Крылья Паргорона

Глава 58 Ты слишком в себя поверил, Дзимвел

Тьянгерия хранила гробовое молчание. Никто не шел. Никто не отзывался.

— Я возьму ровно один процент, — произнес Дзимвел. — Ни условкой больше. Демолордскую долю, а все, что свыше, останется тебе. Этого должно хватить для того, чтобы… оставаться в живых.

— Нет, — сумрачно ответила Тьянгерия. — Я ничего тебе не отдам.

— Хорошо… — медленно произнес Дзимвел.

— Думаешь, у тебя что-то выйдет⁈ — возвысила голос Принцесса Тьмы. — Ничего не выйдет! Твой народ — мертворожденный плод, вы все уже приговорены! Вас вырезают прямо сейчас, пока ты говоришь со мной!

На лица легли тени. Апостолы с беспокойством переглядывались — и Такил наконец-то решил подать голос.

— Дересса пока держится! — крикнул он. — Они отбили атаку гохерримов, а потом пришли ларитры, и все наши заперлись в яслях!

— Такил! — выдохнул Рокил.

Тьянгерия дернулась и почти дотянулась до Дзимвела. Бичеватель на секунду утратил сосредоточение, и Ветцион аж присел, принимая на себя всю тяжесть воли демолорда.

— Держите себя в руках, — ровным голосом сказал Дзимвел, когда в двух шагах от него клацнули кошмарные жвала. На пол пролилась лужа едкой слюны. — Такил, я рад, что ты жив. Спасибо тебе.

— Не за что, — немного вымученно ответил Такил. — Привет, брат.

Он помахал рукой. Все, кроме Агипа, Лахджи и Дегатти невольно переводили взгляды с близнеца на близнеца.

— Отличный номер! — хлопнула в ладоши Ао.

— Все продумал, да, Пресвитер? — ядовито осведомилась Тьянгерия. — Но с чего ты решил, что демолордство тебе поможет? Хотя тебе-то поможет. Но кто сказал, что позволят жить всем остальным? Ты просто станешь новым Фар’Дуватхимом! Вы все — разменные монеты, вы приговорены, и ваш якобы лидер об этом прекрасно знает! Никто за вас не заступится!

— Не тяни время, оно дорого нам, — произнес Дзимвел. — Соглашайся на мое предложение, иначе мы прибегнем к другому способу. Всесторонне более неприятному.

Тьянгерия тревожно заскрежетала. Он не врет, она чувствовала. Гнусный ублюдок что-то может… или, по крайней мере, думает так.

— Хорошо, я принесу клятву, — обманчиво спокойно произнесла Принцесса Тьмы. — Я передам тебе ровно один процент душезапаса. У меня останется всего пять сотых… но этого хватит, чтобы не умереть, ты прав.

Дзимвел мысленно отметил, что двенадцать лет назад у Тьянгерии было восемь сотых сверх заветного процента, а значит, три из них она истратила.

Это… очень много. Около четырех миллионов условок. Даже больше, ведь ей должны были достаться души Яноя, Ильтиры и Мауры… хотя Маура, возможно, ушла Клюзерштатену. Похоже, что это тело не способно к восстановлению, рана Тьянгерии не заживает и постоянно оттягивает ее силы.

Правда, еще она глобально перестроила Башню Боли. Это должно было обойтись дорого.

— Пусть будет так, — кивнул Дзимвел. — Я, в свою очередь, клянусь, и все мы клянемся, что как только ты передашь оговоренную сумму, тебя отпустят и не будут иметь к тебе никаких претензий.

Апостолы сумрачно кивнули. Даже Агип, хотя у него все это и вызывало отвращение. Один из Дзимвелов шагнул вперед и положил ладонь на жесткий, холодный хитин Принцессы Тьмы.

Та содрогнулась, словно он ее ударил. Дзимвел ощутил пульсацию. Тело гигантской сколопендры чуть изогнулось…

— Убери руку! — завопил Загак. — Рокил, берегись!

— ХАТ!

Секундой спустя Тьянгерия отхватила руку отшатнувшемуся Дзимвелу… и скорчилась от боли, сама теряя лапу по воле Кюрдиги. А в Рокила ударил ослепительный луч… но на его пути возник Агип. Вспышка расплескалась по золотой броне, и Кардаш издал бешеный вопль. Рокил резко повернулся, в Тавматурга ударила молния — но тот закрылся силовым щитом и метнулся в сторону, хватая за руку Такила.

