Крылья Паргорона

Глава 40 Мы просто смотрим на ситуацию под разными углами

Пусть ужаснутся Сальван и Ад

Льется кровь и клинки звенят!

Честь превыше любых наград,

Превыше чести бой!

Вино лилось рекой, а гохерримы хором распевали победные песни. Паргорон праздновал всей Чашей. Повсюду поднимались бокалы и говорились тосты в честь небывалой, беспрецедентной победы над погибелью миров, над проклятьем, грозившим уничтожить целый сектор.

Восхваляли бесстрашного Гаштардарона, Рыцаря Паргорона. Воспевали доблесть и храбрость Джулдабедана, Учителя Гохерримов. Восхищались безмерной мощью Агга, Столпа Паргорона. И даже Клюзерштатен сегодня купался в лучах славы, даже его хлопали по плечам и поздравляли с небывалым, удивительным свершением.

Снова кровь окропит клинки,

Но пусть потери и велики,

Джулдабедана ученики

Опять ворвутся в бой!

Паргорон не извлек прямых выгод и получил не так уж много трофеев. Зато он заработал небывалый прежде престиж. Его репутация взлетела до небес, и даже боги вынесли благодарность за содеянное. Куча миров прислала дары и послов, многие возжелали дружбы и открытой торговли.

К тому же было заключено немало выгодных сделок, договоров и союзов. Тот же Хабатор теперь тысячу лет будет выплачивать дань. Тектум наполнился фактическими вассалами. Во многих мирах Паргорон стали воспринимать как честных гостей из-за вуали, с которыми можно иметь дело, если знать — как.

А боги крупно задолжали потомкам Древнейшего, так что еще долгое время демонам будет спускаться с рук то, что не простилось бы прежде.

— И все благодаря тебе! — хлопнул Дзимвела по плечу Гаштардарон. — Если что понадобится — обращайся!

Дзимвел от этого хлопка чуть не ушел ногами в пол. Захмелевший демолорд то ли не рассчитал сил, то ли шутки ради проверил его на прочность.

— Условок мы, конечно, на этом не заработали, — рассуждал Фурундарок. — Кроме Клюзерштатена, видимо, который загреб главный приз. Там в основном была астральная грязь, марионетки Грибной Звезды, дерьмо, которое не стоило усилий. Зато!.. куча миров теперь у нас в должниках! Сальван теперь нам задолжал! И я… я тебе благодарен, пацан. Мы устранили страшного врага, который мог стать абсолютно непобедим и сожрать тысячи миров. С меня желание.

— Я должен обдумать его, — уклончиво сказал Дзимвел. — Обстоятельства постоянно меняются. Раньше я точно знал, что загадать, теперь надо выбрать.

— Не спеши, — великодушно сказал Фурундарок, чокаясь с Гаштардароном.

Они очень сдружились за время кампании, Рыцарь Паргорона и Величайший Господин. Огромный лоснящийся гохеррим и крохотный розовый младенец забавно смотрелись рядом, но бухали, друг другу не уступая.

— Ларитры рады репутационной победе, — говорил Фурундарок, все сильнее хмелея. — Бушуки все-таки нагребли гору побрякушек. Их запасы стоит иногда пополнять, чтобы смертным было за что отдавать свои душонки. А гохерримы… гохерримы счастливы, что в кои-то веки как следует подрались.

— Мы потеряли нескольких славных вексиллариев, — сказал Гаштардарон, поднимая бокал. — Нас покинули красавица Горготавира, доблестный Хонгнамазал…

— Не очень-то он был доблестный!.. — крикнул кто-то. — Он сдох, бежав от Раллемга, бросил легион один на один с Архигромилой!

— Полубушук, — пожал плечами Гаштардарон. — Теперь он мертв, и место займет более достойный. Еще нас покинули премудрые Эззептигдон и Пирримитин… но мы проведем турнир, и их место займут подлинно великие воины!

— Несколько баронов тоже погибло, — не пожелал отстать Фурундарок. — В пылу битвы, между прочим. Спину никто не показал. Мы потеряли Абрика… дурак был редкий, зато храбрец. По дурости погиб, в общем-то. Сдох Бладавадана… этого не жалко. Мой племянник погиб, Гастарок… слава Древнейшему, я его терпеть не мог. Идиот клинический. Еще погибла Кардиока… она странная была… он, она… больше не придется путаться. Пошла ты, Кардиока. Конкана погибла… вот ее жалко. За мужьями поперлась. Очень жаль, очень жаль. О, и Чебушин. А я и не знал. Очень жаль, он мне нравился. Целых шесть баронов против четырех вексиллариев!

— Во-первых, это не соревнование, — произнес Гаштардарон. — Во-вторых, это говорит о том, что вы хуже сражаетесь.

— Баронов сорок семь, а вексиллариев двадцать пять! — возразил Фурундарок. — Пропорционально наших погибло меньше!

— Ну тогда вы прятались за нашими спинами, — покладисто сказал Гаштардарон.

Большой зал «Соелу» расширился до невообразимых размеров. Гохерримы, гхьетшедарии, бушуки, даже кэ-миало пировали, горланили песни, хвастались победами, поднимали бокалы за погибших, обсуждали предстоящий турнир и новые богатейшие возможности для всего Паргорона.

Тут были и фархерримы. Они тоже пили, пели и вспоминали погибших. В войне с Грибатикой их пало десятеро — совсем немного для других видов, но весьма серьезно для тех, кого пока что всего несколько сотен.

— А сколько у вас погибло апостолов? — вкрадчиво спросила Дорче Лояр.

