Крылья Паргорона

Глава 41 Ты будешь не один

Лахджа смотрела на Загака. Первого фархеррима, с которым когда-то начала общаться… тогда она не помнила, что уже однажды с ним встречалась. Очень рослый и крепкий, бритый наголо, он сидел на берегу ручья с удочкой. Лахджа повертела головой, ожидая увидеть летающие глаза, но ни одного не заметила. Даже странно, обычно они вокруг Загака вьются целым роем.

Интересно, почему он решил порыбачить именно тут, между деревней и тайным гротом? Именно сейчас, во время тайного собрания?

— Привет, — сказал Загак, вытаскивая из воды колючую, похожую на кошмарного ерша рыбу. — Тьфу, опять иглоспин. Как все прошло?

— Отлично, — ответила Лахджа.

— Избрали Дзимвела?

— Ты удивительно осведомлен. Шпионил?

Загак неопределенно повертел рукой, доставая еще одного иглоспина. Лахджу тем временем нагнал муж, который недоброжелательно уставился на бритого фархеррима.

Майно почему-то не нравился Загак. С первого же дня. Возможно, дело в байках Янгфанхофена — Лахджа уже поняла, что если Майно в чем-то твердо убежден касательно Паргорона и отказывается говорить, почему — дело почти наверняка в тех трех днях, что он провел в малом зале «Соелу».

— Дзимвел — хороший выбор, — произнес Загак. — В каком-то смысле это было предрешено. Над ним подтрунивают, конечно, но его лидерские качества проверены временем. Он хоть и назойливый, хоть и нудный, но если что пообещал — делает.

— Не ожидала, что ты так о нем отзовешься, — сказала Лахджа.

— Почему? Я знаю его девятнадцать лет. Я эту кислятину знаю с первого дня новой жизни.

— О, я его тоже кислятиной зову! — обрадовалась Лахджа.

— Так это его слово, скажи! Он должен быть не Пресвитер, а Дзимвел Кислятина!

— Хм, демолорд Кислятина… Славный эмиссар Паргорона Кислятина…

— Но ты же за него проголосовала? — спросил Загак.

— Это тайна голосования. Но да. За кого ж еще?

— А за меня бы проголосовала, будь я апостолом? — хмыкнул Загак.

Лахджа невольно рассмеялась. Загак-демолорд?.. Вот уж вряд ли. Дзимвел ей тоже не особо нравился, но его она могла представить в этой роли.

А Загака… ну нет.

— Да, смешная мысль, — спокойно согласился тот, вытаскивая третьего иглоспина. — Ладно, полечу, не клюет сегодня.

И он поднялся в воздух, не озаботившись забрать корзину с уловом. Та тряслась от прыгающих и хватающих воздух ртом рыб, и Майно опрокинул ее в воду.

— Осторожно, они ядовитые, — сказала Лахджа. — И кусачие.

Глядя через свои бесчисленные глаза, Загак смотрел, как расходятся и разлетаются во все стороны апостолы. Кассакиджа вообще, кажется, телепортировалась, потому что из грота так и не вышла. Загак бы заглянул внутрь, но не хотел выдать себя… хотя это уже не так важно.

Давно заученной дорогой он летел в Красный Монастырь. Сегодня — сразу туда, не заглянув по дороге к Матери Демонов. Нижний Свет понемногу разгорался изумрудным, в Паргороне наступало утро зеленодня, и бесконечные джунгли в этом мерцании казались почти нормальными, почти парифатскими. Мешает разве что взметнувшаяся над кронами голова вылетевшего из-под земли варкама, да еще вон там громада уснувшего кульмината.

Забрался же в Туманное Днище, неповоротливый амбал. Обычно их тут не встретишь, кульминаты предпочитают внутреннюю сторону, Ледовый Пояс и Мглистые Земли. А тут для них слишком лесисто.

Гигантский старый штаборат привычно телепортировал Загака почти к самым Терниям. Сложив крылья, демон приземлился на каменные плиты, накинул алый клобук и зашагал по темным коридорам среди других таких же демонов в монашеских облачениях.