В подбородок тому ткнулся Ключ Сквернодержца.

Ветцион снова присел под двойной тяжестью. Тьянгерия забилась, выпутываясь из ментальных силков. Рокил отчаянно скрипнул зубами, но повернулся к ней, снова обратил все внимание на демолорда… насколько уж смог.

— Это она его призвала! — быстро сказал Загак. — Позвала сюда своей… тенью. Обещала жизнь и богатство, если он поможет!

— Какой Яной щедрый… — процедил Кардаш, сразу все поняв. — Мазга, надо было тебя все-таки убить… ничтожество.

— Это глупо, Кардаш, — холодно произнес Дзимвел. — Ты проиграл, но ты свободен. Тебе стоило переждать и уйти. Как можно дальше — чтобы мы не смогли тебя отыскать.

Кардаш ничего не ответил. Он сжимал Такила локтем за шею, и все понимали, что уж его-то он убить может. Но и Кардаш понимал, что после этого на него сразу набросятся все, кто не занят Тьянгерией. А это Каладон, Ао, Лахджа, волшебник Дегатти…

Эти четверо уже медленно заходили с флангов. Волшебник ухватился за рукоять меча, а из рукава другой руки высунулась змеиная голова. Отшельница трансформировалась, у нее отрастали длинные щупальца-корни. Мастер целился в Тавматурга из огромной мерцающей пушки. Чародейка поднималась в воздух, сжимая какую-то ветку… что у нее могут быть за свойства?..

Кардаш дернулся влево, потом вправо — и сильнее прижал жезл к подбородку Такила.

— Не двигайтесь! — прорычал он. — Или вам плевать на вашего друга⁈

— Ну мне он не особо-то и друг, — заметил волшебник. — А на твой жезл мне плевать. Я его себе заберу.

Кардашу эти слова не понравились. Он попятился, удерживая Такила и злобно косясь на Дегатти. Дыхание Тавматурга стало хриплым, рана в груди снова раскрылась.

Тьянгерия заволновалась. Жвалы разомкнулись, и она отчаянно, панически выкрикнула:

— Стой, помоги мне! Уговор!

— А что я могу⁈ — затравленно спросил Кардаш. — Был шанс только на внезапность! Но Загак… кстати, а почему он вас заранее не предупредил? А, Загак?..

— Хороший вопрос, — сухо произнесла Кассакиджа, заходя Загаку за спину.

Загак нервно облизнул губы. Ме Яноя… ох, какое оно оказалось мощное и в то же время сложное в использовании. Теперь он понял, почему Анахорет избегал скоплений народа. Загак слышал сразу всех апостолов, да еще и Тьянгерию, и все это звучало такой кашей, мешаниной, какофонией…

С непривычки у него трещала голова.

— Я просто… вас вокруг слишком много… — забормотал он. — Я только получил это Ме… я еще толком не…

— О, значит, твои делишки с Лиу Тайн ни при чем? — хмыкнул Кардаш. — А я-то уж подумал…

— С Лиу Тайн? — тихо спросил Агип.

— Ну Дзимвел-то знал! — воскликнул Загак.

— Да, я знал, — подтвердил Дзимвел. — Он делал это по моему заданию.

— Не обо всем ты знал, — произнес Кардаш. — Ты слишком в себя поверил, Дзимвел. И в Загака… не дергайся!..

Он с силой надавил локтем, и Такил захрипел от боли. Рокил снова на миг утратил концентрацию, и Тьянгерия едва не высвободилась, тараном ударив по разуму Ветциона. Но Пастырь и в этот раз удержался.

— Прекрати отвлекаться! — процедил он.

— Ребят, да не переживайте вы за меня! — подал голос Такил. — Я все равно труп! Меня сожрет дракон!

— Какой еще дракон? — изумленно спросила Кюрдига.

— Большой! Из снов! Он усыпил Тьянгерию, но за это он заберет меня! Мне все равно жить только до того, как усну, так что убейте Кардаша!

Все переменились в лицах. Даже Дзимвел опешил. А Тьянгерия… она как будто немного уменьшилась.

— Царь Гадов!.. — произнесла она с отчаянием. — Это все он⁈ Он хочет меня сгубить⁈

— Да не, он просто чуть-чуть помог! — ответил Такил. — Это я хочу тебя сгубить! С первой встречи!

