Красный Корпус IV

Глава 19

— Ваше сиятельство, будем на месте через 6 минут!

Задорный голос пилота квадроплана, принадлежащего роду Демидовых, раздался в наушнике-вкладыше.

— Понял тебя, Федя, — кивнул я, перестав рыться в телефоне.

Группа бойцов, выданная отцом в сопровождение, молчаливо готовились к высадке и выполнению дальнейших задач. Восемь человек, вооружённых новинками от наших инженеров, возглавлял Вранов Петр Алексеевич. Именно к нему я и обратился:

— Пётр Алексеевич, вы связались с Красным Корпусом?

— Да, ваше сиятельство, — сурового вида мужчина габаритами больше походивший на медведя, нежели на человека, кивнул. — Вас уже ждут.

Это хорошо, очень хорошо. Я летел в Смоленск, первым же звонком отцу приватизировав транспорт и людей. Распутин сам сказал, что со сборами пока не ясно будут ли они вообще, а терять в Москве время мне не хотелось. Правда с семьей увидеться не получилось, но, думаю, этот момент исправим.

Внизу раскинулся вечерний Смоленск. Федя, один из самых опытных пилотов рода, способный летать на всём, что имеет крылья, выводил на посадку нашу птичку на территории Корпуса. И делал он это, как привык военный пилот, резко, будто мы находились под огнём противника.

— Твою мать, Федя, вот ты как всегда! — выругался один из бойцов, дёрнувшись в ремнях безопасности. — Не картошку же везёшь!

— Ты мне ещё порычи, Емеля! — хохотнул пилот. — В Кандагаре ты так не жаловался, когда амеры прессовали, а я вытаскивал ваши задницы!

— Отставить балаган! — рявкнул Пётр Алексеевич и повинился передо мной. — Прошу прощения, ваше сиятельство! Я проведу работу с личным составом по концу миссии, объясню этим идиотам, когда стоит рот свой открывать!

— Пустое, — с улыбкой отмахнулся я, раздался сигнал и аппарель поехала вниз. — Командуйте, Пётр Алексеевич.

— Принято! — кивнул мужчина и зычно прокричал: — На выход по двое, готовность три, защитная формация!

Бойцы слаженно покинули птичку и рассредоточились, готовые к любой неожиданности. Из-за нападения в столице отец и Фёдор Евгеньевич, командир гвардии Демидовых, отдали все необходимые распоряжения моему сопровождению.

Нас уже встречали и первым делом я направился к одному из трёх человек.

— С прибытием, Костя! — широко улыбнулся Арсенал, пожимая мою руку. — Нормально долетел?

— Да, вполне, — кивнул я. — Привет, Саш.

— Ага, здорово, — зевнул Перун и махнул рукой на переминающуюся с ноги на ногу девушку. — Ты там это, отметься в бумажке, а то разрешение на посадку мы тебе выбили, но тебе надо подпись поставить. Короче, бюрократия.

— Понял, — эти двое и правда помогли, выбив из Тимирязева разрешение, так что не пришлось садиться на базе дяди Жоры или в аэропорту Смоленска. — Как там Толик?

— Как ты и просил, его оставили в покое, — вздохнул Рома и скривился. — Там Корнеев со своим напарником к нему пробиться хотят, но Спицын пока держится. Шуму парень поднял не слабо, весь Корпус лихорадит, а арену… А нет больше арены!

И он громко заржал, уклонившись от подзатыльника Перуна.

— Клоун, — хмыкнул Саша и осмотрел моих бойцов, молчаливо ожидавших дальнейших указаний. — Твои няньки, Костя?

— Сопровождение, — пожал я плечами. — Как закончу здесь, возможно, полечу обратно в Москву. Буду смотреть по ситуации.

— Ну да, смотр и всё такое, но вряд ли он будет, — задумчиво протянул Арсенал. — На твой счёт пока что приказов не было, может и не отправят второй раз. Мало ли, вдруг опять найдутся идиоты, которым захочется пострелять в столице.

— Не смешно, Рома, — зыркнул на него Перун. — Там вообще-то люди погибли.

