Красный Корпус IV

Глава 8

Хафнир.

Руины.

Толик проводил взглядом Демидова и шагавшего рядом с ним преподавателя по тактике малых групп. Все в отряде уже заметили, что в последнее время их лидер стал очень мрачным и нелюдимым. Началось всё это после событий на приёме в особняке Шуйских. Правда, Толик и сам сильно изменился за это время.

Перед тем, как уйти с Перуном, Костя долго разговаривал с ребятами и на пальцах объяснял, почему они не могут пойти с ним. И вроде бы все поняли, но было всё равно немного обидно, что они такие слабые и беспомощные. Толик невольно сжал кулаки, вспомнив, как едва живой Демидов, который только пришёл в себя в лазарете, долго и обстоятельно расспрашивал их о том, как прошёл бой и хвалил каждого за его подвиги. Подвиги, которые даже упоминать не стоило рядом с тем, что сделал он сам.

— Что думаешь? — негромко произнёс Игнат. Волков общался с Анатолием на равных и точно так же пытался понять, как поведёт себя Костя в следующий момент. А после недавнего боя они будто стали лучше понимать друг друга. Иногда Толик ловил себя на мысли, что ощущает внимание Игната или то, что он хочет сказать.

Артефактор невольно потёр запястье под наручем брони. Там у него красовался свежий рубец, который довольно быстро залечила Мария. Альбина потом ещё долго кричала на парня из-за такой неосторожности. Шёпотом и когда они остались наедине. Тут, чести ради, привитая Демидовым дисциплина, сработала на все сто процентов. Во время боя и после девушка молчала, чётко выполняя приказы временного лидера. Им Костя назначил Толика, как только стало понятно, что сам он не сможет возглавить группу в предстоящем бою.

— Либо он скажет, что всё хорошо, либо мы сами это поймём, — невозмутимо пожал плечами Анатолий и снова потёр запястье. — Другие варианты нам всё равно не подходят, Игнат. Зря он что ли тащил нас в это место?

— Всё ещё болит? — участливо спросил Волков и глаза его как-то странно сверкнули. То ли от голода, то ли от невыносимой жажды. — Прости. Я правда не знал, что так получится. В звериной форме не всегда получается контролировать каждый порыв.

Шрам стал результатом нападения Игната во время боя. Вернее, все посчитали это нападением, но истину знали только они двое. Когда группу прижала особо крупная стая жуков, не помогли даже оставленные Демидовым дополнительные звёзды. Отряд Кутузова трудился изо всех сил, как и телохранительницы самого Кости. Но монстров было слишком много и тогда Волкову пришлось пройти полное обращение.

Толик к этому времени уже порядком выложился и неосознанно использовал силу Лахимы, когда на Альбину бросились сразу три жука. И это решение полностью дезориентировало Игната. Вместо того, чтобы держать центральную часть строя и отвлекать на себя врагов, оборотень кинулся на Толика и не успокоился, пока не дотянулся до его крови.

— Нет, просто непривычно, — хмыкнул в ответ артефактор. В этот момент он подумал, что запросто напоил бы Волкова своей кровью ещё раз. Потому что те вещи, которые Игнат после этого творил в бою… Такого не видели даже многоопытные рейдеры их сопровождения. — Как девочки?

— В порядке, — коротко кивнул Волков. — Мария уже восстановилась и помогла прийти в себя Авроре. А Альбина… Ну, ты и сам в курсе.

— Хех… — улыбнулся Толик, а потом посмотрел в сторону остальных членов отряда, которые внимательно слушали княжича Кутузова. Там же стояла Альбина, которая нет-нет, да и поглядывала на временного главу группы с целой смесью разных эмоций во взгляде. — Это точно. Идём, а то, чудится мне, что-то интересное пропустим.

— Это место… Оно отличается от других, — когда они подошли ближе, послышался голос Кутузова. От избытка чувств, Кирилл активно размахивал руками, полностью завладев вниманием людей вокруг. — Каждый камень, каждый рисунок и каждая ступень здесь настоящие. Они не ровня храмам в нашем мире. Более того, теперь я точно вижу, что служители других храмов пошли неверной дорогой.

— Но по убранству храмов в Смоленске этого не скажешь, — хмыкнул Максим. — Это место похоже пещеру отшельников или бродяг, по сравнению с ними.

