Красный Корпус IV

Глава 18

Смоленск.

Красный Корпус.

Аренный Комплекс — Раздевалка №3.

Медведев Анатолий Романович, или для друзей просто Толик, сидел на скамейке в пустой, прохладной раздевалке, и хмуро смотрел перед собой. Кулаки парня сжимались и разжимались от обуреваемых эмоций, правое колено дёргалось в нервном напряжении, а под левым глазом наливался синяк.

Странно, слыша про частые дуэли, проходящие на аренах комплекса, он никогда не думал, что когда-нибудь сам окажется на одной из них в роли бойца. Да и с чего бы? Характер у него не конфликтный, а отец всегда учил находить компромисс в любой ситуации, вбивая в юношу прописную истину: «Из любой ситуации всегда есть два выхода. И если ты видишь лишь один, сын, то остановись и всё обдумай.»

Обдумал. И вот теперь сидит здесь, ждёт, пока секунданты договорятся с одним из преподавателей, чтобы тот провёл дуэль.

А ведь день начинался неплохо. Даже обыденно. Ровно до того момента, пока не появилось известие о нападении на Костю в столице. Тогда вся их команда на уши встала, побежала к Арсеналу и даже пыталась пробиться к Спицыну. Более того, Мария и Аврора пытались подключить к этому делу Перуна, с которым вся группа довольно хорошо сблизилась. Что очень удивительно, Александр Александрович тоже был их преподавателем, но… после всех тренировок теперь стал «своим».

В итоге у них получилось только пообщаться с Арсеналом, но тот и так знал уже обо всём. И сказал, что меры уже предприняты. Какие меры? Что предпринято?

Какой уже раз Костя так впилает? Его первый настоящий друг, которого он обрёл по пути в Красный Корпус, поездка в который была лучшим решением парня в жизни, постоянно находился на волосок от гибели. Нападение у Шуйского, сражение при атаке на Цитадель, Хаосит, вылазка со взрывом королевы, покушение с похищением, теперь вот, прямая атака в столице. И это только то, что известно Толику.

И. Каждый. Сука. Раз. Он. Был. Один!!!

— Задолбало… — гневно выдохнул сквозь зубы Толик. — Как же задолбало быть таким слабым…

Парень понимал, что вся группа для Кости — это балласт. Прискорбный, но правдивый факт, он с ребятами сильно от него отставал. Костя возится с ними, как с детьми. Обучает, пытается сделать сильнее, но всего этого недостаточно. И пусть Толик ворчал во время тренировок, но рвал жилы до последнего. И всё равно отставал.

Кровь Лахимы. Кровь Бога Луны. Костя сказал, что его потенциал не уступает ему, но Толик всё видел. И желал большего. Желал помочь другу хоть в чём-то. Прикрыть его, подставить плечо, встать рядом с ним в бою. Неважно против кого. Будь то твари Хаоса или другие люди, помыслы которых отнюдь не добры.

Это чувство бессилие медленно, но верно разъедало парня изнутри, а также закалило его характер. Заставляло исступленно заниматься даже тогда, когда официально тренировок не было. Приходить в зал после отбоя, заранее договариваться с Перуном, чтобы тот дал ему ключ. Кстати, говоря, за это он был Саше… тьфу ты… Александру Александровичу очень благодарен.

Как бы то ни было, раздражение Толика копилось. Медленно, по крупицам. Он даже с Альбиной стал меньше времени проводить, но девушка всё понимала. Её улыбка то единственное, что на краткий миг успокаивало потомка Бога Луны.

Но сегодня, меньше часа назад, он сорвался. И из-за кого? Из-за урода, который не смог сдержать собственный словарный понос.

После разговора с Арсеналом они пошли в столовую, чтобы в очередной раз всё обсудить в своём кругу, как их перехватила компания Дроздова. Толик уже и забыл про этого высокомерного выскочку, с которым редко пересекался во время занятий, да и возникшая с ним ситуация в парке… В общем, парень банально не обращал на него внимания. А вот сам Дроздов, похоже, ничего не забыл.

— Вы посмотрите, кто у нас здесь, — ухмылялся он тогда, довольно громко заговорив и привлекая внимание проходящих мимо людей. — Неужто команда нашего будущего «Архимага»?

Первой мыслью Толика было: Что ему надо? А вторая: Он меня раздражает.

Конкретно последняя мысль была связана с Альбиной, на которую Дроздов бросил неприятный, полный похоти взгляд, будто уже успел раздеть девушку с ног до головы.

— Чего тебе надо, Дроздов? — выступил вперёд Игнат, опасно прищурившись.