Дзимвел не заметил, когда она успела присесть за их стол. Но рядом по-прежнему сидели Гаштардарон с Фурундароком, и он спокойно ответил:

— Ни одного. Нам повезло.

— Надо же. А ведь вы сражались с Архигромилой. Ромазар каким-то образом избежал легионов и демолордов, напав прямо на вас. Вам ужасно не повезло, но вы не потеряли никого значимого.

— Каждый из нас значим, — произнес Дзимвел.

— Да, это так. Каждый станет ужасной потерей.

Дорче Лояр сказала это тихим, ровным голосом. Но у Дзимвела внутри все похолодело. Он понял подтекст — страшный, угрожающий подтекст.

Она собирается убивать других апостолов. Возможно, начнет в ближайшие дни… если не часы.

От этой мысли на душе стало тягостно. Под угрозой словно оказались его собственные дети. Те, кого он обязан защищать и беречь.

Он ведь гораздо старше их всех. Постоянно проживая множество жизней, он сильно опередил прочих в опыте. Он куда больше испытал и познал. С каждым годом он все явственней видел растущую разницу между собой и ними — все еще такими юными, непосредственными, похожими на детей во взрослых телах.

Они умрут?..

Дзимвел окинул взглядом пиршественный зал. Те апостолы, что сейчас здесь, пока что в безопасности. К остальным выдвинулись Дзимвелы. Дорче Лояр прямо сейчас у него на виду, но в ближайшие дни ни один апостол не должен оставаться без присмотра.

Но что дальше? Он же не сможет вечно ходить за каждым из них хвостом. Да и его самого с каждым днем становится меньше.

А что будет, когда он им расскажет? Ни один из них, даже Кардаш, не способен ничего сделать демолорду-ларитре.

Она явно хочет его спровоцировать. Зачем иначе ей это говорить? Похоже, ей надоела охота на Дзимвелов, и она хочет, чтобы он рассказал остальным.

Дзимвел давно понял, зачем Дорче Лояр так долго убивает его по штучке. Все это время она выводила его из равновесия. Хотела довести до состояния паники или злости. Хотела, чтобы он сбежал, попросил пощады или спрятался за пазухой кого-то из демолордов.

Хотела напугать настолько, чтобы он самоустранился. Чтобы Народ оказался обезглавлен.

Но этого сделать не удалось, и теперь она повышает ставки. Хочет, чтобы Дзимвел все-таки рассказал другим апостолам. Чтобы вместе с ними попытался провернуть то, что сделал с Кошленнахтумом.

И тогда она убьет их всех, подав это как самозащиту.

— … Вообще, это недурной способ поднатаскать молодежь, — ворвался в мысли захмелевший голос Гаштардарона. — Сражаться со всяким сбродом, за который никто не вступится. Что ты там говорил насчет контракта с Эккебемом?..

— Могут быть сложности, — не без труда переключился Дзимвел. — Полагаю, человек, который заключит с нами подобный контракт, будет предан анафеме за связь с демонами.

— Ну мы никому не расскажем, кто нас позвал, — задумчиво сказал Рыцарь Паргорона. — Да и попросим немного, мы же не какие-нибудь бушуки. Если враг полон энергии души — нам этого достаточно.

— Трудно сказать, там много демоникалов. Но есть и полноценные демоны.

— Разберемся, — откинулся в кресле Гаштардарон. — Порешаем. Но потом. Сегодня мы празднуем.

Многие гохерримы сейчас выпивали с фархерримами. Те очень хорошо показали себя на поле боя, а победа над драконом Ромазаром возвысила их в глазах легионов. Того же Агипа поздравляли со всех сторон, что ему совсем не нравилось.

Его хлопали по спине и крыльям когтистые пятерни. Ему совали кружки демонического пойла и пытались увлечь в свою компанию. Он же сохранял неприступную холодность и отвечал учтиво, но односложно. Рассказывал о своем подвиге крайне скупо, разочаровывая слушателей.

Зато Кардаш отдувался за двоих. Он-то уж здесь чувствовал себя как рыба в воде. Охотно пил, снова и снова рассказывая о том, как ударил по древнему дракону заклятием, которое готовил два года против… другого дракона. Шумно восторгался доблестью Агипа, который не упустил момента и нанес решающий удар мечом, подаренным им же, Кардашем, в пылу этой битвы.

— Носи на здоровье! — ослепительно улыбнулся он. — Все равно им могут пользоваться только… такие, как ты. Мне он руки жег…

Он с какой-то отчаянной алчностью воззрился на меч, который Агип теперь носил на поясе. Тот изменился — утратил прежнюю аляповатую роскошь, из драгоценной побрякушки став надежным боевым клинком. Рукоять и гарда легли по руке, избавившись от лишних элементов. Лезвие цвета не изменило, зато его характеристики повысились.

— Слушай, а раз я его подарил… значит, я теперь менее жадный?.. — пробормотал Кардаш, наклоняясь к мечу. — Можно я попробую… эксперимент… Мазга!..

Он отдернул руку, словно коснулся горящей головни, и подул на пальцы.

Ну конечно. Все еще табличка «Только для героев». Будь на месте Кардаша кто-то уровнем пониже и при этом недостойный, он бы просто рассыпался в пепел.

И все же Кардаш остался доволен. Да, он лишился лучшего клинка в своей коллекции, который хранил веками. Меч, кажется, полюбил Агипа, забрать его назад будет невозможно.

