Красный Корпус IV

Глава 9

У подножья храма раскинулся лагерь рейда. Каждый был занят своим делом. Кто-то отдыхал, другие готовились к вылазкам по приказу Тарасова, некоторые изучали храм и возводили укрепления. Если изначально цель рейда заключалась в том, чтобы убить королев и вернутся, то теперь планы изменились.

— Костя, не спишь? — полог палатки отдёрнулся и внутрь заглянул Перун.

— Нет, — потёр я ладонями лицо и принял сидячее положение на спальном мешке. — Ты что-то хотел?

— Обсудить вчерашний… конфуз, — усмехнулся он и зашёл внутрь с двумя мисками наваристой похлебки. — Держи, доставка ужина в номер.

— Вот это сервис, — посмеялся я и с кивком поблагодарил: — Спасибо.

Саша уселся прямо на землю рядом, мы молча принялись за еду. Гречка с кусочками тушенки в густом соусе была неплоха, не ресторанный шедевр, но в нынешних условиях очень даже хорошо. Желудок после первой ложки отозвался голодным урчанием, на что Перун усмехнулся.

— Что сказал Тарасов? — я заговорил первым, с удовольствием вдыхая запах еды.

— Три сотни человек останутся здесь, — повёл плечом Саша. — С «Гордостью» удалось наладить связь, приказано закрепится, уже начали закладывать охранный периметр. Канцелярские как узнали, что у нас здесь активный алтарь, так и зашевелились. Сейчас должны были уже отправить весть в столицу, думаю, император скоро издаст указ о формировании форта в этом регионе.

В целом — ожидаемо. В некоторой степени, в словах Саши была моя вина, но большую часть в происходящем сыграл Кутузов Кирилл. Мой Жрец превзошел сам себя.

Он не только смог прикоснутся к алтарю, но ещё и взаимодействовал с ним, даровав всем и каждому в пещере усиленную версию благословения. Эффект был… уникальным для ребят и Саши, а для меня в какой-то степени удивительным. Не думал, что Кутузов сможет так быстро войти в резонанс с алтарем. Поистине, этот юноша настоящий самородок. В моей прошлой жизни старые жрецы бы в такой талант вцепились бы всеми силами, пытаясь перетащить на службу к своим богам.

— По Кутузову какой приказ? — надо бы уточнить этот момент.

— Останется здесь на какое-то время, — хмыкнул Саша, явно припоминая эффект от благословения. — Жрецы каста редкая, а твой алтарь и вовсе принял его. Или это твоя работа?

— Я дал ему верёвку, но на вершину горы он забрался сам, — пространно ответил я. — Алтарь не откроется ему в полной мере, но поможет, если сюда нагрянут твари Хаоса или тот же Вестник.

Перун напрягся и прищурился. У него к этим выродкам свои счёты, а судя по оговоркам тех же Миры и Кристы, сидящий передо мной человек уже прикончил двух Вестников. Слабых, судя по всему, но все равно это достойно уважения.

— Если ты не ошибся, то я и сам тут останусь, — сухо произнес он.

— Не ошибся, — покачал я головой. — Хаос точно почувствовал моё вмешательство и пробуждение алтаря. Это сложно для понимание смертного, но представь себе спокойный пруд, который не трогали веками. Всё было тихо, безмятежно, а затем в этот пруд бросили здоровенный валун, подняв волны до берегов.

— И Хаос эти волны чувствует, — пожевал губы Саша и механическим движением зажевал ещё одну ложку похлёбки. — Хотелось бы знать заранее, какое количество гостей ждать.

— Вряд ли много, — подумал я. — Смерть королев и пробуждение точно свяжут вместе с собой, такое не скрыть, но сначала пошлют разведывательный отряд. Это логично, Хаос всегда так делает. Его слабость в передвижении больших сил. Поднимать целые легионы ради неясной цели никто не станет.

— Твои слова да богам в уши, — бросил он и спохватился, посмотрев на мою улыбку. — А ну, да, херню сморозил…

— Присмотришь за Кириллом? — решил я перевести тему. — Не хотелось бы, чтобы мой жрец умер только-только начав свой путь.

— Без проблем, — кивнул Саша. — У тебя какие дальнейшие планы? Хотелось бы узнать, что задумал настоящий Бог!

