Крылья Паргорона

Глава 25 Никогда больше так не делай

Была тихая, теплая ночь. Как и в каждый чернодень, Нижний Свет померк до предела, и Туманное Днище окутал мрак. В Урочище Теней воцарилась тишина, и большая часть фархерримов уснула в своих бунгало и бутонах паргоронской лилии.

Спал в своем бутоне и Такил. Он любил чернодни, поскольку в них спалось как-то особенно сладко и крепко. К тому же другие демоны в чернодень тоже предпочитают спать — даже те, кто сном обычно пренебрегает. Царство Снов становится больше, интереснее и богаче.

Сегодня Такил не уходил далеко от урочища. Гулял по снам фархерримов, как по своему личному садику — привычному и уютному. Немного посидел у Агипа, поболтал с тем о пути фархеррима. Побывал у Кюрдиги, дав той несколько советов насчет воспитания детей. Заглянул к Каладону, которому снился кошмар… здесь Такил задержался.

Эпизод из прошлой жизни. Каладон работал в мастерской, делал лотки для лопат. Нужно успеть закончить заказ, иначе… иначе шуки обглодают ему ноги. Наверное, в реальности было все-таки как-то не так, Каладон же пришел к Мазекресс на своих двоих.

Когда Каладон был человеком, то работал очень много. Он работал столько, что Такил диву давался. Когда ему снилась прежняя жизнь, то это всегда была работа… и иногда девушка, которую Каладон плохо уже помнил. Ее лицо расплывалось, даже как будто двоилось. Волосы становились то светлыми, то темными.

Каладон хотел на ней жениться, но она его не хотела. Говорила, что он слишком беден и не сможет прокормить ее и будущих детей. И Каладон работал еще больше, чтобы стать хоть немного богаче и все-таки жениться, но время шло, богаче он не становился, и в конце концов девушка вышла за другого, а Каладон приуныл. Он не был так уж влюблен именно в нее, ему просто хотелось не быть бедным и одиноким. Он хотел много денег и большую семью. Простые человеческие желания.

И тогда он решил начать собственное дело. В Легационите это просто… если у тебя есть деньги. Стартовый капитал нужен очень — и Каладон получил деньги от тех, кто согласился вложиться в его… дело. Такил не очень понял, что это были за люди.

Там вообще все закончилось очень плохо… как и у самого Такила, в общем-то.

Такилу нравился Каладон. Всем в урочище нравился Каладон. Он веселый и добрый, он всем делает все, что попросишь. К нему в любой момент можно прийти и сказать: Каладон, сделай мне золотую погремушку на хвост. И он сделает, и даже не спросит, зачем.

Хорошо, что не спрашивает. Такил не смог бы ответить, зачем ему эта погремушка. Но теперь она у него есть, и Каладону за это спасибо.

Такил прогнал кошмар Каладона. Тот не хотел уходить, и они с Такилом даже немного подрались, но потом все-таки ушел, сменившись хорошим сном.

Это хорошо, потому что Такил уже спешил дальше, спешил туда, где сейчас нужнее всего.

Он пролетел по Царству Снов туда, где спит мама. Она всегда отчасти спит… и в то же время не спит никогда. У Мазекресс с этим не очень понятно, Такил все еще не до конца разобрался. Мама как будто дремлет, но в то же время бодрствует. Видит сны — но при этом думает. Находится здесь, в своем теле, но свой Ярлык может послать куда угодно, отправиться им даже за Кромку.

Здесь же был и Рокил. Пока он внутри мамы, их сны переплетены и постоянно взаимопроникают. Год прошел с тех пор, как он уснул, и за весь этот год Такил ни на день его не оставлял. Помогал найти дорогу, вел за руку, как прежде Кардаша.

Можно сказать, что на Кардаше он тренировался. Когда Такил начал его вести, и мама поняла, что у него все получится, то очень обрадовалась. Она даже захотела сделать новых фархерримов еще из каких-то смертных, но потом решила с этим повременить.

А вот Такил тогда твердо решил, что если у него все получится, то он уговорит маму насчет Рокила. Обязательно уговорит.

Он рассказал об этом Дзимвелу, и Дзимвел помог, потому что Дзимвел всегда помогает.

Удивительно, как быстро летит время. Вроде только вчера Такил и Дзимвел уговаривали маму переродить Рокила — а вот брат уже и готовится появиться на свет.

Когда успел пройти целый год?

Такил подлетел совсем близко и погрузился одновременно в сны Рокила и мамы. Они сейчас были почти единым целым, но если сон Рокила угасал, потому что Рокил собирался проснуться, то мамин, наоборот, усиливался, потому что мама готовилась родить и засыпала все крепче.

И сны ее становились очень… насыщенными. Такил в них даже задержался, потому что с Рокилом уже точно все хорошо, он вот-вот откроет глаза, а таких снов он у мамы еще не видел.

Ей снились древние времена. Очень-очень древние. Она видела своих самых первых детей — прекрасных кольчатых драконов. Те ползали вокруг, рыли землю, плескались в реках и озерах, пытались летать, радостно верещали и взревывали… некоторые уже произносили первые слова…

Какими бы они стали огромными и могучими, позволь им вырасти…

Им не позволили. Пришли гохерримы и убили всех. Закололи молодых драконов, пока те действительно не выросли.

Такил словно оказался там, в этих древних временах. И почувствовал разлитую в воздухе боль Матери Демонов. Она сама в тот день едва не умерла от горя.

Потом это повторялось еще неоднократно. Такил увидел крылатых демонов с кабаньими головами и хвостами дельфинов. Прекрасных полунаг-полунасекомых. Полуэнергетических чудотворцев, темных джиннов. Неуязвимых титанов с пламенными гривами. Способных глотать целые здания гигантских пожирателей. Всезнающих летающих осьминогов, покрытых сотнями глаз. Зверей с телами из жидкого металла.

Такил немного растерялся и огорчился. У мамы бывали дети и получше — ну, уж точно посильнее. Огромные, могучие, всепожирающие или колдующие щелчком пальцев.

А они… просто хвостатые люди с крылышками.

Немного обидно.

Но потом он понял, в чем дело. Чем сильнее получались очередные дети, тем скорее с ними расправлялись. Самых могучих душили едва не в колыбели.

