Легенды европейских народов

ФАУСТ[9]

Вера в чернокнижие, астрологию и другие таинственные науки, дающие якобы возможность сноситься с загробным миром и повелевать духами, была сильно распространена в Средние века не только среди простого народа, но даже и среди ученых. К астрологии чувствовали склонность такие люди, как Корнелий Агриппа, Парацельс, Карданис, Томас Кампанелла и Альберти Магнус. В Кракове в XVI столетии в тамошнем университете публично читались лекции по черной магии.

Чернокнижников, колдунов, магов и волшебников, несмотря на строгости религии, в Средние века было чрезвычайно много; но еще больше ходило среди народа всяких рассказов о людях, обладавших таинственным могуществом вызывать при помощи заклинаний нечистую силу.

Уже в XIII столетии среди народа ходила легенда о Теофиле, сенешале епископа Адамасского. Теофил в погоне за земными благами продал черту душу. После многих лет наслаждений, присутствуя однажды при обращении какого-то грешника на истинный путь, он вдруг сознал свои великие прегрешения и решил раскаяться. Но боясь прямо обратиться к Богу, он прибег к посредничеству Пресвятой Девы и молил ее о заступничестве, и та, сжалившись, упросила Иисуса Христа простить великого грешника.

Почти то же самое рассказывалось и о златокузнеце Конраде Вюрцбургском. С течением времени таких легенд, где рассказывалось о разных чудесах, совершаемых людьми при посредстве дьявола, накопилось целые десятки, причем одни и те же чудеса приписывались разным лицам.

В XVI столетии отдельные рассказы о сношениях людей с загробным миром и с дьяволом сгруппировываются вокруг одного лица и порождают легенду о Фаусте. Легенда эта создалась в Германии и быстро распространилась по всей Европе не только потому, что в ней, как в фокусе, соединились отдельные предания, но также и вследствие того, что в ней наивно и ярко была изображена борьба между религией и наукой, между авторитетом и разумом, между слепой верой и мыслью, между аскетическим отречением и чувственными удовольствиями, — та борьба, отголоски которой еще не замолкли до сих пор.

Некоторое время поляки утверждали, что Фауст есть не что иное, как сколок с их пана Твардовского, но теперь доказано, что Фауст не пустая народная выдумка, но действительное лицо, жившее и действовавшее в Германии в первой половине XVI столетия. Генрих Гейне, опровергая поляков, говорит, что «доктор Иоганнес Фаустус натура настолько глубоко честная, правдивая, глубокомысленно наивная, стремящаяся познать сущность вещей и даже в своей чувственности столь ученая, что может быть либо чистым измышлением фантазии, либо немцем».

Об Иоганне Фаусте как о действительном лице упоминает Меланхтон, знаменитый помощник Лютера и земляк Фауста, так как оба они родились в Швабии, в маленьком городке Кудлингене. О нем упоминает Дельрио как о друге Корнелия Агриппы; Гесснер говорит о его смерти и сравнивает с Парацельсом.

От всех этих писателей мы узнаем, что Фауст родился в конце XV столетия в Кудлингене в бедной крестьянской семье, а умер в 1540 году[10] в Римлихе, близ Виттенберга. В молодые годы он учился в Кракове, затем получил наследство от своего дяди, которое быстро спустил, после чего занялся магией и отыскиванием философского камня. В таких тайных науках, как астрономия, чернокнижие и пр., он, по замечанию современников, достиг больших успехов и мог сноситься с разными духами. В это искусство он посвятил также своего слугу Вагнера, и вместе, как два странствующих схоласта, они путешествовали по Германии. Вагнера он представлял то своей тенью, то Мефистофелем. За двадцать четыре года этих странствований Фауст с Вагнером побывали в Эрфурте, Зальцбурге, Лейпциге, во Франкфурте-на-Майне, при дворе императора Максимилиана и т. д.