Но зато и Агип теперь… нет, не полюбил Кардаша, но хотя бы перестал быть враждебным. Враждебность сменилась умеренным дружелюбием, а это настоящий прорыв. Кардаш уже отчаялся заслужить доверие твердокаменного рыцаря и все чаще думал, что от него придется избавиться… но теперь все отлично.

Стоило потери Низвергателя Жадных. Все равно Кардашу от него не было прока, это оружие годится только тавматургу-рыцарю… к тому же его может использовать лишь тот, кто не знает жадности. Абсолютно бескорыстный субъект.

Кто-то вроде демона, который отказывается заводить счет в Банке Душ.

— Выпьем и за тех, без кого бы мы не справились! — громогласно провозгласил Кардаш. — Без Ильтиры и Кюрдиги нас погибло бы гораздо больше! А без Кассакиджи… без Кассакиджи погиб бы и я. И я хочу поднять этот бокал за ту, что стала мне щитом в самый страшный момент. За ту, что спасла мне жизнь, и сама и есть моя жизнь.

Глаза Кассакиджи заблестели, она коснулась руки Кардаша, их пальцы сомкнулись, и вокруг все торжествующе закричали. Оба опрокинули бокалы, Тавматург приблизил лицо к уху Игуменьи и захмелевшим голосом произнес тихо-тихо:

— Ты была бы достойной парой и демолорду…

Кассакиджа не ответила, но ее пальцы сжались чуть сильнее.

Праздновали победу и остальные. Ветцион и Каладон, Ао и Маура, Яной и Рокил… на эту пирушку явился он, а не брат. Фархерримы тоже вспоминали погибших, но и радовались триумфу. Это была первая их война, если не считать инцидента с Кошленнахтумом, а в нем участвовали только апостолы.

Первая война — и сразу такая грандиозная! Очищение сотен миров от Грибатики прогремело на весь сектор, и все участники покрыли себя славой. Многие фархерримы, особенно молодежь, радовались шумно, бурно, восторженно.

— А у нас есть и еще один повод выпить! — приобняла Дзимвела за шею Ао. — Вы вот тут сидите и ничего не знаете, а в деревне только что родился малыш! Первый из третьего поколения!

— Какая радость, — сказала Дорче Лояр. — Поздравляю, Дзимвел.

— Не с чем — это же не мой внук, — ответил Пресвитер. — Но спасибо за поздравление.

Дзимвелу захотелось убить болтушку Ао. Но та, конечно, не могла знать. Да и в любом случае надолго это секретом бы не осталось.

Но стараниями Ао ларитры узнали немного раньше, чем это случилось бы без нее, и это, возможно, еще немного сократило время, оставшееся у Дзимвела.

Празднество в «Соелу» продолжалось целые сутки, да и потом вовсе не закончилось. Но фархерримов на нем с каждым часом оставалось все меньше, и в конце концов удалились все, кроме Дзимвела, с которым хотели побеседовать очень многие. Один Дзимвел продолжал напиваться с Гаштардароном и Фурундароком, другой отчитывался перед Кагеном, третий вел очень осторожную беседу с Лиу Тайн, четвертый весело болтал с Янгфанхофеном…

Но еще один Дзимвел сидел в тайном гроте под водопадом, и кроме него за столом восседали еще тринадцать апостолов и один смертный волшебник. Пришла пора поговорить о заключительной части их общего плана.

Правда, собрание поначалу выглядело стихийным продолжением победного пиршества. Апостолы все еще пребывали в эйфории, так что даже тут разливалось вино и играла музыка. Ао запустила свое Ме Бравурной Песни, и грот наполнили жизнерадостные ритмы.

Ильтира опорожнила свой бездонный кошелечек, и на стол высыпалась целая груда побрякушек. Ассасин, вопреки своему прозвищу, была не очень эффективна против Грибатики, так что она в основном прикрывала остальных незримостью, а кроме того — собирала трофеи. Дзимвел заранее дал ей список и карту мест, где есть всякие ценности, так что она быстренько пробежалась вперед бушуков, которые тоже выдвинулись подметать освобожденные территории под метелочку.

— Артефакты… культурные ценности… редкие вещества… техногенные штуковины… это тебе, Каладон… — разбирала добычу Ильтира.

— Спасибо, — с интересом взял какую-то шкатулку Мастер. — Что она делает?

— Там заключен дух-справочник. Он отвечает на любые вопросы, которые касаются его мира.

— Хм… а что это за мир?

— А я не помню. Духа зовут Алиса, спроси его сам.

— Потом, — отложил шкатулку Каладон. — Я предлагаю поднять бокалы за тех, кого мы потеряли. За тех, кого с нами больше нет.

— Грибатика забрала жизни Велзора, Карада, Заргона, Морвина, Галдана, Селлары, Вейны, Фариды, Азиры и Нэрисы, — скрупулезно перечислил Дзимвел. — Мы никогда не должны о них забывать.

— Я их не знала, — вздохнула Лахджа, подняв бокал и выждав с остальными приличествующую паузу. — Ну вот с Нэрисой перекинулась парой слов… забавная хохотушка, да.

— Да, была, — произнес Дзимвел. — Я хорошо ее знал. И всех прочих.

— Надо думать… слушайте, а это не дух-справочник. Это умная колонка. В моем родном мире они в каждом доме… ну, в развитых странах.

— О, ты из высокомагичного мира? — живо заинтересовался Кардаш. — Почему ты сама не тавматург? У тебя, кажется… сейчас трудно судить, но ты не бездарна.