— Да вот, интересно узнать, какого это состоять в команде с трусом? — продолжал ухмыляться аристократ.

Ребята переглянулись, не совсем понимая о чём речь. А затем Дроздов просто показал им видео со своего навороченного планшета, подаренного папой.

Видео было плохого качества, на каком-то иностранном хостинге, снятое в попыхах, отчего камера дрожала. Отчётливо слышались крики паники, взрывы и стрельба, можно было разглядеть вспышки арканов. Но самое главное — там был Костя, убегающий от каких-то уродов в незнакомой Толику броне.

В него стреляли. В него посылали арканы, от которых умирали другие люди, пытаясь спасти свои жизни. А Костя старался выбраться, отступить от превосходящего по численности противника.

Дроздов что-то ещё говорил, кричал на публику и поносил его друга, комментируя его побег, а не помощь простым людям. Он громко называл его трусом, даже не пытаясь сдерживаться, а ведь родовые войны начинались и за более мелкие оскорбления.

А ведь Толик мог быть там. Сражаться вместе с ним.

Да… Дроздов продолжал говорить, но Толик его уже не слушал. Кровь в его висках пульсировала, отдаваясь в ушах, будто удары барабана. Злость достигла конечной точки кипения, а ухмылка Дроздова слетела с его губ от удара кулака. Дорогой планшет улетел, разлетевшись на куски при падении, ребята замерли в шоке от действий своего друга, а парни Дроздова не могли поверить, что их «Главного» посмели ударить.

— Ах ты, тварь! — среагировали они быстро и уже Толику прилетело в голову.

Всё дальнейшее превратилось в один сплошной круговорот драки, криков и ярких эмоций. Но Толик хорошо запомнил, как Игнат с двух ног влетел в грудину тому, кто ударил его. Это было красиво, да…

И вот теперь он здесь. В раздевалке, ждёт своего боя, приняв дуэль от очередного прихлебателя Дроздова. Противник его известный среди благородной молодёжи бретер, зачем-то пришедший в Корпус. Опытный дуэлянт, пусть и не хватал звёзд с неба, работая по найму.

Испытывал ли Толик страх? Нет, ему было плевать, кто его противник. Хватило одного рейда, встречи с тварями лицом к лицу, чтобы понять одну простую вещь — Хаос страшнее любого человека. Вот там, среди крови, огня и криков раненых был страх, а здесь… лишь раздражение. Опять одно только раздражение!

— Иванов! — зашёл в раздевалку, куда не пустили ребят, сотрудник арены. — Идём, твой бой через две минуты!

Парень скупо кивнул, без слов поднялся и двинулся на выход. Без своих доспехов он ощущал себя голым в этом спортивном костюме. Не было привычного веса брони, верных кинжалов, убивающих тварей. Неприятно.

— Зря ты в это влез, Иванов, — тихо бросил ему мужчина, сочувствуя. — Твой противник гораздо сильнее тебя.

— Возможно, — сухо ответил парень, остановился и посмотрел ему в глаза. Вновь появилось чувство, будто кровь начала закипать, отдаваясь набатом в висках. — Но мне приходилось сражаться с врагами и посильнее какого-то безусого юнца. Всё? Это всё, что ты хотел сказать? Тогда пошли, чего встал в проходе⁈

Сотрудник арены замер и ощутимо напрягся, а лицо его стало белее снега. На короткий миг ему показалось, что глаза Иванова изменили свой цвет с карего на тёмно-серый, а от тяжёлого, давящего взгляда парня и вовсе повеяло какой-то жутью. Так на своих подчиненных полковник Тимирязев смотрит, когда гневается, но где его Высокопревосходительство, ветеран войн с Хаосом, а где какой-то мальчишка?

— Кгхм… да, прошу за мной… — решил не обострять ситуацию мужчина, быстрым шагом направившись по коридору в сторону выхода на арену.

Сам Толик на свои слова не обратил внимания, хотя промелькнула мысль, будто бы они принадлежали не ему. Он так обычно не выражался, да и не грубил взрослым людям без острой нужды. Всё же его воспитали спокойным, адекватным юношей, а не каким-то быдлом.

Выбросив все лишние мысли из головы, парень последовал за сотрудником арены. Единственное, что ему мешало и на что он обратил внимание ещё в раздевалке, так это жар. В какой-то момент после стычки с Дроздовым появилось это неприятное чувство, будто он в душной сауне оказался. Возникла даже мысль обратиться к целителям, но тогда могли отменить бой. А если сделать это, то… последствия будут не самые приятные. В Красном Корпусе уважали силу, а слабость презирали. И Толик не собирался давать повод тому же Дроздову для очередного зубоскаливания.

