Крылья Паргорона

Глава 34 Поздравляю с бракосочетанием

Бхульх разрывался меж двух горячих, пылких чувств. Он очень хотел пустить пыль в глаза всему Паргорону. Когда выходила замуж его дочь, свадьба была… скромной и короткой. Даже удивительно, что господин Хальтрекарок, с его-то любовью к пирам, балам и оргиям, каждый раз так комкает свои свадьбы. Он словно вовсе не видит в этом повода к торжеству, хотя свои дни рождения отмечает с таким размахом, что весь гхьет ходит ходуном.

Теперь замуж выходит не дочь, а только племянница. И не за демолорда, а всего лишь за… апостола Матери Демонов. Мазекресс очень хочет, чтобы ее любимчиков приравняли к банкирам, приравняли к нему, Бхульху, но будем уж смотреть правде в глаза — к четвертому сословию эти выскочки не принадлежат. Возможно, у них и вовсе нет будущего.

Но у этого конкретного, скорее всего, есть. Особенно теперь, когда он фактически в одиночку организовал грандиозную военную кампанию. Суть Древнейшего, какой талантливый и пронырливый юноша. Если у него все пройдет гладко — а Бхульх чувствовал, что пройдет, — его карьера пойдет в гору очень быстро.

И потолка пока не видно. Возможно, ему и правда удастся… нет, лучше не думать об этом. Рядом никого?.. Ни кэ-миало, ни ларитр… нет, все равно лучше даже не думать. Сглазит. Видит Бго, сглазит. Лучше побыстрее выдать за него Арнаху, породниться, вцепиться в него всем кланом и стать его бухгалтером.

Ради этого Бхульх и затеял свадьбу попышнее. Чтобы все видели, что этот юноша теперь часть клана. Чтобы не зарились. Когда начнется резня — а она рано или поздно начнется — Дзимвела должны обойти. В Паргороне мало настолько же толковых демонов.

И в то же время… это же расходы. Большие расходы. Условки утекают в никуда. Само мероприятие — просто кормежка куржуя деньгами.

Бхульху это причиняло почти физическую боль. Каждая эфирка, истраченная на какой-нибудь букетик или ленточку, была как серпом по яйцам.

О нем говорили, что он скуп. Это неправда. Бхульх никогда не считал себя скрягой. Просто он не любил тратиться на чепуху.

А чепуха — это все, что не приносит прибыль.

Инвестируя деньги, Бхульх не скупился. Он выдал Дзимвелу целых сто тысяч, потому что рассчитывал, что это окупится. Не все инвестиции окупаются, конечно, среди них бывают и рискованные… но рискованные в случае удачи окупаются особенно хорошо.

Свадьба — тоже инвестиция. Но не гарантирующая никаких дивидендов. Зачем вот, к примеру, подавать на банкете личинок Хлаа? Вы знаете, сколько они стоят? Почему просто не сотворить гостям хорошую еду? Это почти бесплатно.

Сам Бхульх сотворенной едой не гнушался. Разница не настолько велика.

— Сотворенную еду на свадьбе? — спросил Дзимвел. — Господин банкир, если у вас проблемы с доступом к настоящим продуктам, мои братья и сестры наловят дичи в лесах. Можно даже за Кромкой.

— Ой, какое хорошее предложение, — аж засветился Бхульх. Он либо не понял иронии, либо сделал вид. — Обязательно наловите, да побольше. Мы ее прибережем. На какой-нибудь важный случай.

— На мою свадьбу, например?

— Да… но… слушай, Дзимвел. Придет толпа народа. Всякие бездари и тунеядцы, которые ходят по свадьбам и поминкам, лишь бы пожрать на халяву.

— Господин банкир, вы пригласили на свадьбу даже демолордов. Вы собираетесь кормить их сотворенной пищей?

— Да, зря я их пригласил, — мрачно согласился Бхульх.

Он действительно разослал приглашения всем сколько-нибудь крупным фигурам. Не только демолордам, но и банкирам, баронам, вексиллариям. Даже иномирным всяким шишкам.

Понятно, что большинство на свадьбу обычной бушучки, пусть и племянницы банкира, не явится. Но кто-то все-таки может заглянуть. А из тех, что не явятся, некоторые пришлют подарки. Или поздравления — тоже хлеб.

Они хотя бы узнают, что живет на свете такой Бхульх.

А Дзимвел, просматривая банкетное меню, искоса поглядывал и на будущего тестя. Какой же он все-таки… бушук.

Он ведь совсем не беден. Он банкир. Он невероятно богат. К тому же он могущественный демон, у него вообще нет проблем с материальными благами. Как и любой бушук, он может создавать их щелчком пальцев. Не настолько легко, как Каладон с его Рукой Мастера, но может.

Но он патологически жаден.

Кажется, придется раскошелиться и самому. Дзимвелу не хотелось быть частью… этого.

— Сначала выносите сотворенные блюда, да побольше, побольше, чтобы они наелись, — наказывал Бхульх Безликим. — Набьют желудки — тогда выносите настоящее. Но понемногу. И с алкоголем так же. Сначала сотворенные вина… можно даже винные напитки.

— Винные напитки?.. — не поверил ушам Дзимвел.

— Ладно, ладно, — покосился на него Бхульх. — Все-таки племянницу замуж выдаю. Носите вино. Но тогда разбавляйте натуральное сотворенным.

— В какой пропорции? — упавшим голосом спросил Дзимвел.

— Один к одному. Одна бутылка натурального на одну бочку сотворенного. Этого хватит, чтобы почуствовать немножечко реальности.

Дзимвел мысленно добавил графу алкоголя. Придется раскошелиться еще и на него. Каладон умеет творить и еду, но она все-таки не дотягивает до стандартов демолордов.

Вообще-то, Дзимвел не видел никакой проблемы в том, чтобы оплатить свадьбу целиком. Не настолько это большие расходы. В общем-то, пары тысяч условок хватит, чтобы хорошо погулял весь высший свет Паргорона.