— Да я же говорю, это умная колонка, — начала раздражаться Лахджа. — У нас техногенный мир. Земля-2032. У нас развитые технологии… это гораздо лучше магии.

Ой-ой-ой-ой.

Что, ну что? Мне в вашем мире нравится только то, что отдаленно похоже на наши возможности. Удобства. А магия создает их только для волшебников и их окружения, и очень редко — для всех, у кого есть деньги.

— А магия у вас там есть? — спросил Кардаш, не слышавший этого беззвучного разговора.

— Нет… не знаю. Я встречала единичных магов и разную нечисть, но это очень сильно выбивалось из нормы. Официально у нас ничего нет. Если не считать шарлатанов, открыто ее никто не практикует, а наука ее вообще отрицает.

— Ничего себе, — задумчиво молвил Кардаш. — Техногенный мир без магии… наши летописцы утверждают, что наш мир в глубокой древности тоже был именно таким, но потом… неважно. Земля-2032, говоришь?.. Хм.

— Ужасное место для туризма, — сузила глаза Лахджа.

— Большинство отражений Земли не имеют магии или имеют очень мало, — вмешался Дзимвел. — Но это мы обсудим как-нибудь в другой раз, когда у всех нас будет меньше насущных дел. Сейчас я предлагаю поговорить о том, ради чего мы собрались.

Все обратились в слух. Начиналась ключевая часть собрания.

Снаружи было очень тихо. Водопад приглушал звуки, но их почти и не было — наступила глухая ночь, Туманное Днище погрузилось в сон. Окутанный чарами и туманами, секретный грот приготовился услышать то, о чем давно следовало поговорить.

— Одни из нас знают, другие нет, что всего я разработал четыре плана, которые позволят нам избежать истребления, — размеренным голосом заговорил Дзимвел. — Полагаю, о том, что бездействие чревато для нас гибелью, мне напоминать не нужно. Итак, что это за планы. План Г, последний в моем списке — лечь под кого-то из демолордов. Некоторые согласны стать нашими патронами, а Фурундарок дает личные гарантии защиты. Но придется смириться с тем, что аристократами нам не бывать, и принять существование в качестве прислужников. Унизительно и рискованно, поскольку они все равно могут на всякий случай с нами покончить или хотя бы сильно проредить численность и ограничить воспроизводство.

Это не понравилось никому. Все с отвращением закачали головами.

— План В очень нравится Агипу, — сказал Дзимвел. — Отдаться Сальвану. Запросить их защиты и пройти через их департамент реабилитации. Всем сразу. Попробовать просветлиться, но если не выйдет — хотя бы получить их защиту. Увы, этот план подойдет далеко не для всех, а многие и вовсе категорически против.

— А они согласятся? — спросила Ао.

— Обычно они так не делают, но сейчас — согласятся. Я уже все разузнал и навел мосты, а Агип долго вел переговоры с вершительницей Кийталаной. Они готовы нас принять — особенно теперь, после кампании с Грибатикой.

План В не вызвал такого отторжения, как план Г, но все же энтузиазма не проявил никто, кроме Агипа. Даже Лахдже он не пришелся по душе, хотя она единственная тут уже посещала департамент реабилитации.

— Ничего страшного в этом нет, — произнесла она. — Но пройти сумеют немногие. А что с остальными? За борт? Стоит спасать всех, а не только избранных.

— Да уж, — кивнула Дересса. — Вон у Агипа спасутся он сам, да сынок, может быть. А жена с дочерью?..

Агип что-то невнятно пробормотал.

— Поэтому этот план только на третьем месте, — кивнул Дзимвел. — План Б — сбежать. Исчезнуть в круговерти миров, найти новый дом и жить там. Конечно, нас все равно рано или поздно могут найти — но могут и махнуть рукой. Я подобрал для нас несколько подходящих местечек, и мы скроемся там, если не сработает план А.

Это заинтересовало уже многих.

— Побег — это более разумно, — закивала Ильтира. — Мы не привязаны к Паргорону. Я тоже видела кучу кудесных мирков, пока изучала для тебя Грибатику. А в некоторых из тех, которые мы очистили, нам будут только рады. У тебя же там теперь полно друзей, а, Дзимвел?

— Это так, — подтвердил Дзимвел. — Нас много где согласны принять. Я договорился на этот счет в Хвитачи, Кввецоль-Иине и Накшараппе, пообщался с ла-ционне и сурдитами, есть и другие варианты. Нас будут рады видеть в Гаргойле, Хва, Госсаке и Хотшепе. Но у этого плана есть огромный минус. Даже если нас не станут разыскивать или не смогут разыскать — наши астральные арканы станут бесполезны. Все, что мы ими хватаем, отправляется прямиком в Банк Душ, это было еще одним компромиссом от Мазекресс. Без доступа к Банку мы утратим значительную часть сил и станем фактически низшими демонами. Разделим участь тех же узуру. То есть это по сути все тот же план Г, только в другом месте и без покровителя.

Воцарилось молчание. Этот минус посчитали минусом не все, но многие.

— Мы можем попробовать это изменить, — произнесла Кассакиджа. — Мы высшие демоны, это наша видовая особенность. Мы можем разработать другой способ поглощать души.

— Мои деревья-душехранилища уже почти закончены, — произнесла Маура. — Надо еще немного доработать, и у нас будет почти такая же система, какая была у сурдитов. Правда, наполнять их без арканов будет очень сложно, но я над этим работаю.

— Мы можем попробовать без этого обойтись, — произнес Агип. — Духовные практики не обязательно нацелены на просветление. Мы можем взрастить в себе новый тип демонической силы. Отделиться от Банка Душ. Это долго, но возможно.

