Легенды европейских народов

ТРИСТАН И ИЗОЛЬДА

Человечество в Средние века переживало мрачную эпоху своего существования. Церковь предъявляла к христианину самые суровые требования. Церковный аскетизм в то время достиг наивысшей точки. О благости Христа, о Его всепрощающей любви как будто забыли, и человеку с церковных кафедр непрестанно лишь твердили о Страшном Суде, о муках грешников в загробной жизни, призывая его к неустанному покаянию, к отречению от земных удовольствий, — одним словом, над всем преобладала проповедь аскетизма, и аскетизма в его самой суровой форме.

Разные явления, всевозможные знамения видимы были народом то в том, то в другом месте. Постепенно слухи о них распространялись чуть не по всей Европе, рассказы приукрашивались цветами самой грубой, самой необузданной фантазии, и в результате повсюду получалось угнетающее настроение. Около 1000 года появились какие-то волхвы, пророки, предвещавшие наступление конца мира, и это, конечно, в свою очередь действовало неблагоприятно на толпу.

Жизнь к этому времени точно приостановила свое развитие, свое движение вперед. Пульс замер, и мысль общества постепенно отказывалась работать. В городах на всем появился какой-то мрачный колорит, самый стиль зданий дышал чем-то нездешним; казалось, все помыслы сосредоточены были лишь на карающей деснице библейского Иеговы. Не раздавался больше веселый смех античных народов, и игривая шутка замирала на устах; от каждого человека веяло каким-то холодом и удаленностью.

И вдруг посреди этой мрачной обстановки прозвучала веселая песня трубадура, песня, прославлявшая любовь, прославлявшая страсть, рвущуюся из границ социальных условий и приличий. Песнь эта прозвучала как резкий диссонанс со всем сложившимся и успевшим уже окрепнуть укладом средневековой жизни. Она восхваляла свободную любовь, воспевала чувственность, земные радости и земные наслаждения, женскую физическую красоту, мужскую доблесть и отвагу, одним словом, все то, что подвергалось гонению с кафедр церквей и соборов, что до сих пор принято было считать греховным, низменным, не заслуживающим даже взгляда, мысль о чем считалась даже преступлением.

Эта песнь была легенда о Тристане и Изольде. Понятно, что едва успела она появиться, как сразу же завоевала себе большой круг поклонников среди населения, томившегося под гнетом аскетизма.

К легенде о Тристане и Изольде можно применить слова Шекспира, сказанные им в прологе к «Ромео и Джульетте», заменив лишь имена, что «нет повести печальней той, как повесть о любви Тристана и Изольды».

Происхождение этой легенды «сокрыто в глубине веков». Таким образом труверам принадлежит лишь честь возобновления в памяти публики повести давно известной, но забытой. Так как все, что хорошо забыто, ново, то, понятно, народ заинтересовался ею как новинкой.

Между тем самые имена героев указывают на древность происхождения легенды. Она, как и многие другие поэтические сказания, зародилась среди кельтов, народа, обладавшего поистине гениальной фантазией и давшего, как мы уже говорили ранее, много чудных образчиков своего могущественного воображения. Тристан (Drystan) у кельтов был божеством, горевшим пламенной любовью к богине Изольде (Essylt). Некоторые мифологи видят вследствие этого в боге Тристане — воплощение солнца, в богине же Изольде — воплощение земли, а в любовном напитке, речь о котором будет ниже, — воплощение животворного благодатного дождя, напояющего землю, сожженную горячими лучами солнца.

Таким образом, поэма являлась аллегорией, и сюжет ее — чистым вымыслом. В настоящее время, однако, доказано, что Тристан и все другие действующие лица легенды существовали когда-то на самом деле, жили, любили и страдали так или почти что так, как это описывается поэтами. Теперь доказано научным путем, что романы Круглого стола не измышление труверов, но историческая хроника, основанная на истине и лишь в нескольких местах скрашенная фантазией. Их полубеллетристическая форма оправдывается тем, что они предназначались для большой публики, как теперь принято называть толпу, которой было бы скучно читать сухой перечень фактов.