В глазах Кардаша замелькала паника. Он и без того не смел убить Такила, поскольку понимал, что остальные его тут же прикончат, но теперь выходило, что у него в руках жертва бога. Тот не обрадуется, если его ее лишить.

Тавматург прекрасно знал, как ревностно боги к этому относятся.

Но у него все еще оставалась слабая надежда…

— Загак, а ты что, тоже решил принести себя в жертву? — спросил он. — Призови его! Давай!

Загак на мгновение заколебался. Суть Древнейшего, что же делать? Печать Лиу Тайн… если ее не использовать, она убьет Загака. А если использовать… может, она сдержит слово?..

Мысли пришли в хаос, и чужие мысли стали путать его еще сильнее.

— Я не… я не… я не хочу… — забормотал он, отводя взгляд. — Я не буду!

— О чем речь? — осведомилась Кассакиджа, все еще стоя позади него.

— О, вы, конечно, не знали, — расплылся в улыбке Кардаш. — У вашего нового друга в руке печать. Он договорился с Лиу Тайн, что призовет здесь Глем Божана, и тот всех вас убьет.

— Не лучшая новость, — заметила Кюрдига. — Ты собирался нас предать, Загак?

— Нет! — жалобно проскулил Загак, отводя взгляд. — Я… я просто выполнял задание Дзимвела! А потом… все вышло из-под контроля. Я не хотел!.. не всерьез!.. Я бы все рассказал, но… я… я не мог… я даже сейчас не могу ничего сказать!..

— Я думаю, печать его убьет, если он откроет рот, — предположил Дегатти. — Этот трюк любят многие… из вашей породы.

— Так что, Загаку придется либо умереть, либо познакомить нас с еще одним демолордом? — хмуро спросила Кассакиджа. — Если что, я голосую за первый вариант.

— Это не проблема, если Тьянгерия передаст счет раньше, — сказал Дзимвел. — Не волнуйся, Загак. Я стану демолордом, и вы будете под моей протекцией.

— Ты меня… прощаешь⁈ — изумленно моргнул Загак.

— Нет. Читай мои мысли.

Загак сосредоточился на Дзимвеле. Уставился в его невозмутимые, холодные и очень усталые глаза. А потом опустил взгляд.

— Я понял, — пробормотал он. — Ладно. Лучше так.

— Что он тебе сказал⁈ — воскликнул Кардаш. — Ублюдки!.. Весь Паргорон против вас, вы это еще не поняли⁈ Загак, тупица, не верь Дзимвелу! Он сделает все, чтобы стать демолордом! Это ж наш единственный шанс!

— Твой, — отвел взгляд Загак. — А я… Я уже один раз умер, потому что не смог остановиться вовремя. Я уже один раз умер!

— Ты умер два раза, — подала голос Лахджа.

— Два раза… подожди, какой второй?

— Неважно. Но тогда ты тоже не смог вовремя остановиться.

Глаза Загака округлились. Он прочел мысли Лахджи и увидел в них то, чего сам совершенно не помнил.

Но ничего не сказал.

— Я начинаю выдыхаться! — прохрипел Ветцион. — Дзимвел!..

— Да, — произнес Дзимвел. — Кардаш, это твой последний шанс. Отпусти Такила и удирай. Улепетывай, пока мы тут слишком заняты, чтобы тебя догонять. У тебя будет фора — и лучше бы тебе ею воспользоваться.

— Я даже открою тебе портал, — сказала Кассакиджа, тут же это делая. — Он ведет в безопасное место.

— Нет, стой!.. — взвыла Тьянгерия. — У нас уговор!

— Прости… — натянуто улыбнулся Кардаш, отступая на шаг вместе с Такилом. Его хватка ослабла. — Я бы хотел… но что я могу?

Его взгляд метался. Он почти заискивающе улыбался остальным апостолам, понимая, что все кончено. Его единственным шансом было напасть исподтишка, убить Рокила или Ветциона и вместе с освободившейся Тьянгерией перебить остальных.

Но это не удалось. Слава богам — Кассакиджа все еще питает к нему слабость. Да и остальные не могут побороть заложенную в них Мазекресс программу. Им приходится переламывать себя, им трудно его убить даже теперь.

Дзимвел даже Загака простил. Придурок. Он об этом еще пожалеет.