Дверь кабинета, увы, оказалась заперта. Лиу Тайн уже кого-то принимала. Загак прошел чуть дальше в вестибюль и сотворил там себе кресло.

Удобное, а не такое, какие обычно ставят ларитры.

— Со своей мебелью нельзя, — тут же попеняла ему какая-то старуха. — Что это вы тут устроили?

— Комфорт, — любезно ответил Загак.

Не обращая внимания на ларитру, он расправил крылья и приготовился ждать, гадая, кто там сейчас в кабинете Клубящегося Сумрака. А его глаза тем временем плавали по серым, тусклым коридорам, поглядывая на одинаковых, облаченных в алые рясы ларитр… и одного фархеррима.

Загак замер, вжавшись в кресло. Что за?.. кто?.. Чугунная кожа, синие глаза… Яной. Это точно Яной.

Что он тут делает?..

…Шесть демолордов совещались уже третий час. Лиу Тайн, Каген, Джулдабедан, Глем Божан, Совита и Кошленнахтум собрались сегодня отдельно, малой группой, не извещая остальных.

Обсудить небольшую, но насущную проблему.

— Паргорон все еще празднует, — произнесла красавица Совита своим глубоким, грудным голосом. — Удивительное единение. У нас давно не было такой славной победы. Признаться, теперь я жалею, что осталась в стороне и занималась рутинными делами. Подумать только, даже Хальтрекарок оказался в героях!

— Он участвовал не во всей кампании, — проворчал Каген. — Просто объявлялся в самые удачные моменты, когда можно было блеснуть и покрасоваться.

— Да, похоже на него. Но тем не менее, он участвовал, и это помогло ему наладить отношения с братом. Они дрались бок о бок там, в Грибной Звезде. И гохерримы… какое трогательное единение.

— Да, юный Дзимвел проявил себя чрезвычайно полезным служащим, — согласилась Лиу Тайн. — Он может далеко пойти. И его племя тоже показало себя достойно. Сейчас, когда Паргорон в эйфории от победы, половина демолордов благосклонна к фархерримам, а гохерримы с ними братаются. И на днях у них появилось третье поколение.

Воцарилось молчание. В воздухе повисла какая-то недоговоренность, но среди присутствующих не было тех, кто не умеет понимать с полуслова.

И первой со своего места поднялась Совита. Владычица Пороков вспорхнула в воздух и сказала:

— Прости, Сумрак, я передумала. Я больше не считаю этих фархерримов угрозой стабильности. Мне кажется, они хорошо впишутся и будут полезны Паргорону.

— Я догадываюсь, кто тебя убедил, — разомкнул уста Глем Божан.

Совита проигнорировала это. Щелчок пальцами — и прекрасная гхьетшедарийка растворилась в воздухе. Демолордов осталось пятеро.

Вторым встал Каген. Он пожевал сморщенными губами, поправил цилиндр и сказал, опираясь на трость:

— Я тоже не участвую. Да, я был категорически против, пока думал, что это очередные монстры. Но это оказались очень приличные ребята. Мы с ними подружимся. Тем более, что они всецело зависят от Банка Душ… так что они, по сути, живой подарок от Мазекресс. Мне.

— Ты напрасно так считаешь, — произнесла Лиу Тайн. — Они больше полагаются на свои Ме.

— На одних Ме далеко не уедешь, — отмахнулся Каген. — А для бизнеса они будут полезны. Прощай, Сумрак.

И он исчез в дымном облаке. Демолордов осталось четверо.

Третьим поднялся Джулдабедан. Учитель Гохерримов огладил седые усы, поколебался и сказал:

— На заре времен мы истребили нактархимов. Потом мы многажды истребляли все новых детей Мазекресс. Сейчас я думаю, что Паргорон был бы сильнее, не делай мы этого. Он был бы совсем другим и больше по вкусу нам, гохерримам. Нынешний Паргорон не дает нам того, к чему мы стремимся по своей природе. Войн. Битв. В войне с Грибатикой фархерримы доказали, что не чураются войн и умеют сражаться. Я предпочту дать им шанс — и тогда они станут либо нашими врагами и соперниками, либо нашими союзниками в войнах за Кромкой.