В старинном биографическом сборнике «Cambrian Biography» мы находим следующие строки, касающиеся интересующей нас личности:

«Тристан был сын Толвга (Tolwch) и жил в VI веке. Наряду с Гредиолем и Гвоном он считался одним из героев Бретани. Вместе с Гвайром и Кай его называли одним из трех коронованных принцев. В то время его считали за одного из трех самых упорных вождей, которых никогда никто не мог заставить отступить, а также он был одним из трех преданных и верных любовников, так как любил и оставался всю жизнь верным Изольде (Essylt), жене Марка Мернкиона. Герой этот известен читателям по популярной легенде “Тристан и Изольда”».

По другим версиям он, Тристан, был галльский бард, ученик знаменитого барда Мерддина, и считался, кроме того, старшим рыцарем com-peirs при блестящем дворе короля Артура. Жил он в 540 году.

Легенд и песен о любви Тристана и Изольды в Средние века ходило в народе множество. Все они, по-видимому, происходят от одного источника. Однако каков был этот первоначальный источник, неизвестно, так как оригинальный его текст утерян и, вероятно, навсегда. По дошедшим же до нашего времени редакциям видно, что они — перевод одного и того же подлинника, хотя в них и существуют отличия друг от друга, но лишь в незначительных подробностях.

В полном виде из всех многочисленных переделок и переводов легенды Тристан и Изольда до нашего времени дошло всего четыре. Одна из этих редакций, французская или, вернее, нормандская, принадлежит Люсу, владетелю замка Гаст близ Солсбери. Перевод сделан прозой. Автор говорит, что переводил песнь о Тристане с латинского текста по личному повелению короля английского Генриха II. Другая достойная замечания редакция — немецкая; переведена, по-видимому, с предыдущего текста, т. е. с нормандского перевода Люса. Написана она в стихах и, как предполагают, автором ее следует считать Жофруа Страсбургского, одного из знаменитых миннезенгеров XII века. Несколько других переводов прозой и стихами существуют еще в разных частных и национальных коллекциях, но все они неполны, представляют лишь небольшие отрывки и нередко сильно искажены последующими переписками.

Содержание легенды о Тристане и Изольде, следуя текстам, дошедшим до нашего времени, является в общих чертах следующим.

Тристан, племянник короля Марка Корнвальского, состоит рыцарем Круглого стола при дворе короля Артура. В ту эпоху в Ирландии поселилось чудовище вроде древнего Минотавра, которое собирало с Ирландии или, вернее, с Корнвалиса ежегодную дань молодыми девушками. Тристан освобождает страну от этого чудовища и тем, конечно, завоевывает себе любовь народа.

После этого подвига король Корнвалиса Марк, дядя Тристана, отправляет его послом к королю ирландскому, так как Марк хочет жениться на дочери ирландского короля Златокудрой Изольде. Сватовство оказывается удачным, и Тристан отправляется в обратный путь, увозя с собой и Изольду. По дороге в Корнвалис они, томимые жаждой, выпивают вместо воды любовное зелье и отныне навсегда связаны друг с другом взаимной любовью. Однако, несмотря на связывающую их страстную любовь, они не могут противиться воле короля, и Изольда по необходимости выходит замуж за короля Марка.

В этом месте обычная сентиментальность труверов, воспевавших верность до гроба, страдания разлученных любовников, их покорность долгу, уступает место совершенно другим мотивам, мотивам более современным и подробно и всесторонне изученным нашими современными писателями, а именно адюльтеру.

Вместо того чтобы плакать и вздыхать друг по другу, вместо того чтобы страдать поодиночке, молодые влюбленные преспокойно начинают обманывать короля Марка, придумывая ради развлечения самые разнообразные приключения. Изольда оказывается более передовой женщиной и, ничтоже сумняшеся, наставляет рога своему венценосному супругу.

Поэмы описывают целый ряд всевозможных опасных приключений, которые приходится испытывать Тристану и Изольде при их любовных свиданиях.

Наконец, как это всегда и бывает, муж узнает об измене жены, узнает, конечно, последним, и в негодовании изгоняет из своего царства племянника, который отправляется к себе на родину, в Бретань. Изольда же остается безнаказанной и, разлученная со своим любовником, продолжает сгорать к нему страстью.

Тристан же, как мы уже сказали, едет к себе в Бретань и там с отчаяния, а по другим версиям — по любви, женится на девушке, которая именем и наружностью напоминает ему Изольду. Характер же жены Тристана совершенно противоположный характеру Изольды Златокудрой. Насколько та добра, беззаботна, весела и деятельна, настолько эта капризна, сварлива и ленива, за последнее качество своего характера она получила даже прозвище Изольда Белоручка (Essylt aux blanches mains).