Кардаш отступил еще. И еще. Каладон и Лахджа следили за ним холодными змеиными взглядами.

Кардаш еще секунду поколебался, не утащить ли Такила с собой… нет, ни в коем случае. Опасный заложник. За ним придет бог.

Кардаш лучше всех знал, насколько они злы и мстительны.

— Пошел!.. — пнул он Такила так, что тот аж распахнул крылья, пытаясь удержать равновесие. — ХА…

— Махнемся!.. — за миг до него крикнула Ао.

И Ключ Сквернодержца исчез из руки Кардаша. А вместо него появилась ветка… самая обычная ветка.

А Ключ оказался в руке Ао.

Кардаш взвыл благим матом. Кардаш проклял все и вся.

Но делал он это, уже прыгая в портал.

Мигом спустя тот закрылся, но Кардаша уже не было.

— Держи трофей, Пресвитер, — хмыкнула Ао, швыряя добытый жезл Дзимвелу.

— Спасибо, — сказал Дзимвел, поймав тот на лету. — Кассакиджа, куда ты отправила Кардаша?

— А сам-то как думаешь? — хмыкнула Игуменья. — Он в Клетке. Моем личном анклаве. Я его потом вытащу и отдам тебе, но пока пусть посидит. Один. В пустоте. Во тьме.

— Хорошо, — кивнул Дзимвел. — Сейчас не до него, продолжаем. Принцесса отказалась от предложения… Загак, у нас есть надежда ее переубедить?

— Ни малейшей, — с сожалением сказал Загак, преданно глядя на Дзимвела. — Она умрет, но счет не отдаст.

— … Отказалась. Жаль. Маура мертва, а Кардаш нас предал, так что план А1 провалился. А2 мне, увы, больше не доступен. Испробуем А3. Мэтр Дегатти, ваш выход.

— Я надеялся, что обойдется без этого, — пробормотал волшебник.

Он прошествовал к Тьянгерии. В полной тишине. Все молчали. Фасетчатые глаза сколопендры смотрели с недоумением. Тьянгерия не понимала, зачем Дзимвел притащил этого смертного.

Дегатти тяжело выдохнул, протянул руку, но касаться не стал. В последний момент он повернулся к Дзимвелу и сказал:

— Кстати, Пресвитер, у меня есть условие.

— Что угодно, — нетерпеливо ответил Дзимвел. — Поспеши.

— Вы создадите кодекс и внесете в него, что не станете охотиться на детей и невинных, — скрестил руки на груди волшебник. — Никогда. Ни один фархеррим и ни один потомок фархерримов.

— Согласен, — тут же сказал Агип.

— Это очень большое условие, мэтр Дегатти, — сказал Дзимвел. — Мы демоны. Это наш хлеб, это наша соль.

— Это мое условие, иначе демолордом тебе не стать, — отрезал Дегатти.

— Ты давал клятву.

— Конкретно об этой части — нет, я специально следил. Решай быстрее.

— Попроси что-нибудь более адекватное, — сказал Дзимвел. — Трудно будет держать за руку каждого. Попроси бессмертия.

— А, спасибо, что напомнил. Бессмертие я тоже хочу.

— Тоже?..

— Тоже.

В гробовой тишине раздался хохот. Ао и Каладон покатились со смеху, а сзади разулыбались Лахджа и Такил. Они о чем-то тихо переговаривались.

— Дзимвел, я поддерживаю это условие, — сказал Агип.

— И я, — прохрипел Рокил, от которого уже валил пар и немного пахло шашлыком.

— Что угодно, только быстрее, — сказал Ветцион.

Из носа и глаз у него пошла кровь, хотя он даже не переменился в лице.

— Ладно, — сомкнул вежды Дзимвел. — Ты получишь то и другое… вероломный волшебник.

В его голосе в кои-то веки скользнуло раздражение. Слишком много препон, а время поджимает.

Дегатти кивнул и расстегнул фибулу плаща. Струящяся ткань с шуршанием упала к ногам волшебника, и тот коснулся притихшей Тьянгерии. Дотронулся там, где она не могла вцепиться или полоснуть его лапой, и громко выдохнул.

— Держите ее крепче, — сумрачно сказал он. — Будет трудно.

— Быстрее, — сквозь зубы процедил Рокил.