Помнится, когда Костя попал на дуэль, народа было примерно столько же. Но вряд ли они собрались здесь из-за его дуэли, скорее всего до этого боя проводились и другие, вот зрители и остались.

Плевать, пусть смотрят. Чем их больше, тем быстрее они разнесут весть, а значит остальные трижды подумают, прежде чем вновь что-то вякать в сторону Толика и его друзей.

Противник уже ждал. Высокий, хорошо сложенный брюнет с физиономией разбивателя женских сердец. Он распушил свой павлиний хвост и с улыбкой общался с преподавателем по спортивной подготовке Ерёминой Екатериной Андреевной, которая в свою очередь на его потуги только снисходительно улыбалась.

— Куда ты лезешь, юнец, такая женщина не твоего уровня, — с усмешкой пробормотал Толик и, остановившись, покачал головой. — Что за бред я несу? Похоже, нервное…

Уже по полному презрения взгляду, которым противник посмотрел на него, можно смело сказать — мира не будет. Шанс, конечно, существовал, но тогда Толику придётся приносить извинения, но он лучше повесится на первом же суку, чем сделает это.

Ерёмина объяснила им правила, а под конец проговорила:

— Последняя возможность отказаться от дуэли, примириться и разойтись в стороны.

— Ради вас, Екатерина Андреевна, я готов на многое, — удручённо покачал головой павлин. — Но, боюсь, не в этом случае. Эта дуэль — дело чести.

Ерёмина незаметно скривилась от такой патоки. Сколько она уже работала в Корпусе, а такие индивидуумы были в каждом наборе.

— Честь, — жар стал сильнее, футболка пропиталась потом и прилипла к телу, но Толик сейчас думал не об этом. Он покатал забавное слово на языке и хмыкнул. — Не смеши меня. Какая может быть честь у того, кто продал свой меч за золото? Ты банальный наёмник, а у этой братии нет чести.

Глаза бретера опасно сощурились, губы сжались в тонкую линию. А вот теперь он разозлён, но так даже лучше, бесить врага тоже искусство, больше ошибок сделает.

Преподаватель немного удивилась словам Иванова, который на её занятиях всегда был тихим и спокойным, а тут не промолчал и уколол соперника. Уголки женщины приподнялись в улыбке, ей определенно понравилось сказанное парнем. Хотя с её должность нужно оставаться непредвзятой…

Противники разошлись каждый в свой край арены. Артефакты барьера заработали и сиреневый купол накрыл ристалище. Ещё в прошлой раз, когда Толик был здесь, то смотрел на этот артефактный комплекс защиты с восторгом. А теперь… он испытывал недовольство. Убогая работа, сделанная каким-то криворуким артефактором.

Вновь покачав головой, парень попытался собраться. Двойственность мыслей и ощущений напрягала, ещё и этот жар… тоже раздражает.

— До твоих слов я хотел просто сделать свою работу, Иванов, — бретер говорил негромко, но Толик его хорошо слышал. — Но теперь прилюдно раздавлю тебя.

— Это мы ещё посмотрим… да… посмотрим, — пробормотал парень, продолжая качать головой. Теперь ещё и звон в ушах появился, становящийся сильнее с каждой секундой.

Судья дал начало дуэли и противник не стал медлить. Вытащив рапиру из ножен, он встал в стойку и клинок полыхнул синевой. Сразу три аркана четвёртой ступени появились вдоль лезвия, а плотность энергии говорила о хорошем контроле.

Росчерк меча и три водных серпа, направленных с целью навредить, но не убить, полетели в сторону парня.

Арканы бретера вызвали уважительные вздохи у присутствующих на арене. У многих из них.

Но не у Толика.

Почти достигнув цели, серпы вдруг остановились, задрожали, а затем и вовсе изчели. Вода просто упала на каменное покрытие арены, образовав лужу.

— И это всё? — наклонил голову набок Толик, смотря на опытного бретера, как на забавного шута. — Тогда, моя очередь?

Жар усилился. Стал нестерпим. Парень чувствовал, как буквально каждая капля крови внутри него закипает, будто магма вулкана. Сердце билось столь медленно, что можно было услышать его тихий, безмятежный стук.

На краткий миг перед глазами Толика исчезли арена и противник. На смену им пришла пустота космоса, его величие, яркие звёзды и миры. А ещё луна… Столь манящая и прекрасная в своём великолепии. Её холодный свет наполнял его душу радостью, как от встречи со старой подругой, которую он не видел многие годы.