— Ты уверен в своем решении, старик? — спросил Глем Божан.

— Фархерримы доказали своё право на существование. Мое участие в этом собрании более не требуется.

И, не дожидаясь ответа, старый демон повернулся и шагнул в собственную тень, будто в черную дверь.

Лиу Тайн и Глем Божан посмотрели на торчащее из портала щупальце, усеянное глазами и пастями. Кошленнахтум несколько секунд молчал, а потом произнес:

— Я больше не заинтересован в смерти фархерримов. Был прежде, потому и вступил в ваш комплот, но больше нет.

— Ты по какой-то причине стал им симпатизировать? — осведомилась Лиу Тайн.

— Нет. Мне просто все равно. Их судьба мне отныне безразлична.

И кошмарное щупальце втянулось в портал, который с хлопком закрылся. Демолордов осталось двое.

Клубящийся Сумрак и Зловещий переглянулись.

— Ну и что мы будем делать? — спросил Глем Божан.

— То же, что и всегда, — ответила Лиу Тайн. — Поддерживать стабильность.

Она окинула взором свой кабинет. Тот оставался неизменным много тысячелетий — с тех пор, как на этом месте вырос Красный Монастырь. С тех древних, незапамятных времен, когда демолорды еще только-только примирились между собой, а кроме женских колен ларитр было еще полным-полно мужских, и возглавлял их отец Глем Божана.

С тех пор минули десятки тысячелетий. Но вот этот расписанный цветочками чайник уже тогда стоял именно на этой полочке, а над ним — фарфоровая статуэтка в виде трех бушуков. Один прикрывает глаза, другой уши, третий рот, а под ними корявая надпись: «С любовью на долгую память». Подарок от Мазеда.

Лиу Тайн остановила на статуэтке взгляд, а потом повела пальцами, позволяя войти. Дверь распахнулась прямо в воздухе, и в кабинет вступил необычной расцветки фархеррим с искаженным злостью лицом.

— Они меня не выбрали, — с порога сказал Кардаш. — Вас что, только двое⁈

— Сохраняй спокойствие, — сказала Лиу Тайн. — Как ты правил целой страной?

— Бескомпромиссно, — бросил Кардаш.

Он бухнулся в кресло, закинул ногу за ногу и подпер голову рукой, опустив ту на подлокотник. Его взгляд блуждал по кабинету, метался от Лиу Тайн к Глем Божану и обратно.

Ему не понравилось, что от комплота осталось всего двое. Когда он был тут в прошлый раз, его встречали семь демолордов. А теперь двое… ну хорошо, еще Дорче Лояр, конечно, которая, видимо, просто занята.

Но все равно. Теперь получается, что остались только ларитры. А из Большой Четверки — одна Лиу Тайн. С Мазекресс все понятно, а Корграхадраэд с самого начала был и вашим, и нашим, но Кардаш серьезно рассчитывал на Кагена. Слово директора Банка Душ весит очень много.

Большая Четверка его, конечно, крупно поимела. Кардаш решил стать именно фархерримом, потому что намеревался стать их королем. Собирался взять власть в свои руки — не сразу, конечно, но со временем. Ему никто не сказал, что это приговоренный народ. Никто не предупредил, что становясь одним из них, он рисует на груди огромную мишень.

И все же… надо мыслить позитивно.

— И что теперь? — спросил он.

— Все по-прежнему, — сказала Лиу Тайн. — Если ты все еще заинтересован.

Кардаш промедлил с ответом. Он прикидывал, насколько изменилась вероятность успеха теперь, когда он утратил поддержку апостолов, а из демолордов за его спиной остались только ларитры.

Все из-за Дзимвела, конечно. Переиграл при голосовании. Сумел завоевать симпатии владык Паргорона. Заработал для фархерримов место под солнцем.