Дегатти сосредоточился. Вот оно. Его Великий Труд. Прежде таковым было слияние с Лахджой, но это детская забава в сравнении с тем, что предстоит сейчас.

Сделать фамиллиаром демолорда. Против его воли. Связанного, стреноженного, обездвиженного и лишенного сил, но демолорда.

На плечи легли руки Лахджи. Все еще перевязанные. Она передала мужу всю энергию своей души, какую могла, а с ней, в свою очередь, поделились другие апостолы.

Немыслимая мощь прошла сквозь Майно Дегатти. Целая ватага демонов словно уселась ему на плечи. И всю эту энергию он направил в Тьянгерию — захватил, сдавил и потянул на себя.

Все исчезло. Они словно оказались друг против друга в бесконечной пустоте. Смертный волшебник и гигантская, чудовищная сколопендра. Человеческие глаза смотрели в пару бездонных, холодных буркал, за которыми были только Тьма и смерть.

В отличие от Лахджи, Тьянгерия сотрудничать не собиралась. Для нее это означало не спасение, а гибель, и она билась, как раненое, загнанное в угол животное. Клокочущая волна демонической силы обрушилась на Дегатти, обдала его разум смертным страданием во всех своих ипостасях.

Он едва устоял на ногах. Его охватил непредставимый ужас. Воля подверглась небывалому испытанию.

Это оказалось… слишком. Чересчур, чрезмерно. Он взвалил на себя непосильную ношу. Волшебник почувствовал, что сейчас рухнет, рассыплется… но сзади придержали любящие руки.

Страшно подумать, что бы сделала Тьянгерия, не ослабляй ее волю Ветцион. Дегатти чувствовал его рядом, словно загонщика. Бывалый егерь гнал на него зверя, и волшебнику оставалось лишь вовремя метнуть аркан.

— Подчинись, — сказал он, глядя Тьянгерии в глаза. — Повинуйся.

Тварь страшно зашипела. Почти такие же звуки в свое время издавал Снежок.

И смотрел он так же — со злостью и голодом.

Мысль повеселила усталого волшебника, но не ослабила хватку, а придала куража. Он надавил еще сильнее, соприкоснулся с Тьянгерией духовными оболочками… И перемешал их. Связал узлом, что надежнее самых прочных цепей.

Демоница издала крик ужаса и неверия.

Какое унижение.

А Дегатти осел, покрытый холодной испариной. Опершись на руку жены, он вяло махнул Ветциону и Рокилу:

— Отдыхайте. Всё.

— Вы уверены, мэтр Дегатти? — спросил Дзимвел.

Но Ветцион уже падал на колени, теряя сознание.

— Гарантирую, — сказал Дегатти безжизненным голосом. — Я держу ее.

В его голове творилось что-то страшное. Тьянгерия стала его частью — и сменила тактику. Теперь она нахрапом брала чертоги его разума, чтобы взять контроль. Пыталась подчинить нового «хозяина». Занять доминирующее положение.

Это место уже занято, дорогуша.

Давайте убьем остальных. Волшебник, я буду верно тебе служить. Все мое будет твоим — вечно и нераздельно. Тебе в руки попало неслыханное могущество — зачем тебе отдавать его этим… кто они тебе? Никто. Ничто. А мы теперь вместе! Я не смогу тебя предать — мы же теперь связаны! Ты лучше всех это знаешь! Так зачем тебе…

Извини. Это бессмысленно. Дзимвел уже…

Дзимвел ударил Тьянгерию стилетом. С размаху вонзил в голову и пропахал сверху вниз.

Она даже не пикнула.

Все ожидали чего-то. Крика. Последней попытки удара. Исторжения демонической силы или просто волны скверны. Всего того, что обычно происходит при гибели такой сущности.

Но она просто обмякла, словно давно этого ждала.

И вместе с ней обмяк и начал падать волшебник. Его глаза вылезли из орбит, а изо рта пошла пена. Боль от потери такого фамиллиара оказалась невыносимо мучительной.

Но ее тут же забрала Кюрдига. Дернула на себя, на мгновение выгнулась в агонии и тут же выбросила вовне.

Башня содрогнулась. Одна из стен рухнула, крыша начала обваливаться.

— Башня разрушается! — крикнула Ао.

Рядом осыпались камни и пыль. На голову Каладона упала часть потолка. Плита раскололась о его экзоскелет. Зато Дегатти начал подниматься, вытирая со лба холодный пот. Страшная, прорезающая до самого нутра боль исчезла, словно ее и не было.

