Крылья Паргорона

Глава 56 Я никому ничего не должен

— Почему здесь Клюзерштатен? — спросил Агип, поднимаясь на второпях заштопанной ноге.

— Я еще и Хальтрекарока видела, — ответила Лахджа, подставляя ему плечо. — Может быть, демолорды решили избавиться от нас. Может быть, в башне есть и другие… может быть, мы остались только вдвоем… Но по крайней мере, себя они тоже ограничили. Значит, не принимают нас всерьез. Хотят развлечься.

Лахджа вспомнила, как играла в жмурки с наложницами, как Гриша устраивал «Подземелья и драконы». Демолорды любят такое — установить правила, ограничить силу и бегать за добычей. Так гораздо интереснее, чем просто раздавить.

— Мать твою, я так перепугалась, — поделилась Лахджа, разглядывая трясущиеся пальцы. — Схватила шпагу. Хорошо, без рук не осталась.

Ей и правда повезло, что ладони уцелели и даже не пострадали сухожилия. Окажись разрезы чуть глубже — и Лахджа стала бы глубоким инвалидом, которому уже не поможет никакая магия.

И уж конечно она бы не смогла тогда зашить Агипа, и он бы истек кровью.

— Для Клюзерштатена это, возможно, личное, — задумчиво сказала Лахджа, подбирая отрубленное мохнатое ухо. — К счастью, он образцовый трус и неудачник. Его побеждала даже я. Наложница. Домохозяйка. Прислужница колдуна. Пустое место с драными руками…

Ее трясло.

— Не хули себя, — сказал Агип, сжимая искалеченную руку. — Истинную натуру мы демонстрируем в самый черный час — и твоя полна добродетели. Я горд быть твоим братом.

— Да… спасибо, — смутилась Лахджа. — Ты тоже меня спас. Интересно, какой это этаж…

— Не знаю, но мы идем дальше. Я пойду первым, держись за мной.

— Не нужно, у меня большой опыт в подобных играх, — сказала Лахджа, шарахая ногой по крышке сундука.

Незаметно подкравшийся мимик с грохотом развалился, и из него выкатился шарик с буквой «ж».

— Тебе нужно беречь руки, — нахмурился Агип.

— А тебе ногу и руку.

Агип молча подобрал обломки своего меча и прошел вперед. Лахджа не стала спорить, только проверила, много ли осталось зарядов в игольнике.

У Агипа рюкзака Каладона не было.

Этот этаж был словно кусочком Каменистых Земель. Сухая земля, горячий воздух и бесчисленные колючие кусты. Среди них стояли ряды колонн с жуткими рожами. Они изрыгали пламя, если шагнуть не туда, но Дзимвел быстро разгадал закономерность и без труда дошел до конца… но застыл, немного не дойдя до дверей.

В одном из лестничных проемов стоял Кардаш.

— Еще один малютка Дзимвел, — сказал он с широкой улыбкой. — Уже четвертый. А вас всего се-е-емь!..

Он сказал это так, что Дзимвел сразу понял подтекст. Итак, он знает. Агип ему ни за что бы этого не сказал, значит, это был Яной. Скорее всего, Кардаш его пытал.

И эта рана на его лице. Похоже, Ильтира мертва. Где стилет?

Крайне скверный оборот. Шансы не победить, но хотя бы выжить стремительно падают. Кроме того, Дзимвелов сейчас может остаться всего шесть — причем безвозвратно.

Интересно, повредится ли Ме, если Кардаш пырнет адамантом уже мертвое тело?

— Ты в первую очередь охотишься за мной, не так ли? — спросил Дзимвел.

— Да, Пресвитер, — сказал Кардаш. — Можешь считать это знаком уважения. Даже восхищения. Что так смотришь?

Дзимвел молчал. Ему до смерти хотелось спросить, что стало с Яноем и Загаком, но задать такой вопрос означало раскрыть Кардашу, что он получает воспоминания погибших копий. Кроме него, в Башне осталось еще три Дзимвела — и хотя бы один должен выжить любой ценой.