— А что я такого сказал? — искренне возмутился Арсенал. — Будь я там и вовсе всех прикончил бы!

Девушка всё также продолжала ждать, но долго болтать времени не было и я подошёл к ней, расписавшись в документе. Разумеется, ознакомившись с ним. Но там ничего критичного, дата и время прилёта, откуда и куда, номер борта, который и так был уже известен ещё когда я только вылетал.

Дальше мы пошли в сторону лазарета, внутри которого царил балаган. Целители носились туда-сюда вместе с остальными работниками и работницами, а почти все сидячие места были заняты пострадавшими. В основном в лёгкой форме, но были и те, кто лежал на кушетках прямо в коридорах.

Я всматривался в лица этих людей и видел там многое. В основном страх от пережитого, не свойственный служащим в Корпусе, но в большинстве своём здесь были новобранцы, хотя и встречались взрослые люди, уже состоящие в командах.

Да уж… Сорвался Толик не слабо и теперь нужно это как-то разгребать.

Нефал не просто так сказал мне поторопиться. Не ожидал, что это произойдёт так скоро, недооценил я Толика, моя ошибка.

А о чём, собственно, речь? О его наследии. Полубоги пробуждали свою кровь по-разному, существовал целый список критериев и триггеров для этого. Кому-то нужен был смертельный бой, другим находится в местности, отражающей силу Бога прародителя, например какой-нибудь вулкан или морозные пустоши…

Вариантов на самом деле много. В большинстве своём эти люди ощущали, что должно произойти и подготавливались. Это было своего рода наитием, вложенной в память крови инструкцией. Но у Толика случился самый худший вариант — спонтанное пробуждение, а его проконтролировать или подготовиться к нему невозможно.

Народ провожал нас удивленными взглядами. Особенно бойцов рода. Охрана лазарета тоже не спешила останавливать из-за Арсенала и Перуна, идущих позади меня с правого и левого плеча.

Нужная мне палата находилась на третьем этаже, в изолированном крыле. Туда по словам Саши отправляли тех, у кого случались проблемы с даром. Или пострадавших от слабого влияния Хаоса, с которым вполне по силам справится обычному целителю, и особо буйных пациентов, если такие находились. Толик же сразу по двум параметрам прошёл.

— Костя! — увидела меня Маша и обрадовалась, а ребята повскакивали с диванчика. — Наконец-то!

Я приобнял по очереди Голицыну и Аврору, а затем пожал руку Игнату, и спросил:

— Альбина там? — кивнул на дверь палаты.

— Да, — кивнула Аврора, в тоне её звучала тревога. — Там с ними Владимир и тот мужчина из бара.

Это она про Леонида. Что ж, хорошо. Не хотелось бы, чтобы здесь и другие сотрудники Нулевого Отдела шастали с вопросами.

— Пётр Алексеевич, ждите здесь, — отдал я приказ.

— Принято, господин, — кивнул мужчина и отдал распоряжения: — Бичиханов, Алёшин, пожарная лестница. Магомедов, Горбунов, центральная. Остальным рассредоточится.

Бойцы расползлись, занимая позиции под одобрительный взгляд Перуна и усмешки Ромы. Эти двое зашли со мной в просторную палату, стены которой были обиты войлоком. Корнеев и Леонид сидели на стульях рядом с кушеткой, на которой лежал одетый в пижаму Толик, закреплённый по рукам и ногам ремнями. Рядом с ним Альбина, державшая его за руку и покусывающая губы.

— … я ещё раз говорю, можешь пойти в зад со своими распоряжениями, — в голосе Толика сквозила сталь. — Откуда мне было знать, что артефактный комплекс арены полное фуфло и что он не выдержит?

— Толя… — подал голос Владимир и заметил нас. Парень аж выдохнул от облегчения. — Костя, рад, что ты пришёл. У нас тут проблемы.

Толик перевёл взгляд на меня и в его глазах, сменивших свой карий цвет на тёмно-серый, промелькнуло недоумение, потом удивление, а следом узнавание.