Но Бхульх уперся. Им овладело какое-то тупое, злое упрямство. Пополам со скряжничеством. Он заявил Дзимвелу, что они с Арнахой начинают супружескую жизнь с бессмысленных трат. Он не позволит молодым наделать ошибок и сам организует торжество.

К счастью, в зал вошли жены Бхульха — Ватиша и Гхедамна. Обе в роскошных платьях, с шелковыми веерами и в вычурных шляпках. Они скучающе прошлись вдоль столов, осмотрели украшения и цветы, поздоровались с Маурой и Кюрдигой, которые спорили о цветовой гамме, и тоже сунули носы в банкетное меню.

— Какой ужас, — тут же заявила Гхедамна. — Мой милый муж, это позорище. Ты не посмеешь.

— Да тебе-то какое дело, Арнаха тебе даже не родня! — прошипел Бхульх.

— Ну и что? — возмутилась гхьетшедарийка. — Весь этот срам будет происходить в моем доме. Я умру со стыда.

— Солидарна, — пропела Ватиша. — Условки условками, а семья семьей… погоди, цветы иллюзорные?.. даже никаких… свежих цветов?.. с настоящим ароматом?

— Я думаю, кто-то должен прогуляться по джунглям и нарвать благоуханных гарципин, — сказала Гхедамна. — Они такие белые-белые, словно сияющие изнутри… на моей свадьбе ты все усыпал гарципинами, милый. Помнишь?

— Это была не свадьба, а ухаживание, — проворчал Бхульх. — И ты их отвергла. На свадьбе они были иллюзорными.

— А, да… вспомнила. Ну тогда я не могла возразить, я была связана и с заткнутым ртом. Но мне хотелось кричать от того, насколько это безвкусно.

Бхульх покосился на жену. Кажется, он и сейчас предпочел бы заткнуть ей чем-нибудь рот. А Дзимвел задумался, что за веревки удержали гхьетшедарийку, какой кляп помешал ей поглотить все в пределах видимости.

— У, бабье племя, сговорились! — бурчал Бхульх, пока Дзимвел заверял Гхедамну, что сейчас же лично нарвет свежайших гарципин. — По миру меня пустить хотите⁈

— Я не могу вести этот разговор, — закатила глаза Ватиша. — Муж, вернись к работе. Мы сами тут все устроим.

— Моя работа — не дать вам растранжирить деньги!

— Да я сам оплачу свадьбу, раз уж так, — негромко сказал Дзимвел.

— Ой, какой у меня славный, щедрый зятек, — раздался еще чей-то голос. — А ты опять считаешь каждую эфирку, братец? Словно нищий на паперти? Это все потому, что ты так долго был беден.

В залу вплывала еще одна бушучка. Очень высокая, поперек себя шире, с прической из миллиона кудряшек, взбитых в настоящий фонтан. Она напоминала именинный торт, все были сплошные кружева и завитушки, а когти такие длинные, что не нужно никаких вилок и ножей.

Госпожа Уриза. Матушка Арнахи, старшая сестра Бхульха и будущая теща Дзимвела.

Да, верно. Он напомнил себе, что господин банкир ему, вообще-то, тестем не будет. Арнахе он всего лишь дядя. А ее мать — она вот. И хотя от дел эта древняя бушучка давным-давно отошла, всю заботу о семейном капитале передоверив младшему брату, иногда она все же напоминает, кто тут старший.

Сейчас вот она фамильярно ущипнула Бхульха за сморщенную щеку, ощерилась зубастой пастью и сказала:

— В самом деле, милый братец, ступай себе в банк, пригляди за большим, пока мы с девочками занимаемся мелочами. Понимаю, тебе тяжело тратиться на излишества — ты ведь так долго был нищ…

— Хватит это повторять! — окрысился Бхульх. — Это было давно!

— Незачем злиться, — положила ладонь ему на запястье Уриза. — Ты поднялся, ты сделал себя сам. Ты всего достиг. Но деньги надо уметь тратить, иначе внутри ты так и останешься нищ. И «уметь тратить» — не значит «не тратить вообще».

Дзимвел чуть склонил голову набок. Насколько он знал, банкиром Бхульх стал по чистой случайности — свергнувший Гламмгольдрига Корграхадраэд избавился и от его бухгалтера, ему требовался новый, а Бхульх не так давно оказал ему небольшую услугу.

Какого иногда пустяка достаточно, чтобы сделать карьеру.

Впрочем, беден он к тому времени не был. Среди рядовых бушуков, не банкиров, он считался чуть ли не богатейшим, так что выбор Корграхадраэда был закономерен.

Но до этого… у него были разные времена.

И несмотря на все страдания Бхульха, свадьба получалась роскошная. Арнаха сияла, как начищенная монета, ее мать и тетки тоже сияли, праздновать собирался весь клан и везде носились девушки-фархерримки, украшая коридоры и галереи лентами, живыми цветами и бумажными фонарями.

Маура оказалась прирожденным декоратором, преобразовав чопорный, мрачноватый даже особняк Бхульха в царство света и красок. Залы стали шире, воздух наполнился благоуханием и освежающей влагой. Дом очистился и помолодел, предвкушая торжество.

— Ой, как красиво! — щебетала Арнаха, кружась посреди бального зала, в котором Каладон воздвиг статуи и колонны из чистого золота. — Я самая счастливая невеста в Паргороне!

В день свадьбы стало известно, что Дзимвел успешно завершил переговоры с богами, и Паргорон о нем заговорил. Звезда Пресвитера поднималась все выше, его полагали фаворитом сразу нескольких демолордов, так что среди гостей оказалось немало именитых персон.

Банкиры явились все. Тридцать четыре члена правления Банка Душ, не считая хозяина особняка. Один за другим рогатые карлики подходили с поздравлениями к Бхульху, как будто это он сегодня женился. Каждый преподносил какой-нибудь подарочек, и Бхульх жадно косился на все растущую груду, а Арнаха шептала Дзимвелу, чтобы тот не спускал с нее глаз, потому что это их свадьба и их подарки.

