Курсантские погоны

Вовка-Дуб

Тактическая подготовка была одним из основных предметов обучения будущих офицеров. На многочисленных занятиях по основам тактики подразделений в современном бою курсанты продвигались по этапам всей армейской «вертикали»: на первом курсе изучали действия в роли командира отделения, на втором — в роли командира взвода, на третьем — командира роты, и на четвертом — командира батальона. Соответственно изменялась и обстановка на самих занятиях.

Во время практических занятий на первом курсе, набегавшись с автоматами, пулемётами и вещевыми мешками, курсанты скрюченными пальцами неумело рисовали «карточки огня», вызывая насмешки и подначки преподавателей, обзывавших их Пикассо и Кандинскими.

Становясь старше, приобретая знания, умения и навыки штабной культуры, мы стали больше времени, посвященного тактической подготовке, проводить в классах и аудиториях, рисуя и «поднимая» топографические карты.

К четвертому курсу, оформляя карты батальонного опорного пункта и «решения командира батальона на оборону» с многостраничными выводами из оценки обстановки и сочинением «боевого приказа на оборону или наступление», в поле мы выезжали уже не в кузовах ЗИЛов и УРАЛов, а в теплом и комфортабельном салоне автобуса ПАЗ, без оружия, вооруженные полевыми сумками с набором карт, цветных карандашей, компасами, блокнотами и «секретными» тетрадями, а также приспособлением, имевшим нежное и многозначительное название — курвиметр.

Наш однокашник Володька выделялся из состава двух основных категорий курсантов училища. Первые — поступали из армии, были старше и пытались привнести некоторые негативные привычки из армейского прошлого, в виде «заимствования» без спроса зубной пасты, сапожного крема, хлястика на шинель (утерянного военно-морским способом) или тапочек, в жизнь и быт курсантов. Впрочем, очень быстро они «обламывались» и исправлялись. Вторые — не служившие в армии и поступившие «с гражданки» семнадцатилетние мальчишки, довольно быстро осваивавшие военный порядок и службу.

Вовка поступил в училище без экзаменов, по окончании Суворовского военного училища, или «кадетки», как его все называли. В своей черной форме с красными погонами и лампасами, он выделялся на фоне «штатских» абитуриентов, как таракан на белом линолеуме кухонного пола.

Пройдя медицинскую комиссию, с легкостью сдав зачёт по физической подготовке и собеседование по иностранному языку, он, гордо сверкая начищенными ботинками, вышел из дверей, где заседала Приёмная комиссия, и, даже не отвечая на вопросы окруживших его абитуриентов, проследовал прямо в парикмахерскую, где обозначил своё поступление короткой стрижкой «бокс».

Родители Володьки проживали в маленьком городке недалеко от Минска в Белоруссии и оба работали на каком-то предприятии рабочими. Как нам рассказывал Вовка, мечта стать военным появилась у него с самого детства, и он шел к ней последовательно и упрямо с грацией и напористостью носорога, увидевшего своего противника.

Гуманитарные и военные предметы доставались ему довольно легко. С самых первых дней обучения Вовка получал на экзаменах исключительно отличные оценки, обоснованно претендуя на «красный» диплом и распределение «по желанию».

«Эпический» провал случился с ним в конце второго курса: — наш Владимир влюбился. Познакомившись на одной из дискотек с невысокой, красивой девушкой, студенткой пединститута, Вовка сидел с мечтательным видом на лекциях, невпопад отвечал на семинарах и вообще, витал в облаках.

Весной, перед сессией на втором курсе и месячной стажировкой «в войсках», после чего должен был быть летний отпуск, мы пребывали в учебном центре, осваивая нелегкое ремесло разведки, устраивая засады и налёты на «штабы противника».