Гхьетшедариям они теперь нравятся. Бушуки считают их полезными. Гохерримы стали их товарищами по оружию.

И только ларитры…

Фархерримы с самого начала были конкурентами в первую очередь ларитрам. Они могут делать то же самое, и даже больше, причем с милой улыбкой, а не вытягивая из тебя жизненную силу. И особенно это касается внешней политики — то есть непосредственной стези Лиу Тайн. Фархерримов создавали как эмиссаров, предназначенных в первую очередь для выполнения специальных поручений — то есть того самого, чем сейчас занимаются ларитры.

И фархерримы, что хуже всего, делают это быстрее и лучше. Особенно Дзимвел, который, как показала история с Грибатикой, способен в одиночку заменить половину Красного Монастыря.

И ларитры, разумеется, прекрасно это понимают. Лиу Тайн не может не осознавать, что прямо сейчас под ней шатается стул. Ее аппарат — одна из важнейших частей паргоронской государственной машины, но Мазекресс предложила более успешную альтернативу — и Лиу Тайн нужно уничтожить эту альтернативу прежде, чем это все дойдет до остальных демолордов.

До многих уже наверняка дошло. Просто они не хотят подрывать стабильность и рисковать гражданской войной из-за пока зыбкой возможности усовершенствовать свою бюрократию. Тот же Корграхадраэд занял позицию наблюдателя и выжидает.

В конце концов, если Дзимвел действительно такой эффективный, каким пытается казаться, он сам со всем разберется. А если нет… значит, невелика потеря.

— Они не приняли предложение насчет вице-королей? — спросила Лиу Тайн.

— Почти приняли, — поморщился Кардаш. — Когда я сказал, что позволят оставить семьи, многие соблазнились.

— Я же сказала, что этого мы не позволим. Только апостолы.

— Иначе бы никто не согласился!

Лиу Тайн ничего не ответила. А Кардаш подумал, что она все еще не до конца понимает, как работают мозги фархерримов. Единственное, ради чего они (и то далеко не все) согласились бы предать своих — гарантированное спасение их близких. Супругов и детей.

Впрочем… возможно, она и не ожидала, что они согласятся. Возможно, это предложение было фикцией.

— Они собираются напасть на Тьянгерию, — произнес наконец он. — Через три дня. Хотят прикончить ее и каким-то способом присвоить ее счет. Если у них все получится, один из них станет демолордом.

— Ничего страшного, — произнесла Лиу Тайн. — Тьянгерия все равно бесполезна и даже вредна. Пусть лучше демолордом станет кто-нибудь из вашего племени. Он будет как Таштарагис или Фар’Дуватхим — просто одинокий, безвредный демон без поддержки себе подобных.

— Но у него будут себе подобные… а-а-а… да, конечно, — ухмыльнулся Кардаш. — Одинокий и безвредный. Понимаю. Согласен.

— Ну а если у него ничего не получится, демолордом останется Тьянгерия, — взяла чашечку чая Лиу Тайн.

— Или не останется, — добавил Глем Божан.

— Или нет. Бедняжка так страдает сейчас.

— Мы ей, к сожалению, ничем помочь не можем.

Кардаш склонил голову. Намек был кристально ясен. Снова сделать то, что он однажды уже сделал. Ничего сложного, а награда будет воистину велика.

Обмана со стороны ларитр он не боялся. А подняться еще выше хотелось. Смертно, безумно хотелось.

— Ну что, Кардаш, — сложила руки перед лицом Лиу Тайн. — Мы можем помочь тебе достичь успеха. Если, конечно, ты подпишешь это. Изучай, документ важный.

Тавматург прочел контракт от буквы до буквы. Условия были простыми — в случае, если Кардаш останется единственным апостолом, Лиу Тайн всячески посодействует тому, чтобы ему был передан счет ближайшего скончавшегося демолорда, не имеющего наследников.

Конкретного имени не называлось, конечно.

— А если она… выживет? — разомкнул уста Кардаш. — После моей попытки… нашей попытки.