Снова и снова мама экспериментировала. Снова и снова порождала новых причудливых тварей. Лучше предыдущих. Выносливей, сильнее, умнее. Использовала в качестве образцов иномирных демонов, серых бессмертных, хтонических чудовищ, иногда даже богов.

Раз за разом, снова и снова, попытка за попыткой.

Их было больше пятидесяти, попыток. Они пролетели перед Такилом чередой воспоминаний. Примерно раз в тысячу лет мама вытряхивала кубышку, тратя накопления на очередной крупный эксперимент.

Из-за этого ее счет не увеличивался сверх определенной планки. Последняя из Триумвирата Органов, она могла бы стать королевой Паргорона, и большая часть демонов приняла бы ее в этом статусе. Но ее счет регулярно проседал, а ее очередные исчадия спустя какое-то время переставали существовать.

Они заканчивали по-разному, но обычно плохо. Одних истребляли прямо в Паргороне, других отлавливали в других мирах. Гохерримы не собирались дать войти в силу кому-то, кто затаил обиду.

Хотя это не всегда были гохерримы. Если дети Мазекресс претендовали на земли Паргорона, на них ополчались гхьетшедарии. Если пытались оттяпать кусок финансов — бушуки. Если пробовали войти в административную структуру — ларитры.

Лишь некоторых щадили. Тех, кто по каким-то причинам не дотягивал до высших демонов. Ущербных созданий, которым разрешали занять ту или иную нишу, позволяли жить в Паргороне, пока знают свое место.

Таковы были злобоглазы, и вехоты тоже были таковы. А еще маркольмы, а еще душебои. Даже самоталер и куржуи… бедные куржуи. Мама создала их на основе Гламмгольдрига, прежнего Темного Господина.

Они получились… самыми неудачными. Фактически бракованными — жалкими несчастными созданиями, способными только жрать, хотя и в невероятных количествах. Куржуев мама хотела уничтожить сама — но как раз их-то и не позволили. Сделали живыми мусорными ящиками, оставили вечным напоминанием о том, как жестоко им обошлась ошибка Мазекресс.

Вечно уязвлять мать незавидной участью детей.

Самыми удачными из выживших были Безликие и Жертвенные. Те и другие на самом деле — полноценные высшие демоны… только не способные этим воспользоваться. Первые не могут сами принимать решения, а вторые совершенно безумны.

Но среди тех и других иногда, очень-очень редко, все-таки появляются полноценные, полностью разумные особи — и их приравнивают к аристократам, называют Домоправителями и Великими Лекарями.

Им позволяют стоять наравне с другими господами, поскольку их жалкая горстка.

И в конце концов Матерь создала их. Фархерримов. На них посмотришь и подумаешь — а что особенного? Так все и смотрели, и только поэтому они спокойно живут-поживают уже восемнадцать лет.

Сделай мама их еще немного слабее, и ни у кого не было бы сомнений, что их место среди мещан. Просто очередные прислужники.

Но в фархерримах оказались скрытые достоинства. Огромный потенциал. Такил увидел во снах мамы, что в них она вложила лучшее из своих прежних детей. Самые удачные решения.

И самое главное — огромные возможности для роста.

Строго говоря, они все еще дети. Фархерримы в чем-то подобны гхьетшедариям — они долго развиваются и поначалу слабы. А в чем-то подобны гохерримам — им нужно долго учиться, долго тренироваться.

Они демоны с самого рождения, их сразу же можно считать высшими, у них есть арканы для поглощения душ, и у них нет ограничений для развития в любом направлении. Но исключая апостолов, рождаются они, в общем-то, посредственностями.

Однако если дать им время…

А чтобы им дали время, они были сотворены очень симпатичными.

Но одного этого бы не хватило, поэтому мама создала их. Апостолов. Среди прежних ее детей не бывало избранных, особо могущественных существ. Их создавали не из смертных, а творили с нуля, так что мама не могла заранее выделить любимчиков и наградить их великими Ме, а разбрасывать те как попало не хотела.

Слишком уж дорого такие обходятся.

Здесь Такил увидел в мамином сне еще кого-то. Кого-то незнакомого. Кого-то, кого никогда не видел прежде. Удивительно прекрасного, чем-то похожего на Гиздора, только еще более… Такил не смог подобрать слова.

Он даже не понял, юноша это или девушка. Понял только, что для мамы он очень важен — и как-то связан с ними и с тем, что они до сих пор живы.

Этот незнакомец склонился над Рокилом, который уже готовился проснуться, и коснулся его лба. Такил услышал прекрасный, почти божественный голос. Словно музыка, облеченная в простые слова:

— Мне это больше не нужно, а тебе в самый раз, сын.

Такил порадовался за брата. Он уже хотел перейти в его сон и начать пробуждение, когда вдруг увидел еще что-то. Маме снова снилось прошлое — но теперь недавнее. Тот невероятный год, когда в ее чреве созревали целых пятьсот фархерримов… хотя их уже не пятьсот. Почти половина умерла, но остальные… остальные вот-вот родятся.

Такил увидел, что тогда этот незнакомец тоже тут был… кажется, он вообще всегда тут, только обычно дремлет где-то в глубинах… но тогда он материализовался и ходил среди коконов, рассматривал тех, кто в них, словно кого-то выбирая…

— Это должна быть женщина, — послышался голос мамы. Она тоже появилась тут — в облике своего Ярлыка. — Тогда шансы возрастут.

— Из числа особо одаренных, — добавил незнакомец. — Которая?

— Я колеблюсь между тремя, — сказала мама. — Дересса, Кюрдига и Лахджа. Они точно выживут, в них много жизненной силы. И у них очень хорошие Ме.

— У остальных тоже, — заметил незнакомец.

— Ао слишком юна, у нее ветер в голове. Она повзрослеет, но сейчас эта ноша не по ней. Кассакиджа выбрала три Ме — они хорошие, но не работают на ее защиту или защиту потомства. Кроме того, у нее более сложный нрав.

— Детей она любит, — заметил незнакомец. — А Ильтира? Ее Ме очень полезно для наших целей. Она сможет скрывать и себя и своих детей.

— Проблема в том, что детей она не любит, и она слишком своенравна. Я опасаюсь, что она рано умрет и… сокровище сгинет.

— А Маура? Она очень спокойная и любит детей.