— А еще создавать и улучшать Ме! — добавила Ао. — Нам это, похоже, неплохо дается.

— Все так, — кивнул Дзимвел. — Альтернативы у нас есть, все преодолимо. Но это займет много времени, мы все равно рискуем деградировать — и это все при том условии, что за нами не вышлют карателей. Я предлагаю оставить побег в качестве запасного плана. Мы обратимся к нему, если не сработает план А.

— И каков же он? — с нетерпением спросила Лахджа.

— Обзавестись собственным демолордом. Самое сложное из всех, зато в случае удачи мы получаем все.

— Ага, — удовлетворенно сказал Майно. — Ну наконец-то к делу. Я все-таки догадался верно.

— Да, мэтр Дегатти, — сказал Дзимвел. — Мы позвали вас с вашей прекрасной супругой не только ради очищения миров от Грибатики, но и для семейных дел. Помочь в нашем секретном проекте. Сделать одного из нас демолордом.

— Прибить Тьянгерию, — закончил за него волшебник и дернулся, будто к чему-то прислушиваясь.

— Да, именно так, — тут же подтвердил Дзимвел. — Вы нам нужны. Не конкретно вы — просто какой-нибудь волшебник. Знающий низшую магию.

— Сразу говорю — жертвой на алтаре я не буду, — покачал головой Майно. — Знаю я эти ваши «какой-нибудь волшебник».

— Нет-нет-нет, — успокоил его Дзимвел. — Просто на одном из этапов нужен особый специалист, которого среди нас нет. Найти такого не так уж трудно, но ты все-таки муж нашей сестры и многое знаешь о демонах… ты самый логичный и доступный кандидат. Именно на тебя я рассчитывал, когда строил план А3.

— А что с А1 и А2?

— С ними тоже все в порядке. Я не хотел рассчитывать только на один вариант, поэтому приготовил два запасных. Хотя бы один да сработает.

Все взгляды скрестились на волшебнике. Демоны явно неоднократно уже все это обсуждали и сейчас настороженно ожидали реакции смертного.

Майно задумчиво подпер пальцами подбородок. Он тут единственный сидел на приставном стуле, потому что сталагмитов оказалось только тринадцать. Лахдже сиденья тоже не хватило, но она просто вырастила его из самой себя, частично внедрившись в пол, так что казалось, будто она сидит на точно таком же сталагмите. Майно же достал стул из кошеля.

— Что мы с этого будем иметь? — спросил он, выдержав приличествующую паузу.

— Когда… если я… один из нас станет демолордом, то все фархерримы будут под его защитой, — произнес Дзимвел. — Никто в Паргороне, в том числе другие демолорды, вас не тронет. Покровительство и безопасность.

— А полукровки тоже? — осведомился Майно.

Дзимвел ненадолго задумался, потом окинул быстрым взглядом остальных апостолов. Почти все чуть заметно кивнули.

— Да, в том числе хальты и полулюди, — сказал он.

— Мы согласны, — сказал волшебник.

— Ты именно ради этого согласился прийти? — осведомился Дзимвел.

— Да. Чтобы ты не позабыл включить в сделку хальтов и майнид.

— Кто такие майниды? — не поняла Маура.

— Дети фархерримов и людей, — пояснил Дегатти.

— А-а-а… — протянула она.

— Суть Древнейшего, еще один… — пробормотала Кассакиджа.

Ты правда ради этого?..

Я просто догадывался, чего они от нас хотят. Я все взвесил и понял, что если мы откажемся, то останемся за бортом. И тогда в случае проигрыша фархерримов могут просто уничтожить — включая мою жену и детей. А в случае выигрыша за бортом могут остаться полукровки — да и нас самих Дзимвел может невзлюбить.

Получив согласие Отшельницы и ее мужа, апостолы заметно расслабились. Кажется, они ожидали, что мистерийский чародей потребует за свою помощь гораздо больше, и порадовались, что отделались такой малостью.

Но теперь пришло время составлять договор. На стол легли четырнадцать листов пергамента, где, во-первых, повторялась та же клятва, что апостолы уже приносили прежде, а кроме того, говорилось, что демолорд-фархеррим, кто бы им ни стал, будет обязан помогать своему народу, защищать его от всех невзгод и поддерживать апостолов. При этом апостолы не становятся его свитой или слугами, новый демолорд будет не их патроном или господином, а просто… апостолом-прима.

Дзимвел по факту всегда был именно таким апостолом, так что изменится в их отношениях не так уж много.

— Знаете, это все просто замечательно, — вдруг сказал Кардаш. — У тебя просто прекрасные планы, Дзимвел, ты безусловно лучший среди нас, и я был бы только рад видеть тебя демолордом. Но пока мы все это не подписали… знаете, есть еще один вариант. Мне тут намедни сделали особое предложение… не мне одному, конечно, а всем нам, просто через меня. Могу я озвучить?

— Конечно, — тихо сказал Дзимвел.

— Нас возведут в четвертое сословие, — произнес Кардаш. — Нас, апостолов. Сделают вице-королями колоний, особой кастой.

— Звучит привлекательно, — заинтересовался Каладон. — Я даже знаю, какую колонию бы себе выбрал.

— И я, — задумчиво произнес Ветцион.

— Да, очень хорошо звучит, — согласилась Дересса. — Для нас. А что будет с простыми фархерримами?