Со стороны жениха явилось большинство апостолов (Агип в этом «шабаше» участвовать отказался, на Дерессу как раз сегодня навалилась куча дел, а Такил еще не вернулся с Парифата) и даже многие простые фархерримы, а также — к великому счастью Бхульха — сама Мазекресс. Ярлыком, разумеется, но иного ожидать было и невозможно. Словно настоящая свекровь, она пожелала Арнахе счастья и даже назвала «дочерью», отчего у той подкосились ноги.

И Мазекресс не единственная из демолордов приняла приглашение.

Одним из первых пришел Янгфанхофен. Он уже давно знал Дзимвела, тот неоднократно посещал малый зал «Соелу» и услышал от Паргоронского Корчмаря немало занятных историй. Некоторые из них оказались очень полезны, хотя пересказать их Дзимвел не мог никому.

— Поздравляю, Арнаха, — сказал демолорд, вручая бушучке пышный букет роз. — Ты сегодня просто очаровательна. Повезло жениху.

Арнаха, которая сейчас была в облике молодой гохерримки, зарделась и прижала букет к груди. А Дзимвел вежливо поблагодарил высокого гостя. Иронию в его словах он предпочел не заметить.

Невероятно обрадовался Янгфанхофену и Бхульх. Он лично встречал гостей у парадного входа, чтобы ни один подарок не прошел мимо его когтистых ручек. И Янгфанхофен принес не только цветы — он поставил на мраморный пол целый бочонок элитного коньяка «От Корчмаря».

— Это мы разопьем все вместе, — пообещал Бхульх.

В иное время он предпочел бы оставить такой благородный напиток для одного себя, но распить его с демолордом и другими демолордами — это дороже любых денег…

Тем более, что коньяк подарили молодоженам.

— Как же я рад тебя видеть, Корчмарь, — сказал почтенный банкир. — Это великая честь для моего дома. Конечно, мои повара не идут с тобой ни в какое сравнение, но ты все же, надеюсь, не останешься разочарован.

Кроме Мазекресс и Янгфанхофена явился Гариадолл. На свадьбе фархеррима и бушучки он еще не бывал, и надеялся хоть на мгновение развеять здесь сплин.

Прибыла Дибальда, которая очень любила свадьбы и застолья. Бхульх при виде нее немного скуксился, но приветствовал со всем почтением.

Явилась Совита, причем под руку с Гиздором. Это ее новый фаворит уговорил Владычицу Пороков заглянуть, и та заглянула, причем с ней были две младшие дочери, прелестные юные хальты.

Дзимвел радушно поприветствовал обеих прекрасных демониц, обеим поцеловал руки, и те от души поздравили счастливого жениха, смеясь и радуясь так, будто сами сегодня выходили замуж.

Заглянул Гаштардарон. Поздравил новобрачных, сразу предупредив, что он буквально на минутку, потому что сейчас совершенно нет времени, легионы готовятся выступать, кульминаты собираются со всего Паргорона, и лично ему, паргоронскому главнокомандующему, сейчас присесть некогда.

— А все из-за тебя, — сказал Гаштардарон с напускным обвинением, но глаза его светились энтузиазмом.

Прибыл Фурундарок, который за последние полгода проникся к Дзимвелу нескрываемой симпатией. В подарок он принес вечную сигару — с удивительным вкусом и ароматом, да к тому же заживляющую при курении раны и снимающую усталость.

К удивлению, Дзимвела, пришел Хальтрекарок. Этот сразу отвел жениха в сторону, взял за пуговицу на лацкане и принялся расспрашивать, как поживает он сам, и как поживают другие апостолы, и все ли у них хорошо, и все ли они счастливы, и не нужно ли им чего, и все ли они будут сегодня здесь, на свадьбе…

Но гораздо сильнее его поразил другой визит. Арнаха и Бхульх не увидели в этом ничего особенного, но Дзимвел окаменел, когда на пороге появилась стройная девушка в тонких очках. Дорче Лояр тепло поприветствовала невесту, вручила ее дяде подарок от своей матери и сказала Дзимвелу, касаясь его запястья:

— Счастье часто скоротечно. Но ты, я верю, будешь счастлив всю оставшуюся жизнь.

Арнаха растаяла от таких теплых слов. От ларитр обычного подобного не услышишь. А Дзимвел, ничуть не изменившись в лице, ответил:

— Я бесконечно рад, что ты выкроила для меня часок в своем плотном расписании, Охотница. Здесь сегодня так много сильных мира сего, и все они явились на мой праздник. Это великая честь.

— Да, удивительно много гостей пришло тебя поздравить, — ответила Дорче Лояр. — Уверена, все они хорошо проведут время и у них останутся только приятные воспоминания о сегодняшнем вечере.

Арнаха заулыбалась еще сильнее. А вот Бхульх… Бхульх почему-то уставился на Дзимвела совиными глазами. Едва Дорче Лояр удалилась и возникла небольшая пауза в приеме гостей, как старый бушук оттащил жениха в сторонку (на его месте тут же вырос другой Дзимвел) и прошипел:

— Она что, собирается тебя убить⁈

— Почему вы так решили, господин Бхульх? — медленно спросил Дзимвел.

— Не юли. Она прямым текстом сказала, что ты скоро сдохнешь, а ты прямым текстом сказал, что она не посмеет убивать тебя на глазах у других демолордов.

— Это… не было прямым текстом…

— Не юли, сказал! Мне шестьдесят тысяч лет, щегол!

— Арнаха не догадалась? — сдался Дзимвел.

— Нет. Она сикильдявка, ей и шестисот еще нет.

Дзимвел немного удивился, потому что никогда не спрашивал о возрасте Арнахи и подсознательно считал ее гораздо моложе… но сейчас было не до этого. Сделав каменное лицо, он заверил:

— Я справлюсь с ситуацией, господин Бхульх. А если нет… значит, Арнахе достанется мой счет.