Выполняя роль отдельного разведдозора, наш взвод «стремительно и неотвратимо» гонял на трех БТРах по полевым дорогам между лесов, полей и зарослей кустов. На командирском месте, периодически меняясь, сидели курсанты, в шлемофонах, и, реагируя на вводные, отдавали приказы по радиосвязи. Над ними, на броне, опустив ноги в люк и почти касаясь плеч очередного «счастливчика» сапогами, на толстой поролоновой подушке-«поджопнике» восседал старший преподаватель кафедры тактики, суровый и бескомпромиссный полковник, имевший в среде курсантов прозвище «Кутузов», также в шлемофоне с удлинённым шнуром.

Заняв место командира, Вовка замечтался и забыл переключить тумблер ТПУ на внешнюю связь. Получив вводную о «двух крокодилах противника справа над лесом», он начал отдавать команды взводу, которую взвод слышать не мог, зато прекрасно слышал Кутузов.

«Ветер, Ветер (циркулярный позывной), я Сосна…» — кричал Вовка прижимая ларингофоны. Получив от Кутузова легкий мотивирующий пинок по шлему, Володя поднял лицо к преподавателю.

«Курсант, ты не Сосна, ёрш твою медь, ты полный дуб! Переключись!» — раздался громкий голос преподавателя, на матерных оборотах понижавшийся до шёпота.

Вовка, бодро закивав головой, но так и не переключив тумблер, продолжал неистовствовать: «Ветер, Ветер я Дуб! Переключиться!» После чего замолчал, соображая, что это за вводная, и что конкретно он должен делать дальше.

Кутузов, слегка сжав голову бедного влюбленного создания своими «хромачами» и поворачивая её влево и вправо, выговаривал ему: «Не молчи курсант, командуй, ёрш твою медь! Посмотри налево, а теперь направо, видишь, твой взвод гибнет, ёрш твою медь, товарищи твои умирают и ждут распоряжений. Враг уже рядом, ёрш твою медь, командуй сынок, спасай взвод!»

Растерявшись, Володя уже и не пытался успокоиться и отработать вводную. Он нажимал раз за разом тангенту, пробуя вызвать свой взвод, с использованием позывных: «Сосна… Дуб… Береза», и даже «…ребята…».

Остановив колонну и заменив «командира взвода» очередным курсантом, мы продолжили занятия. После их окончания, предчувствуя первый «неуд» на будущем экзамене и тем самым возможный крах в продвижении Вовки к «красному диплому», группа наших курсантов подошла к Кутузову и пояснила, что Володя на самом деле хороший и добросовестный, знающий курсант, вот только влюбился не вовремя.

Преподаватель, подумав несколько секунд, разрешил жертве стрел Амура пересдать тему завтра, с другим взводом, за что мы все были ему благодарны. Кстати, сам Кутузов, который был весьма желаемой кандидатурой на приглашение на выпускной банкет в ресторан, принял приглашение именно от нашего взвода, предпочтя его остальным.

Мы довольно беззлобно вспоминали этот случай, приводя Вовке пример из кинофильма «На войне как на войне», снятого по повести Курочкина, и намекали на Звезду Героя, полученную лейтенантом Малешкиным в результате несвоевременного переключения рычажка, но своё прозвище «Дуб» он получил законно.

Вовка женился на своей студенточке после третьего курса и пригласил на свадьбу весь взвод, который, безусловно оживил своим появлением это мероприятие. Окончил училище он с «красным дипломом», но выбрал для распределения не ГСВГ или СГВ, на что имел право, а Среднюю Азию, куда мы вместе с ним и приехали к первому месту службы.

Как и меня, в соответствии с рапортом, в 86-м Володю направили в Афганистан, и там, воюя в окрестностях Джелалабада, он был дважды тяжело ранен и контужен, награжден орденами Красного Знамени и Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

После вывода войск из Афганистана, Володю направили для прохождения службы на Дальний восток, где он, неожиданно для всех, в 1997 году уволился в запас. Поступив на службу в МЧС, он окончил Академию «спасателей» и, позже, Академию Государственной службы. Дослужился до звания генерала и в 2017-м уволился в отставку по состоянию здоровья. Живет в Подмосковье, оставив квартиру в Москве своей дочери и её семье.

Володя до сего дня, является координатором встреч однокашников, «центром связи» с ними и организатором встреч бывших курсантов.