Лиу Тайн коснулась пергамента, и там появились новые строчки. Они гласили, что в случае, если демолорд не скончается, Кардаш получит любую должность по его выбору, которую может занимать демон четвертого сословия. Но для этого он по-прежнему должен остаться единственным апостолом.

О простых фархерримах там ничего не говорилось. Но это, видимо, было между строк. Они в любом случае не станут угрозой после потери апостолов.

— Я… я знаю, как убрать каждого, — помедлив, сказал Кардаш. — Даже Мученицу, Отшельницу и Ревнителя… я придумал. Способы есть. Надежные способы. Только… Пресвитер. Он слишком сложен.

— Насчет него можешь не волноваться, — сказала Лиу Тайн. — Им уже занимаются.

Кардаша пронзило осознанием. Вот почему на встрече нет Дорче Лояр. На миг его лицо стало торжествующе-злорадным, но он тут же вернул на него обычную улыбку.

Однако продолжил упиваться этой мыслью. Немного даже жаль, ему хотелось бы видеть Дзимвела своим секретарем или помощником, и он бы принял его на эту должность, если бы тот не стал играть грязно. Припомнил керильдинские делишки и отнял победу на голосовании.

Пронырливый козлик.

— А как ко всему этому отнесется… гхм… Матерь Демонов? — уточнил еще на всякий случай Кардаш.

— А это уже не твоя печаль, — ответила Лиу Тайн. — Тем более, что ее времена движутся к закату. Близится к завершению проект, который сделает Паргорон более сбалансированным.

Сбалансированным. Вот как ларитры называют вещи, дающие им больше контроля.

Они называют это балансом. А еще стабильностью.

— Я согласен быть марионеточным демолордом, — ухмыльнулся Кардаш. — Но можно мне все-таки оставить парочку… прислужников? Да и симпатичную любовницу своего вида я был бы не прочь оставить. Могу даже лично ее стерилизовать. Никаких проблем.

Лиу Тайн посмотрела на него поверх очков.

— Ты знаешь условия, — сказала она. — Соглашайся или уходи.

— … Ладно, — сказал Кардаш, проглотив еще одно слово.

При Лиу Тайн не сквернословят.

Загак ждал приема очень долго. У Лиу Тайн было либо долгое совещание, либо она принимала сразу нескольких посетителей, из которых никто не заходил через общую дверь. К тому времени, как та наконец растворилась, Загак успел притомиться.

В заведениях ларитр ожидание утомляет очень сильно. Иногда даже убивает.

— Я иду в Башню с остальными, — тяжело дыша, сказал он Лиу Тайн, оказавшись наконец в ее кабинете. — Дзимвел сам меня позвал. Сказал, что я буду там очень полезен.

— Это чудесная новость, — сказала Клубящийся Сумрак, поправляя картину на какой-то волос. — Ему нужна твоя способность?

— Да, — осклабился Загак. — Как удачно, что я выиграл именно такую. Никогда в жизни ничего не выигрывал, а тут прямо повезло.

— Да, без этой способности ты был бы не так интересен… кому-либо. Ты был бы очень хорошим апостолом, Загак.

— Да меня бы наверняка им сделали, если бы я выиграл еще разок, — покивал Загак.

— Такая удача не повторяется. Будь доволен тем, что имеешь. В жизни ведь случаются не только приобретения, но и потери.

Загак натянуто улыбнулся. Все те годы, что он доносил Лиу Тайн о том, что делается в Урочище Теней, ему обещали награду. Намеками и полунамеками, но Лиу Тайн обещала серьезное Ме, которое возведет его в ранг апостолов. Было бы сложно объяснить, кто и за какие заслуги ему такое подарил, но эту проблему Загак собирался решить, когда до нее дойдет дело.

Загак не надеялся, что обещание будет выполнено скоро. Но он держал его в уме. Тем более, что мама и Дзимвел тоже хотели, чтобы он доносил Лиу Тайн. Если бы этого не делал Загак, делал бы кто-то другой — а о Загаке они знали, так что знали и то, что Лиу Тайн известно, а чего нет.