— М-м-м-м… ну-у-у-у… э-э-э-э… — замялся Кардаш. — Ими придется пожертвовать. Нас должно остаться только тринадцать… четырнадцать, если вместе с Отшельницей. С нами заключат ту же сделку, что когда-то с бушуками — нам отдадут колонии, но ограничат наше число.

— Разве кто-то ограничивал число бушуков? — осведомилась Маура.

— Нет, но им ограничили число демолордов. Он у них может быть только один, хотя они держат в руках весь Банк Душ. Так же будет и с нами — ничего не нужно делать, не нужны никакие планы, надо просто…

— Забыть о лишних, — угрюмо произнес Агип.

— О, мне это нравится ничуть не больше, чем тебе! — вскинул руки Кардаш. — У меня все перевернулось внутри, когда я услышал такое! Но меня попросили передать это предложение всем вам, чтобы все могли решить, совместно…

— Кто попросил? — спросила Дересса.

Кардаш сделал многозначительное лицо и вскинул палец кверху. Потом показал жестом, что на его устах печать молчания. И добавил:

— Лично я резко против. Несмотря на то, что у меня нет среди вас родных и близких, за полтора года я обзавелся в урочище кучей друзей и мне больно даже думать о таком исходе событий. Но решать, мне кажется, должны все, верно? Я надеюсь, наш уважаемый Дзимвел не будет против, если мы проголосуем? Хотя бы просто ради интереса. Голосование может быть закрытым…

— Что ж, проголосуем, — спокойно сказал Дзимвел, извлекая стопку бумажных квадратиков и карандашей. — Те, кто за предложение Кардаша — нарисуйте крестик. Кто против — кружок. Потом бросайте в урну.

Все уставились на бумажные квадратики. К карандашам никто не притрагивался. А Кардаш, будто спохватившись, сказал:

— Ах, чуть не забыл. Детей и супругов позволят оставить. Иначе, конечно, никто бы не согласился.

Это возымело эффект. Апостолы медленно взялись за карандаши. Один за другим значки ставили Ао, Агип, Дересса. Такил, закусив палец, покосился на сидящего рядом Кардаша и буркнул:

— Не подсматривай.

Лахджа, конечно, сразу поставила кружок. Дзимвел и Кардаш тоже что-то написали. Все еще колебались Ветцион, Ильтира, Каладон, Маура, Яной и Кюрдига — но и они один за другим опускали бумажки в урну.

Последней свою кинула Кассакиджа. Дзимвел не стронулся с места, хотя все выжидательно на него смотрели, и урну опрокинул Кардаш. Он быстро разделил бумажки на две группы и с сожалением произнес:

— Восемь крестиков. Большинство согласно.

— Что ж… — медленно произнес Дзимвел. — Я приму решение большинства, раз оно именно таково. Но перед тем, как оно вступит в силу, позвольте спросить вас: а почему, как вы считаете, нам сделали такое предложение? Как вы думаете, какой им смысл избавляться от простых фархерримов? Чем они мешают владыкам Паргорона?

Апостолы молчали. На одних лицах был гнев, другие отводили взгляды.

— А я вам скажу, — продолжил Дзимвел. — Они хотят нас… оскопить. Ослабить. Ведь признают они нас только формально и в могуществе мы ничего не прибавим. А своего племени лишимся.

Тишина. Зловещая, тяжелая тишина. Стало слышно, как шумит водопад.

— Поймите, — произнес Дзимвел. — Они хотят, чтобы мы сами позволили истребить большую часть нас, чтобы потом спокойно и легко расправиться с оставшимися.

— Это бессмыслица, Дзимвел, — напряженно произнес Кардаш. — Очень многие дети Мазекресс живут и благоденствуют, лишившись родни.

— Поодиночке. От них всех осталось по одному представителю. От нас тоже в конечном итоге останется всего один. Кто это будет, как вы думаете?

Никто не ответил, хотя все знали ответ.

— Это буду я, — кивнул Дзимвел. — Не ты, Кардаш. Мне уже делали такое предложение, лично Темный Господин. Может, и тебе делали?.. Но тебе солгали, потому что ты здесь только для того, чтобы вбить между нами клин. А потом в тебе отпадет необходимость и тебя в лучшем случае засунут на какую-нибудь мелкую должность. Ты будешь на посылках, лишь вспоминая о временах, когда был королем.

— Я буду жив, а пока я жив, всегда есть перспективы… — проворчал Кардаш. — То, что нас всех потом убьют поодиночке — это твои домыслы…

— Да, я думаю, все предыдущие дети Мазекресс тоже так думали, — спокойно сказал Дзимвел. — Не с нами. Не нас. У нас-то все будет хорошо. Нас не обманут. Где они все?

— А можно мне изменить выбор? — не выдержала Ао.

— Мы должны понять, что единственные, на кого мы реально сможем положиться — так уж устроила Мазекресс, — это наш собственный народ, — с нажимом произнес Дзимвел. — Гохерримы, бушуки, ларитры, кэ-миало, даже гхьетшедарии выжили, потому что сплачивались. В конце концов, мы должны думать о том, чтобы сохранить не только собственные жизни, но и всех, кого породила Матерь. Фархерримы — наш народ, которым нам суждено править. Негоже приносить в жертву собственных подданных. Так мы окажемся в числе парий, а не королей.

— Почему ты выбрал это слово? — прищурился Кардаш.

— Короли правят, — сказал Дзимвел. — Апостол — хороший титул, но от нас зависит, будет ли он означать царственную персону или, собственно, ничего.

