Курсантские погоны

Андрей-Ганс

Изучению иностранных языков в расписании занятий нашего училища уделялось довольно много часов. Техническое оснащение и материальная база кафедры языков была, по меркам начала восьмидесятых, на вполне приличном уровне: лингафонные кабинеты с индивидуальными кабинками, кинопроекторы с набором фильмов на английском, немецком и французском, газеты и журналы, включая Time и Der Spiegel, книги на иностранных языках, как адаптированные к уровню читателя, так и оригинальные издания.

Именно на кафедре иностранных языков мы впервые посмотрели отрывки из многих шедевров американского кинематографа. Чтобы жизнь нам мёдом не казалась, после просмотра отдельных эпизодов преподаватель спрашивал перевод и требовал озвучить незнакомые слова и выражения, разобрать их и объяснить смысл.

Мой однокашник Андрей родился и вырос в семье одного из руководителей Балтийского морского пароходства и учительницы немецкого языка (урождённой немки из Поволжья), в славном своей историей городе Калининграде.

Абсолютно непонятно, по какой именно причине, обладая совершенными знаниями немецкого языка на уровне свободного владения и возможностями папы устроить сына в одно из многочисленных мореходных училищ Союза или в военно-морское училище, Андрей оказался среди абитуриентов нашей «автошколы».

При самом первом знакомстве с ним Андрюха производил впечатление «типичного немца», как их показывают в книгах и кинофильмах. Высокий и худощавый блондин с прямой спиной и вытянутым лицом, свободно изъяснявшийся на немецком, моментально получил среди абитуриентов прозвище «Ганс», оставшееся с ним на всё время учёбы.

С учебной программой Ганс справлялся вполне уверенно, но настоящей звездой он был, естественно, на кафедре иностранных языков. Побеседовав с преподавателями на первом курсе, он единственный из всех курсантов нашего батальона, а возможно и всего училища, получил право свободного посещения занятий по немецкому, которым, впрочем, не пользовался. Обычно, приходя на занятия, Андрей садился за отведенный ему стол и, набрав кучу журналов и газет, вдумчиво их читал.

Он никогда не отказывал в помощи менее успевавшим в изучении языка товарищам и всегда делился новостями «заграницы», почерпнутым из западной периодики.

Кроме того, Ганс оказался обладателем уникального удостоверения организатора культурно-массовых мероприятий в формате «дискотека», выданного Калининградским Горкомом ВЛКСМ.

При наличии профессионального диск-жокея, кучи катушек с высококачественными записями ведущих и всемирно известных западных рок-групп, до музыки которых Андрюха был весьма охочим, а также привезенного им из первого зимнего отпуска настоящего микшерского пульта иностранного производства, который Андрей «по случайности» прихватил у друзей в родном городе, проведение «настоящих» дискотек было исключительно вопросом времени.

К подготовке первого мероприятия инициативная группа во главе с Гансом, состоящая из курсантов всех четырех курсов, соизволивших принять безусловное лидерство первокурсника в данном деле, подошла весьма основательно и серьёзно. Был разработан сценарий проведения дискотеки с громким и впечатляющим названием «Рок — в борьбе за мир», содержащий в себе всё, что многоопытные курсантские умы смогли в него впихнуть, начиная от цитат Ленина и Брежнева, выписок из материалов съездов КПСС и заканчивая фотографиями антивоенных митингов в США и разбомбленных вьетнамских деревень.

Получив на низовом уровне все подписи-согласования, вплоть до подписи прапорщика, ответственного за противопожарную безопасность в клубе, представительная делегация во главе с офицерами — секретарями партийной и комсомольской организаций батальона, направилась к начальнику политотдела училища за утверждением сценария.

Моложавый полковник, тем не менее имевший репутацию самодура и недалёкого, злопамятного дуболома, посадил делегатов за стол совещаний. Он долго и вдумчиво читал представленный опус, делая выписки в блокнот и черкая сценарий красным карандашом «Тактика». Закончив чтение, он положил документы на стол, и, обведя взглядом потеющую и притихшую на стульях команду, выдал резюме: «Какой еще мир? Какая такая борьба за мир? Вы что, не читали руководящих документов, где четко и прямо сказано — готовить солдат и офицеров тому, что необходимо на войне! Мы к войне вас готовим, а вы дискотеки с призывами к миру собираетесь проводить! Переделать!».

Обескураженный и разозленный Ганс, придя с совещания, в первый и последний раз на моей памяти громко и выразительно ругался матом в классе, выдавая весьма заковыристые выражения, ранее нами не слышанные. Остынув и успокоившись, он единолично, выкинув все ссылки на классиков марксизма-ленинизма, материалы съездов и фотографии преступлений американской военщины, написал краткий сценарий со скромным названием дискотеки: «Ритмы зарубежной эстрады».

Через три дня, штатный «комсомолец» батальона в капитанском звании, без всяких совещаний и помпы утвердил данный сценарий у начальника политотдела, чем открыл новый этап культурно-массового единения курсантов с девушками из близлежащих окрестностей училища, значительно отодвинувший роль и важность самодеятельных курсантских ВИА в этом процессе.

Наш Ганс до самого выпуска был бессменным диск-жокеем на дискотеках, лишь на четвертом курсе передав бразды правления парню с первого курса.

Окончив училище, Андрюха получил распределение в город Львов. Незамедлительно по прибытии к месту службы он лёг в госпиталь и, скорее всего использовав «административный ресурс» папы, был уволен из Вооруженных сил по состоянию здоровья.

Обосновавшись в родном Калининграде, Ганс женился, получил квартиру, устроился на работу в порт, под крыло папочки, стал отцом двух дочерей и множества внуков.

Он до сих пор остается в твердой уверенности, что его решение было правильным. На встречи однокашников Андрюха не приезжал ни разу, периодически лишь созваниваясь с некоторыми из нас.