— Она слишком азартна, к тому же ее Ме не защищает ее саму. Она будет очень сильной, но…

— Послушай, ты же просто определилась с любимчиками, не так ли? — улыбнулся незнакомец. — Твои причины довольно натянутые. Нет никакой нужды так со мной объясняться, я вот для себя все уже решил.

— Кого ты выбрал? — немного сухо спросила мама.

— Лахджа. Похожа на меня.

— Чем?

— Светлые волосы, голубые глаза.

— И все?..

— У тебя свои приоритеты, у меня свои. Я хочу, чтобы моя дочь была похожа на меня, а мой внук родился красивым. Дети Лахджи точно будут красивыми.

— Это очень поверхностный подход.

— Потому что они все хороши по-своему. Но не бросать же нам жребий? Я говорю прямо — как мне подсказывает сердце. Мне симпатичней всех ребенок, который напоминает меня.

— У Лахджи есть один минус. Она покинет меня. Она мне не принадлежит. Станет супругой твоего… внука.

— Для меня это не минус, а плюс. Ее дети действительно будут моими внуками. А что касается того, каков их отец… ну, интеллект наследуется от матери, а с внешностью у него все в порядке.

— Хватит шутить надо мной.

— Я не шучу. Это большая удача, если наш внук родится от демолорда. В этом случае его точно не тронут. Он и его мать будут вдали от трагических событий, если они вновь произойдут.

Под конец фразы голос незнакомца дрогнул, в нем зазвучал надрыв.

— Хорошо, пусть будет по-твоему, — произнесла Мазекресс. — Хотя мне и не нравится мысль о том, что именно этот внук не будет чистокровным.

— Опять же — смотря с какой точки зрения. Гхьетшедарии тоже мои дети. И они прекрасно скрещиваются с кем угодно.

— Фар’Дуватхим детей от Совиты так и не дождался.

— Это вопросы не ко мне, а к Совите…

Голоса затихли, обе фигуры скрылись в тумане. Сон менялся, мама начинала видеть что-то другое… но Такилу стало слишком интересно. Он хотел побольше узнать про Отшельницу, да и об этом загадочном сокровище тоже.

Так что он немного попридержал сон. Мягко и ненавязчиво направил маму дальше, возрождая все новые воспоминания на ту же тему.

И вот они снова здесь — мама и этот прекрасный незнакомец. Но теперь они не радуются, а грустят и даже как будто ссорятся. Лицо мамы искажено гневом, а голос… Такил никогда не слышал у нее такого голоса.

— Ты видел, что творит твой сын? — с плохо сдерживаемой яростью говорила она. — Он все погубит. Если он узнает, которая именно ему нужна… как он вообще узнал⁈

— Для меня это тоже загадка, — отвернулся незнакомец. — Кто-то проговорился?

— Кто? Я?.. Малыш Кор?..

— Не знаю. Это неважно. Надо попробовать объяснить ему.

— Я пробовала. Он словно обезумел и ничего не хочет слушать.

— Возможно, мне придется отделиться… Я не хочу, но…

— Ты не сможешь. Еще рано.

— Я… я все-таки могу попробовать. Меня он послушает.

— Подожди. Наш старший… он придумал какой-то план. Говорит, что они накажут его. Просит моего одобрения.

— Пусть делает все, что нужно. Только попроси не убивать его… если можно.

— Ты смеешься? Даже все вместе они не сумеют его убить. А если и сумеют… я не стану просить сохранить ему жизнь.

— Это мои дети, — разозлился незнакомец. — Он и Гариадолл… они последние из… моих малышей.

— И для обоих было бы счастьем наконец-то умереть.

Тишина. Жуткая, промозглая тишина, в которой слышно повисшее отчуждение. Фигуры снова стали исчезать, но Такил уже видел, куда сон летит дальше, и последовал туда, нырнул следом. Вот они снова проявляются — и снова в тревоге, снова обвиняют друг друга в чем-то. Снова мама расстроена, а голос полон боли.

— Он собирается убить ее, — говорила она так, словно вот-вот разрыдается. — Твой внук собирается убить нашу дочь. Я знала, что было ошибкой доверять ее этому дураку.

— Теперь мы сами дураки, — бесцветным голосом произнес незнакомец. — Но если ты выступишь открыто, они могут догадаться.

— Лучше пусть узнают правду, чем мы потеряем монаду.

— Ее убьют. Слишком многие будут против. Они страшатся того, что Паргорон может вернуться.

Такил не понял, о чем они говорят. В каком смысле Паргорон может вернуться? Он же никуда не уходил. Это целый мир, он прямо здесь.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила мама. — Сидеть сложа руки и позволить Балаганщику погубить все, потому что наша дочь задела его самолюбие?

— Убеди его передумать. Надави. Пригрози. Предложи выкуп. Пусть вернет ее тебе.

— Он может не прислушаться к голосу разума. Даже скорее всего не прислушается. Когда твой внук чувствует себя задетым, то встает в позу и упрямо отказывается признать ошибку. В этом состоянии его невозможно уговорить или запугать. Не знаешь, в кого он такой?

Незнакомец что-то тихо, но гневно ответил. Такил этого уже не услышал — сон снова менялся, причем на этот раз очень быстро, но недалеко. Прошло всего несколько дней — и мама с незнакомцем снова говорили о том же самом, только теперь на совсем других тонах. Веселыми, радостными голосами.

— … Нам повезло, что у нее нашлись надежные друзья, — говорила мама. — Все висело на волоске.

— В какой-то момент я боялся, что ты его просто убьешь.

— Как и все, я клялась не вредить другим демолордам. Даже если это означает гибель моих детей.

Такил снова почувствовал мамину боль. Но в этот раз ту скрашивала безмолвная радость от того, что ее дочь спаслась. Надежда на то, что задуманное все же случится.

— Совнар, — произнес незнакомец. — Старый бушук меня удивил. Он нашел очень изящное решение, хотя я не сказал бы, что мне нравится, как все обернулось.

— Главное, что она жива, — сказала мама. — А быть фамиллиаром совсем не так скверно, как женой Балаганщика. В каком-то смысле ты — мой фамиллиар.

— Вот уж спасибо. Хотя я думал, что это ты — мой.

Они рассмеялись, но потом незнакомец посерьезнел.

