Курсантские погоны

Васька-Убивец

В военном училище, как и в любой уважающей себя воинской части, существовали разные виды внутренних нарядов, караулов и прочих, занимательных и порой «весёлых» мероприятий, определяемых Уставами Внутренней и Гарнизонной и Караульной службы ВС СССР.

Цель всех этих увлекательных действий, многократно воспетых на страницах военной прозы, состояла не только в выполнении «исторического завета», передаваемого из года в год поколениям военнослужащих: «Солдат без работы — потенциальный преступник», но и в поддержании элементарного порядка, обеспечении работы и охраны военного объекта.

К распределению различных видов нарядов командование подходило дифференцированно и творчески: 1 курс закрывал все «кухонные» наряды, 2 курс разрывался между нарядами по кухне и караулами, 3 курс обеспечивал караулы и гарнизонную службу в виде периодического выделения патрулей, а также наряды по учебному корпусу и спорткомплексу, 4 курс не назначался ни в какие наряды, кроме внутренних.

Внутренние наряды, знаменитые «днывальный на тумбочка» и «дежюрный па рота», несли все четыре курса в жилых помещениях батальонов. Уборка бытовок, сушилок, туалетов с умывальниками и «заплывы» на «взлётке» (широком и длинном коридоре, отделяющем двери в «кубрики» от других помещений батальона) продолжались до самого предпоследнего дня перед выпуском.

При этом наряды, полученные в виде взыскания за мелкие нарушения дисциплины, отрабатывались курсантами исключительно в составе «сборных» нарядов в столовой. Кроме четвертого курса, поскольку получить наряд для четверокурсника было за гранью допустимого и вселенским позором.

Самым тяжелым и бессонным нарядом был наряд по кухне, а самым «залётным» местом в этом наряде — посудомоечный цех. Огромная, обшитая алюминиевыми листами посудомоечная машина, с вечно дырявыми и брызгающими шлангами внутри, с резиновой лентой транспортёра и ёмкостями для заливки посудомоечного средства «Прогресс», громыхала, ревела и тряслась, напоминая реактивный истребитель на взлёте.

В клубах горячего пара, по мокрому полу бегали несчастные курсанты, быстро очищая стальные (никакого алюминия!) глубокие и мелкие тарелки от остатков пищи, сортируя кружки, кастрюли, вилки, ножи, ложки большие и чайные, дезинфицируя и ополаскивая помытые машинным способом предметы сервировки и выставляя их в красивые, ровные стопки на «специально обученные» стеллажи. Одним словом — романтика…

Самыми приятными и, несомненно, тщательно учитываемыми в специальном графике, были наряды по спорткомплексу и учебному корпусу. В учебном корпусе приходилось мыть коридоры перед лекториями, убирать сами лектории и переходы, а вот в наряде по спорткомплексу, закрываемому на замок в 19–00, дежурный, сидя за столом (или лёжа на стопке матов), мог «разгульно» придаваться сну, чтению книжек или конспектов и вообще «хулиганить дисциплину» в разумных пределах.

Караульное помещение в училище строго соответствовало всем требованиям и представляло из себя отдельное здание, окруженное высоким забором с колючей проволокой по верху. Внутри было всё положенное количество помещений, включая гауптвахту. Вот в нём и несли нелёгкую службу по охране и обороне военного объекта курсанты и солдаты батальона обеспечения.

Наш учебный взвод, успешно сдав все положенные зачёты, заступил в первый караул зимой на втором курсе. Василий был назначен караульным на пост, охранявший складской комплекс.

Васька был родом из города Пскова из большой и дружной семьи водителя автобуса и школьной учительницы. Кроме него, в семье были еще две младшие сестрёнки и брат.

Отучившись в школе и полгода проработав в автопарке, где трудился и его отец, Василий был призван в ряды Вооруженных сил. Через полтора года службы в рядах ВВС в составе батальона аэродромного обеспечения в Читинской области, он принял решение поступать в училище и, написав рапорт, успешно сдал вступительные экзамены.

Вася заступил на пост часовым первой смены. Проверив и осмотрев с обоими разводящими и часовым сменяемого караула печати на дверях складов, он, закутанный в постовой тулуп, поднялся на невысокую караульную вышку, воткнул пристегнутый к автомату штык-нож в потолок постового «грибка», дабы ремень автомата не давил на плечо, и задумался о жизни.

Внезапно, в ярком свете прожекторов установленных на углах складов он увидел тело в шапке и шинели, неуверенно, противолодочными, наводящими ужас «зигзугами», пересекающее границу поста. Нажав на «тревожную» кнопку подачи сигнала в караулку, Васька схватил автомат, скатился по ступеням и, вскинув оружие, заорал положенные по уставу слова: «Стой, кто идет?» Неустановленное тело молча продолжало упрямое движение по сложной траектории в сторону склада. «Стой, стрелять буду!» весомо прокричал Василий, и наученный опытом срочной службы, не опуская предохранитель, дернул затвор автомата.

Надо сказать, что звук передергивания затвора автомата при снятом и не снятом предохранителе, почти не отличается. Тело, в шинели с погонами прапорщика, моментально рухнуло в снег со стоном: «Господи, убивец…».

Дождавшись взмыленного и покрасневшего от бега начальника караула, во главе бодрствующей смены бросившегося на помощь часовому, Василий доложил о происшествии и остался на посту. Командир нашего взвода, целый капитан, выполнявший функции начальника караула, подойдя к неподвижному телу, объявил: «Да он пьяный в дым! И запах от него характерный!».

Оказалось, что начальник продовольственного склада вместе с начальником солдатской столовой бухали вечером после службы. Им, как водится, показалось мало, и «складской» вспомнил, что у него на складе в шкафчике есть заначка. Не слушая возражений своего друга, тоже прапорщика, он накинул шинель и по свежему морозцу побрёл за добавкой, где и был подвергнут задержанию бдительным часовым.

Поднятый на ноги прапорщик, отряхивая колени брюк, бормотал, обдавая окруживших его караульных водочным выхлопом: «Чуть не убил меня, убивец мля, чуть не убил… Затвор уже передёрнул, гад…».

Разобравшись в ситуации, капитан увел задержанного в караульное помещение. После смены, продемонстрировав отсутствие «наколов» и других следов досылания патрона в патронник, Васька сел писать объяснительные, а начальник караула — рапорт о происшествии.

Итогом разбирательства стало объявление прапорам очередного «самого последнего» взыскания, а Ваське — благодарности за бдительное несение караульной службы. С тех пор Василий, не обладавший ни устрашающей комплекцией, ни угрожающим выражением лица, получил обоснованное и гордое прозвище «Убивец».

После выпуска из училища Вася получил распределение в Белоруссию. Только обустроившись на месте службы, в первый же отпуск женился. Дослужился до капитанского звания, но перед получением очередного, майорского, в 1992 году, после развала страны, внезапно уволился из армии и уехал с супругой и дочкой в родной Псков.

Там Васька кинулся с головой в поток «новых возможностей»: стал перегонять б/у автомобили из Европы в Россию. Успешно пережив «черные девяностые», бандитские наезды и ментовские «крыши», он расширил дело и открыл небольшую компанию по продаже старых авто, со временем выросшую в дилерский центр, торгующий новыми и обслуживающий их.

На встрече однокашников, отвечая на вопрос: «А не жалеешь, что так быстро ушел из армии?», он сказал честно: «Когда как…».