоговейная тишина. Воздух в типографии внезапно очистился, став кристально прозрачным. Температура упала, но не от холода, а от величия.

Здоровяк, прижимавший Макса к полу, внезапно вытянулся в струну. Изольда поперхнулась очередным проклятием и застыла, стремительно бледнея до оттенка офисной бумаги.

В цех вошел Он.

Ему не нужна была броня или кнут. На нем был идеально скроенный темно-синий костюм из натуральной шерсти — ткани, которой на Террисе не видели со времен Большого Взрыва. Белоснежная сорочка, галстук, завязанный идеальным узлом, и взгляд, весивший больше, чем весь Трудовой Кодекс. Этот взгляд медленно переместился на Изольду.

— Мадам Изольда, — произнес он негромко. — Почему вы кричите на нашего лучшего кризис-менеджера? И почему вы так настойчиво мешаете ему генерировать сверхприбыль?

***

Ресторан «Веселый эльф» был тем местом, где само понятие «аппетит» подвергалось строгому корпоративному лицензированию. Гравитация здесь была выкручена на щадящий минимум, чтобы элите не приходилось тратить лишние калории на борьбу с весом собственного желудка, а у официантов превентивно и под наркозом удаляли голосовые связки. В высших эшелонах «СантаКорп» считали, что это лучшая гарантия сохранения коммерческой тайны.

На тарелках лежала пугающе настоящая еда, пахнущая мясом и специями, а в воздухе висело напряжение такой плотности, что от него можно было прикуривать, не пользуясь огнивом.

Проблема Макса сидела прямо напротив него и была облачена в темно-синий костюм из шерсти девственных мериносов. Господин Эмиль был квинтэссенцией корпоративного каннибализма. Он не верил в чудеса, озарения и муз. Он твердо знал, что стандартный клонированный эльф не может изобрести ни музыкальную открытку, ни бомбу из блесток. В его мире рядовой «зеленюк» был не более креативен, чем гаечный ключ. Если Макс сейчас проявит хотя бы каплю земного интеллекта, его мгновенно отправят на молекулярную деструкцию как «ошметок» с сохранившейся памятью.

Эмиль аккуратно, с хирургической точностью отрезал крошечный кусочек стейка. Его взгляд препарировал Макса медленнее и тщательнее, чем нож — мясо.

— Итак, Ж-313, — голос Эмиля был гладким и безэмоциональным. — Музыкальные открытки, поднимающие КПД Сборщиков на орбите. Интегрированные системы распыления дисциплинарных отходов под видом «волшебства»... Мои аналитики утверждают, что для генерации подобных концептов требуется нейронная сеть, превышающая возможности твоего мозга на четыреста процентов. Откуда эти мысли в твоей маленькой зеленой голове?

Макс почувствовал, как по позвоночнику заструился ледяной пот. Варианты «Инсайт» или «Озарение» вели прямиком в печь. «Ошибся кнопкой» — звучало неубедительно для Совета Директоров.

Макс сделал единственное, что может спасти умного человека в присутствии «божества»: он расслабил лицевые мышцы, позволив челюсти слегка отвиснуть, и придал глазам выражение той глубокой, бездонной и абсолютно преданной пустоты, с которой фанатики взирают на портрет великого кормчего.

— Мои мысли, Господин Директор? — Макс нервно сглотнул, изображая панический трепет. — У меня нет мыслей! В моей голове только инструкции, график смен и гимны во славу великого Санты! Все эти... бомбы и картонки с музыкой... Это же всё Госпожа Стелла!

Стелла, сидевшая рядом на самом краю стула, поперхнулась глотком вина. Эмиль медленно перевел на нее немигающий взгляд. Одна его бровь поползла вверх со скоростью ледника.

— Продолжай, Ж-313, — тихо велел Директор. — Госпожа Стелла, говоришь?

— Ну да! — Макс активно всплеснул зелеными руками, едва не сметя со стола соусник. — Госпожа Стелла пришла в цех, посмотрела на отходы из Угольной Ямы и говорит: «Ж-313! Мы не можем разбрасываться ценным прахом нарушителей! Упакуй этот мусор в двойное дно с пневматическим триггером! Пусть дети захлебнутся нашим волшебством, а мы сэкономим на логистике утилизации!».

Макс вещал с таким искренним, почти собачьим восхищением, что сам на мгновение поверил в эту версию реальности.

— А открытки?! — продолжал он, не давая Стелле вставить ни слова. — Она принесла мне чертежи! Сказала: «Вмонтируй динамик, Ж-313! Пусть смех генерирует Радость круглосуточно, пока батарейка не сдохнет!». Моё дело маленькое — я только картон резал да скотчем клеил, как она велела. Я бы сам в жизни до такого не додумался, Господин Директор! Я же слов таких не знаю — «маркетинг» или «инновации»! Это всё её гениальные штучки!

За столиком повисла тишина.

Стелла мгновенно осознала, что балансирует на краю пропасти. Опровергнуть слова этого зеленого идиота — значит признать, что в её цеху завелся мутант с интеллектом уровня Совета Директоров, а она, Мотиватор, проспала угрозу безопасности. Это немедленный расстрел. Признать идеи своими — значит признать, что она украла их у подчиненного. Но в мире «СантаКорп» кража идей у низших звеньев называлась «грамотным менеджментом».

Выбор был очевиден.

Она медленно, с достоинством отложила салфетку, расправила плечи и одарила Эмиля той самой холодной, загадочной улыбкой.

