Красный Корпус IV

Глава 20

Обратно в Москву я не полетел. Распоряжение насчет сборов завернули, их перенесли на неопределенный срок, пока ситуация в столице не стабилизируется.

Но может оно и к лучшему. Я хотел, конечно, провести время с семьей, но опять же был риск, так что лучше пока оставаться в Смоленске. Тем более, что здесь у меня тоже были дела. И довольно много.

Несколько сотрудников Нулевого Отдела и группа Опричников прямо сейчас сопровождали Толика к машинам, на одной из которых он должен будет съездить в Москву и пройти несколько проверок у специалистов. Мы всё же успели и парень перестал уходить в нестабильное состояние, но без официального подтверждения, что он не опасен для окружающих, не обойтись.

— И что теперь делать? — с тревогой в голосе спросила Альбина, которую всё это время успокаивали Маша и Аврора. — Когда он вернётся? И вернётся ли вообще?

— Да куда он денется, — зевнул Перун, почесав затылок. — Всё с ним будет нормально, я сам на такой проверке был, ничего опасного нет.

— Это когда ты успел? — вскинул я бровь.

— В детстве, — скривился Саша от неприятных воспоминаний. — Ещё в школе когда учился, меня пацаны из параллельного класса достали, постоянно издевались, что я ходил в обносках. Отец кроме бутылки жизни не видел, а мать прачкой работала и тянула нас двоих. В общем, — вздохнул он, решив особо не углублятся в свою жизнь, но даже этого хватило, чтобы ребята удивились. Обычно Перун о своей жизни не распространялся. — Я сорвался, пробудил дар и чуть не убил этих придурков. Вот и поехал потом на проверку.

— А мы думали…

— Что я аристократ? — криво усмехнулся Перун. — Нет, Игнат, я простолюдин. Забавно, кстати, было, когда после проверки мне поставили отметку о даре в восемь баллов по шкале Штайцера.

— Восемь⁈ — воскликнула Мария. — А сколько вам было, Александр Александрович?

— Девять лет, — вскинул подбородок Саша.

Про шкалу Штайцера, классификацию силы мага, я знал. Тест по ней проходил каждый маг этого мира, дабы узнать свой потенциал. Восемь баллов это более чем достойно, уровень благородных родов с многовековой историей, а тут простолюдин. Ну, Саша гений, это я уже понял ещё когда впервые показал ему воспоминания Оглафа. Посредственность бы не могла почерпнуть из них столько, сколько взял он.

— И всё же я волнуюсь за него, — Альбина поджала губы и смотрела, как Толика сажали в машину. Тот обернулся к нам и успокаивающе кивнул, мол всё будет хорошо. — Может как-то помочь ему можно? Не знаю только как…

— Я уже позвонил своим знакомым в столице, — сказал Саша. — Они будут держать руку на пульсе и если что отзвонятся.

— Я бы хотел помочь, но не знаю как, — вздохнул Игнат.

— Я тоже… — понурились девушки, хотя Голицына и княжна, но вряд ли что-то могла сделать.

Я призадумался. Вроде бы всё сделал, как нужно. Научил Толика за короткий срок, спасибо его наследию, специальной технике дыхания и контроля. Срываться но не должен, но мало ли, лучше всё же подстраховаться. Только кто? Отец? Мимо, не его епархия, хотя связи должны быть на разных уровнях. Дядя Жора? Как вариант. Ещё раз поторговаться с Нулевым Отделом, чтобы они не усердствовали? Мне есть, что им предложить, но если один раз прокатило, то на второй может возникнуть множество вопросов, на которые отвечать мне не хотелось. Тут и так придётся со Спицыным беседовать скоро.

Почувствовав в кармане униформы вибрацию, машинально засунул пальцы и хотел уже достать телефон. Вот только он был в другом кармане, а в этом лежал кристалл связи с Нефалом.

Что ж, намёк понятен. И правда, это лучший вариант.

— Костя, ты кому звонишь? — спросила Альбина. — Это по поводу Толика, да?

Эх, сильно же её подкосила эта ситуация. Обычно шебутная и весёлая девушка сейчас едва держала себя в руках, сильно нервничая.

— Да, — кивнул я.

Пошли гудки. Монотонные, долгие, а затем раздался спокойный, но доброжелательный голос:

— Костя? Рад, что позвонил. Что-то случилось?

— Здравствуйте ещё раз, Григорий Ефимович, — я тоже добавил в тон доброжелательности. Ребята рядом со мной переглянулись в лёгкой недоумении, они, похоже, подумали, что я отцу звоню. А вот Перун всё сразу понял и выпучил на меня глаза. — Не отвлекаю вас?