Неважно, который это будет.

А Кардаш не торопился его убивать. Ключ Сквернодержца смотрел прямо на Дзимвела, и его жизнь была полностью в руках держателя жезла.

— Ах, Дзимвел, в каком же мы дерьме, ты и я, — произнес Тавматург. — Особенно я. Ты-то всего лишь умрешь, а я останусь в Башне Боли со всеми своими проблемами. И демолордами, конечно.

— Демолордами?..

— А, ты не встретил ни одного? Это хорошо. Может, их не так много. Может быть, только Клюзерштатен.

— Клюзерштатен, — повторил Дзимвел.

— Да… Берегись его, сказал бы я, не собирайся тебя убить. Ах, Дзимвел… как же ты должен быть расстроен, что все-таки взял меня в Башню. Ты, наверное, до последнего боролся между желаниями убить меня и использовать мою силу к своей выгоде. Да, я был бы тебе очень сильным слугой… но я ничьим слугой не буду!

— Ты был бы моим братом, а не слугой, — спокойно сказал Дзимвел. — Младшим, но братом. Ты очень силен и многого мог добиться вместе с нами. Однако… есть люди, которым бесполезно давать вторые шансы, верно?

Лицо Кардаша исказилось, и из свежего шрама закапала кровь. Он с трудом сдерживался, чтобы не убить Дзимвела немедленно, но ему все-таки хотелось, видимо, с кем-то поговорить. Получить, возможно, какую-то информацию… или излить душу.

— Ага… братишка, — проронил он. — Да кто ты мне?.. Какой-то мужик из другого мира. Нас просто переродила в демонов одна и та же гигантская матка. Меня два года заставляли вас любить. Ха!.. а ты до сих пор, видимо, испытываешь эту слабость. Даже сейчас, когда я тебя убью… снова…

Он вытянул жезл и начал открывать рот. Дзимвел приготовился прыгнуть… но тут издали донесся стук двери.

На этаж поднялся еще кто-то.

— ХАТ! — крикнул Кардаш.

Он тоже услышал этот звук и на миг отвлекся. Луч ударил не совсем точно — а вот Дзимвел был начеку. В скорости и ловкости фархерримы превосходят даже гохерримов — и он успел сигануть в кусты, а оттуда — к столбу с рожами. Тот сразу изрыгнул пламя, но не с той стороны, где был Дзимвел.

— Небось гадаешь, кто там пришел к тебе на помощь? — с издевкой спросил Кардаш. — А я могу тебе сказать. Я его видел. Еще думал — выберет он этот этаж или другой? Сдохнет вместе с тобой или поживет еще немного? У него было три шанса из четырех пожить еще немного… но он выбрал неправильно.

Дзимвел смолчал. Он. Значит, это кто-то один, причем мужчина. Агип, Ветцион, Каладон, мэтр Дегатти?..

— Это Такил, Дзимвел, — сказал Кардаш. — Наш бедный глупый Сомнамбула, который по какому-то недоразумению все еще жив и удивительно высоко забрался. Возможно, Принцесса его просто жалеет. Любит дурачков. Может, даже и выпустила бы, а?.. Но я не дам. Выйду только я!

Вдали полыхнуло пламенем. Что-то взорвалось. Кажется, Такил только что спекся… а, нет. Еще одна вспышка. Один из столбов покачнулся и с грохотом упал.

— Хорошо идет, — с удивлением отметил Кардаш. — Везучий имбецил.

— Не недооценивай Такила, — донеслось из кустов. Уже не тех, в которые прыгнул Дзимвел. — Он у нас… особенный. Своего рода гений.

— Гений, — повторил Кардаш. — ХАТ!

Луч спалил кусты, которые тоже имели демоническую сущность. Взорвал один из столбов с рожами. Но Дзимвела в этом месте не оказалось, и Кардаш резко развернулся. Он прислушивался к малейшим шорохам, в то же время не выпуская из виду двери и не забывая следить за приближением Такила.