Так что… все были в выигрыше. От Дзимвела Загак получал условки и хорошее отношение, от мамы — хорошее отношение и надежду однажды получить Ме, а от Лиу Тайн — условки и опять же обещание Ме.

Возможно, однажды она бы его даже выполнила.

А теперь что?.. отмена?.. Он больше не нужен, незачем даже тешить его надеждой? Это может означать только одно — колокол, о котором все время талдычит Дзимвел, уже прозвенел или вот-вот прозвенит.

— Итак, — собрался он. — Апостолы избрали своего кандидата в демолорды. Кардаш до последнего пытался опрокинуть Дзимвела, и у него были шансы, но Дзимвел непотопляем.

— Следовало ожидать, — кивнула Лиу Тайн.

— Теперь, если план Дзимвела сработает, быть ему демолордом… — обманчиво жизнерадостно закончил Загак.

— Да, он был бы хорошим демолордом, — спокойно сказала Клубяшийся Сумрак, медленно размешивая сахар в чашке. Сам чай она налить забыла. — Очень, очень хорошим. Даже, может быть, чересчур. Лично я бы предпочла кого-то более скромного и обстоятельного. Исполнительного и надежного. Кого-то, кто, возможно, даже не был апостолом…

В Загаке при каждом ее слове вспухала алчность. Все сильнее и сильнее. Слуга трех господ, искренне преданный каждому из них, сейчас он стремительно склонялся к той, что сулит награду, больше которой сложно даже представить.

Только вот… что ради этого придется сделать?

— Я твой самый преданный слуга, о Клубящийся Сумрак, — склонился он в униженном поклоне. — Все, на что только будет воля твоя, я исполню тотчас. Лишь сообщи о своих желаниях.

— Они совпадают с интересами других демолордов и всего Паргорона, — произнесла Лиу Тайн, безразлично выпивая отсутствие чая с сахаром. — Стабильное общество. Паргорон уже много тысячелетий находится в равновесии и функционирует безупречно. В нем все сбалансировано, а шесть видов высших демонов идеально дополняют друг друга. Попытки внести изменения в эту систему не приведут ни к чему хорошему.

Загак похолодел внутри. Он мгновенно понял, о чем ему говорят. Приближается полночь фархерримов, и Лиу Тайн сообщает, что хочет оставить одного в качестве… экспоната.

Что ж, Загак усердно работал на нее в том числе и ради этого. Он всегда держал в уме, что нужно иметь высокого покровителя, который избавит от общей участи. Все самые умные себе таких нашли — Гиздор надежно спрятался у Совиты, Дзимвела пригреет Корграхадраэд или Фурундарок, Отшельница легла под смертного хахаля… хотя это вряд ли ее защитит, если ларитры о ней вспомнят.

— Но кроме шести видов есть же еще и вайли… — натянуто улыбнулся Загак. — И всякие иззакромчики вроде барона Пазузу… Некоторые возвысившиеся низшие вроде Верховного Лекаря…

— И он очень ценный член нашего общества, — согласилась Лиу Тайн. — Но он заслужил свое положение своими делами, а не просто получил его, удачно родившись. Что же до вайли, то вносимым ими разладом можно пренебречь, поскольку их не так уж много, они стерильны и являются по сути промежуточным вариантом все тех же проверенных тысячелетиями шести видов.

Загак выцепил слово «стерильны». Оно было произнесено с легчайшим нажимом и явно показывало, что прежде всего тревожит Лиу Тайн. Конечно, фархерримы не представляют угрозы, пока их всего несколько сотен… но всего за пару веков их может стать гораздо больше. По меркам других высших демонов они плодятся с фантастической скоростью. В то же время ларитры — обреченный на вымирание вид, без надежды на хотя бы восстановление изначальной популяции.

И Лиу Тайн собирается потушить пожар до того, как он разгорится.

— Что я должен сделать? — охрипшим голосом спросил Загак.