— Что ты, что ты, тебе я всегда рад, — старый некромант определённо улыбнулся. — У тебя что-то случилось, Костя?

На заднем фоне послышалось шуршание одежды и Распутин добавил: «Этот саквояж тоже к остальным». Он в поездку собирается, что ли? Уже уезжает из Москвы? Впрочем, не моё дело, куда это граф собрался.

— Да, Григорий Ефимович, случилось кое-что…

Я прекрасно понимал, что просить помощи у старого некроманта в вопросе Толика, это как стрелять из пушки по воробьям. Репутация, статус и связи графа по одним только оговоркам дяди Жоры были на запредельном уровне в Российской Империи. А возможно и не только в ней. Но мне нужно было, чтобы Толик не просто прошёл проверку спокойно и положительно, но и сделал это без каких-либо проблем, если те могли появится. И если для этого придётся заручится поддержкой Распутина, то чёрт с ним.

Ввести графа в курс дела заняло от силы минут пять-десять. Он слушал внимательно, не перебивал и иногда задавал уточняющие вопросы касательно случившегося с Толиком. Распутин и так знал, что в Корпусе что-то произошло, но особо не вникал, ему это просто не нужно было.

— Хорошо, Костя, — под конец произнёс граф, а я услышал на фоне скрип карандаша по бумаге. — Значит, Медведев Анатолий Романович. Сделаю, что смогу, это всё?

— Да, Григорий Ефимович, — показал я ребятам большой палец и те выдохнули в облегчении, даже Перун. Он вообще был напряжен весь разговор. — Благодарю вас за помощь.

— Пустое, Костя, мне это ничего не стоит, — не стал он вешать на меня долг, хотя мог. — Кстати, свяжись с отцом, как будет время. Думаю, вам будет, что обсудить.

А вот сейчас не совсем понял, что он имел ввиду. Что мы должны обсудить?

— Обязательно, — решил я не задавать лишних вопросов и всё узнать у отца. — До свидания, Григорий Ефимович.

— И тебе всего хорошего, Костя. До связи.

Некромант повесил трубку, а ребята уставились на меня с вопросом, кому это я звонил.

— Кто это был? — первой, разумеется, не выдержала Альбина.

— Распутин, — ответил вместо меня Саша.

Аврора и Альбина не поняли о ком речь, а вот Игнат и Маша… у тех эмоции на лицах хорошо было видно. Здоровяк аж весь напрягся и побледнел, а Голицына в шоке посмотрела на меня и хрипло спросила:

— Р-распутин⁈ Граф Распутин?!!

— Да, — убрал я телефон в карман. — Сказал, что поможет с Толиком.

— Да уж, — протянул Перун, покачав головой. — Я думал, меня этот день больше уже ничем не удивит, а оно вон как! Но оно и к лучшему, теперь точно можно не беспокоится.

— Я не знаю, кто это, но он точно поможет? — Альбина переводила взгляд с Саши на меня и обратно.

— Девять из десяти, что Толик к нам вернётся уже завтра, и это максимум, — хмыкнул Перун, успокоив её. — И вообще, Синокина, стыдно не знать награжденного героя Российской Империи.

Девушка глупо моргнула пару раз и отвела взгляд, признавая, что да, стыдно.

— Ладно, нечего тут стоять, — решил я закруглятся, машины уже уехали, а ворота закрылись. — Будем ждать новостей и решать проблемы по мере поступления, если таковые будут. Сейчас же предлагаю пойти в столовую и перекусить.

— А вот это верное решение, — кивнул Перун, подавив зевок. — С обеда ничего не ел.

На этой ноте мы и пошли ужинать, а когда заходили в столовую, над зданиями Корпуса пролетел квадроплан моего рода. Бойцы полетели домой, свою задачу они выполнили.

Москва.

Особняк рода Демидовых.

Затушив окурок, Демидов Виктор Геннадьевич вытащил из полупустой пачки «Максимовские» ещё одну и щелчком пальцев подкурил. Только благодаря открытому окну, кабинет ещё не утонул в табачном дыме, смешиваясь с запахом дорогого мужского одеколона.

В дверь постучались, отвлекая главу рода от работы, на что он нахмурился. В эти часы его редко кто трогал, даже жена и дети, а слуги и подавно.

— Войдите!

Его жена, красавица и когда-то самая желанная невеста столицы, грациозно зашла в кабинет. Подбородок её был горделиво вздёрнут, осанка прямая, как у королевы, глаза хищно прищурены. Ещё и тёмное платье надела, не к добру это.

— Витя…

Точно не к добру.

— Да, милая? — сделал мужчина вид, что бумаги занимали всё его внимание, но краем глаза посматривал. — Что-то случилось?