Кажется, тот преодолел уже половину этажа. Шел зигзагами, пока что успешно избегая всех ловушек. Удивительно быстро.

— Знаешь, я ненавижу Такила, — сказал Кардаш, терпеливо ожидая, пока тот покажется. — Всегда ненавидел. С тех пор, как он выводил меня из себя во сне.

— Он спас тебе жизнь, — раздался голос.

— ХА!.. спас мне жизнь?.. С чего бы это?

— Шансы успешного перерождения в чреве Матери составляют пятьдесят процентов, если ты молод и здоров. Чем ты старше и болезненней, тем они ниже. У меня было всего двадцать процентов — но я оправдал свое имя. «Дзимвел» означает «счастливчик». А ты… каковы были твои шансы, как считаешь? Едва ли больше десяти процентов.

— Мне об этом никто не говорил, — напряженно произнес Кардаш. — Мазекресс хотела, чтобы я сдох⁈

— Нет, просто у нее был Такил. Он повышает шансы до девяноста пяти процентов.

— То есть ты хочешь сказать, что я ему должен, — медленно произнес Кардаш.

Он перевел жезл на следующие кусты — те, из которых доносился голос Пресвитера, — но стрелять не стал.

— … Я никому ничего не должен, — процедил Кардаш. — Я единственный, кто чего-то стоит. Все вы… все вы просто мое внешнее окружение. Я даже не уверен, что вы себя осознаете. Возможно, я вообще… один.

Дзимвел замолчал. Не сошел ли Кардаш с ума, став демоном? Или он был таким всегда? Может быть, Башня Боли его подкосила, и он окончательно поплыл?..

Что ж, это хорошо. Значит, он ошибется. А клятвопреступление ему в этом поможет. Может быть, он уже под властью последствий. Они всегда настигают того, кто нарушает клятву, вопрос лишь в том, когда и как.

— Что молчишь⁈ — прошипел Кардаш. — Где ты⁈

Он искал слово «Дзимвел», которое должно светиться где-то в кустах. В свое время Кардаш очень удивился, узнав, что за пределами Керильдина ауру видят не как буквы и цифры, а как… свечение. Переливающийся разноцветный ореол, по которому ничего толком и не поймешь.

Примитивы. Даже не сумели связать свое знание о мире и свою магию. Никакой системы.

Очередная вспышка. Всего в сотне шагов от Кардаша столб с клыкастыми рожами повернулся и исторг бурю пламени. Секунда тишины… и шорох. Кто-то бросился в сторону.

Такил совсем близко. Он почти прошел этаж.

Взгляд Кардаша заметался. Добить Дзимвела, пока не сбежал, или… ладно. Такил хотя бы не будет прятаться. Конечно, Дзимвел может его предупредить, но что с того? Это Такил.

Несколько столбов рухнуло. Они повалились, как дощечки домино. Последний переломился и с грохотом осыпался под тяжестью других.

Неуклюжий придурок.

— Ну что, король сновидений? — сказал Кардаш, всматриваясь в поднявшуюся завесу пыли. — Иди сюда.

Там двигалась фигура, над которой Тавматург разглядел имя. «Рокил». Опять. Странно. Видимо, и правда раздвоение личности. Наверное, Такилу это помогает здесь — он воображает себя братом, которому все по плечу.

Или… нет, чепуха. Они бы не сумели такое утаить. Никто бы не сумел. Уж точно не от Кардаша или Яноя… если только Яной не был в сговоре…

Проклятье.

— Такил, это ты⁈ — крикнул Кардаш, наводясь Ключом Сквернодержца.

Такил не ответил. Зато сзади послышался едва заметный шорох — и Кардаш резко развернулся.

— А! — крикнул он, целясь в Дзимвела. — Ты быстрый! Но я тоже фархеррим — я тоже быстрый! ХАТ!

Дзимвел ушел вбок, круто пригнулся, но его все же задело лучом. Сожгло часть волос, спалило ухо и рог. А также задело выступающее над плечом крыло — и то обвисло сломанным зонтиком.