И засмеялся своей же шутке, а моя улыбка стала шире. Ранее мне приходилось скрывать свою суть даже от семьи, а теперь мой секрет знает уже один человек. И почему-то от этого даже легче, правильнее. Не привык я скрываться, не любил все эти тайны и секреты. Боги не прячутся, тем более от смертных. Но пока что это окупило себя, теперь же мир менялся, жизнь тоже, а Хаос не дремлет.

— Для начала закончить с Корпусом, — ответил я, а Перун насторожился. — И нет, я не уйду, если ты подумал об этом. Спокойная, размеренная жизнь графского сына не для меня. Моё место на передовой, в сражении с Хаосом и его Владыками. Но и обрывать все связи тоже не выход.

— Хочешь жить на два фронта? — понял он меня. — Так многие делают, но ты вряд ли ограничишься редкими вылазками и рейдами, попутно отдыхая на каких-нибудь балах в столице.

— Ты прав, — кивнул я, взял Синюю Розу и положил себя на колени, начав мягко поглаживать ладонью ножны. Ответное тепло вызвало ещё одну улыбку. — Для начала я создам свою команду. Ребята уже подтвердили, что пойдут за мной, хотя Игнат ещё немного сомневается. Для Асхана этот мир тоже будет полезнее, нежели наш. Здесь его место, и здесь он будет развиваться…

— Тебе понадобятся люди, — задумался Перун, вперив взгляд в свои руки и пустую миску. — Создать команду не так легко, как кажется. Нужны не только бойцы, но и те, кто будет обслуживать их быт, если ты решишь стать свободным. Туда же логистика, поставка ресурсов, как алхимия, так и деньги. Вряд ли для тебя это станет проблемой, Демидовы богаты, а среди твоих только у Альбины и Авроры могут быть проблемы с… ну ты понимаешь.

— Простолюдинка и бастард, — тут и так всё понятно. — Этот вопрос решаем. Но ты прав, мне нужны будут люди.

Мы замолчали. Каждый думал о своём, а Саша стал отбивать по миске незамысловатый ритм двумя пальцами.

— Как далеко ты готов зайти, Талион? — тихо спросил он, назвав меня настоящим именем, которое я сказал ему после восстановления Розали и происшествия с Кутузовым. — Ты знаешь — этот мир не единственный. Он один из десяти, а в других мирах, где закрепилось человечество, всё ещё хуже, чем здесь. Там выживает лишь сильнейший, а орды тварей прут без остановок на укрепления и Цитадели.

— И мы отправимся туда, — твёрдо произнёс я, а Перун поднял взгляд и увидел мою ладонь перед собой. — Вместе.

Замешательство. Неуверенность. Сомнения. Глубинный гнев на Хаос, поднимавшийся из памяти прошлого. Твёрдая решимость идти дальше, уничтожить каждую тварь на своём пути и вернутся с победой. Всё это смешалось в нём, превращаясь в ядрёный коктейль из эмоций.

Я не знал прошлого Саши. Он не рассказывал мне свои истории, не поведал о своих потерях. Но это и не требовалось, чтобы увидеть одиночество этого человека и его жгучее желание сражаться. Ему не нужна власть, деньги или сила. Таким, как он, нужна цель.

— Иди за мной, Перун. Встань рядом с моим плечом, дай свой совет, прикрой мою спину в сражении, — смотрел я ему прямо в глаза, продолжая держать вытянутую ладонь. — И вместе мы нанесём удар Хаосу, от которого он не сможет оправиться.

Последние секунды колебаний сменились настолько жгучей решимостью, что пробилась даже через первую ступень Пути Разума. Сухая, покрытая мелкими шрамами ладонь воителя легла в мою и крепко сжала её, будто стальные тиски.

— Я пойду за тобой, Талион, — серьёзным тоном произнёс он, не разрывая зрительного контакта. — Надеюсь, клятв давать никаких не нужно?

— Обойдемся без этого, — хмыкнул я. — И раз уж мы теперь в одной лодке, нужно продолжать.

— Продолжать? — вскинул он бровь. — Что продолжать?

— Ты же не думал, что тренироваться и набираться сил придётся только моим ребятам? — ответил я вопросом на вопрос, а пока он не успел что-либо сказать, дополнил: — Вот и начнём с тебя, раз ты здесь.

