Курсантские погоны

Петька-Мореман

Кафедра автомобильно-бронетанковой подготовки, укомплектованная преподавателями, окончившими танковые и автомобильные инженерные училища и, как правило, Краснознаменную академию бронетанковых войск, представляла собой сложное сочетание ремонтных мастерских, производственного цеха и гаража и располагалась вне учебного корпуса на территории училищного автопарка.

Громкое название «бронетанковой» в названии кафедры, смущало юные и не окрепшие курсантские мозги до первых занятий, на которых мы уяснили, что именно «танчики» мы будем изучать теоретически, зазубривая тактико-технические данные и порядок их использования в бою, а вот технику в виде бронетранспортера (БТР), боевой машины пехоты (БМП), многоцелевого тягача легко бронированного МТ-ЛБ («мотолыга»), а так же автомобильную технику, от УАЗов и до УРАЛов, ЗИЛов и ГАЗ-66 («шишига»), придётся осваивать в полном объёме, включая обслуживание и вождение.

Вообще преподаватели данной кафедры почти никогда не проводили лекций и семинаров — исключительно теоретические и практические занятия в специальных классах, оборудованных «разрезанными» образцами боевой и иной техники, а также тренажёрами, имитирующими кабины автомобилей и боевых машин, и в боксах, со стоящей в них техникой.

Кроме того, все курсанты училища, начиная с первокурсников, проходили практические занятия на тренажерах и изучали правила дорожного движения. Была и практика: поездки по дорогам общего пользования с прапорщиками-инструкторами. После сдачи теоретического и практического экзаменов в ГАИ по окончании второго курса все мы обзаводились водительскими удостоверениями категории «В».

Самые же весёлые и любимые всеми практические занятия, естественно, кроме вождения «уазиков» по улицам города под матерные возгласы прапоров, заключались в вождении БТР и БМП на полигонах и тактических полях учебного центра.

Преподаватели и механики-водители батальона обеспечения, одетые в черные танковые комбинезоны, свысока поглядывали на курсантов, пусть и прошедших курс вождения на тренажерах, но робко и осторожно подступающих к настоящим боевым машинам.

Мне кажется, что любой водитель «элитной иномарки», обожающий гонять по гладкому асфальтированному шоссе под защитой подушек безопасности и прочих приспособлений, не испытал и сотой доли реального чувства «полёта» и скорости, которое испытывали мы, гоняя по полигонам на БМП.

Удивительно скоростная и проходимая боевая машина, при правильном переключении штурвала управляемая даже не руками, а пальцами рук, положенных на штурвал, необычайно плавно скользила по земле, вздымая волны и фонтаны весенней грязи, подпрыгивая на гребнях препятствий и мягко приземляясь на гусеницы.

Раззадоренные голосом преподавателя, звучащего в шлемофоне: «И-и-и…газку!», мы выжимали из БМП всё, что можно и нельзя, испытывая ни с чем не сравнимое счастье повелевания техникой.

С забрызганными грязью лицами, довольные и взбудораженные, покидая технику, мы встречали понимающие взгляды и улыбки майоров и подполковников, проставляющих в ведомость оценки, и проводили ладонью по броне машины, благодаря «железного коня» за службу.

Мой однокашник Петр был одним из двух курсантов батальона, поступивших в училище из военно-морского флота. Родившийся в Севастополе, в семье гражданского моряка и прослуживший на Северном флоте в Мурманской области два с половиной года, имевший мудрёную военно-морскую специальность моториста-дизелиста, он был старше многих из нас, особенно поступивших после школ, и был одним из самых авторитетных курсантов не только во взводе, но и во всём батальоне.

Именно с его подачи, настойчиво культивированные им морские словечки «кубрик», «гальюн», «палуба», прижились в нашем лексиконе. А способ мытья полов (заплыв) путем выливания на него пары ведер мыльной воды и протягивания тряпки широко разведенными руками во всей армии так и назывался «по-морскому».

Смешной случай произошел с Петром уже в ходе сдачи государственного экзамена по огневой подготовке. Вытащив билет, он с радостью увидел, что ему придется сдавать упражнение учебных стрельб из БМП. Забравшись на место оператора-наводчика и получив по радио разрешающую команду, он дождался, когда БМП выскочила на рубеж открытия огня, и, умело двигая «чебурашкой» (пультом управления вооружением), быстро поразил двигавшиеся по стрельбищу мишени в виде танков из орудия «Гром», а затем стремительно расправился с пулеметчиками-гранатометчиками и пехотой «противника» экономными и точными очередями из ПКТ.

Стоявший рядом с БМП начальник кафедры огневой подготовки, воодушевленный меткостью экзаменуемого курсанта, достав из полевой сумки молоток, служивший средством привлечения внимания экипажа, стал стучать по броне и орать: «Это кто там херачит?!»

Петя, сосредоточенный на выцеливании «врага» и раздраженный звонкими ударами по броне и сумасшедшими криками, проорал в ответ кратко и ёмко: «Это Петя херачит!».

«Молодец Петька, давай херачь дальше, хорошо херачишь!» продолжал орать полковник, а по окончании упражнения долго тряс Петькину руку.

Наш Петька, женившийся ещё после второго курса и к выпуску имевший уже годовалого сына, получил назначение в Московский округ, в какое-то «хитрое» Управление. Дополнительно проучившись на жутко секретных долгосрочных курсах, он отправился в длительную заграничную командировку на Африканский континент.

После развала Союза, в 1992 году он, заболев экзотической и малоизученной тропической болячкой, умер в местной больнице. Тело его кремировали, а пепел собрали в металлическую, герметично запаянную урну. Контейнер с урной, содержащей Петькин прах, в конце концов доставили домой и захоронили на кладбище с отданием воинских почестей.