— Ты!.. — начал Кардаш, снова наводясь…

…И тут его сшибло. Такил врезался в него пушечным ядром, саданул так, что сбил с ног. Он не стал палить из чего-то огнестрельного — просто пронесся молнией, ударил всем телом и навалился сверху, вцепившись в горло. Куда мельче Кардаша, он оказался неожиданно сильным. Бросился с яростью бешеной росомахи — и Кардаш закричал от боли.

Рука с жезлом вскинулась… нет, револьвер!.. Слишком близко!.. Ключ Сквернодержца опасно применять вплотную, если ты сам тоже демон!

Руку с жезлом пронзило болью. На нее с силой наступил Дзимвел. Жезл выпал — и Пресвитер тут же его подобрал.

Кардаш заорал, пиная Такила обеими ногами, отшвыривая того прочь. Кувыркнулся и тут же подскочил, выхватывая револьвер…

— Не двигайся, — сказал Дзимвел, целясь из Ключа Сквернодержца.

Кардаш замер. Навершие жезла светилось. Это очень особенное оружие, не для каждого, но… Кардаш не был уверен, что оно не сработает у Дзимвела. Он не Ильтира. Он…

— Ненавижу тебя… — проскрежетал Кардаш.

— Я еще не встречал никого с настолько воспаленным эго, как твое, — задумчиво произнес Дзимвел. — Скольких ты уже убил? Отвечай.

Кардаш издал смешок, утирая кровь с лица.

— Угадай, — сказал он. — Или… как насчет клятвы? Я расскажу все, что знаю, и буду паинькой. Я помогу тебе стать демолордом. А затем мы разойдемся, да?.. Я вернусь в Керильдин и больше не доставлю хлопот.

— Я бы принял это раньше, — ответил Дзимвел. — До того, как ты нарушил прежние клятвы и убил… кого ты убил? Ильтира жива?

— Хм… не знаю, — отвел взгляд Кардаш. — Может, и выжила. Яной мертв. Но он не был тебе очень уж полезен, не так ли? Он хотел, чтобы ты умер. Ты знал?

— Да.

— Все-то ты знаешь… или прикидываешься. Думаешь, ты какой-то избранный?.. наверняка.

— Я вам не мешаю? — спросил злым, ужасно усталым голосом Такил… Рокил?..

— Кто ты? — повернулся к нему с револьвером Кардаш.

Такил не ответил. Он косился на Дзимвела, перебирая пальцами. Напряженный, похожий на сжатую пружину, он источал угрозу всем своим видом. Взгляд Кардаша метался между ним и Дзимвелом, палец дрожал на спусковом крючке… а Дзимвел начал вскидывать жезл…

…Еще один столб с рожами рухнул. Все три демона невольно повернули головы — и увидели темную фигурку. Среди белого дня она казалась вырезанной из черной бумаги… и от нее исходил мертвящий холод. Волосы поднимались дыбом, кровь леденела в жилах при одном взгляде на эту безобидную маленькую девочку…

— Опять ты⁈ — скрипнул зубами Такил. — Я же тебя грохнул!

Дзимвел резко развернулся и вскинул жезл.

— Хат, — спокойно сказал он.

Ключ Сквернодержца выстрелил! У Дзимвела луч оказался совершенно другим — тоньше, синим, студено-ледяным, — но он выстрелил! Тень Тьянгерии пронзило насквозь, и та закричала тонким детским голосом.

Но и Кардаш тут же выстрелил! Выпалил Дзимвелу в спину — и тот надломился пополам!

Кардаш выпустил еще пулю в прыгнувшего на него Такила, и сам тоже прыгнул — к Дзимвелу, за жезлом! Врезался в раненого Пресвитера всем телом, выбил из его руки свое сокровище — но схватить не успел. Ключ Сквернодержца отлетел в сторону и упал где-то в кустах — а в Кардаша вцепился Такил, выбивая из рук револьвер. Они стиснули друг друга, покатились по сухой земле, едва не врезавшись в один из последних столбов…

…Их окатило пламенем. Демоническим огнем Башни Боли. На обоих запылали волосы и одежда, а кожа покраснела. Кардаш истошно закричал, чувствуя, как расходится не успевший толком зажить разрез на лице. Как края раны покрываются горелой коркой.