— Ничего особенного, — сказала Лиу Тайн, перебирая бумаги, на которых не было записей. — Башня Боли — опасное место, выжить там непросто даже демону. Вряд ли там уцелеют многие. Я не удивлюсь, если живым выйдет только один. Никто не удивится.

— А что скажут на этот счет другие фархерримы? Ну… когда выйдет только один.

— Ничего не скажут. Все это уже не будет иметь значения.

Ну вот, почти прямым текстом. Умрут все, кроме одного. Этого одного сделают демолордом. Лиу Тайн предлагает стать этим счастливчиком ему, Загаку.

Загак заколебался. Это было чересчур. Дело не в том, что у него вдруг проснулась совесть — он просто не поверил в такую щедрость. Это слишком много, а задача чересчур сложная. Причем если у него получится… кому тогда будет нужен Загак?

С чего ларитрам выполнять обещание?

Загак задумался. Попытался представить мир, в котором будет единственным фархерримом… и испытал щемящее чувство. Это почему-то оказалось неприятным.

А что с его семьей?.. Гална и Диона?.. и еще Алион… нет, Диомей!..

Они с Галной постоянно спорили насчет имени.

— А тот единственный, что выживет… — забормотал он. — Может ли он… остаться женатым демоном… при живых детях?..

— Семейные связи только отягощают хорошего работника, — ровным голосом произнесла Лиу Тайн.

Понятно. Все очень плохо.

Но отказать нельзя. Не напрямую. Он слишком глубоко увяз. Если сейчас открыто отойти от ларитр — он лишится их поддержки и получит уйму неприятностей. Его могут попросту устранить.

Скорее всего, он даже не выйдет из этого кабинета.

— Это… очень щедрое предложение, — каким-то чужим голосом пискнул он. — Но… я даже не апостол. Мое Ме очень хорошее, но в драке бесполезное. Если дойдет до… худшего… что я смогу? Даже если вы дадите мне ведро ларитрина… нет-нет, я его не прошу!.. что мне с него проку? Я все равно буду один против четырнадцати.

— Ты будешь не один, — ответила Лиу Тайн. — Вот, держи это.

В ее руках появилась алая сургучная печать. Но Лиу Тайн не вручила ее Загаку, а положила на край стола и снова занялась бумагами.

Загак внимательно ее осмотрел. То была типовая демоническая печать — с кругом призыва, внутри которого орнаментальным паргоронским были вырезаны имя, слово и прозвище. Вкупе с запечатленным на ней правом печать давала возможность в любой момент вызвать…

— Возьми-возьми, — рассеянно сказала Лиу Тайн.

Загак нервно улыбнулся. Если он откажет Клубящемуся Сумраку… он просто умрет тоже. Скорее всего — здесь и сейчас.

Следует согласиться. Может, он что-нибудь придумает позже. Или Дзимвел. Или…

…Он схватил печать, как ядовитую, готовую к броску змею… и та вспыхнула! Растеклась по ладони, заставив издать крик боли, и втекла под кожу! Мерцая кроваво-красным, она осталась внутри, и Загак растерянно на нее уставился.

— Никто другой ее не увидит, — заверила Лиу Тайн. — Знание о ней будет запечатано в твоей голове, так что даже Яной твоих мыслей не прочтет. В час нужды просто порань ладонь — и печать выйдет вместе с кровью. А вместе с ней появится моя дочь — и все будет сделано.

Загак почтительно поклонился. Он все еще сомневался, не прикончит ли Дорче Лояр и его вместе с остальными апостолами, но спрашивать о таком было глупо. Он поклонился еще раз и попятился к двери.

В конце концов, он может просто не использовать печать. У него еще есть время все как следует обдумать. Можно признаться Дзимвелу, сделать вид, что просто притворился принимающим предложение…

— Ах да, забыла сказать, — произнесла Лиу Тайн, когда Загак уже переступил порог. — Если выйдешь из Башни Боли, не использовав печать, она тебя убьет. Если не войдешь в Башню Боли вместе с остальными, она тебя убьет. Если расскажешь о ней кому-то, она тебя убьет. До свидания, Загак.