— Что ж, теперь, если все пройдет хорошо, Паргорон будет смертным… — произнес он.

— Смертной, скорее всего, — поджала губы мама. — Полудемоны от фархерримов будут почти исключительно девочками… с другими демонами шанс тоже невелик, но там все-таки мальчики возможны. А вот от смертных…

— М-да, неудобно вышло. Но переиграть теперь будет сложно.

— Что ж, нет худа без добра. Мне не пришлось нарушать клятву, а Паргорон вернется куда раньше, чем мы предполагали.

— Поговори с Совнаром. Попроси его…

Сон опять изменился. Жадно следящий за ним Такил опять увидел маму. Сияющую от счастья. Она только что вернулась откуда-то и говорила незнакомцу:

— … Девочка, как мы и думали. Немного слабенькая, но главное, что здоровая. И в этот раз сработало, ошибки быть не может. Саа’Трирр был бы счастлив.

— Ты сама видела⁈ — жадно спросил незнакомец.

— Я заглянула в самое сердце. Другие этого не увидят, но я знала, куда и на что смотреть. Суть обрела новую форму.

— Что теперь? Не забрать ли ее у родителей?

— Не стоит, они позаботятся. Ему… ей не стоит расти без родительской любви. Мы сделали все, что от нас зависело — предоставим событиям идти своим чередом.

— Как всегда. Я согласен. Но пусть этот Загак и дальше за ней присматривает.

— Но только первое время, потом я его отзову. Он докладывает не только мне, а Сумраку не стоит знать, что я интересуюсь этой своей дочерью сильнее, чем остальными. Я лучше попрошу…

…И на этом сон закончился совсем. Больше маме ничего не приснилось, хотя Такил и пытался вызвать продолжение.

Но ему хватило и этого.

Очень интересно. Выходит, это их отец? У них есть не только мама? Но почему она никогда им про него не говорила?

Такил слегка даже обиделся. Он хотел иметь и отца тоже. Остальным это, наверное, не так важно, для них мама — не столько мама, сколько великая Матерь Демонов, но все равно. Фархерримам нужен отец, а детям фархерримов — дедушка.

Нет, серьезно, о чем она думала?

Такил решил поговорить об этом с мамой… и Дзимвелом. Лучше даже сначала с Дзимвелом, а уже он пусть поговорит с мамой, у него лучше получится. Такил слишком уж часто говорит что-то не то и не так, он не мог этого не признавать. Как в прошлый раз с Отшельницей… м-да, неловко получилось. Хорошо, что она не запомнила.

Такил ей на всякий случай стер память. А то вдруг все-таки запомнила бы?

Надо будет об этом тоже поговорить с Дзимвелом. Или лучше даже… да, точно. Рокил. Брат уже проспыпается. Уже через пару минут он откроет глаза, и Такил обо всем ему расскажет.

Интересно, каким фархерримом он будет? Что за Ме подарил ему отец?

Эта мысль захватила Такила. Новый отец. Заботливый. Он дал Рокилу величайшее Ме просто потому, что тот его сын.

Такил решил думать, что это его настоящий отец.

…Такил открыл глаза. Всё. Рокил только что родился. Теперь надо лететь туда во плоти, встречать брата.

— Он родился? — спросил сидящий рядом Дзимвел, закрывая книгу.

— Ага, — кивнул Такил. — Ты там есть? Присмотри за Рокилом, ладно? Я сейчас прилечу, но пока я лечу, присмотри, ладно? Спасибо, Дзимвел.

И Такил вывалился из гамака, запутавшись ногой в веревках.

Рокил открыл глаза… и рот в беззвучном крике. В него словно ударила молния. Тело выгнулось дугой, волосы встали дыбом, хвост изогнулся… хвост?..

Паргороново пламя. Бельзедорово семя. Храков Такил. Рокилу захотелось посильнее стиснуть его горло.

Нет… нет…

Он с трудом вывалился из кокона. Вокруг все было красным, мокрым и хлюпающим. Кровь и слизь густо покрывали пол, потолок, стены и Рокила.

Его вырвало.

Пальцы дрожали. Рука вдруг дернулась сама, колотя по воздуху, как в судороге. Только не… не приступ… не падучая… она же должна была исчезнуть! Уж хоть это он обязан был получить от превращения в нечистую тварь!

Рокил упал на колени. Отчаяние глубже самой глубокой бездны. Неужели даже сейчас… он проклят. Проклят навеки. Тьма погубила его душу и даже не принесла исцеления телу!

Он с трудом сосредоточился на дрожащей руке. Перед глазами все мерцало… нет, это не то мерцание. Не как тогда, перед приступом. Он что-то… видит…

…Рука тряхнулась еще сильнее — и с нее сорвалась… молния?.. Белый разряд янтарной силы!

Рокил не удержался от крика, и его снова выгнуло дугой. Крылья распластались парой покрывал, ноги скрючились, и новорожденный демон пополз по крови и слизи.

Такил. Храков Такил. Рокил помнил его очень отчетливо, хотя большую часть остальной жизни будто заволокло туманом.

Свое имя — и имя брата. Все другие имена исчезли, остались только эти два.

Рокил полз… потом поднялся и зашагал. Вокруг клубилась янтарная сила, Рокил видел ее очень отчетливо.

Это демоны видят так мир?

Он раньше не был демоном, это он тоже помнил. Совсем недавно не был. Он был… человеком.

Он помнил… свое имя. Он помнил… болезнь. Он помнил… свою цель.

Он помогал людям спасать свои души.

А что теперь с его душой?

О нет…

Рокил ударил в пол кулаками. С размаху саданул по мягкой упругой плоти… и пальцы охватили молнии. Они охватили все вокруг. Рокил будто оказался в центре грозы, в центре бушующего шторма. Стены содрогнулись, потолок всколыхнулся, и откуда-то раздался строгий повелительный голос:

— Не смей так делать внутри меня. Выйди на воздух и угомонись, сын.

Рокил не посмел… не смог ослушаться. Воспротивиться этой воле казалось немыслимым. Существо вокруг него… это Матерь Демонов. Он внутри Матери Демонов.

Рокил вспомнил. Вспомнил последние минуты себя как человека. Она тогда заговорила с ним, она предложила выбрать число Сущностей. Одну, две или больше.