— Это не так, — жестко ответил Кутузов и от него во все стороны разошлась едва заметная волна голубой энергии. — Здесь истина, Максим. Это место живое. В нём есть душа и сердце веры в Приносящего Знания. Он был здесь, а может и сейчас он всё ещё здесь. Я чувствую, как глубоко внутри храма пробуждается сердце веры. Оно пульсирует и требует, чтобы каждый, кто верит, поднял знамёна и встал на борьбу с Хаосом. Потому что ОН всё ещё борется, и мы все обязаны его поддержать. Своей верой. Своими делами, мыслями и поступками. Потому что только так можно победить Хаос. И только так мы сумеем сделать Его жертвы не напрасными. И всем нам нужно проснуться, как просыпается сейчас этот храм.

И будто в ответ на слова Кутузова, стены вокруг начали дрожать. С потолка посыпалась пыль, а все рисунки на стенах наполнились силой. Под действием голубого пламени они начали восстанавливаться, принимая свой первозданный вид.

Алтарь просыпался от долгого сна. Потоки энергии, спящие сотни лет пробуждались, маленькие ручейки божественной Силы заполняли собою всю пещеру, отчего даже воздух стал свежее.

Я чувствовал, как моё тело, израненное и пострадавшее в недавней вылазке, восстанавливалось. Божественная Сила ластилась ко мне, будто маленький щенок, наконец-то дождавшийся хозяина. Она звала меня, наполняла энергетические каналы и ядро, а искра впитывала каждую частичку, словно погибающий росток поглощал живительную влагу в жаркой пустыне.

Силы было даже слишком много. Для моего текущего тела такой объём был просто колоссален, но по сути… в этом алтаре содержалась жалкая капля из того, чем я обладал ранее. И всё же этого было много. Очень много.

Усилием воли, чувствуя пробуждение храма от моих действий на задворках сознания, я перенаправил поток. И усилил его, насколько мог в текущем своём состоянии.

Мелкий ручей стал расти, превращаясь в полноводную реку. Энергия приняла материальную форму, воздух рядом с алтарём стал искажаться, тут и там появлялись вспышки синего огня. Концентрация росла убойными темпами, но пока что рано. Требовалось удержать поток ещё немного, собрать его, уплотнить.

Я почувствовал, как по виску скатилась градина пота от усилий. Пришлось полностью опереться на алтарь, ноги стали подрагивать в напряжении.

— Сейчас, — тихо прошептал я и высвободил поток.

Энергия пронеслась густой волной от верхушки каменного алтаря до жертвенника. Жаровни, установленные рядом с колоннами, мгновенно вспыхнули в синем огне. Пламя взметнулось вверх, а Перун, стоявший неподалёку с серьёзным видом, был предельно напряжён. Он не мешал, что хорошо, но готов был в любой момент вытащить меня, если что-то пойдёт не так. Впрочем, он зря волновался. Самое сложное уже позади.

Камень жертвенника напитался и стал передавать всю энергию в Алую Розу. Весь поток, который мне удалось собрать без вреда для неё и себя самого.

Сначала ничего не происходило. А потом жертвенник загудел, кристаллы в пещере издали пронзительную трель, каменные своды породили далёкое эхо Силы. Ножны с Алой Розой, потускневшие с началом её сна, возвращали свой первозданный вид. Только если ранее они были просто чёрными, то теперь словно стали самим средоточием мрака. Алый узор розы на них изменялся, лозы растягивались, переплетались, порождая десятки шипов. Одинокий бутон цветка вытянулись, одна часть отделилась от другой, и вскоре бутонов стало сразу пять, являя собой идеальную гармонию в узоре.

Рукоять меча и его гарда тоже изменились. Металл впитывал в себя божественную Силу. Он переткал из одного состояние в другое, словно податливая глина, из которой мастер-гончар старался создать шедевр всей своей жизни, всего своего мастерства и знаний.

Я не видел лезвия, но знал — оно тоже менялось. Сама его суть, металл, каждая частичка. Энергия алтаря впитывалась мечом, а тот раскрывался в свою истинную форму, как куколка, готовая стать прекрасной бабочкой.

Перун подошёл ближе и встал рядом с моим плечом, жадно всматриваясь в каждую деталь происходящего. В его глазах я не видел удивления и шока, а лишь любопытство и жгучий интерес человека, для которого приоткрылась дверь к ранее неведомым знаниям.