— Мое лицо!.. — взвыл он, вонзая когти в горло Такила.

Тот ответил тем же. Кулак врезался Кардашу в нос, вминая его глубоко в череп. Дзимвел с простреленным позвоночником с трудом приподнялся на локте и пополз к кустам, в которые упал Ключ Сквернодержца…

…Но Кардаш оказался быстрее! Боль и паника словно придали ему сил — он вскочил, удерживая Такила на весу, вскинул его над головой и с силой обрушил спиной на свое колено. Такил издал громкий хруст, из его рта выплеснулась кровь — а Кардаш отшвырнул его обратно в столб пламени и метнулся к кустам, к которым подползал Дзимвел…

Ключ Сквернодержца задрожал в руке хозяина. Кардаш будто немного осел, с облегчением сжимая свой главный козырь. Револьвер валялся далеко позади, но о нем Кардаш сейчас не думал — он с наслаждением прицелился сначала в Дзимвела… потом в Такила… оба валялись на земле, и Кардаш заколебался, которого убить первым…

— Давай! — прозвучал вдруг сверху нетерпеливый, жадный голос. — Убей их!

Тьянгерия сказала это с какой-то сладкой истомой. Кардаш понял, что она все это время следила за их битвой… возможно, именно она подослала свою тень, спасши ему жизнь…

— Повинуюсь, Принцесса! — оскалился он, вскидывая жезл…

…И тут Башня Боли содрогнулась. Откуда-то сверху донесся оглушительный рев.

Такил держался из последних сил. Огромный длиннотелый дракон мчал его сквозь Сон, и миры сменялись, как картинки в калейдоскопе. Такил прижался к нему всем телом и почему-то мелко дрожал.

Он очень долго спал без просыпа, но все равно ужасно вымотался и чувствовал себя разбитым. Переживания последних дней и бесконечные попытки добраться до демолорда истощили все его силы. Даже наяву Сомнамбула чувствовал себя каким-то тонким и прозрачным, наполовину исчезнувшим…

И он каменел от мысли, что уже опоздал. Дзимвел в последний раз снился ему перед нападением на урочище, и дела его были не очень-то хороши. А Рокил, Лахджа, да и все остальные ни разу за это время не засыпали, и Такил понятия не имел, жив ли хоть кто-нибудь.

Он вдруг заметил, что драконья грива под его лицом стала влажной. Наверное, они летят сквозь густой туман.

Пространство исказилось. Дракон и Такил частично вышли из Сна, стали почти реальными — и в небе запылал Центральный Огонь. Далеко внизу простирались пески Пекельной Чаши, а чуть в стороне начинались Каменистые Земли, и там, на краю пропасти…

— Башня Боли, — выдохнул Такил.

— Держись крепче, — сказал дракон, пикируя на нее ястребом.

Короткие лапы прижались к змеиному телу. Словно призрачная комета, дракон обрушился на Башню Боли — и та поплыла волнами. Воля демолорда укутывала ее, как невидимый кисель — и его только что смыло астральным водопадом.

Незримая броня Тьянгерии спала, сновидение выплеснулось на нее — и Такил выцепил ее внутренним… нет, теперь уже не внутренним взором. Теперь он просто так видел мир.

Он увидел ее. Огромная сколопендра, которая забывается от боли только во сне. Такил протянул руку — и положил на голову, меж фасетчатых глаз.

Она издала протестующий скрежет… но только пока не ощутила ласковое касание. Ей и самой хотелось уснуть… и она не смогла сопротивляться. Не теперь. Не тому, за чью гриву держался Сомнамбула.

— Хорошо сделано, — сказал дракон. — Теперь ступай.

Такил замер на секунду перед тем, как отпустить гриву. Он посмотрел на свои прозрачные пальцы и спросил:

— Я умер, да?