Она была столь близка. Столь огромна. Столь величественна и невероятна. Достаточно было протянуть руку, чтобы вновь прикоснуться к её мощи.

Наваждение пропало также резко, как и появилось. И вновь Толик на арене и вновь перед ним его соперник.

Соперник, которого нанял его враг. Да, теперь Дроздов иначе не воспринимался. А раз так, то он не будет проявлять жалость к тем, кто служит его врагу.

Волна жара охватила Толика с головой, а вслед за ней из его тела вырвался мощнейший поток энергии. В одно мгновение, под недоумённые и шокированные крики толпы он охватил собою всю арену под куполом, а затем втянулся обратно. Осталось лишь видимое глазу серебристое марево, от которого, казалось бы, дрожало окружающее Толика пространство.

Его противник стоял на своём месте и не двигался. Он замер в непонимании, а этот запах страха… Да, давно он не видел, как дрожат его враги.

Вся арена застыла в ожидании, а судьи не понимали, что им нужно делать. Одна только Ерёмина осознавало, что лучше прекратить бой!

Вот только, когда Иванов поднял руку с вытянутым указательным пальцем в сторону соперника, сделать она уже ничего не успевала…

Марево серебристой энергии взревело вокруг парня, бурлило и вздымалось волнами.

А дальше… дальше Иванов произнёс всего два слова:

— Гнев Луны!

И вся арена содрогнулась…

Непривычно было спустя столько лет вновь услышать голос Нефала. В последний раз мы говорил с ним очень и очень давно.

— Здравствуй, старый друг, — улыбнулся я. — Давно не виделись.

— Мы и не увиделись. Это лишь кусочек моей силы, а не духовная сущность, энергетический аватар или мой эфирный облик. Это вместилище не способно выдержать больше одной десятой процентов моей силы, — не разочаровал он меня, моментально пройдя проверку. Мало ли что.

— Всё такой же занудный, — покачал я головой, продолжая улыбаться. — Я уже и отвык от этого.

— Привычна — удел смертных, Талион, а мы с тобой Боги. У нас по определению не должно быть привычек, дабы мы оставались беспристрастны в своих суждениях, действиях и мыслях, — занудил он, а я едва сдержал смех. — Наличие привычек сделало Богов слабее, что стало одной из причин предательства и падения Пантеона в Хаос.

А вот теперь я нахмурился.

— Где ты сейчас, Нефал?

— Далеко, — вот он точно сейчас своими костлявыми плечами пожал. — В другом реальности, в другом времени, в другом пространстве и другом пласте вселенной. Одним словом — далеко.

— Почему ты ушёл? Вместе мы могли бы…

— Талион, — мягко перебил он меня. — Ты всегда был идеалистом и борцом за справедливость. Это я уважал в тебе, хотя не понимал и не принимал. Твоя война с Эсрой в Пантеоне, битвы с Хаосом… Всё это не касается Смерти. Смерти нет дела до Богов и Владык, в своё время она забирает и тех, и других. Будучи её Перстом я не умел право вмешиваться, но и не желал останавливать твою борьбу.

— И ты просто ушёл, — поджал я недовольно губы, но не испытывал обиды на старого друга.

— И я просто ушёл, — подтвердил он. — Здесь и сейчас я говорю с тобой для того, чтобы ты не искал меня. Да, Талион, я знаю, что ты делал попытки, но не нужно. Хаос — один из столпов мироздания, он также необходим, как необходима и твоя борьба. Но Смерть в этой борьбе лишь наблюдатель, не более.

Неприятно такое слышать, но я понимал, что он хочет донести. Нефал ушёл не просто за грань, а дальше. Слился с концепцией Смерти и стал един с нею. Его вмешательство могло бы привести к таким последствиям, от которых даже тот же Хаос забьётся в угол и не будет отсвечивать.

— Мы ещё сможем поговорить? — спросил я спустя недолгое раздумье.

— Забери этот кристалл у слуги Смерти, он не откажет тебе, будь уверен. Зная твою паранойю, хочу дать совет: Распутину можно верить, он не предаст твоих секретов, — ответил Нефал, а с моих губ вырвался облегчённый вздох. Слишком мало у меня было друзей и ещё больше их умерло в войне. Пусть он не мог помочь в сражении, но хотя бы связь у нас будет, а это уже многое для меня. — А теперь, Талион, тебе нужно поторопиться.

— Поторопиться? — удивился я тому, что обычно размеренный Нефал такое сказал. — Куда?

— Кровь Лахимы проснулась, — в его голосе вместо привычной усталости звучал предостережение. — Тебе стоит поторопиться, если ты хочешь уберечь его потомка…