Наши сцепленные ладони вспыхнули в синем огне, а Перун понял что я задумал и выругался:

— Твою же ж мать… опять⁈

Его вопрос потонул во вспышке и мы отправились в ещё одно моё воспоминание с Оглафом, Богом Грома и Ветров. Раз уж Перун теперь со мной, то ему тоже нужно стать сильнее. Гораздо сильнее!

Огромный тёмный зал содрогался в потоках Хаоса. Блики ядовитой, желтоватой энергии отражались от омерзительных статуй различных тварей, чьи фигуры замерли в самых противоестественных позах. Шестирукие, многоголовые, с длинными языками, кривыми ногами, вытянутыми пастями со множеством клыков. Каждая из статуй отличалась от предыдущей, олицетворяя собой чёрный гений скульптора, создавшего их.

Вдоль стен и в специальных углублений зала, лежали десятки тел, как людей, так и существ, извращённых Хаосом. Их кровь стекала в миниатюрные впадины в полу, создавая многогранный узор. Были здесь и живые, но их нельзя было назвать счастливчиками. Стоны прибитых к стенам людей разбавлялись криками созданий Хаоса, для которых принести себя в жертву ради Владыки была величайшая честь и награда. Сгорая в агонии они со злорадством наблюдали за корчащимися смертными, души которых станут топливом для ритуала.

В один момент крики и стоны стихли. Звуки будто отрезало из этого пространства, полного боли, отчаяния и неземного наслаждения. Затем послышались шаги. Неторопливые, тяжёлые.

Каменные двери зала распахнулись и внутрь зашёл чернокрылый Вестник, чьё лицо украшала маска ворона. Не обращая внимания на жертв, он спокойно направился в центр помещения, где в потоках энергии парило и менялось тело смертного. Ранее это существо было человеком, стариком, которого Владыка приказал найти и выкрасть из мира смертных. Вестник хорошо помнил, как дрожала от ужаса душа этого человека при их встрече. Его глубинный страх, столь манящий и отдающий завораживающим запахом.

Теперь же от былого старика мало что осталось. Его морщинистая кожа разгладилась и стала угольно чёрной. Дряблые мышцы, наполненные Хаосом, вернули себе прежнюю силу и молодость. Седые волосы выпали, обнажив гладкий череп с двумя закрученными вдоль головы рогами. Ноги превратились в копыта, на руках выросли острейшие когти.

— Хороший экземпляр, — тоном учёного, изучающего причудливое насекомое, изрёк Вестник. — Жаль, бракованный.

Хаос изменил тело этого человека, затронул его душу и частично извратил её, но не смог завершить свою работу до конца. Мелкая частичка божественной силы, из-за которой он и находился здесь, не позволила. Столь малая песчинка устояла под потоками первозданного Хаоса, что очень удивило Вестника, но и позволило понять, зачем он нужен Владыке. Такая Сила… Такая Воля… Тот, кто одарил этого смертного своей энергией, вызывал у Вестника жгучее любопытство. Более того, эта Сила отличалась от тех божественных ничтожеств, что присягнули Владыке.

Вестник взмахнул рукой и по телу старика стали расползаться вереницы жёлтых вен. Словно ткач он переплетал потоки и накладывал на бывшего смертного рабское ярмо, которое заставит его в точности исполнять все нужные приказы. Его задача послужить Хаосу, найти того, кто отдал ему часть своей божественной энергии и указать Хаосу.

Ранняя проверка памяти показала, что это был ещё один смертный. Мальчишка, которого Вестник встретил во время своего «побега» с добычей, но сколько этих насекомых населяли одиннадцатый мир? Тем более, что не только он вёл свою игру, пытаясь выслужиться перед Владыкой. Другие Вестники тоже действовали, один из них даже почти преуспел, послав своего слугу, присягнувшего Хаосу. Вот только тот успеха не достиг и теперь его «брат» потерял свою пешку на игровой доске.

— Ты поможешь мне, — вновь заговорил он, продолжая наблюдать за метаморфозами. — Найдёшь для меня этого смертного. Возможно, я даже не убью тебя после этого. Станешь ещё одной диковинкой в моей коллекции среди рабов и рабынь.

Скоро… он тоже сделает свой ход в игре, награда в которой заслуживает любых усилий. Владыка очень щедро одарит того, кто принесёт ему на блюде смертного, вставшего на путь Бога…

Граф Распутин Григорий Ефимович не торопясь спускался по массивной лестнице в подземелья своего поместья. Зелёное пламя в настенных факелах освещало его путь. Сотни и тысячи черепов, вплавленных прямо в стены, наблюдали за старым некромантом своими пустыми глазницами.