Недолго прожил с ней Тристан; скоро разность характера дала ему себя почувствовать, семейный мир был нарушен, и он, чтобы не видеть жены, подобно Парсивалю, отправляется в странствия по свету.

Как могучий прославленный рыцарь, он, конечно, совершает всевозможные чудеса, посещает рыцарей Круглого стола, к которому принадлежит сам, пока в конце концов не получает в каком-то сражении раны, которой никто не может излечить, кроме Златокудрой Изольды.

Тогда Тристан умирающий возвращается снова домой к своей жене, Изольде Белоручке, и посылает гонца привезти во что бы то ни стало, и притом как можно скорей, Златокудрую Изольду. Перед отправлением гонца он уговаривается с ним, что если гонцу удастся уговорить Изольду приехать к Тристану, то он поднимет на своем судне белый парус, если же нет — черный.

Поспешно отправляется посол в Корнвалис, достигает и благополучно цели своего путешествия. Он находит способ увидеться наедине с Изольдой и от нее узнает, что, несмотря на разлуку с Тристаном, она по-прежнему продолжает его любить. Когда она узнает о причине приезда посла, узнает, что жизнь дорогого ей человека находится в крайней опасности, то тотчас же высказывает свою полную готовность ехать в Бретань спасать своего друга.

Быстро совершается обратный переезд, и вот уже корабль в желанной гавани. Гонец поспешно поднимает белый парус, чтобы еще раньше известить храброго рыцаря Тристана о счастливом результате его миссии.

В это время Тристан просит свою жену взглянуть в окно, не вернулось ли посланное им за Изольдой судно. Та из ревности и ненависти к своей сопернице говорит Тристану, что судно действительно вернулось, но на нем черный парус. При этих словах Тристан, «удерживавший в себе жизнь лишь до этой минуты, умирает».

Когда Изольда застает своего любовника мертвым, она не выдерживает этого горя и умирает на его трупе.

Нежных и верных друг другу любовников хоронят в одну могилу. Из этой могилы вырастают впоследствии виноградная лоза и розовый куст, которые, переплетясь между собой сучьями, вечно цветут.

По другим версиям, когда король Марк открывает неверность своей жены, он убивает Тристана. Изольда же не переносит смерти своего возлюбленного и тоже умирает. Король по своему добродушию прощает мертвых. Их хоронят в одной могиле, которая становится впоследствии местом паломничества молодых влюбленных парочек, которые приходят туда, чтобы давать друг другу обещания в верности.

Вот краткий пересказ знаменитой и популярной в Средние века легенды. Подробности ее не представляют особенного интереса, да и к тому же они очень разноречивы.

Сама легенда, как мы видим, имеет много точек соприкосновения с другими однородными легендами. Не говоря уже о том, что она даже в частностях сходится с другими романами о рыцарях Круглого стола — как, например, со сказанием о Парсивале, — в ней есть черты, роднящие ее с античными легендами. Чудовище, например, напоминает греческого Минотавра, история с парусами приводит на память смерть Эгея и т. д.

Есть в ней также сходство и с древнегерманскими сагами. Например, в песне о Нибелунгах рассказывается, как Зигфрид влюбляется в Брунгильду, которую он сватает для короля Гунтера.

Главный успех легенды, как уже было сказано, зависел от того, во-первых, что в ней воспевалась чувственная страсть назло царствовавшему в то время крайне суровому аскетизму, а во-вторых, средневековых читателей занимала сама фабула, сплетенная из замысловатых, интересных приключений, которые могли всецело захватить в свою власть внимание наивного читателя.

Однако вскоре после своего появления легенда о Тристане и Изольде, подвергаясь переделкам и изменениям, потеряла отчасти свой веселый, беззаботный характер, который, несомненно, нужно признать в ней, несмотря на печальный трагический конец. Очень рано появились меланхолические, печальные, сентиментальные варианты, в силу которых легенда утратила свой наивный характер и превратилась в проповедь любви, готовой на все жертвы, но в то же время и отвергающей земные удовольствия. В таком виде одна из поэтических легенд мало-помалу потеряла свою популярность и почти совершенно была предана забвению.