Он почему-то пристально посмотрел на Лахджу, и та невольно заерзала. Все то время, пока они тут гостили, со стороны Дзимвела будто исходило невысказанное обвинение. Он как будто за что-то на нее сердит… только вот за что?

— Я предлагаю переголосовать, — негромко сказал Яной. — Дзимвел, у тебя найдутся еще бумажки?

Конечно, они нашлись. И пока апостолы снова ставили крестики и кружочки, Кардаш, с трудом сдерживая гнев, спросил:

— Дзимвел, что ты ради них так усердствуешь? Разве тебе не плевать? У тебя даже нет ни детей, ни жены… бушучку вряд ли стоит считать!

— Я просто считаю дальше, чем на два хода вперед, — ответил Дзимвел. — Сейчас мы предадим своих — и как на это посмотрят бушуки и гохерримы, с которыми у нас едва наметились теплые отношения? Сейчас они прониклись к нам чем-то вроде уважения. Мы сражались вместе с ними, мы оказались полезны Паргорону. Но это очень шаткие и ненадежные отношения. Потерять репутацию гораздо проще, чем заслужить.

— Это так… — нехотя пробормотал Кардаш, ставя значок на бумажке.

На этот раз крестиков в урне оказалось только три.

— Хорошо, — сказал Дзимвел, окинув их быстрым взглядом. — Значит, возвращаемся к плану А. У всех есть набор фигурок. Пусть каждый опустит в урну три. Тех, кого вы больше всего хотите видеть в роли демолорда. И… за себя голосовать нельзя.

— Было же можно! — вскинулась Ильтира.

— Я передумал. Еще вопросы?

— У меня, — подняла руку Лахджа. — Что за фигурки, где их взять?

— Ах да, у тебя нет. Каладон?..

Мастер с готовностью поднялся над столом, и перед Лахджой и Дегатти возникли четырнадцать металлических миниатюр, удивительно точно изображающих апостолов — с характерным выражением лиц, в разных позах.

Лахджа тут же решила забрать их домой как сувениры. Астрид они наверняка понравятся.

— У вас было вдоволь времени, чтобы все обдумать, — сказал Дзимвел. — Но сейчас все равно не торопитесь, взвесьте свой выбор как следует.

— Выбирайте Дзимвела мудро и взвешенно, — хихикнула Ильтира.

— Дзимвела примут охотней всего, — пожала плечами Кюрдига. — Демолорды уже сейчас общаются с ним, как с равным. Он очень поднялся в их глазах.

— Честно говоря, я не вижу смысла в этом фарсе, — повертел свою фигурку Кардаш. — И так понятно, что мы выберем тебя, Пресвитер. Ты просто хочешь придать этому некоторую легитимность. Сделать вид, что это мы просим тебя стать демолордом, а ты — может быть, даже нехотя! — соглашаешься.

— Кардаш, иногда мне не верится, что ты старше нас всех, вместе взятых, — произнес Дзимвел. — У тебя есть другие предложения, как выбрать того, кто будет представлять нас в совете демолордов? Мы не гохерримы, чтобы проводить турнир.

— Что ж так? — хмыкнул Кардаш. — Я бы сразился за право стать демолордом. Им должен быть сильнейший, разве нет?

— Полагаешь, что это ты? — спокойно спросил Агип.

— Турнир — глупость, — лениво сказала Кюрдига. — Нас слишком мало и у нас слишком разные способности. Это гохерримам в самый раз, они все дерутся примерно одинаково. А кто самый сильный среди нас… не знаю. Может быть, даже я.

Ей не возразили. Все погрузились в раздумья, взвешивая свои шансы. Ветцион явственно помрачнел, Кассакиджа нахмурилась, Маура чуть заметно улыбнулась.

— Если вы сейчас начнете королевскую битву, мы просто уйдем, — сказала Лахджа. — И никакой вам помощи с демолордством.

— Не начнем, — успокоил ее Дзимвел. — Мы просто смотрим на ситуацию под разными углами.

— Именно, именно так, — кивнул Кардаш. — Я не против проголосовать, просто хотел напомнить, что это не единственный способ выбрать достойнейшего. Но я вижу, Дзимвел хорошо подготовил почву. Однако — без обид, Дзимвел! — ты очень амбициозный, и у тебя есть некоторый опыт управления, но управлял ты все-таки храмом и, возможно, не до конца избавился от некоторой угодливости по отношению к нашим господам. Я не так давно среди вас, всего полтора года, но не мог не заметить, что уклад вашей… нашей жизни имеет привкус… ладана. Что если ты станешь демолордом, и вы с Агипом окончательно запрете нас в некоем подобии монастырской жизни? Я бы хотел жить по-другому. Когда я был королем, мои подданные жили совсем иначе…

— Жаль, спросить их об этом не получится, — рассеянно произнес Дзимвел. — В конце концов, ты продал их Паргорону, чтобы тебя сделали демоном.

В гроте снова стало очень тихо. Слова Дзимвела упали тяжелым камнем. Все уставились на него и на Кардаша.

— Что он сделал?.. — тихо спросил Агип.

— Да, семь миллионов человек, — кивнул Дзимвел. — Это была плата за бессмертие. Так же, как его родные дети были платой за долгую жизнь. Я правда, не понял, что ты получил от Сорокопута за то, что продал ему свою возлюбленную… может, один из твоих артефактов?

Кардаш окаменел. Его словно ударили в живот. Он переводил взгляд с лица на лицо, и с ужасом видел, как меняется отношение к нему. Как почти у всех симпатия или дружелюбие превращаются в неприязнь или отвращение, а у Агипа — в ненависть.