Рокил ничего не ответил. У него был с собой нож. Очнувшись и услышав голос демоницы, он выхватил его и ткнул куда попало.

Успел лишь раз, прежде чем его стянуло… щупальцем, кажется. Рокил толком не увидел. Нож из руки выпал, Рокила сдавило пульсирующей массой и поместило в живой саркофаг.

— Кажется, у меня новый любимчик… — услышал Рокил прежде, чем сознание померкло, а сам он погрузился в пучину боли.

И теперь он снова жив. Сколько времени прошло? Он не знал, он не помнил. Целые луны, возможно. Луны бесконечного отчаяния… и Такила. Такил все время ему снился.

Сначала Рокил гнал его. Не хотел видеть брата. Не после того, что тот сделал. Брат… или та тварь, которая его подменила… поступил ли бы так настоящий Такил?..

А, какая разница, как бы он поступил. Он мертв. Лучше думать, что он мертв.

Потом Рокил пытался игнорировать Такила… но Такил приносил облегчение. Каждый раз, когда он приходил, страдания прерывались. Рокил мог отдохнуть.

Забыться не мог. Но хотя бы набирался сил, чтобы выжить.

Своеобразная забота от брата-демона, который сам же и обрек его на эти мучения.

Рокил выпрямился во весь рост. Впереди забрезжил свет. Тварь исторгала его из себя.

— Не надейся, что я буду звать тебя матерью, — прохрипел он, выходя из кошмарного лона.

Тварь ничего не ответила.

Рокил обвел окрестности мутным взглядом. Царила непроглядная тьма, но он каким-то образом увидел, что все вокруг кишит демонами. Мелкими хвостатыми уродцами, которые подъедали слизь и нечистоты. Прежде Рокила бы это испугало, но сейчас боялись скорее его. Они разбегались с его пути, прыскали из-под ног, как крысы. Бросали недоеденным то, что жрали.

Рокил понял, что тоже голоден. Смертельно голоден. Он словно целый год ничего не ел. В брюхо будто колотили кулаком изнутри, он с трудом удержался от того, чтобы не сожрать одну из мелких тварей.

— Привет, Рокил, — раздался спокойный голос. — Ты ведь помнишь свое имя?

Рокил резко развернулся. Там стоял… нет, это не Такил. Тоже крылатый и хвостатый… но рогатый. У Такила рогов не было.

И Такила он бы уж всяко узнал. Память не настолько помутилась.

Незнакомец бесстрастно взирал на него, покрытого кровью и слизью. Он не стоял, а висел в воздухе, немного выше Рокила. Что-то в нем казалось знакомым, они как будто уже виделись прежде… при каких-то очень важных обстоятельствах, но Рокил не мог вспомнить…

— Ты здесь главный? — спросил он, невольно хлестнув хвостом по земле и оставив глубокую борозду.

— Этот вопрос можно трактовать очень широко, — неопределенно ответил незнакомец. — Я определенно не самый главный в Паргороне, и я точно не самый главный в обители Мазекресс. Но с некоторой долей определенности меня можно назвать главным… нет, скорее просто первым среди фархерримов.

— Кто такие фар… херфирри…

— Демоны вроде нас с тобой. И твоего брата.

— Где он⁈ — не сдержался Рокил.

Воздух вокруг заискрился. Рокил снова хлестнул хвостом, и из него ударила молния.

— Сын, отойди, — прозвучал гневный голос.

— Вижу, тебя тоже кое-чем одарили, — сказал незнакомец. — Но тебе лучше не сердить нашу общую мать. Сюда со всех крыльев летит твой брат, он вот-вот будет здесь, и будет грустно, если он найдет тут лишь твой хладный труп.

Рокила это остудило. Он все-таки хотел увидеть брата. Пока не решил, что сделает при встрече, но он решил не бросаться на демолорда драчливой шавкой. Это просто глупо.

Так что он развернулся и направился в джунгли.

— Куда ты, брат? — легко нагнал его незнакомец.

— Есть, — бросил Рокил.

Незнакомец хотел что-то сказать, но передумал, испытующе глядя на Рокила.

Он так и следовал по пятам. Не приближался, не приставал с разговорами, но из виду не исчезал. Все время маячил где-то поодаль. Рокила это быстро стало раздражать, но он решил не ввязываться в драку первым. Сначала надо понять, что происходит.

И поесть.

Охотиться в новом теле стало удивительно легко. От него разбегались какие-то мелкие твари с щупальцами, и вначале Рокил хотел поймать кого-то из них, но тут увидел какую-то огромную зверюгу.

Янтарная сила. Она словно окутывала все вокруг. Рокил теперь ощущал ее… слышал, как слышат звуки. Знал, где она течет, как она течет.

Мог ею управлять.

Он зашагал к огромному зверю. Тот поднял голову, увенчанную двумя толстыми рогами и костяным тараном. Единственный глаз начал наливаться багровым светом…

— Это антарнох! — подал голос незнакомец. — Лучше уйди немедленно…

Рокил стиснул кулаки, и антарнох осел. Гигантская бронированная туша затряслась. Башка дернулась, и пылающий луч прорезал небеса. На землю упала уродливая крылатая тварь. Ей сожгло почти половину тела.

Рокил угрюмо хмыкнул. Вот так, значит, дерутся демоны. Управляют янтарной силой.

А Такил тоже так может?

— Ну, можно, конечно, и так, — подлетел ближе незнакомец.

Рокил не обратил на него внимания. Он отломил бронированную пластину и вырвал кусок дымящегося мяса.

— Приятного аппетита, — пожелал незнакомец.

— Как тебя зовут? — наконец обратился Рокил.

Ему надоело думать об этом типе, как о «незнакомце».

— Дзимвел, — ответил тот. — Возможно, ты помнишь меня…

— Никогда не слышал.

— Я был пресвитером Храма. Мы виделись, хотя и недолго.

В голове что-то сверкнуло. Рокил припомнил события… сколько лет минуло с тех пор? Почти два десятилетия.

Вот он, главный слуга демонов. Убийца. Губитель душ. Нечестивец.

А теперь просто нечисть.

Рокил зарычал. По подбородку и шее текла кровь убитого чудовища. Рокил поглядел на него. Поглядел на свои руки. Поглядел на янтарную силу, текущую во всем вокруг… в том числе в Дзимвеле…

Может быть, так тому и быть. Может быть, все к лучшему. Может быть, это его судьба — прокатиться по миру демонов вестником апокалипсиса. Отомстить им за все погубленные души… и за себя с Такилом.