— Как ты, [цензура], справишься с демолордом, идиот⁈ — прошипел Бхульх. — Так… всегда будь на виду. Я подумаю. Ладно, у тебя такое Ме… думаю, тебя даже ей будет трудно убить.

— Да, пока что я жив… — уклонился от ответа Дзимвел. — И у меня есть мысли на этот счет… не говорите пока никому.

— Потом поговорим, — пообещал Бхульх, бросая взгляд назад, где в громе и молнии вырос огромный рогатый полукульминат. — Господин Корграхадраэд, как я счастлив! Вы все-таки почтили визитом своего верного бухгалтера!

— И старательнейшего из лакеев, — улыбнулся во всю акулью пасть Темный Господин, глядя на молодых. — И красавицу Арнаху, конечно. Что за чудесная пара.

Корграхадраэд явился со своей любимой женой. На свадьбе они с Анжанной почти сравнялись в росте, так что шли рука об руку, как царственная чета. Прекрасная небожительница тоже поздравила молодоженов и пожелала счастья до конца жизни — но искренне, в отличие от Дорче Лояр.

Многие смотрели на нее с любопытством. Анжанна часто сопровождает мужа на светских раутах и за тысячи лет все привыкли, что одна из крупнейших фигур Паргорона — гурия, светлый дух… но это по-прежнему смотрится диссонансом.

Кроме именитых гостей из самого Паргорона на свадьбу явились и иноземцы, пришельцы из-за Кромки. Одни водили знакомство с Бхульхом, других позвал сам Дзимвел, третьих вовсе занесло невесть каким ветром. На любом мероприятии есть такие гости, которых никто не приглашал и никто не знает, но они все равно почему-то здесь, у столика с канапе.

От мира Хабатор явились Льневпайпа и Хоашнут. Эти не столько на свадьбу — плевать они на нее хотели! — сколько уточнить, все ли в силе и скоро ли начнется. В Хабаторе уже полгода постоянно пребывал один из Дзимвелов, но дела там шли все хуже и хуже, они потеряли еще две крепости и оставшиеся держались из последних сил. Великий Паолтиацу погиб, а Хоашнут сумел сбежать и даже сохранил большую часть свиты, но чудом избежал заражения.

Сбежал он во многом благодаря Дзимвелу. Тот посчитал целесообразным спасти главу клана Жезлов, поскольку его инкубы приносят неплохую прибыль.

Он бы помог и великому Паолтиацу, но к нему оказалось невозможно пробиться, не оставшись одному. Так что… можно считать, что главу клана Острог убила не Грибатика, а Дорче Лояр.

— Сколько еще ждать? — прошипел Льневпайпа. — Еще полгода — и она поглотит все! Нам придется бежать!

— Несколько дней, — пообещал подошедший Гаштардарон. — Вашим миром я займусь лично.

— Хорошо бы, — покосился на него Хоашнут. — На меня напали Арбдурих, Мессекшме и Паолтиацу. Они теперь с ней. Арбдурих возглавлял клан Мечей, он был сильнейшим из нас.

— Я займусь им лично, — пообещал Гаштардарон, кладя руку на плечо Хоашнута. — Я всеми ими займусь.

По телу Хоашнута пробежала дрожь. А Дзимвел хотел сказать Гаштардарону, что зря он проявляет дружелюбие к древнему искушенному инкубу.

Тот ведь не от страха дрожит.

Были и другие иномирные гости. Вместе с Хальтрекароком явился его «плюс один» — гость из самого Ада, великий и ужасный Асмодей. Из запретного измерения Гарра прибыл темный архимаг Варро. Прилетела древняя демоница Ухлатасса — в виде крылатой тени, искажающей реальность. Заглянула похожая на рептилию Кзертешта Л’Юн, грозная и прекрасная. Пришел Кровавый Рыцарь, чье тело состоит из стальных песочных часов с кровавым песком. Посетил мероприятие и Посланник Мглы, несущий свиток с именами обреченных.

— Дядюшка, кто все эти демоны? — прошептала Арнаха на ухо Бхульху.

— Какая разница? — отмахнулся тот. — Какие-то знакомые твоего жениха… у него сейчас много, много знакомых. Ты посмотри, какие замечательные подарки они принесли!

Глаза банкира аж умаслились. Суть Древнейшего, какой все-таки Дзимвел хороший мальчик. Такой пробивной, такой энергичный, такой… такой, что даже ларитры решили его устранить… и послали саму Охотницу…

Бхульх скис и покосился на Дорче Лояр, что весело смеялась какой-то шутке Совиты. Похоже, он и правда поставил на правильного парня.

Только вот парень слишком высовывался…

Но здесь, на глазах у всего высшего света, даже Охотница ничего сделать не посмеет. А в банкетном зале уже подали угощение. Бхульх лично позвонил в колокольчик, созывая на пир такое общество, которого его особняк не видывал никогда… да и неизвестно, увидит ли еще хоть раз.

Проклятье, даже его собственные свадьбы проходили скромнее.

Вопреки чаяниям хозяина, все до последней крошки было настоящим и очень искусно приготовленным. В центре возлежал теплый, с хрустящей корочкой каравай из мавоша, а на нем — масленка с чем-то душистым, отдающим айчапным перцем. Рядом изумительной элегантности печенья-призраки — тающие во рту, но оставляющие легкое послевкусие дыма и миндаля. Главным мясным блюдом шло жаркое из антарноха с гарниром из гранатовых зерен и тушеных в вине светящихся грибов из Червоточин.

Не уступал и десерт. Великолепный, многоярусный пирог «Сладкий грех», состоящий из семи слоев. Воздушный бисквит символизировал гордыню, крем-брюле — чревоугодие, шоколадная лава — похоть, карамельная паутинка — жадность, лимонная кислинка — зависть, имбирь — гнев, а сладкая вата — леность. Сверху была шапка из мороженого — на вкус как ваниль с оттенком миндаля, но при этом легкой горечью.