— Ну что там? — смахнул крошку со шлема Мастер.

Все застыли в томительном ожидании. Лахджа рядом с мужем распрямилась и смотрела в никуда. В ее глазах словно отражалось звездное небо.

Вот оно какое. После смерти Тьянгерии формальным демолордом стал Майно Дегатти, но, поскольку он смертный, все это могущество обрушилось на его демона-фамиллиара.

На нее.

С тобой все в порядке?

Да.

Лахджа стала фактическим демолордом, как Корграхадраэд при своей жене-гурии — и ее распирало от таких энергий.

К подобному нельзя быть готовым. Хотелось сделать что-то глупое или великое. Она чувствовала в пальцах силу, достаточную, чтобы швыряться планетами…

— Ты давала клятву, — прозвучал голос Дзимвела.

Напряженный, как натянутая струна.

Лахджа перевела на него взгляд — какой-то новый, пронизывающий и… она вдруг поняла, что если взглянет еще пристальней, то взорвет Дзимвелу голову. Ее Взгляд усилился тысячекратно.

И Дзимвел это тоже понял. Стилет в его руке блеснул, поднимаясь. В другой руке засветился жезл Кардаша.

Неприкрытая угроза.

Лахджа не испугалась. Только разомкнула наконец губы и сказала:

— Один момент. Дай прочувствовать… хотя не нужно. Будет труднее. Забирай… брат.

Она вытянула руку, перекидывая эти чертовы условки. Все до единой. Ей нужна только одна душа — своя…

…Перекидывая… перекидывая… ух, как трудно оказалось это сделать. Наверное, тяжелее, чем бросить кольцо в Ородруин. Тяжелее, чем отрезать самому себе руку.

Такая мощь. И так приятно ею обладать. Лахджа задумчиво рассматривала свои пальцы, все еще покрытые грязью и спекшейся кровью. Какие они теперь… настоящие. Реальность рядом с ее рукой похожа на выцветший пастельный рисунок.

Жаль расстаться даже с малой частью, а уж отдать все… понятно, почему Тьянгерия не согласилась даже на пороге смерти… это действительно смерти подобно. Зачем жить, снова став бледной тенью той, кто она есть сейчас? Какие клятвы и обещания вообще могут подобного стоить? Хуже только потерять собственную душу.

Нет-нет. Эта ноша Лахдже не по плечу. Ей это не нужно. Никогда не было нужно. Подставить всех, нарушить клятву, взвалить на себя труды Дзимвела, который вообще-то лучше нее… во всем.

Как-то горько это признавать.

А еще он точно пырнет ее стилетом, если она промедлит. У него аж венка на виске вздулась и капилляр в глазу лопнул, так он распереживался.

И что теперь? Убивать его?

— … Забирай… — еле шевельнула она губами, протянув руку.

В этот момент она внутри словно мучительно изогнулась, погибла и окаменела. Как берлинский археоптерикс, скрючившийся в нелепой позе, да так навеки и застывший на радость палеонтологам.

Невыносимое опустошение.

Получилось. Она отдала счет — и отвела взгляд, узрев, как теперь распирает Дзимвела.

Нет, он как будто не изменился в лице, но уголки его губ так задрожали… а в глазах отразилось непередаваемое облегчение… и наконец он расхохотался.

Его тоже проняло.

— Дело сделано, — сказал он, глядя на Лахджу с небывалой признательностью. — Спасибо.

— Да… Эх, а какой жирный был поросенок… — слабо улыбнулась она, приникая к мужу, снова надевшему плащ Друктара. — Всегда помни, кто тебе добрая и честная сестра. Меня это хоть немного утешит…

— Непременно, — пообещал Дзимвел, вскидывая руки.

Башня Боли застыла, перестав рушиться. Само время вокруг будто остановилось. Упавшие камни взлетели обратно, потолок и стена восстановились в прежнем виде.

Горжусь тобой. Не плачь. Я бы, возможно, не смог.

Ты все почувствовал, да?

Майно не ответил и только прикоснулся губами к ее щеке.

Дзимвел тем временем стабилизировал Башню и сказал:

— Загак, вскрывай печать.

— Что?.. — не понял тот.

— Вскрывай спокойно. Поговорим с Глем Божаном.