Будет очень символично начать именно… с него.

— Ты труп, пресвитер, — произнес Рокил, вскидывая руки.

Одной он ухватил пучок янтарных потоков. Заставил Дзимвела застыть, замереть. Другой же… из другой руки ударил белый сноп. Молния полоснула демона так, что померкло в глазах.

А потом ослепительный свет погас, и Рокил увидел Дзимвела… мертвого Дзимвела.

И десяток живых.

— Я предполагал, что так будет, — сказал один из них. — Сегодня тебе предстоит кое-что усвоить.

После этого Рокила начали бить.

Он дал отпор. Рокил выхватывал янтарные потоки поодиночке и целыми пучками, он завязывал их в узлы, спекая храковым Дзимвелам пневму и мозги. Убил одного… второго… третьего… Рокил крутился волчком, и с его пальцев хлестали молнии…

Дзимвелы не заканчивались. Они отделялись друг от друга, все новые, и новые, и новые… а мертвые просто исчезали. Лопались мыльными пузырями. Истаивали, как дурной сон.

Сами они Рокила просто колотили. Лупили кулаками и ногами, не выпуская даже когтей и не творя демонических чар. Обрушивали бесчисленные удары. Набрасывались со всех сторон.

Рокил убил четвертого. Пятого. Это не было легко, они были такими же демонами! Но он прикончил шестерых… семерых… а потом его стали забрасывать камнями. Один Дзимвел стоял поодаль и с ухмылочкой подбрасывал в ладони булыжник, а остальные точно такие же булыжники швыряли в Рокила.

Больно. Окиреть как больно. Рокил прежде думал, что камнем демону не навредишь. Ошибался, потому что больно везде и пара ребер, кажется, сломались… но теперь он знает, что делать!

Он сварил одному Дзимвелу мозг и лопнул другому сердечную мышцу. Рванулся прямо к тому единственному, что не швырял камни.

Вот он — настоящий!..

Руки окутали белые линии. Янтарная сила сгустилась в воздухе, сгустилась в теле. Бичи!.. Страшные бичи-молнии заплескались по земле, опаляя Дзимвелов, вспарывая им кожу… и сошлись на ключевом, на настоящем!..

Рокил саданул из последних сил. Полоснул на уже подкашивающихся ногах. Стер с лица Дзимвела эту ехидную ухмылку… сжег само лицо, спалил кожу до самой кости… и облегченно выдохнул. Всё.

А потом понял, что остальные Дзимвелы не исчезли.

— Ты что же, убил единственного среди нас невинного? — усмехнулся один.

— Он же тебя не трогал, — добавил другой.

— Он был пацифистом, — произнес третий. — Лучшим среди нас.

И они расхохотались все. А Рокил едва не завыл от злости и бессилия. Он убил десятерых демонов… но их не стало меньше.

Руки больше не слушаются. Повисли двумя отбивными. Перед глазами плывут круги.

Рокила избили так, что не осталось живого места. Он по-прежнему видел янтарную силу вокруг, та подчинялась ему, ждала команд, как ручной пес… но что толку?

И Дзимвелы окружили его со всех сторон. Сейчас просто добьют, прикончат голыми руками…

Но что-то не торопятся. Переглядываются, качают головами, о чем-то будто переговариваются беззвучно. Потом они стали исчезать, пропадать стертыми с доски меловыми следами… пока не остался всего один.

— Полагаю, конфликт исчерпан, — произнес он. — Я не держу зла, мы все сначала были не в себе. Со временем ты поймешь, что я тебе не враг.

— Не враг?.. — усмехнулся разбитыми губами Рокил. — Ты отделал меня в мясо.

— Потому что ты бросил мне вызов. Никогда больше так не делай.

Его голос стал ледяным, а глаза — жестокими, как смерть.

Рокил смутно припомнил колченогого старика, что руководил великой гекатомбой. Сам он не видел, как это было, его скрючило в очередном приступе, но храмовые служки потом взнолнованно шептались, что пресвитер лично заменил выбывшего. Без раздумий и колебаний принес себя в жертву.

Впрочем… он-то вполне мог и знать, что их тут ждало. Возможно, просто воспользовался шансом и подменил собой неудачника. Забрал у Рокила дар Мазекресс.

Не то чтобы Рокил о нем просил… не то чтобы он его хотел…

Хотя тогда хотел. Очень хотел. Это ведь он уговорил и Такила… за что потом казнил себя всю жизнь.

— Ладно, — сказал Рокил, вытирая кровь с губ. — Где мой брат?

— Уже подлетает, — поднял голову Дзимвел.

Когда Такил приземлился на поляне, Рокил пластовал мясо, а Дзимвел натирал его солью.

— Я предпочитаю добавлять еще и специй, — говорил он. — Так и не привык есть дичь как она есть. Лучше бы, конечно, замариновать… мясо антарноха отлично маринуется во фруктовых соусах.

Такил при виде Рокила обрадовался… но и пришел в ужас. Тот выглядел так, словно его долго и яростно жевали. Или спустили с крутой скалы. Или он угодил в мельничные жернова. Или…

— Я понял, — сказал Рокил, выплевывая все-таки расшатавшийся зуб.

— … Или его крепко обнял каменный тролль, — все-таки закончил Такил. — Брат, ты что, подрался с антарнохом⁈ Сразу после рождения⁈ Брат, это глупо!

— Я уже понял, — сумрачно ответил Рокил.

— Брат, если ты хотел есть, то лучше бы поймал айчапа. Они безвредные. Даже стаей…

— Да нет, стаей не особо безвредные… — проворчал Рокил. — Привет, Такил. Мир тебе.

Такил шмыгнул носом, слабо улыбаясь. Брат все-таки сделал это. Некоторые погибали уже после пробуждения, не пережив первых вздохов — и здесь Такил ничем бы не смог помочь. Но Рокил выжил, он здоровенький… ладно, не очень здоровенький, но не из-за того, что неудачно родился.

И кажется, он даже не ненавидит Такила. Хотя, возможно, это из-за того, что его затоптал антарнох. Хорошо, что Дзимвел оказался рядом и выручил его.

