Курсантские погоны

Русский грузин

При поступлении в училище жарким и душным летом ныне далёкого 1980 года «мальчики», проходя через КПП, переступали порог взрослой жизни, взволнованно сжимая ручки чемоданов и сумок.

На территории училища, в районе автопарка, для абитуриентов, приехавших сдавать вступительные экзамены после школы, были построены палаточный городок, временные умывальники и туалеты. На время «абитуры» нашими командирами отделений и взводов назначали сержантов, уже поступивших «из войск», с которыми мы потом будем учиться вместе все четыре года.

Именно там, в палатке на территории училища, мне впервые наглядно стало понятно, насколько огромна наша страна: абитуриенты приехали из всех её уголков: от Камчатки и Сахалина — до Прибалтики и Калининграда, от посёлка Амдерма — до Ташкента и Еревана.

Сам процесс сдачи вступительных экзаменов, зачетов по физподготовке и иностранному языку ничем не отличался от подобного процесса в тысячах ВУЗов страны. Кроме того, обязательное собеседование с психологом и письменные тесты с «дурацкими» вопросами, медицинская комиссия, и вот финал — Приемная комиссия.

Я захожу на «деревянных» ногах в кабинет, где сидит за столами толпа офицеров, и генерал-майор, начальник училища, спрашивает: «Почему решил стать военным?» Отвечаю первое, что пришло в голову: «Есть такая профессия — Родину защищать», фразу из фильма «Офицеры».

Далее последовал вопрос про семью, про родственников среди военных. Мне скрывать нечего, отвечаю, что в моей семье уже три поколения офицеров и я буду четвертым. Прадед — был офицером Русской Армии, погиб на Кавказе. Дед, получивший прапорщика на Кавказском фронте ещё Первой Мировой Войны, а затем, с 1918 года, прошедший всю Гражданскую, конфликты с японцами и финскую, был командиром Красной Армии, подполковником, погиб в 41-м в Киевском котле. Отец — офицер советской милиции. Генерал смотрит результаты экзаменов — «проходной балл» набран с запасом, и выдает фразу: «Зачислен, зови следующего».

Выхожу из кабинета, а там уже будущие курсанты «лысые» стоят. Традиция такая была — приняли, бегом в парикмахерскую, и стригись под «бокс». Ну и полетел молодой курсант, счастливый, на крыльях судьбы.

Мой однокашник Шалва был самым настоящим грузином из города Тбилиси. Познакомились мы с ним в самый первый день моего прибытия. В палатке мое внимание сразу привлёк широкоплечий, коренастый парень с характерным носом, украшенным горбинкой, и значком «Мастер спорта СССР» на лацкане пиджака. Назвав свое имя и пожав руку, в ответ я услышал: «Шалва. Имя такое грузинское, Шалва меня зовут. И ты так зови. Я грузин, русский грузин».

Слегка растерявшись от такого представления, я переспросил, что значит русский грузин? Папа грузин, а мама русская, или наоборот? Шалва, глядя мне прямо в глаза, ответил: «Нэт, мама и папа оба грузин, брат грузин, сэстра тоже грузин, но мы все русские. Так Сталин сказал, что он — русский грузин, кто я такой, чтобы говорить нэ так?»

В речи Шалвы чувствовался ярко выраженный акцент, который, впрочем, к четвертому курсу прошел и стал совершенно незаметным. Учась в училище, наш Шалва, по своему характеру спокойный и сдержанный, никогда не ругался и ни с кем не ссорился, что, учитывая его уровень мастера спорта по боксу, было весьма правильно и разумно.

Раздражался он исключительно в случае попыток курсантов называть друг друга «национальными» прозвищами, даже в шутливой форме. Услышав фразу: «Эй, хохол, дай конспект переписать», или «Слышь, бульбаш, есть крем сапожный?» Шалва немедленно подходил к сказавшему и потирая массивный кулак излагал свое мнение: «Нэ хорошо так говорить, обыдно. Зачем так называешь? Не делай так». Как правило, первое внушение оказывалось и последним. Спорить с Шалвой желающих не находилось.

В целом, никаких столкновений и противоречий на национальной почве за время нашей учебы и не было, хотя шутливые подначки случались — ну, если Шалвы рядом не оказывалось.

А самый интересный случай с участием Шалвы произошел уже по окончании училища, в первый «лейтенантский» отпуск, когда он натуральным образом украл себе невесту — осетинку, учившуюся в Тбилиси, родители которой были категорически против её замужества за грузином, но, впоследствии, успокоились и согласились, узнав о предстоящем месте службы в Германии, и устроили красивую и широкую кавказскую «интернациональную» свадьбу с невиданным масштабом.

Окончив училище, Шалва получил распределение в группу советских войск в Германии (ГСВГ) и, прослужив там пять лет, благополучно поступил в академию имени Фрунзе.

Отказавшись от службы в вооруженных силах новообразованной и независимой Грузии, он получил после академии распределение на Дальний Восток, затем помотался по просторам и полигонам Сибири и Урала, вышел в запас в 2014 году в звании полковника и осел во Владикавказе. Двое его сыновей продолжили традицию отца, став офицерами.

На встречу выпускников Шалва приехал с огромной сумкой, заполненной бутылками «домашнего» вина с маленькими самодельными бумажными этикетками, как он потом признавался, полученного от родственников, а не изготовленного «вот этими вот руками».