— Эм… ладно… только это не Глем Божан, это… я не могу сказать, кто это.

— Это… Дорче Лояр?.. — вскинул брови Дзимвел. — Не подтверждай, если это правда.

— Не буду. Яной зачем-то соврал Кардашу… и…

Дзимвел посмотрел долгим немигающим взглядом. А потом расхохотался снова — словно с плеч спала еще одна ноша.

— Ты что, не знал⁈ — изумленно воскликнула Ао. — Дзимвел грохнул Охотницу! Это же ее стилет!

Загак с шумом втянул воздух. Он пару секунд часто-часто моргал, а потом возопил:

— Почему мне никто не сказал⁈

— Да как-то к слову не пришлось… — почесал в затылке Каладон. — Мы-то все знали… думали, и ты знаешь…

Загак обмяк… а потом резко полоснул себя когтем по ладони. Печать вскрылась, издала шипящий звук, в воздухе будто вспухло невидимое облачко… но больше ничего не случилось.

— Пошла ты, Сумрак! — воскликнул Загак. — Аха-ха-ха-ха-ха!.. простите.

— Что ж, значит, мы можем покинуть Башню все, — подытожил Дзимвел.

И он щелкнул пальцами.

Дересса продолжала петь. Она пела уже несколько часов — без отдыха и пауз. Другие фархерримы вплетали свои голоса в ее симфонию, поддерживая ее.

Однако ее голос начинал слабеть. Она несколько часов противостояла целой армии ларитр. И даже с поддержкой всего Народа это было тяжело.

Ларитры не спешили. Спокойно и терпеливо они час за часом подтачивали силы осажденных. Барьер бледнел и тускнел по мере того, как его обволакивал демонический дым. Парящие кругом Дамы тоже что-то беззвучно пели — вернее, приговаривали. Нашептывали.

От их речитатива все вокруг умирало.

Приведенное мальчишкой Мауклом стадо антарнохов погибло полностью — и всюду лежали гниющие туши. Несколько фархерримов, что не успели спастись в яслях, превратились в иссушенные трупы. Никто не мог даже близко подступиться к тому, что только вчера было красивейшим в Паргороне поселением. Собственно, в нем не осталось ничего, кроме окутанных золотым куполом ясель — все остальное сгнило, иссохло, рассыпалось в пыль. И бесчисленные гигантские лилии, и уютные бунгало, и великолепные здания, выстроенные Маурой.

Лес погиб. Водопады низвергали теперь мутную вонючую жижу. Вряд ли эти места оправятся от подобного.

Но, возможно, скоро об этом некому будет сожалеть.

— Достаточно, — сказала одна из Дам. — Она достаточно ослабела. Все вместе, сейчас.

Остальные Дамы синхронно кивнули, словно слаженные части единого механизма. Огромное облако дыма, чью суть составляли ларитры, уплотнилось, почернело еще сильнее и разом обрушилось на купол со всех сторон.

Золотое свечение погасло. Стоящая в центре ясель Дересса замолчала, покачнулась и упала без сознания. Из носа ее потекла кровь. Ветви-стены начали гнить, пропуская тягучие струи смертельного дыма.

— Нет… — в ужасе сказала Диона, придерживая Дерессу. — Наставница, очнись!

Взрослые фархерримы вскинули оружие, готовясь дорого продать свои жизни.

Дым дотянулся до коконов, в которых все еще спали обездвиженные Дерессой малыши. Светящаяся скорлупа начала трескаться — из нее вытягивали энергию.

— Солара, услышь нас!.. — взмолился Друней, призывая священный огонь и чувствуя, как горят руки.

По дыму пронесся сухой язвительный смех. Дымные щупальца хлынули к фархерримам… и вдруг все замерло. Снаружи донесся рев пламени и вспыхнул белый свет.

Черная завеса раздалась в стороны. Сквозь нее зашагала рослая крылатая фигура, окруженная ореолом пламени… благословенного чистого пламени!

— Солара прислала Светоносного⁈ — воскликнула Ринора, не веря своим глазам.

— … Нет, это лучше! — возопил Друней. — Это… папа!

Агип Ревнитель шел сквозь ларитр, и те шарахались от него, как волки от пылающего факела. Он вступил в ясли — и в них стало светло, как на внутренней стороне Чаши.

— Все кончено, мы пришли, — произнес он, рассеивая мрак.