— Ты и сам знаешь, что да, — медленно прошла она к его столу, провела по его гладкой поверхности двумя пальцами и зашла ему за спину.

Демидов хотел было уже напрячься, но мягкие ладони жены легли ему на плечи и стали массировать задубевшие от сидячей работы мышцы.

Из груди мужчины вырвался судорожный вздох, документ по поводу поставок Ростовского завода оказался смят.

— Я редко тебя о чём-то прошу, дорогой, — прошептала она, обдав ухо и шею горячим дыханием. — Но сейчас у меня к тебе есть просьба. Очень важная.

Не нравилось ему, когда такие разговоры начинались. Всё было хорошо в его жене, мудрая, прекрасная, невероятная и желанная, но воспитание в семье генерала, где ещё и мать семейства держала всех в ежовых рукавицах, накладывало свой отпечаток.

— И что это за просьба? — тяжко вздохнул он, когда жена забрала только-только подожжёную сигарету и затушила её. Не любила Кристина его дурную привычку и боролась с ней, как могла.

— Я хочу, — проникновенно проговорила она, а в следующий миг острые ногти женщины впились в белоснежную рубашку, а в её голосе появились сталь и холод. — Чтобы Дроздовы пожалели о содеянном. Их выродок мало того, что довёл невинного мальчика до дуэли, так ещё и посмел прилюдно оскорблять нашего сына.

— Милая…

— Я не договорила, — отпустила его женщина, вновь обошла стол и встала прямо перед ним. Вот только теперь в её глазах была столь жгучая ярость, что Виктор понял — Дроздовым конец. Даже без его вмешательства. — Я знаю, что ты захочешь уладить всё это компромиссом, надавишь на Дроздовых и сделаешь всё, как нужно. Но я хочу, Витя, чтобы они пожалели о содеянном. Если глава рода не смог воспитать своего сына, как подобает, то будет страдать весь род!

— Кристина, тут не всё так просто, — спокойно и размеренно заговорил Виктор. — Дроздов занимает пост второго заместителя главы Красного Корпуса в Санкт-Петербурге…

— Я знаю, — отмахнулась графиня. — Тем проще будет их раздавить. Мало того, что на моего сына охоту открыли, так ещё ему вместо визита домой, пришлось срочно возвращаться, чтобы помочь пострадавшему в дуэли другу! Из-за Дроздова!

Мужчина вздохнул и уже думал, как выкручиваться из этой ситуации. Момент с оскорблением Кости слишком тонкий, оставить это просто так Демидовы не могли, но не начинать же войну из-за этого⁈

Кому-то могло бы показаться, что Виктор решил полностью спустить всё на тормозах, но нет, Дроздовы ответят, очень даже ответят. Просто он хотел сделать это без кровопролития, к примеру сейчас на его столе лежала папочка с очень прибыльным мебельным предприятием этого рода. Лишить его их — значит ударить по кошельку и статуса, а для аристократа это сильный удар по репутации. Всё это заняло бы немало времени, но результат гарантирован.

Вот только… Граф смотрел на свою жену, видел её решимость и вспоминал всё то, что произошло с его младшим сыном после того, как он уехал в Корпус. И если с тварями Хаоса он ещё мог смириться, пусть и с тяжёлым сердцем, то вот люди… аристократы…

Кристине Алексеевне не нужно было читать мысли, чтобы понять — её муж согласен. Она хорошо знала вот этот его решительный взгляд, который однажды покорил её сердце. Ей не нужно было, чтобы Дроздовы медленно страдали, она хотела макнуть их головой в выгребную яму за совершенную ошибку. А заодно показать всем и каждому, что будет с теми, кто решит тронуть её детей!

Папочка с одним мебельным предприятием ушла в сторону, а её место заняла папка побольше, где было всё имущество Дроздовых, собранная на этот род информация, их слабые и сильные стороны. Виктор Геннадьевич всегда ценил подготовку к любой ситуации, а СБ рода давно привыкла работать по максимуму, а не спустя рукава, как у многих аристократов.

Второй заместитель главы Красного Корпуса — большая лягушка в их болоте, но ничего, у Демидовых были враги и похуже и где они теперь все?

— Хорошо, дорогая, — сурово проговорил глава рода. — Я исполню твою просьбу.

Улыбнувшись, жена поцеловала его в щёку, оставив след от помады и выпорхнула из кабинета, оставив после себя шлейф духов. А ещё слова о том, что ей вдруг захотелось приготовить его любимый куриный пирог по маминому рецепту. Взятка, как она есть, но Виктор Геннадьевич лишь усмехнулся на такой ход.

— Гриша, — связался граф с начальником СБ рода. — Зайди ко мне, есть для тебя работа.