Брачной церемонии как таковой не было. В Паргороне нет никаких жрецов, что могли бы обвенчать, так что в брак тут вступают по-животному просто. Дается взаимное согласие, иногда приносятся какие-то дополнительные клятвы, а потом… брак скрепляется публичным соитием.

Дзимвел осуществил эту процедуру, не моргнув и глазом. А вот Арнаха волновалась, но уж не из стыдливости. Чтобы их пара смотрелась гармонично, она предстала в виде красавицы-фархерримки, но все равно в глазах некоторых сородичей Дзимвел заметил отвращение.

Гости при этом продолжали есть и пить. Многие даже не смотрели в их сторону, давно пресыщенные подобными зрелищами. Только некоторые засвидетельствовали свершение брака, причем эти гоготали, глумились и давали дурацкие советы.

Недолго, к счастью, и только по традиции. В Паргороне такие вещи никого не смущают. Закончив, Дзимвел с Арнахой заняли места во главе главного стола, где сидели близкие родственники и самые именитые гости.

Многие, впрочем, уже начали разбредаться. Заглянувшие только поздравить уже откланялись, в их числе и Гаштардарон. Другие собирались группами, болтали и сплетничали. В центре расширившегося в несколько раз зала начались танцы. Кто-то сотворил каток с полярным льдом и бассейн с игристым вином. Молодые бушуки уже с визгом прыгали в него с трамплина.

Демоны умеют сами себя развлекать. Главное — дать им пространство с хорошим обществом и не мешать веселью.

Дзимвел переходил от гостя к гостю. Его тут было много, Дзимвела. Совсем как на саммите Темных миров, он лично ухаживал за каждым, с кем хотел побеседовать — а побеседовать он хотел со многими.

Особенно он сосредоточился на гхьетшедариях. Совита, Гариадолл, Дибальда, Фурундарок и Хальтрекарок. Их Дзимвел очень постарался заполучить на свой праздник и заполучил всех, кроме Кошленнахтума и, конечно, Тьянгерии.

Отсутствие Кошленнахтума его не расстроило. В конце концов, он им не друг… хотя, кажется, уже и не враг. Прощать ему обиды Дзимвел не собирался, но был рад, что хотя бы о нем пока что можно не волноваться.

Остальные же гхьетшедарии… с ними он надеялся подружиться.

Тут все просто. С бушуками он наладил отношения, войдя в один из их кланов. С гохерримами — организовав самую крупную войну за много тысячелетий. С ларитрами дружбы не будет, на них можно времени не тратить. Кэ-миало и кульминаты мало участвуют в политике, и если прочие решат, что фархерримам быть, они просто согласятся с большинством.

Остаются гхьетшедарии. Фурундарока Дзимвел уже умаслил, тот обещал ему любое желание, и для него обязательно придет время. Совиту обхаживает Гиздор, и она уже и сама заинтересована — ведь у нее две дочери-хальта. Хальтрекарок… проклятье, если бы Отшельница от него не сбежала, он был бы у них в кармане. Прежде он был единственным гхьетшедарием, который голосовал в их пользу.

Но сейчас он скорее враждебен, и предложить ему Дзимвел ничего не может. Его гарантированно умаслит только возвращение Отшельницы, но это породит массу других проблем, нарушит прочие планы, рассердит Матерь и сделает врагом Дзимвела саму Отшельницу.

И, конечно, остаются Гариадолл с Дибальдой, не говоря уж о сорока семи баронах и бессчетном множестве простых гхьетшедариев. Их нужно чем-то задобрить, и кое-что предложить Дзимвел мог… только вот говорить об этом было преждевременно.

Что бы ни представляла собой Тьянгерия — она одна из них, а Дзимвел для них никто. Достаточно одному из пяти заподозрить, что намеки Дзимвела имеют под собой почву, и предупредить Принцессу Тьмы, как на плане А можно ставить крест.

Так что вместо этого он просто поддерживал с ними приятную беседу. Фурундарок при этом смотрел на него, как на любимого песика, Совита была очень любезна, Дибальда расспрашивала, кто из фархерримов самый хорошенький, Гариадолл не произносил ни слова, а Хальтрекарок… Хальтрекарок сначала зевал, подперев голову кулаком, потом вдруг резко вскинулся, уставился куда-то за плечо Дзимвела… и тут же снова картинно зевнул, сделав такое скучающее лицо, что Дзимвел сразу понял, кого он только что увидел.

— … Ну привет, Папа Фархерримский! — сказала тем временем другому Дзимвелу Отшельница и принялась заливисто смеяться.

— Лахджа, никто здесь не поймет эту шутку, — упрекнул ее спутник. — Даже я ее не понимаю. Мы выглядим странно даже в этом месте.

— Я эту шутку в голове год держала, — безапелляционно заявила Отшельница. — Теперь мой разум чист. Бремя сброшено.

Дзимвел натянуто улыбнулся. Наконец-то. Сомнамбула, Отшельница и ее смертный муж-хозяин, к которому она прикована фамиллиарной цепью. Их не было так долго, что Дзимвел уже собирался все-таки сам сходить и узнать, что их задержало.

Благо Дорче Лояр здесь, так что там ее точно не будет.

— Вы опоздали, — немного сухо сказал Пресвитер. — Мир вам.

— Извини уж, раньше не получалось, — пожала плечами Отшельница. — Вот подарок.

Она сунула ему в руки какую-то коробку. Немного агрессивно впихнула, будто ей было неприятно ее держать.

И Дзимвел сразу понял, что и ему тоже неприятно ее держать.

— Что это?.. — спросил он, борясь с желанием отбросить коробку.

— Фейерверк для твоих лучших друзей, — ответила Отшельница. — Пара веселых шутих.

— Начинены освященной солью, — негромко добавил ее муж. — И еще кое-чем. Будь осторожен с ними.

Дзимвел медленно кивнул. Он не любил непунктуальных индивидов, но подарок пришелся ему по душе. От демонов такого точно не получишь, а совсем скоро это может пригодиться…

— Мы их много таких приготовили, — сказал муж Отшельницы. — Против Сорокопута. Но… нам больше не нужно.