— Меня колотит от этого великолепия, — с благоговением прошептал он, не отрывая взгляд от формирующегося в навершии рукояти синего камня, похожего на сапфир, но более тёмного. — Но одновременно я испытываю настоящий ужас. Такова сила Бога?

— Лишь малая её часть, — вздохнул я. — Ты видишь свидетельство того, чем такие, как я, должны были являться на самом деле. Творцами, демиургами, проводниками смертных к истине. До того, как пантеон стал гнить и разлагаться изнутри ради власти и поклонения, это была наша работа. Наш долг и наша цель. Когда-то мы создавали миры, расы и народы, выстраивали законы жизни и смерти, перекраивали само полотно вселенной ради наших творений.

— Ты меняешь не меч, — понял Саша и посмотрел на меня расширяющимися от осознания глазами. — Ты меняешь её душу?

— Чёрный Кузнец создал шедевр по меркам смертных, — коротко кивнул я, чётко контролируя преобразование Розали и её пробуждение. — Но Хаос навредил Розали, его зараза убила бы её без моего вмешательства. Это плохая работа. Убогая. Несовершенная. Раньше я этого не видел, не мог почувствовать из-за своей слабости. Но теперь мои глаза открыты и я вижу его ошибки. Преобразование души в артефакт — величайшее знание когда-либо освоенное смертными, но пропасть между работой мастера-человека и Бога огромна.

Кристалл в навершии напитался силой и потоки энергии изменили направление. Форма готова, но теперь оставалось исправить главные огрехи. Алые узоры меча стали темнеть, а затем и перекрасились в синий. Они сияли, источали всполохи синего огня.

Вскоре утих гул, исчезло далёкое эхо, а кристаллы пещеры издали свой последний звук. Образовалась полнейшая тишина, а вместе с ней алтарь перестал отдавать свою энергию. Было слышно лишь учащённое дыхание Саши, который вместе со мной смотрел на лежащий на жертвеннике меч. Другой меч. Не тот, что мне отдал Спицын. Более совершенный, достойный Бога. Настоящий шедевр.

Я аккуратно взял тёплые, чуть шершавые ножны и с шелестом вытащил меч. Блеснуло лезвие в свете горящих жаровен, моим глазам предстал идеальный матовый металл с синими, глубокими линиями от гарды до острия.

Но самое главное, вновь появилось позабытое за время нашей разлуки ощущение нежного, мягкого тепла. Я чувствовал Розали, знал, что она проснулась и сейчас улыбалась. Я не видел её лица, но текущие по её щеками слёзы счаться и радости не остались для меня незаметны. Она дождалась, поверила мне, впустила в собственную душу, позволила прикоснуться к самому сокровенному.

Наша связь стала сильнее. Прочнее любых цепей, прочнее родственных уз крови. Это не объяснить словами даже мне, тому, кто даровал людям знания Богов, это просто нужно почувствовать.

— Похоже, у тебя всё получилось? — отвлёк меня Саша, нервно вытирая ладони о штанину.

— Да, она вернулась, — на промелькнувшее в его словах сомнение я не обратил внимание.

— По твоей довольной роже видно, — улыбнулся он. — Смотри к остальным с такой улыбкой не выходи, а то решат, что ты умом тронулся.

Я и правда улыбался. Широко, счастливо, чувствуя радость от достижения цели и возвращения Розали. Это стоило того, чтобы рискнуть жизнью вне всяких сомнений.

Мне ещё предстояло узнать, насколько она стала сильнее и какие возможности открылись для неё, но это подождёт. Пусть для начала привыкнет, а её душа придёт в гармонию после контакта с божественной энергией.

— Ну что, пошли к остальным? Кутузов точно захочет сюда попасть и всё обнюхать, да и остальные ребята тоже.

— Сейчас, — кивнул я, снял ножны с мечом Михалыча и повесил вместо них Синию Розу. Да, после преобразования Алой её точно теперь не назовёшь. — Нужно сделать ещё кое-что.

Перун вздёрнул бровь, когда я положил более не нужный мне меч на жертвенник и приказал алтарю расщепить его. В этот раз не было светопредставления, гула или всполохов энергии. Меч просто распался на частицы и впитался в камень.

— И зачем? — недоумевал Саша. — Хороший же был меч.

— Для меня он теперь бесполезен, а аспект смерти в нём слишком… нестабилен. Хорошая работа, но опасная, — дал я объяснение своему поступку. — Хранить его незачем, сражаться больше нет смысла, раз ко мне вернулась Розали.