— Пока нет, — ответил дракон, исчезая.

Он просто пропал — как сон. Будто его тут и не было, и Такил с самого начала был один.

Но он помнил.

Все его братья и сестры обладали очень разнообразными способностями, но все работали с материальным планом. Только Такил оказался единственным «специалистом по астралу». Он властвовал лишь над Сновидением, но часто от него требовалось и что-то, выходящее за рамки его Ме — в астрале он ориентировался лучше остальных.

И сейчас он с разгона нырнул в сон Тьянгерии, прямо в ее голову. Здесь, за гранью индивидуального «Я», начинался тот самый астрал, где правит реальность куда более древняя и странная, чем любое чудовище.

Принцесса Тьмы предстала там в обоих обликах сразу — погибшем и живущем. Обе они были тут. Милая девочка в голубом платьице и кошмарная гигантская сколопендра. И эта двойственность не разрывала ее, а наоборот, делала особенно цельной. Такой цельной она могла быть только здесь — во снах и в воспоминаниях. Только здесь она переставала страдать — если ей не снился кошмар.

Такил хорошо изучил ее, шпионя для Дзимвела. Ее жизнь была бесконечным ужасом — когда-то давно и сейчас. Нелюбимое дитя чудовищных, распутных родителей — она жила в тягостном ожидании смерти. У нее было все — куча игрушек, любые лакомства, все, что может пожелать ребенок. Но она была живой игрушкой, питомцем, к которому нельзя было привязываться. Ее баловали, но она всегда видела в глазах родителей лишь желание откупиться.

И однажды узнала, почему. Узнала о договоре, который когда-то заключили два барона, мечтающие стать демолордом. О брачном контракте, по условиям которого они становились наследниками друг друга, не имея при этом права причинять друг другу вред.

Снова и снова переживший супруг получал счет покойного. И вновь вступал в брак на тех же условиях. Детей заводили только временно, избавляясь от них, пока не выросли. Чтобы ни при каких обстоятельствах не возникало претендентов на наследство.

Это продлилось многие тысячелетия, и они почти добились своего, когда родилась Тьянгерия. Это был уже десятый брак, и вместе счета ее родителей как раз достигали заветного процента.

И она все испортила.

Как проживает жизнь создание, не умеющее любить и не знающее любви? Вечный ребенок, застывший в своих жестоких забавах. Обладающий при этом всемогуществом и безнаказанностью. Такил лучше всех видел, что Тьянгерия — глубоко несчастное существо, но пришел сюда не затем, чтобы пожалеть ее.

— Хотя я жалею, — сказал Такил. — По-своему. Скоро все закончится, не волнуйся.

Тьянгерия отвлеклась от грезы и уставилась на него. Такил улыбнулся и запел ей колыбельную — как пела ее мама, когда у нее бывало настроение побыть хорошей матерью.

Он показал ей сон. Горько-сладкий, где родители завели ее просто потому, что хотели этого. Она выросла, стала красивой взрослой женщиной, к ногам которой падают мужчины… Она живет той жизнью, что и другие гхьетшедарии, и между ней и ними нет никаких стен страха и непонимания…

Такил так увлекся этим сном-мечтой, что чуть не забыл, зачем пришел. К счастью, длилось это недолго, наяву прошли считаные секунды. И его задаче сон помог — Тьянгерия тоже забылась и утратила контроль. А Такил наконец-то разглядел… их.

От девочки и сколопендры шли нити. Тянулись изнутри, шли прямо изо рта. Паутинки, ведущие куда-то далеко, куда-то вглубь Башни. Словно невидимые веревки, они связывали друзей Такила, обессиливали. Тьянгерия хорошо подготовилась и создала надежную систему обезвреживания, замкнула ее на самой себе. Всю Башню Боли превратила в продолжение своего внутреннего анклава, придав ей те же самые свойства.

Видимо, она загодя узнала о покушении… от Кардаша, скорее всего. Кто же еще это мог быть?