— Не нужно, — повторил Дзимвел. — Что, проблема уже решена?

— Да!.. — просияла Отшельница.

— Хотя все обернулось неожиданным образом, — добавил ее муж. — Долгая история… и тебе о ней лучше расскажет… этот.

Он с явной неприязнью кивнул в сторону Такила, который с воодушевлением смотрел на танцпол. Еще на Парифате Сомнамбула переоделся в праздничное… видимо, с помощью Рокила и, возможно, Отшельницы, потому что он в кои-то веки не выглядел скоморохом. Темно-синий костюм с изумрудными пуговицами оттенял его глаза, а галстук-бабочка в оттенках фиолетового контрастировал с волосами.

Супруги Дегатти тоже смотрелись блистательно. На Отшельнице было серебристо-серое искрящееся платье с глубоким вырезом и обсидиановыми украшениями, а ее муж пришел в темно-сером, почти черном плаще с такого же цвета шляпой с высокой тульей и серебряной пряжкой.

И пока один Дзимвел выслушивал от Такила о случившемся в их усадьбе, другой поблагодарил их, что приняли приглашение, и поведал о том, что предстоит в ближайшие дни.

— … В смысле война с Грибатикой⁈ — выпучил глаза волшебник. — Я думал, вы нас позвали… чтобы… неважно. Слушай, на Грибатику я не подписывался.

— Я, вообще-то, тоже, — сказала его жена. — Дзимвел, какого черта?

— А вы о чем думали? — спокойно осведомился Пресвитер.

— О другом, — отрезал волшебник, косясь на бесчисленных демонов вокруг.

— Другое потом.

— Ага… ну в любом случае — это будет не бесплатно.

— А вам что, не нужна благодарность Величайшего Господина? — пробасил подлетевший Фурундарок. — Вы мне по гроб жизни обязаны.

— Очень нужна, — сказала Лахджа, глядя ему прямо в глаза. — В чем она будет выражаться, господин Фурундарок?

— Я тебе мало Ме надарил⁈ — возмутился демолорд-младенец.

— То подарки. А это оплата труда.

— Жадная, корыстная женщина, — отрезал Фурундарок. — Твой брат мне нравится больше.

— Это волонтерство, — произнес Дзимвел, сложив ладони перед губами. — Весь Паргорон участвует… на общественных началах. Мы ничего от этого не выигрываем.

— Да ладно, — изумился Дегатти. — Вы. Демоны.

— Некоторые косвенные преференции, конечно, будут, но они в лучшем случае покроют расходы. Для нас важно очистить наш мир и прекратить убытки Величайшего Господина. Не говоря уж о том, что Грибатика в обозримом будущем может стать угрозой для всего сектора.

— И мы в роли супергероев, — хмыкнула Лахджа. — Неожиданный поворот. У нашей команды уже есть какое-то название?

— Я вам потом все расскажу в подробностях, — пообещал Дзимвел. — Сегодня моя свадьба. Никаких дел.

— … Ты их предупредил, чтобы никому не говорили о твоем брате? — тем временем спрашивал Такила другой Дзимвел.

— Да, я… Рокил предупредил, — кивнул Сомнамбула.

— Хорошо. Ты им ничего лишнего не сказал?

— Да я вообще ничего не сказал… ты же запретил. Ну и там не до того было… знаешь, она не позволила меня убить. Взбунтовалась ради меня против хозяина! Я думаю, ей не все равно. Наверное, она меня все-таки любит, просто не очень понимает себя… боится мужа…

Дзимвел даже не стал отвечать. Пусть думает, как хочет.

Его гораздо больше волновало то, что случилось вчера в Мистерии. Этого он не предвидел, и планы придется корректировать, поскольку заинтересовать Отшельницу и ее мужа теперь будет труднее.

Даже удивительно, что они все-таки пришли.

Супруги Дегатти тем временем заняли места за пиршественным столом. Дзимвел полагал, что они сядут среди апостолов, но их сразу зазвал к себе Янгфанхофен. Паргоронский Корчмарь зацепился языками с волшебником, а к его жене подсел и стал что-то спрашивать Совнар, который сегодня был в натуральном облике.

Дзимвел воспользовался моментом и присел на его место, за стол банкиров. Там была своя атмосфера — бушуки сначала обсуждали бизнес, дела, но по мере того, как пустели бокалы, все сильнее переходили на байки и анекдоты. Многие подливали друг другу из собственных фляжек… кажется, коллеги хорошо знают Бхульха, так что на всякий случай пришли со своим.

— Привет, Дзимвел, — сказал банкир Лебет, глядя на него сквозь монокль. — Высоко ты взлетел, а? Уже среди нас как равный сидишь. Но вступил в итоге не в мой клан, не в мой… У меня вообще-то правнучка есть молоденькая… на выданье…

— Извините, господин Лебет, — спокойно ответил Дзимвел. — Уверен, она само очарование, но судьба распорядилась так, что мое сердце покорила Арнаха. Сами понимаете, сердцу не прикажешь.

— Аха-ха-ха-ха-ха!.. — залился смехом бушук. — Можешь не рассказывать мне басни.

— Я много раз просил у вас об… особых условиях, — сдержанно произнес Дзимвел. — Вы не верите в меня, господин Лебет. Что мне оставалось делать? У вас были яблоки, но доступны мне были только лимоны — и теперь у меня не шарлотка, а лимонад.

— Аха-ха-ха… — снова рассмеялся банкир. — А я был прав тогда, а? Ты и правда стал особенным, хотя и по-прежнему — в чем-то очень хорош, а в чем-то убог…

— Очень точная оценка, — не стал спорить Дзимвел. — Надеюсь, вы не держите на меня зла?

— Главное, чтоб моя хозяйка не держала, — уклонился от ответа бухгалтер Мазекресс. — Не взлетай слишком высоко, крылышки опалишь. Выпьем, что ли, жених?