А Рокил, мрачно покосившись на пресвитера, решил ничего не говорить брату. Сначала надо разобраться, что тут к чему. Зря он вообще полез в драку… это было глупо.

Впрочем, пресвитер, кажется, не придал значения случившемуся.

— Брат, а тебе что, не дали никакого Ме? — заволновался вдруг Такил. — Как тебя антарнох так отделал, если ты апостол? Скажи, что тебя все-таки одарили, просто ты еще не научился им пользоваться!

— Кто я, ты сказал?.. — моргнул Рокил.

— Он научился в процессе, — произнес Дзимвел. — Он вышел на антарноха, антарнох напал, и Рокил, как ты можешь видеть по окружению, ударил в ответ.

Такил огляделся. Он только теперь обратил внимание, как плохо выглядят джунгли вокруг. Сколько деревьев превратились в обугленные пни, как много на земле мокрого пепла.

Такил поскреб когтем дымящуюся черную корягу.

— Ух ты, — произнес он. — Это ты сделал?..

— В основном я, — буркнул Рокил.

— Ух ты. Погоди… у тебя что, Ме как у Агипа? Да ну, это как-то гоблинно. Извини, брат, но ты плагиатор какой-то. Повторюшка. Без обид, но я в тебе разочарован.

Дзимвел издал короткий смешок. Рокил недоуменно заморгал.

— Не расстраивайся, Сомнамбула, — произнес Дзимвел. — Твой брат не испепелитель. Он… громовержец.

— О!.. — искренне обрадовался Такил. — Это совсем меняет дело! Да, теперь я понял! Папа решил, что это тебе подойдет!

— Кто?.. — не понял Рокил.

— Неважно, — сказал Дзимвел. — У меня к вам двоим будет просьба. Не рассказывайте пока никому, что нас стало больше.

— То есть как? — не понял Такил. — Я думал представить Рокила всей семье…

— Представишь. Но потом. Когда придет время.

— А… а как же?.. Он что, будет жить отдельно?

— Нет, он будет жить с нами. Понимаешь, Такил, раз уж так сложилось, я бы хотел создать впечатление, что ты стал чаще бодрствовать. Вы близнецы, вы очень похожи, даже ваши ауры почти… нет, все-таки не совсем идентичны, но Матерь нам поможет.

— Она уже… помогла, — бросил Рокил.

— И поможет снова.

— То есть мне придется выдавать себя за него?

— А ты не справишься?

— Справлюсь. Я Такил, я дебил, я не умею думать с закрытым ртом. Что это ты ешь? Я возьму. Ой, невкусно, тьфу, забирай.

— Да ладно, так было всего пару раз! — обиделся Такил. — Брат, я что, такой в твоих глазах⁈ Дзимвел, он говорит правду или нет⁈

— Он утрирует, — сказал Дзимвел. — Но большинство разницы не заметит.

— О-о-о… — поник Такил. — Теперь понятно, почему она каждый раз говорит «нет»… Я придурок, да?

— Кто? — не понял Рокил.

— Я! Я придурок?

— Да. Но кто это говорит?

— Я теперь думаю, что все…

— Это возможно, — не стал спорить Дзимвел. — Но тем лучше для нас. Даже если Рокил будет вести себя странно, все подумают, что это очередная твоя причуда. Сон, от которого ты плохо отошел.

— Ладно, ладно… — вздохнул Такил. — Только… Дзимвел, я кое-кому говорил про Рокила.

— Что?.. Кому?

— Э… ну… Отшельнице.

Дзимвел помолчал. Рокил внимательно глядел на них с Такилом.

— Ясно, — наконец сказал Пресвитер. — Только ей?

— Да.

— Хорошо. Значит, ее семейка тоже знает. Ладно… но больше никому не говори. Я аккуратно введу тебя в курс дела, Рокил, и расскажу обо всех наших друзьях, чтобы ты знал, что делать и чего ожидать.

— А с чего бы мне что-то делать и чего-то ожидать? — моментально начал злиться Рокил. — Я сейчас пойду куда глаза глядят. Буду убивать всех на своем пути.

— Это будет яркий путь, но недолгий. Можешь, конечно, пойти на все четыре стороны. Но я бы на твоем месте побольше узнал об этом мире, о нас, твоих сородичах, о нашем положении, и о том, почему твой брат желал с тобой воссоединиться.

Рокил ничего не ответил. Он мрачно ел мясо демона и мрачно рассматривал свой новый хвост. За спиной полоскались крылья, которые будут там теперь всегда.

На спине больше спокойно не поспишь…

Так ничего и не сказав, Рокил доел, вытер рот и зашагал прочь.

— Брат… — упавшим голосом окликнул Такил. — Джунгли… лучше сжигать в ту сторону… в той мама.

— Я знаю. Пошли. Расскажите мне о… обо всем.

— Идем, — догнал Рокила Дзимвел. — Только не тем путем, а этим. Здесь нет глаз Загака.

— Кого?..

— Об этом я тебе тоже расскажу. А пока просто постарайтесь нигде не показываться вместе. Если все-таки увидят обоих сразу — у тебя новое Ме, Такил. Какой-нибудь Призрачный Двойник.

Рокил нехотя кивнул и попросил объяснить ему, что такое эти самые Ме. В общих чертах он понял и уже догадался, что его управление янтарной силой и двойники Дзимвела — как раз Ме, и у всех демонов они разные… но что они такое?

Дзимвел охотно объяснил, причем Такил слушал с не меньшим вниманием. А Рокил настороженно оглядывался и размышлял, что сейчас Дзимвел всего один. Может, если напасть неожиданно и сразу же его прикончить, он не успеет создать копии и умрет по-настоящему?

— … Мое Ме называется Темный Легион, — произнес Дзимвел, словно услышав его мысли. — Я могу создавать до пятисот своих двойников, причем все двойники — это я, среди них нет настоящего и фальшивых. Меня постоянно несколько, причем многие из меня — в других местах.

Рокил чуть поджал губы. Вот так, значит. Ладно.