Жаль, на нитях не написано, которая ведет к предателю… трогать и перебирать их слишком опасно, Тьянгерия придет в себя, едва он коснется хотя бы одной.

Такил взмахнул когтями, перерубая все разом.

Тьянгерия вскинулась. Морок Такила развеялся, как не было.

— Все-таки пролез! — прошипела ужасная сколопендра, хватая его жвалами. — Жалеешь меня⁈ Себя пожалей!

…Башня Боли содрогнулась. По древним камням прокатился беззвучный вздох. Будто спала некая пелена.

— Как своевременно, — сказал Дзимвел, и его стало семь. Раненый секундой спустя исчез, а вместо него появился здоровый.

Семь совершенно одинаковых Дзимвелов — только у одного шрам через всю грудь.

— ХАТ! — крикнул Кардаш, и ослепительный луч убил одного Дзимвела на месте.

На его месте тут же возник другой.

— Я же говорил — не недооценивай Такила, — сказал он.

Кардаш на какое-то мгновение замер в испуге… а потом на его лице зазмеилась ухмылка, а нос мгновенно зажил. Тавматург вскинул руки — и весь этаж содрогнулся, столбы с рожами осыпались миллионами камешков, а все кусты сгорели.

— Не недооценивай МЕНЯ! — рявкнул он. — Тебя теперь семеро — так что же⁈ Пятьсот Дзимвелов еще могли бы меня напугать, но семь?.. и все тут?.. Мазга!.. Ты воистину бесстрашен, потому что сейчас я убью тебя полностью! И тебя, и Такила!

Он резко повернулся к Такилу, который тоже поднимался на ноги. Кардаш почти походя швырнул в него радужную вспышку, переливающийся всеми цветами диск. Что может Такил, ничтожество Такил, бессильный, пока бодрствует⁈

Такил перехватил вспышку на лету, и та рассыпалась в снопе белых искр. Его глаза сверкнули, и Кардаша… скорчило. Все тело пронизало судорогой, руки перестали повиноваться, голова задралась, а пальцы побелели, сжимая Ключ Сквернодержца.

— Я не Такил, — сказал Рокил, шарахая молнией.

— Это уж точно, — произнес Дзимвел, поднимая свой револьвер.

Глаза Кардаша закатились, сверкая белками. Зубы заскрипели, почти крошась. Вокруг плясали молнии, Дзимвелы все плотнее смыкали кольцо, тело стало будто чужим, а Рокил бил из сложенных рук ослепительным протуберанцем.

Кардаш собрал всю волю в кулак. Нет. Его не поджарят так запросто. Он тавматург!

И его уровень выше, чем у этих!

Выпущенная Дзимвелом пуля замерла в воздухе. Кардаш поймал ее на лету, перехватил заклятием Незримой Руки. На пути молнии Рокила выросла Стена Корней, а с руки Кардаша сорвался Огненный Бич. Предельным сосредоточением он вернул контроль над телом, и над головой взметнулся Ключ Сквернодержца.

— ХАТ! — заорал Кардаш. — ХАТ! ХАТ! ХА…

Его схватили за горло и дернули назад! Кардаш забулькал, чувствуя, как в спину входят когти, как крылья рвутся в клочья, а затылок пронзает болью.

— Привет, Кардаш, — раздался над ухом голос Кассакиджи. — Соскучился?

Рокил разнес Стену Корней в щепки. Вынырнувшая из портала Кассакиджа крепко стиснула Кардаша в захвате, а один из Дзимвелов уже выкручивал из пальцев Ключ Сквернодержца… другой выстрелил прямо в грудь, и пуля засела в ребре!..

— Бару… атари!.. — в ужасе прохрипел Кардаш.

И исчез в огненной вспышке. Апостолам обожгло лица, они подались назад, и Рокил в бешенстве выкрикнул:

— Да какого кира⁈ Втроем не убили! Я пойду за ним!

— Куда? — спросила Кассакиджа. — Я его не чувствую, он выкинул мой перстень.

— С ним успеется, — сказал Дзимвел. — Времени почти не осталось. Собирай наших.