— Талион, мать твою, какого хера ты такой молодой⁈

В палате воцарилась тишина, а люди переводили недоумевающие взгляды с меня на парня и обратно.

Тц-ц, ситуация, оказывается, ещё хуже, чем я думал.

— Толик, дорогой, это Костя, — глаза Альбины повлажнели. — Ты не узнаешь своего друга?

— Какой ещё Костя? — несколько раз недоуменно моргнул парень. — Это Талион! Чё вы мне тут мозги делаете⁈ И вообще, отстегните эти ремни, я жрать хочу! — Толик вдруг замер, цвет глаз вернулся в норму и он замотал головой. — Ч-что происходит? Я-я опять, да? Опять пропал?

— Да… — кивнула Альбина, поглаживая его по голове.

Корнеев тем временем подошёл ко мне.

— Его уже проверили, но результатов пока нет, — сразу перешёл он к делу. — Пока что его изолировали, сам видишь. Сейчас проходит совещание командования Корпуса, возможно, его отправят в столицу для…

— Я понял, — перебил я его, подняв руку. И тяжело вздохнул. — Дайте нам поговорить.

— Костя…

— Просто дай поговорить с ним, Владимир, — посмотрел я ему в глаза. — Он вменяем и не причинит мне вред.

Немного поколебавшись, он всё же уступил, хотя и предупредил, что скоро явятся его коллеги и… вот тут уже всё будет зависеть от решения Тимирязева. И не только его, судя по всему.

— Саша, Рома, сможете выиграть мне немного времени? — попросил я парней. — Если потребуется, я готов буду ответить на все вопросы, на какие смогу.

— Ты знаешь, что с ним, — сразу понял по моим словам Рома и прищурился. — Я доложу Спицыну. Постараюсь помочь, но потом готовься к вопросам.

Я кивнул и подошёл к Альбине, мягко перехватывая её руку. Девушка подняла на меня полный непонимания и беспокойства взгляд.

— Я помогу ему, обещаю, но сейчас тебе нужно уйти отсюда.

— Но… я…

— Пожалуйста, Альбина, поверь мне, — приходилось тратить время, чтобы ещё и её уговорить.

Поджав губы, девушка в конечном итоге тяжело вздохнула и медленно направилась к выходц, постоянно оборачиваясь.

Вскоре в палате остались лишь мы с Толиком. Я развернул стул спинкой вперёд и уселся перед пациентом.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга и молчали. Цвет глаз Толика менялся, как по щелчку. То карий, то опять тёмно-серый.

Сейчас он находился в нестабильности. Память крови, его наследие, начало перестройку всей системы. И речь не только про его ядро и энергетические каналы, в которых даже без арканов анализа я чувствовал плотные потоки энергии, а ещё в разуме и физическом теле. Возле парня то и дело появлялось серебристое марево, от которого дрожала мебель в палате.

Хуже всего в спонтанном пробуждении то, что полубог в нём как бы находится в двух реальностях одновременно. Это сложно объяснить простыми словами.

Вложенная в кровь память пробуждалась и показывала своему обладателю… видения? Иллюзии? Картины жизни прародителя, мелкие, но важные фрагменты. Проблема в том, что память Бога и полубога вещи очень разные. У первого за плечами могло быть от тысячи лет и больше, а второму вполне могло быть лет, вот как Толику, восемнадцать. Его разум банально не способен воспринимать всё то, что открывает кровь, тут как бы и до безумия можно дойти в худшем случае.

Что ж, начнём…

Я стал постепенно высвобождать свою энергию в виде волн синего пламени. С разной частотой и силой, пока они не вошли в своеобразный резонанс с энергией Толика.

И сразу же произошёл отклик.

— Костя, — ещё раз моргнул Толик и помотал головой. — Это всё-таки ты? Где я? Как давно меня не было?

— Тихо-тихо, успокойся, — выставил я ладонь, а то он вырываться начал. — Ты в лазарете, с твоего боя прошло почти три часа.