Дзимвел. О, Кардаш сразу понял, почему Пресвитер до последнего приберегал этот козырь. Если бы он рассказал остальным заранее, то и Кардаш сразу бы увидел, как изменилось к нему отношение. И если бы у него было время — он бы уж нашел способ отыграть потерянные очки. Он бы точно сумел переубедить кого-нибудь из апостолов, он бы подыскал правильные слова. Да и сам Дзимвел тогда бы выглядел не праведным разоблачителем, а клеветником и интриганом… да, именно это им сказал бы Кардаш.

Дзимвел подгадал идеальный момент и нанес удар прямо под дых. Одним махом лишил Кардаша всей заработанной репутации.

И он, конечно, еще отыграет ее обратно. Как только апостолы опомнятся от шока, то снова смогут разумно мыслить и здраво рассуждать. В конце концов, они демоны — что им какие-то незнакомые условки из неизвестного мира?

Но прямо сейчас они в шоке. Прямо сейчас смотрят на Кардаша, как на мерзкую мокрицу.

И голосование тоже начнется прямо сейчас!

— Семь миллионов человек… — моргнула Маура. — Это очень много условок.

— И собственных детей, — уставилась на Кардаша Дересса.

— Кошмар, — согласилась Лахджа. — Интриги Мадридского двора.

— Слушай, довольно рискованно быть твоим приближенным… — пробормотал Каладон.

— Это правда? — тихо спросила Кассакиджа. — Ты делал все это ДО того, как стал демоном?

— Голосуем, — с плохо скрываемой яростью сказал Агип.

Кардаш не отрывал взгляда от Дзимвела, а тот пристально смотрел на него. Кардашу до смерти захотелось вцепиться Пресвитеру в горло, но он понял, что тот именно этого и ждет. Хочет, чтобы Кардаш первым нарушил клятву. Чтобы напал на него или еще кого-нибудь, чтобы обнажил оружие… и тогда его просто прикончат толпой.

— Я не хотел, чтобы вы знали, я этим не горжусь, — стал спешно подыскивать слова Кардаш. — Я был смертным, я мыслил ограниченно, к тому же я был очень стар, моя голова уже плохо работала, я страшно боялся смерти… вероятно, старческое слабоумие подтолкнуло меня… и это, в общем-то, не имеет отношения к сегодняшней теме. Не хотел бы, чтобы мы поднимали трагедию моего прошлого… мне слишком больно об этом вспоминать. А с возлюбленной… там сложная история, и злодей там вовсе не я… я могу все объяснить!..

Он видел, что не преуспевает. Да, он вложил в свои слова всю убедительность, на какую был способен, и у пары апостолов отношение чуточку поднялось, несколько очков одобрения Кардаш заработал… но абсолютно недостаточно!

Они уже начали кидать фигурки в урну.

Одни делали это быстро, явно определившись уже давно. Другие — с промедлением, все еще колеблясь. Многие явно собирались проголосовать за Кардаша, после битвы с Ромазаром он получил кучу очков одобрения… но теперь они спешно меняли выбор! Он ясно видел, что та же Ао отставляет его фигурку в сторону и торопливо перебирает остальные… видел муку на лице Кассакиджи…

Лахджа и Дегатти размышляли особенно долго. Они тут мало кого знали по-настоящему хорошо. Худо-бедно знакомы были только с Дзимвелом, Ао, да еще Такилом, но Такила, конечно, в демолорды не прочили.

За кого мы?

Я бы за Рокила проголосовала, но он не участвует. Ао тоже не тянет, хотя ее я хотя бы знаю… не знаю. Пожалуй, Дзимвел, Дересса и Ветцион.

Может, Агип?

Вешатель, будем считать, тоже не участвует в гонке.

Мне еще Каладон понравился.

Это потому что он тебе мешок орбов подарил. Но это взяточничество.

Ладно, как скажешь. Все равно выиграет Дзимвел.

Ну да. Давай хоть подлизнем, что ли.

Через несколько минут все закончилось. Все опустили фигурки в урну, и апостолы замерли, словно окаменев. Никто не протягивал руку, чтобы пересчитать голоса.

— Ну что, долго мы будем сидеть, как истуканы? — встала Кюрдига. — Давайте я, меня-то уж точно не выбрали.

Она опрокинула урну и быстро принялась раскидывать фигурки по группам.

— Такил — ноль голосов, — сказала она. — Извини, Такил.

— Да ничего, — улыбнулся рыжий фархеррим. — Какой из меня демолорд.

— Лахджа — один голос.

— Ого, — удивилась та. — Это ты, Ао, да?

Ао молча прикрыла глаза.

— Яной — один голос. Ао — один голос. Кюрдига — один голос. Ильтира — два голоса. Кардаш — три голоса.

Кардаш издал шумный всхлип.

— Маура — три голоса. Ветцион — четыре голоса. Кассакиджа — четыре голоса. Дересса — четыре голоса. Каладон — пять голосов.

— О, я популярен! — обрадовался Мастер.

— Агип — пять голосов. Дзимвел — восемь голосов.

— Я же говорил, это фарс, — пробормотал Кардаш, невидяще глядя перед собой.

Он смотрел на три фигурки, которые все-таки отдали в его пользу. Всего три. Он не знал, кто третий, да и какая теперь разница. Его так называемые братья и сестры не справились с простой задачей — не сумели принять верное решение.

В Кардаше начала вспухать злоба.

— Отдыхайте и готовьтесь, — услышал он издалека голос Дзимвела. — Мы выступаем через три дня.