И он чокнулся с Дзимвелом, сверкая зубастой улыбкой. Несмотря на свои насмешки, Дзимвела Лебет ценил, поскольку условок тот добывал много и клиентом был хорошим. И с Лебетом он не ссорился — даже заранее прояснил все насчет своих планов. Но тот чего-то опасался и все равно близко с Дзимвелом сходиться не пожелал.

Но отношения у них сохранились добрые. Единственное, что важно для бушуков — выгода. Пока ты не лезешь в их карман, а лучше, наоборот, туда что-то добавляешь — твой бухгалтер будет тебе другом.

И все же Лебет остался неудовлетворен. От него ускользнуло нечто, возможно, очень перспективное, и он теперь мог об этом только сожалеть.

— Господа, господа, а не устроить ли нам конкурс? — предложила толстая банкирша Лурдина. — Давайте на самую забавную сделку, право же, на самую забавную сделку! Я начну, господа, право же, дайте мне начать!

И она тут же рассказала историю о лошади с гвоздями в подковах, причем так громко смеялась, что Дзимвел половину недослышал и совершенно не понял, в чем соль. Но другие банкиры, кажется, все поняли, потому что принялись хохотать еще громче.

Эстафету подхватил бухгалтер Ге’Хуула Мидрус, который единственный присутствовал на свадьбе Ярлыком. Он поведал, как удаленно заморочил целый город, показываясь перед его жителями то в виде языков пламени, то в облике прекрасной девы, то изображая мудрого оранга, то в обличье говорящей головы.

Потом банкир Ромен по прозвищу Каптенармус рассказал о том, как купил душу одного интенданта за вагон гнилой селедки. Банкир Сарк по прозвищу Великий Маклер вспомнил, как устроил в одном мире прибыльный бизнес, просто запустив на рынок компьютерную игру со скрытым квестом с очень длинным и скучным описанием, которое никто не читал. Банкир Балиул, что управлял счетом Глем Божана, поделился историей о кошельке с вечной монетой и о том, как его хозяин умер с голода.

Это все были забавные и увлекательные истории. Но Дзимвел подсел к банкирам не ради них. Внимательно слушая и поддакивая захмелевшим бушукам, он незаметно переместился туда, где сидела самая из них тихая и какая-то забитая.

Эина, бухгалтер Тьянгерии.

Она историй не рассказывала, почти ничего не ела и вообще смотрела взглядом висельника на эшафоте. Дзимвел попросил Бхульха, чтобы Эину тот пригласил особенно настоятельно, поскольку в последние годы ту очень сложно где-либо застать. Бухгалтеру Тьянгерии, насколько понял Дзимвел, и в прежние-то годы приходилось непросто, а с тех пор, как тяжело раненая хозяйка заперлась в своей башне, жизнь Эины превратилась в беспросветный кошмар.

А еще Дзимвел вызнал, что клан у Эины бедный и малочисленный. Прежде его возглавляла ее старшая сестра, но та погибла в Башне Боли, чем-то не потрафив Тьянгерии.

— А вы не хотите рассказать что-нибудь? — негромко спросил у нее Дзимвел.

— Что-то не хочется, — пробормотала маленькая бушучка. — Извините, я знаю, это ваш праздник, но я не очень хотела приходить. Наверное, я пойду…

— Если вы не в настроении, то конечно, — поклонился Дзимвел. — Позвольте, я вас провожу.

Один Дзимвел остался за столом банкиров, а второй последовал за ссутулившейся Эиной. Она шла так, словно в любой момент ожидала удара в спину.

Другие гости тоже понемногу начинали расходиться, в том числе почти все фархерримы. Паргоронские свадьбы обычно заканчиваются оргиями, и Дзимвел позаботился довести это до всеобщего сведения. Смутило это поначалу не всех, но Дзимвел напомнил, что среди гостей преобладают бушуки.

— Имейте это в виду, — сказал он тем, кто все еще колебался. — А ты, Ринора, вылезай из-под стола и иди домой. Я обещал твоему отцу.

— Да что он понимает⁈ — пыталась вырваться девушка. — Пресвитер!.. пожалуйста!.. просто не говори ему!

— Он понимает гораздо больше тебя, — сказал Дзимвел, тяня ее за руку. — Вы тоже уходите?

— Да, — ответила Отшельница. — Было приятно посидеть, извини, что опоздали. Мы бы остались, но…

— … Дамы и господа, приглашаем всех желающих принять участие в оргии!.. — раздался красивый, хорошо поставленный голос.

— … Но мы пошли, — заторопилась Отшельница, залпом выпивая бокал. — Как тебя, Ринора?.. Пойдем, это не так интересно, как звучит.

Ринора неохотно, но все же повлеклась следом. На Отшельницу юные фархерримы смотрели, как на тетю-чудачку, которая живет далеко, да к тому же со смертным, за что часть семьи ее презирает, а часть сочувствует. Но видеть ее прежде не приходилось, и Ринора поразилась тому, насколько она красивая.

И ее смертный тоже… породистый какой. Ринора-то была уверена, что это какой-то мерзкий старикашка-колдунец, который поработил одну из них и теперь избивает ее посохом, заставляя себя ублажать. А он молодой и красивый, и они так смотрят друг на друга…

Ринора подумала, что Отшельница, наверное, действительно его любит… или думает, что любит. Она ведь раньше была человеком, как и родители Риноры. Наверное, им легко обмануться при взгляде на людей. Решить, что там есть, что любить.

Жалко, она красивая очень. Впрочем, это ненадолго, смертные недолговечны. Когда этот колдунец помрет или правда станет старым и мерзким, она вернется к нормальной жизни.

Если только у нее нет фетиша на людей.

— Пойдемте, я вас провожу, — сказал Дзимвел, выводя Ринору из особняка.

…А другой Дзимвел тем временем беседовал с Эиной. Особняк Бхульха огромен, в нем несметное множество залов и коридоров, гостиных и столовых, есть целая картинная галерея и внутренний бассейн. Эина в нем если и бывала раньше, то очень давно, так что оказалось нетрудным повести ее к выходу долгой дорогой, по пути втянув в разговор.