— Обладателей великих Ме мы называем апостолами, и сейчас их пятнадцать, — продолжал Дзимвел. — Кроме нас троих есть Агип, Ветцион, Каладон, Яной, Ильтира, Дересса, Маура, Кюрдига, Кассакиджа, Ао и Лахджа… а, и еще Кардаш, конечно. С Кардашем особо не болтайте, а лучше вообще его избегайте. Он, возможно, сможет вас раскусить, у него необычные способности. Он видит нас всех на своей… Карте. К счастью, он все-таки не всеведущ, и я нашел способ его обмануть. Еще избегайте Яноя, а если не получится — думайте о чем угодно, только не о важных вещах.

— Что за Ме у Яноя? — спросил Рокил.

— Чтение Мыслей. Настолько же сильное, как твои молнии.

— Я не знаю, насколько сильны мои молнии.

— Ты убил антарноха, просто захотев его убить. Даже гохерриму надо повозиться с антарнохом.

— Мне это ничего не говорит.

— Хорошо. Знай, что Яной прочтет твои мысли, намерения, желания и уж точно поймет, Такил ты или нет. Даже если будешь стараться думать о чем-то другом.

— Тогда что мне делать? Убегать от него, едва завидев?

— Это… неплохо, — кивнул Дзимвел. — Он не удивится, для Такила это нормально.

— Я не люблю Яноя, — доверчиво поделился Такил.

— Но если все-таки не удастся — думай о какой-нибудь глупости. Очень старательно. Повторяй в голове стишок или думай о том, что будешь есть на ужин. Что угодно. Простые, скучные мысли. Некоторые из нас все время так делают, когда рядом Яной.

— Еще Ильтира, — добавил Такил.

— Да, Ильтира. Она может увидеть вас вместе и все понять. Но с ней я отдельно поговорю.

— Я не понимаю, — сказал Рокил. — Эти трое… и все остальные — они ваши друзья или враги? Если враги — почему их не убить? Если друзья — зачем от них скрываться?

— Все сложно, — сказал Дзимвел. — Дело в том, что если узнают другие — информация просочится, и об этом узнают наши враги. А мне очень важно придерживать некоторую информацию при себе. Например, факт твоего существования, Рокил.

— Я не очень понимаю.

— Я все тебе объясню. Не волнуйся, первое время я постоянно буду тебя сопровождать. Ты от меня еще устанешь. Зато я все тебе объясню и буду помогать избегать ошибок.

Деревня фархерримов Рокила удивила. Он не ожидал, что его брат живет в огромном цветке. Об этом разговор как-то не заходил, и это было… странно.

— Мило, правда? — спросил Такил. — Они ядовитые, но не для нас. У них очень сладкая пыльца, обязательно попробуй.

— Скажи, Такил, у меня мохнатая жопа? — осведомился Рокил.

— А… нет… почему?

— Потому что я не сраный шмель.

— А… ха-ха!.. я скучал по тебе, брат.

Рокил выбрал себе цветок рядом с Такилом. Оказалось, что эта часть деревни принадлежит Такилу почти безраздельно. Здесь никто не селится, если только не хочет подольше и послаще поспать.

Рокил тоже сразу почувствовал сильную дремоту. Только что ведь не хотел спать, выспался за целый год… да, прошел целый год, что Рокила немного шокировало. А теперь хоть падай на голую землю и засыпай.

— Тут в целом безопасно, если ты не желаешь Такилу ничего плохого, — прокомментировал Дзимвел. — Но «плохое» — растяжимое понятие, в него много чего входит. Загак не может тут подсматривать, насколько мне известно, его глаза сразу «засыпают». Яноя я тоже тут ни разу не встречал. Кардаш пару раз заглядывал, но… ему не понравились грезы от Такила.

— Мне показалось, что он хочет меня убить, — поделился Такил. — Но это как-то глупо. Почему бы ему сначала не попытаться меня сманить к себе?

— А почему ты думаешь, что он захочет тебя сманить? — спросил Дзимвел.

— Все просто. Ты фактически главный, тебя много. Кардаш захочет хотя бы других апостолов настроить против тебя, разве нет? А я дурак, все это знают. Меня легко переманить, поманив конфетой… или котлетой… или просто жестоко обмануть…

— Такил, ты… не дурак, — задумчиво сказал Дзимвел.

— Поэтому если он ходит сюда и засыпает наяву… наверное, я ему не нравлюсь. Может, конечно, это потому, что я его злил. Он, наверное, проверяет границы моих возможностей. Я так думаю. Но у него не очень много способов их проверить. Даже меньше, чем с Яноем. Он на самом деле не знает, что я могу, а что нет. Думаю, я его нервирую… хотя я и дурак.

И Такил обезоруживающе улыбнулся.

— Такил, если этот Кардаш тебя достает, я просто убью его, — пообещал Рокил.

— Нет, Рокил, он очень сильный, — испугался Такил. — Он очень старый колдун. Ты лучше вообще не дерись с апостолами, они все сильные. Может, победишь, может, нет. Кардаша точно не победишь.

— Почему ты так уверен?

— Видел его сны. Дзимвел знает.

— Он прав, — кивнул Дзимвел. — Кстати, о том нашем разговоре…

— А, да. Вчера Кардашу снилось, как он ест булгур… а потом на него напали люди в доспехах, а Кардаш смеялся и говорил, что они все ничтожества, а он теперь будет жить вечно.

— Это все? Подумай. Любая мелочь пригодится.

— М-м-м… это было в трактире. Кажется. Или… каком-то дворце, только… я видел на стене портрет. Кажется, короля. И… там пели. Пели песню… эм-м… как там?.. вспомнил!

Спит дракон под горой,

Клад хранит золотой,

Там монет и алмазов без меры!

Мы пойдем на него,

Отдубасим всего,

Оторвем мы ему хелицеры!

— Хелицеры, — повторил Дзимвел. — У дракона. И песня. Спасибо, Такил. Да, теперь мне хватит.

— Я помогаю тебе только потому, что тебе не нужна моя корона, — улыбнулся Такил. — В Царстве Снов. Никаких препятствий для дружбы.

— Ты сегодня меня приятно удивляешь, Такил, — улыбнулся и Дзимвел. — Кажется, встреча с братом пошла тебе на пользу.

— Да, спасибо за это… кажется, Рокил уже спит.

Да, он уснул. Он только сегодня родился, а его уже успели избить до полусмерти. Четыре Дзимвела аккуратно подняли юного демона и отнесли в цветок паргоронской лилии.

Пусть пока отдыхает.