Смерть правила этим местом. Спокойная, холодная и прекрасная в своём великолепии. Здесь начинались её владения, сам воздух пропитался ею.

Обычные люди, слуги рода Распутиных, не спускались в эти подземелье. Не только из-за приказа графа, а из-за страха и знания — из подземных катакомб не возвращаются. Лишь члены рода могли спокойно посещать эти коридоры, комнаты и залы, построенные ещё в далёкие времена основателем рода Распутиных.

Старый граф преодолел последнюю ступеньку. Чёрная трость в набалдашником в виде черепа коснулась холодного мраморного пола. Спокойным взглядом хозяина он осмотрел широкую арку, украшенную символами на языке, который этот мир не слышал уже очень давно.

Эхо его шагов отражалось от стен, черепов и костей становилось больше. Некоторые из них были гармонично сложены в пирамиды до самого потолка, другие разбросаны казалось бы в хаотичном порядке, но это далеко не так. Каждая кость, берцовая, локтевая, грудная клетка… все они были на своих местах.

В последнее время Распутин стал всё чаще спускаться сюда. Обычно подземелья были запечатаны, незачем беспокоить мёртвых без нужды, но после одного случая… Старый Кощей, ужасный некромант и граф Российской Империи, пугало для всех её врагов, приходил сюда регулярно.

Григорий был стар. Очень стар. Пусть его тело оставалось всё таким же крепким, как в молодые годы, а разум острым. В глазах главы древнего рода отражалась вся мудрость прожитых столетий. Он давно перестал удивляться вывертам судьбы и не верил в предназначения или избранность. Подобные мысли удел наивных глупцов и зелёных юнцов, что чаще всего взаимосвязано.

Нет, старый граф был прагматиком до мозга костей, а что до высших сил… Он верил лишь в смерть, а не богов. Именно к ней он отправится, когда она решит забрать его, как недавно поступила с его почившей родственницей.

Коридоры сменяли друг друга, пламя факелов всё также освещало его путь, а кости прокладывали дорогу дальше. Кто-то бы мог подумать, что старый граф просто решил прогуляться в своих подземельях, но это не так. Он искал. Пытался вновь поймать то чувство, которое ускользнуло от него, оставив одни вопросы.

И чем больше он ходил, вслушиваясь в тишину и перестук трости, тем сильнее хмурился.

— Зачем он тебе? — раздался его хриплый голос, эхом отразившийся от стен подземелья. — Что такого в этом мальчике?

Одни и те же вопросы. В последнии дни он задавал их каждый раз, как спускался сюда, прогуливаясь среди чертогов смерти.

Перед глазами графа будто бы вновь появился тот сон, который поначалу был непонятен. В нём он видел тьму, чувствовал присутствие смерти и её силу. А ещё мальчишка. Демидов. Костя. Тот, кому пророчат титул Архимага, если завистники и те, кому подобное не выгодно, не прикончат птенца.

Необъяснимо, непонятно, но сама смерть окружала его в этом сне. Та, кто всегда оставалась безучастна ко всему, наблюдавшая за смертными с отстраненной холодностью и равнодушием, тянулась к этому парню. Более того, Распутин видел не привычное безразличие смерти, а будто бы… она воспринимала мальца равным.

Бред, но это так. Пожалуй, только ради этой непонятной, эфемерной цели смерти, он и решил послать то приглашение рода Демидовым лично от себя. В иной ситуации, такого бы не случилось.

Неожиданно в подземелье поднялся порыв ветра, разметавший седые волосы старика. Распутин остановился, оперся на трость и всмотрелся во мрак своими выцветшими, льняно-голубыми глазами.

Смерть дала ему свой ответ. Позволила заглянуть дальше, подсказала направление.

— Вот, значит, как, — тонкие, бледные губы некроманта изогнулись в улыбке.

Распутин резко развернулся и пошёл обратно на выход из подземелий.

И впервые за долгие годы глаза глаза графа, утратившего вкус жизни, полыхали предвкушением.

Пора бы ему на время покинуть свои земли и посетить столицу, дабы напомнить о себе.

— А заодно и помочь мальчику на пути к его цели…