— Любопытный слух до меня недавно дошел, — сказал Дзимвел, открывая перед бушучкой дверь. — Я от кого-то слышал, что демолорды уже обсуждают, кому достанется счет Принцессы Тьмы.

— Ох, и вы об этом, — поежилась Эина.

Она нервно помассировала виски и закурила. Достала из воздуха тонкую женскую папиросу, и Дзимвел любезно поджег ее щелчком пальцев.

— Спасибо, — устало кивнула банкирша. — Да, в самом деле. Весь Паргорон об этом говорит. У моей хозяйки нет наследников. Она сама очень этого боится, хотя и страдает каждый день.

— И вы не знаете, кому… достанется?..

— Нет. Это решат демолорды. Если вы не знаете, то у бухгалтеров нет такой компетенции, чтобы просто передать кому-то счет.

— О, я знаю, конечно. Мне просто любопытно… а что будет с вами, когда… мы понесем утрату?

Эина снова поежилась, будто ей было зябко. Они шли каким-то дальним коридором, где тянулись сплошные кладовки. Там громоздились ящики, сундуки, накрытые тканью статуи. Всевозможный хлам, который в изобилии копится у любого бушука. Материальные ценности, которые вообще-то совсем не нужны демонам, но расстаться с ними этим существам очень сложно.

— Скорее всего, новый демолорд выберет другого бухгалтера, — пробормотала Эина. — Я… я думаю об этом… я хочу этого и боюсь. То есть я не хочу, чтобы меня заменили, но… понимаете, я боюсь моей хозяйки. Все вышло из-под контроля. Я бы давно сама уволилась, но… но это… это…

Она всхлипнула, кусая пальцы. Дзимвел понимающе на нее поглядел. Отказаться от клиента-демолорда означает лишиться большей части счета. Это и любому-то демону сделать очень тяжело, почти невыносимо, а уж бушуку-то… Многие бушуки предпочитают банкротству смерть, потому что в случае смерти они хотя бы не будут осознавать, что потеряли состояние.

Так что Эина остается бухгалтером несмотря ни на что. А если она вдруг откажется — к Тьянгерии выстроится очередь из бушуков. Несмотря ни на что. Даже самые злобные, жестокие и непредсказуемые демолорды легко находят себе бухгалтеров, потому что это огромные капиталы и очень высокий статус, а каждый бушук надеется, что уж он-то сумеет урезонить и умаслить это безумное чудовище.

— Я уверен, вы бы гораздо полнее и ярче раскрыли свои таланты бухгалтера, если бы вашим клиентом был кто-то более… здравомыслящий, — осторожно произнес Дзимвел. — Кто-нибудь вроде барона Динта, или Верховного Лекаря Зиммизхи, или…

— Или вас, да? — пристально посмотрела Эина. — Это… опасный разговор.

— Конечно. Но ваша жизнь сейчас все время опасна. Да и мне, честно говоря, сейчас нужно немного форсировать события. Может быть, мы могли бы помочь друг другу? Так, чтобы вам ничего не угрожало, а если я не преуспею, вы попытаетесь с кем-то еще.

Эина с минуту молчала. Она курила, глядя в одну точку, и когда папироса закончилась, когда ее пальцы обжег пепел, бушучка наконец сказала:

— Я не хочу вести дела с отчаянными демонами.

— Другие в Башню Боли не пойдут, — произнес Дзимвел.

Эина закурила новую папиросу. Дзимвел терпеливо ждал.

— Вообще-то… для вас, наверное, хороший момент… — очень медленно произнесла она наконец. — Вскоре будет… Я слышала, конечно… вас любит Матерь Демонов… и вы фаворит Темного Господина… а сейчас все только и говорят, как вы устроили все это… с Грибатикой… Давайте так. Если у вас все получится… будет очень хороший момент. Да, наверное. Этого разговора не было, вы понимаете?

— Конечно, — кивнул Дзимвел. — Вы мне ничего и не обещали.

— Абсолютно ничего, — помотала головой Эина. — Мы просто посплетничали. Только… а если вдруг что-то такое… вы же теперь в клане Бхульха. Разве он не захочет… ну… сам…

— Я очень многим обязан господину Бхульху, — сказал Дзимвел. — Пожалуй, слишком многим, чтобы вручать ему еще и управление счетом. А вот вы…

— А вот я, напротив, буду обязана вам… — произнесла Эина. — Понимаю вас. Но вы рискуете поссорить мой клан с кланом Бхульха…

— Думаете, он захочет ссориться с зятем? Особенно если этот зять — демолорд.

— Вот вы это и сказали, — нервно улыбнулась Эина.

— О, я просто люблю помечтать. Кто в Паргороне не мечтает стать демолордом? Мне кажется, даже храки спят и видят, как получают мажоритарный пакет и создают самую огромную мясную гору в Паргороне.

Эина наконец засмеялась. Впервые за вечер в ее глазах появилось что-то живое. Она словно увидела свет в конце тоннеля — совсем слабый и очень далеко, но все-таки свет.

— Я буду очень рада, если вы добьетесь успеха во всем, о чем мечтаете, — сказала она, касаясь руки Дзимвела. — Сейчас вы наверняка очень заняты, вы молодожен и вам скоро на войну… но давайте потом как-нибудь встретимся и еще поболтаем. Не провожайте меня, я знаю, где выход.

Дзимвел и сам не хотел, чтобы его видели с Эиной дольше нужного, поэтому распрощался. Бушучка торопливо засеменила прочь и свернула за угол. А Дзимвел пошел обратно к гостям… когда вдруг осознал, что сейчас его никто не видит, при этом он не в обители Мазекресс…

— Не подскажешь, где тут уборная? — раздался голос за спиной.

Нет. Не может быть. Даже здесь⁈

— Поздравляю с бракосочетанием, — сказала Дорче Лояр падающему трупу.