Снаружи прогремела молния. Донеслись пулеметный грохот и собачий лай. А потом ларитр начало просто… сдувать. Их будто разгоняли невидимые руки, и они снова стали превращаться в женщин. Одна вдруг вскрикнула — и исчезла, переставая быть.

За ней другая, третья, четвертая…

Он вошел в ясли. Все это почувствовали. Каждого охватила какая-то глубинная дрожь. Инстинктивный трепет. Дзимвел был всего один, но казалось, что его пятьсот — только все они сосредоточены в едином существе. Полуобнаженный, с длинным шрамом через всю грудь, он просто повел взглядом — и ларитр в яслях не стало.

Дересса разомкнула очи и охрипшим от многочасового пения голосом сказала:

— Ты пришел.

— Все хорошо, сейчас я уничтожу их всех, — спокойно произнес Пресвитер, вскидывая искривленный золотой жезл. — Хат.

Одна из Дам содрогнулась, пронзенная синим лучом. Рядом возник другой Дзимвел — и сжал когтистый кулак. Ларитра издала короткий вскрик — и рассеялась черным дымом. Третий Дзимвел тем временем саданул сиреневым стилетом — а четвертый дернул на себя. Другая Дама содрогнулась в агонии — и тоже развеялась облаком дыма.

Вероятно, Дзимвел бы продолжил убивать — но его прервали. Воздух сгустился, и из него вышла невысокая старушка в металлических очках.

— Как это понимать? — холодно спросила Лиу Тайн.

— Понимай это как тебе угодно, — ответил Дзимвел.

Два демолорда встали друг против друга. Их взгляды скрестились, и были они острее любых шпаг. Несколько секунд длилось ментальное противостояние, и вокруг царила гробовая тишина. От напряжения гудел воздух.

Вокруг Лиу Тайн все стало гнить, тлеть и ржаветь. Дзимвел хлопнул крыльями — и ядовитый дым сдуло ледяным ветром. Его глаза налились какой-то особой, космической синевой, и им отвечал холодный блеск из-под очков Лиу Тайн.

Стоящий неподалеку Майно Дегатти поежился и запахнулся в свой плащ. Будь он простым смертным, с его мышц уже слезла бы кожа. Демоническая сила здесь достигла немыслимого проявления, и он чувствовал, что только плащ Друктара не дает ему сгнить заживо.

Потом Клубящийся Сумрак разомкнула уста и спросила:

— Кто тебе позволил нападать на моих подчиненных?

— Ты, послав их сюда, — ответил Пресвитер.

— Лучше и не скажешь, — раздался мягкий голос.

Демолорды повернули головы. Все повернули головы. Никто не заметил, когда там появилась эта красивая молодая женщина в струящихся одеяниях. Мазекресс явилась Ярлыком, но все равно от нее исходила глубинная сила.

— Я давала клятву, что не стану защищать своих детей, если их будут обижать коренные демоны, но я не клялась, что запрещу защищать их другим демолордам, — произнесла Матерь Демонов, глядя на Лиу Тайн с неприкрытой угрозой. — У нас тут новый демолорд, Сумрак.

— Вижу, — произнесла Лиу Тайн. — Но у него всего один процент.

— У него — да, — сказала Мазекресс, спокойно глядя на Лиу Тайн.

Еще несколько секунд ментального противостояния. Еще несколько секунд чудовищного напряжения. Но Лиу Тайн в конце концов разомкнула уста и произнесла:

— Мы собираем совет. Сейчас же. Пресвитер, ты обязан явиться.

— Отошли своих слуг — и пойдем, — сказал Дзимвел.

Ларитры стали пропадать. Повинуясь невысказанному приказу, они исчезали так, как лопаются мыльные пузыри.

Последними пропали шесть Дам. А Лиу Тайн и Мазекресс еще несколько секунд пристально смотрели друг на друга, а потом тоже удалились.

А все фархерримы неотрывно смотрели на Дзимвела. Он всегда был их лидером. Апостолом-прима. Но сейчас он стал чем-то гораздо большим — и словно сам тоже сильно изменился.

Это почувствовал каждый. От самых старших до маленьких детей.

Головы одна за другой склонялись. Кто-то даже опустился на колени.

— Что дальше… мой король? — с легкой иронией спросил Агип.

— Дальше я ненадолго отлучусь, — ответил Дзимвел. — Надо уладить формальности.