— Хм, в целом, ты прав, — почесал он затылок. — Можно было бы продать, покупатель бы нашёлся, но лучше так, да. От греха подальше.

Всё же он хорошо помнил воздействие аспекта смерти, которое ощутил на себе при взрыве и от големов. Это был не страх, а осторожность, которая превалировала над жадностью.

С чувством выполненного долга и в хорошем настроении, я вернулся вместе с ним к остальным. Ребята сразу же заметили изменения, их лица посветлели, а первым ко мне подошёл Толик.

— Поздравляю, Костя, — взял он меня за плечи, улыбаясь. — Всё прошло хорошо?

— Да, — ответил я своей улыбкой, держа ладонь на рукояти. — Розали вернулась.

— Наконец-то мы больше не увидим твою кислую рожу! — засмеялась Альбина. — А то ходил весь из себя мрачный, как туча!

— Поздравляю, — подошла Мария и заметила, что мне больше не нужно опираться на трость. — А где?..

— Трость больше не нужна, — покачал я головой и оглядел лица ребят. — Хотите посмотреть на алтарь?

Можно было и не задавать этот вопрос, по их глазам и так всё понятно. Такую смесь любопытства и ожидания не скрыть.

— Ещё спрашиваешь⁈ — вскинула руки Альбина. — Конечно, хотим! Куда идти⁈

— Да погоди ты, — хмыкнул Игнат. — Надо ещё Кирилла с остальными позвать, а то он с этими фресками и настенной живописью потеряет нас.

И то верно. Кутузов нашёлся вместе со своими парнями неподалёку, что-то активно им объясняя и тыкая в стену. А уж этот взгляд, который я видел только у своих жрецов…

Узнав о том, что мы с Сашей нашли атларь, Кирилл сразу же потерял интерес ко всему окружающему и чуть ли не подгонял нас быстрее показать ему это сокровище.

Пришлось озаботиться простыми арканами для создания света, а когда мы спустились по лестнице и оказались в пещере, то реакция не заставила себя ждать…

— Твою мать… — вымолвил Макс, придерживающий Аврору за руку, чтобы та случайно не споткнулась. — Вот это да…

— Посмотрите на эти кристаллы! Это же Певчие Камни! Как их много! — ахнула Мария. — Десятки, нет, сотни! Какая красота!

— Вы лучше на саму пещеру посмотрите! — вторил ей Игнат. — Камень абсолютно гладкий, она полностью рукотворная! Здесь бы с трудом и какой-нибудь Архимаг геомант смог бы справиться!

Восторженные возгласы всё нарастали, ребята делились впечатлениями от увиденного, а Кутузов бежал впереди всех. Пока не остановился перед платформой.

— Чего замер, Кирилл? — окликнул его Перун.

— Мы в святая святых храма, — серьезным тоном ответил тот. — Видите, вон там, скорее всего места для жрецов, для их молитв. Обычным прихожам сюда вход был запрещён.

— И что? — не понял Макс. — Тут всё заброшено, если ты хочешь спросить разрешения войти, командир.

— Пусть так, — кивнул Кутузов. — Но это не мешает нам отдать дань уважения и помолиться перед входом.

Желание Кирилла задержаться для молитвы… не особо разделили. Пусть каждый из здесь присутствующих знал, что когда-то существовали Боги, а другие им молились время от времени, или посещали храмы, но скепсис ощутимо стал витать в воздухе.

Впрочем, самому Кутузову было на это решительно всё равно, а нам не сложно подождать, о чём и сказал Перун. И тот факт, что мы с Сашей уже тут были, что заметно по следам, тоже остался для Кирилла простой деталью и всё. Для него был важен сам смысл. Подтверждение его веры.

— Всё, — спустя почти пять минут произнёс парень, перестав шептать слова молитвы. — Можем идти.

— Ну, надеюсь, мне теперь на башку не упадёт вон тот кристалл, — хмыкнул Макс и под тяжёлым взглядом Кутузова, вжал голову в плечи. — Извини, командир, глупая шутка…

Ребята сразу же приступили к осмотру, уделив особое внимание алтарю и горящим жаровням. Прикасаться к камню никто не спешил, а Кутузов ходил вокруг него с одухотворённым лицом и жадно всматривался в каждый символ. Перун повёл девушек и Игната к Певчим Камням, чтобы хорошенько их рассмотреть, а парни Кутузова встали неподалёку от своего командира в ожидании.