— Я предпочитаю называть это «Агрессивным Ресайклингом Дисциплинарных Отходов», Господин Эмиль, — произнесла Стелла, не дрогнув ни единым мускулом лица. — Прямые приказы быстро изнашивают биоресурс. Но если спускать им готовые технические решения и заставлять собирать продукт вручную, создается полезная иллюзия сопричастности к великому делу. Этот эльф оказался весьма... исполнительным сборщиком моих концептов.

Макс в глубине души аплодировал ей стоя. «Умница! Жрет с руки и даже не давится! Какая хватка, какая гибкость позвоночника!» — восхищенно подумал он. А вслух лишь радостно закивал, преданно глядя ей в рот:

— Так точно! Исполняю как могу, Госпожа! Рад стараться во имя показателей!

Эмиль откинулся на спинку стула и издал сухой, лающий звук, который у существ его уровня заменял смех.

— Использовать прах казненных эльфов для увеличения выработки Радости... И при этом заставить низшее звено думать, что они просто клеят подарочные коробочки. Стелла, это восхитительно цинично. Это... эффективно. Это пахнет настоящим искусством управления.

Директор перевел взгляд на красную униформу Стеллы.

— Искусство власти — это умение использовать чужие руки для реализации своих замыслов так, чтобы руки были счастливы. Вы впечатлили меня.

Эмиль щелкнул пальцами. Бесшумный официант возник из пустоты, поднося на серебряном подносе два безупречно сложенных свертка ткани.

— Ваш новый цвет — небесно-голубой, Стелла. Вы назначаетесь Управляющей сектора. А вашему... верному сборщику, — Эмиль брезгливо кивнул на Макса, — выдайте Красный пиджак Мотиватора. Гениальному мозгу нужен надежный цепной пес, чтобы контролировать конвейер.

Макс посмотрел на алое сукно. Его план работал. Он только что стал человеком, которому Стелла была обязана всем.

Господин Эмиль изящно промокнул губы салфеткой из марсианского шелка, аккуратно опустил её на край тарелки и неспешно поднялся.

— Настоятельно рекомендую задержаться и заказать местный сезонный деликатес, — произнес он на прощание, поправляя и без того безупречный манжет. — Некий туземный новогодний салат. Мои технологи до сих пор не могут до конца расшифровать его химическую формулу. На одной крайне плохо развитой планете аборигены смешивают вареные корнеплоды с эмульгированными жирами, и после поедания этой биомассы Радость из них так и хлещет. Причем хлещет из всех щелей, вопреки законам термодинамики и здравому смыслу. Приятного аппетита, Директор Стелла. Успешных метрик, Мотиватор.

Господин Эмиль и его невидимое, но ощутимое каждой клеточкой тела сопровождение бесшумно растворились в полумраке ресторана.

Макс с наслаждением откинулся на спинку стула и алчно потер зеленые ладошки. Жизнь не просто налаживалась — она стремительно переходила в премиум-сегмент. Должность Мотиватора получена, Изольда утерлась, а в качестве бонуса — доступ к «столу заказов» для высшего звена со всеми его гастрономическими извращениями.

К столику, словно тень, подобрался немой официант, неся на вытянутых руках серебряное блюдо под массивной крышкой-клошем.

— А вот и туземный деликатес! Катализатор счастья! — промурлыкал Макс, чувствуя себя властелином мира.

Официант торжественно поднял крышку. В нос ударил до боли знакомый запах вареной колбасы, соленых огурчиков и майонеза.

Оливье.

Настоящий, земной, новогодний тазик оливье в изящной подаче ресторана корпоративной элиты. Вкус безвозвратно ушедшего детства. Макс сглотнул набежавшую слюну, зажмурился от нахлынувшей ностальгии и потянулся к блюду, чтобы наложить себе щедрую порцию этого «изысканного деликатеса».

Вжик. ТУК!

Боль прошила руку ослепительной вспышкой. Макс дернулся, но не смог сдвинуть кисть ни на миллиметр. Стелла молниеносным, почти змеиным движением вогнала тяжелую серебряную вилку ему в руку, намертво прибив зеленую ладонь к столешнице из красного дерева.

— Ты что творишь?! — прошипел Макс, выпучив глаза и стиснув зубы, чтобы не заорать дурным голосом на весь элитный зал.

Стелла перегнулась через стол. От её недавней надменной холодности не осталось и следа. Сейчас перед Максом была не новоиспеченный начальник сектора, а загнанная в угол хищница. Лицо её исказилось от ярости.

— Ты думал, я дурочка?! — выплюнула она ему в лицо, сильнее надавливая на рукоять вилки. — Думал, я не понимаю, во что ты меня втянул, зеленый гаденыш?!

— А что тебе не нравится?! — Макс попытался выдернуть вилку свободной рукой, но Стелла перехватила его запястье. — Ты вон повышение получила! Небесно-голубой цвет! Будешь теперь каждое утро Изольде плешь проедать на планерках! И туземные салаты трескать за корпоративный счет! В чем проблема-то?!

— Проблема?! — Стелла едва не перешла на ультразвук, её пальцы побелели от напряжения. — А если всё вскроется?! Твои шашни с Темными! Твои «фрилансеры» в зеленых робах! Если Совет Директоров узнает, что мой карьерный взлет и новые открытки обеспечены шайкой нелегальных мутантов из канализации... Я слово «мама» сказать не успею, как мне выдадут ржавое кайло и отправят в Угольную яму! До скончания времен, Макс! Вместе с тобой!