— Я-я… — посмотрел он на свои дрожащие руки — Я… что я наделал? Помню только сильный жар, потом атаку того парня и… всё…

— Ну, ты разрушил арену, обвалил потолок и полностью уничтожил артефактный комплекс защиты, насколько мне успели доложить, — хмыкнул я.

— Жесть… — сглотнул Толик ком в горле. — А мой соперник?

— Жив он, — поморщился я. Дроздов, конечно, мудак, но чтобы такое устроить? Чем он вообще думал? — Ты его почти прикончил, но судьи успели. Ерёмина приняла на себя удар и сейчас лежит здесь, в лазарете. Вот её ты почти убил.

Арсенал сказал по пути, что женщине раздробило руки и ноги в кашу. Она по сути закрыла собой соперника Толика. И быть ей мёртвой, если бы не целый набор защитных артефактов, который Корпус выдавал своим преподавателям на все случаи жизни.

— Вот как… — весь осунулся Толик. — И что дальше будет? Мой отец уже в курсе?

— Не знаю, — покачал я головой. — Скорее всего да. Что дальше? Да ничего, ты же никого не убил.

— Я не контролирую свой дар, — посмотрел он мне в глаза исподлобья. — Я ведь говорил тебе, что с таким даром, как у меня…

— Стоп, — перебил я его, не дав договорить. — Вот сейчас ты зря винишь себя. Да, дар у тебя сильный и я не ожидал, что получится вот так. Думал, время ещё есть и до пробуждения успею подготовится, но ты удивил. Ты вообще в курсе, что с тобой произошло, Толик?

— Только фрагментами, — немного подумав, ответил он. — Я определённо стал сильнее, но опять же не контролирую это. Ещё я вижу… не пойму, что вижу. Какие-то видения, обрывки будто бы моей памяти, но не моей. Это бред какой-то, — выдохнул он под конец.

— Да нет, друг мой, не бред, — усмехнулся я. — Ты полностью пробудил кровь Лахимы. Его наследие. То, что ты видел — обрывки его жизни. С тобой случилось то, что называют Память Крови. Вот скажи мне сейчас, смог ты бы обрушить на лазарет, скажем, осколок метеора?

— Чего⁈ Зачем это⁈ — выпучил он на меня глаза. — Да чтобы сделать это, мне нужно высчитать формулу Фейгля с учётом нахождения вблизи планеты астероидов, находится на пересечении трёх потоков мира, рассчитать вес осколка и… — резко замер он и другим голосом, полным паники, спросил: — Откуда я всё это знаю⁈

— Вот об этом я и говорю, — улыбнулся я. — Вместе с пробуждением памяти крови ты получил часть знаний Лахимы. Всё же ты человек и не смог бы выдержать «весь его багаж», но что-то получил. В дальнейшем память крови будет открывать для тебя всё больше, но уже сейчас ты стал сильнее. Гораздо сильнее, чем вчера.

— Стал сильнее, — прошептал он, известие о пострадавших как-то отошло на второй план и Толик смог улыбнуться. Пусть натянуто, но в его глазах я видел знакомый блеск. — Теперь я не отстаю от тебя?

Странный вопрос, но и так было ясно, что его гложило всё это время.

— Теперь не отстаёшь, — дал я ему тот ответ, который он хотел услышать. Улыбка парня стала более живой. — А теперь к делу. Тебя, возможно, увезут на время из Корпуса. Вряд ли поместят в какую-то психушку, не верю я в этот исход. Скорее всего проверят твой дар и ментальное состояние. Твоя задача по возможности не раскрывать фрагменты памяти Лахимы. Те самые видения. Напирай на то, что просто сорвался, не сдержал дар. На бредни спишешь, что переволновался, главное дальше себя сдерживай.

— Но я это не контролирую, — вздохнул Толик. — Оно само.

— Вот поэтому, пока есть время, мы займёмся этой проблемой. Его у нас немного, но я постараюсь помочь. Ты мне веришь?

Парень закусил губу, уже скорее всего представив, что с ним будет дальше, но в конечном итоге кивнул и серьёзным голосом произнёс:

— Да, верю, Костя. Тебе верю. Что мне нужно делать?