— Красивое место, хоть и заброшенное, — вздохнул Толик, оставшись со мной. — А ещё мне здесь… хорошо.

— Кровь Лахимы, — кивнул я и улыбнулся. — Он был другом Приносящего Знания, вот храм и принимает тебя, а алтарь дарует тепло.

— Возможно, — не слишком уверенно подтвердил Толик и спросил: — Как думаешь, а тот храм, ну, про который ты тогда в классе артефакторики рассказывал, он такой же?

— Не знаю, — дал я честный, во всех смыслах, ответ. — По легендам первый храм Лахимы был закрыт для всех, кроме трёх первожрецов.

— Знаешь, я долго думал об этом после того разговора, — продолжил он поднятую тему. — И понял, что если мы и решим его искать, то нам нужно стать ещё сильнее. Скоро закончится КМБ, осталось меньше месяца. Арсенал сказал, что нам дадут выбор, либо продолжить простую службу до истечения срока и закрывать Разрывы, либо можно подать заявку на формирование команды. И в общем…

— Думаешь, что я оставлю вас? — посмотрел я его в глаза.

— Были такие мысли в последнее время, — вздохнул Толик. — Ты же отдалился от нас, становился сильнее и между нами выросла как бы… стена, понимаешь? И это вижу не только я, но и остальные. Девочки пока молчат, а мы с Игнатом уже поднимали эту тему.

— В одном ты прав — вам нужно стать сильнее, — кивнул я, а парень затаил дыхание в ожидании дальнейших слов. Ему нужен был ответ останется наша группа такой же, какой была, или рассыпется. — А для этого нужно не только Разрывы закрывать, но и развиваться здесь, — постучал я ногой по платформе. — В этом мире и других. Двигаться дальше, расти в силе в борьбе с Хаосом, чтобы сокрушить его. Остановиться — значит умереть.

— Значит…

— Мы создадим команду, — решительно сказал я, а он выдохнул в облегчении. — Свою команду, которая не ограничится крошками в виде Разрывов, а будет концентрироваться на этом мире и других. Это опасно, даже смертельно, но только так можно достичь силы. И я помогу вам это сделать.

— Нам нужны будут ещё люди, — сразу же включился в идею Толик. — Одной звезды мало, плюс потребуется всё согласовать, найти место под базу команды в «Гордости», чтобы не бегать на ту сторону. Предстоит много работы.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — чуть придержал я его. — Пока не распаляйся. Сейчас наша задача дождаться окончания КМБ, оформить все бумаги и уже тогда будем действовать. И не забывай про поддержку наших родов. Сейчас мы отрезаны от них, но потом у нас появятся нужные ресурсы. Впрочем, я бы на твоём месте сейчас и вовсе думал о другом.

— И о чём же? — заинтересовался Толик, улыбаясь. Раньше он и остальные находились в подвешенном состоянии, а теперь появилась определенность. И он был рад, что наша группа не распадется.

— О том, что Степан Андреевич вас хоть и гонял вместе с Арсеналом в последние дни, но когда мы станем одной командой, я возьмусь за вас сам. Ещё и Перуна подключу, думаю, он не откажет.

Вот теперь Толик проникся. Он хорошо знал, как мы тренировались с Сашей и в каком состоянии я приползал в казарму.

— Кхм, да я и не против… — неуверенно произнёс он.

— Вот и посмотрим, — довольно хмыкнул я, поглаживая рукоять меча ладонью. И протянул: — А ведь нам ещё твой дар развивать надо…

— Так, хорош меня пугать! — ткнул Толик пальцем в мою сторону. — Если думаешь, что я откажусь, то ты жестоко ошибаешься!

— Что вы, что вы, Анатолий Романович, и в мыслях не было, — шутливо ответил я на это. Впервые за эти дни у меня было по-настоящему хорошее настроение.

— Вот и хорошо! — важно кивнул парень и недоуменно спросил: — Чего это Кирилл делает?

Мы посмотрели на Кутузова, преклонившего колени перед алтарём и сложившим руки в молитвенном жесте. Его поза и действия привлекли внимание всех остальных, но не успел Перун окликнуть Кирилла, как символы на алтаре вспыхнули синими огнём, а по всей пещере пронеслась волна божественной энергии.

Я не сдержал широкую улыбку. Всё шло так, как и задумано. Вот только остальные были не готовы к такому продолжению нашей вылазки.