В Эрфурте Фауст читал свои объяснения к Гомеру и так ярко и живо характеризовал гомеровских героев, точно их видел лично. Студенты, слышавшие не раз о том, что он далеко проник в тайны магии, просили показать в действительности героев гомеровского эпоса, на что Фауст согласился. В назначенный день он собрал всех желавших у себя в комнате, закрыл доступ свету и запретил разговаривать; затем по его приказанию гомеровские герои стали появляться друг за другом. Особенно сильное впечатление произвел на студентов циклоп Полифем — это был гигант с одним глазом во лбу, с кудластой рыжей бородой, державший во рту человеческую голень, как будто он только что съел всего человека.

Заметив, что появление Полифема особенно устрашило зрителей, Фауст сделал вид, будто не может прогнать его обратно в Тартар; вдруг раздался страшный подземный удар, от которого потряслось все здание и многие попадали на пол. Впоследствии некоторые уверяли, что будто Полифем даже укусил их. Результатом всего этого явилось выселение Фауста из Эрфурта.

Пребывание Фауста в Лейпциге увековечено двумя картинами, находящимися в Ауэрбаховском кабачке. Одна из этих картин изображает Фауста в кругу пирующих студентов, а другая — Фауста, улетающего на бочке.

В иных местах к Фаусту относились с доброжелательством, в других же грозили тюремным заключением и даже смертью. Так, курфюрст Иоганн Саксонский за какие-то темные проделки хотел посадить его в тюрьму, и Фаусту пришлось спасаться бегством; у императора же Максимилиана, наоборот, он пользовался симпатией и не раз по его приказанию показывал свои фокусы, вызывая древних героев.

Умер Фауст близ Виттенберга, как говорят, задушенный своим слугою и спутником Вагнером. О смерти его упоминают несколько писателей. Теолог Гаст в 1545 году говорит об «ужасной кончине некроманта Фауста». Меланхтон также упоминает о смерти своего земляка. Врач Филипп Бегарди в своем «Indix sanitatis», появившемся в 1549 году, посвящает несколько строчек смерти «знаменитого человека, называвшего себя Фаустом philosophus philosophorum etc и обладавшего большим искусством в врачевании и всякого рода предсказаниях, прославившегося во всех странах, княжествах и королевствах и обманувшего немалое количество людей». В хронике графа Фробена Кристоф фон Цишнерн говорит, что «замечательный некромант Фауст в 1541 году в местечке Брейгау, будучи в преклонных годах, был умерщвлен злым духом, который при жизни назывался его зятем».

Таковы полудействительные, полуфантастические показания современников об интересной личности Фауста. Кроме этих сведений, более или менее достоверных, имеются еще сообщения о людях, выдававших себя за Фауста. Это большей частью шарлатаны и ярмарочные фокусники, пользовавшиеся именем Фауста, чтобы побольше одурачить легковерную толпу. Об одном из таких шарлатанов упоминает аббат Тритгейм, сам втихомолку изучавший запрещенные науки. Некий Сабеллискус называл себя «младшим Фаустом, кладезем заклинаний, вторым магом, вторым предсказателем будущего по руке, по воздуху, по огню и по воде». Шесть лет спустя тот же «Фауст-младший» именовал себя «полубогом из Гейдельберга».

В народе долгое время Фауста-волшебника смешивали с Фустом — первым книгопечатником. Заблуждение это происходило не из одного сходства имен, но также и потому, что изобретение печатного шрифта считалось делом нечистого духа. Это смешение особенно часто выступает в кукольных народных комедиях, изображающих в лицах жизнь Фауста.

Долгое время легенда о Фаусте ходила в народе как устное предание, но в конце XVI столетия она была увековечена печатно. Первая народная книжка о Фаусте появилась в 1587 году во Франкфурте-на-Майне. Это была первая «История о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом волшебнике и чернокнижнике, который продал свою душу черту, испытал немаловажные приключения, пока не получил достойной себе мзды». Книжка эта написана Иоганном Шписом, составившим ее «для устрашения христиан, дабы они знали, какая опасность грозит при сношении с чертом, и оберегались бы от него, чтобы не подвергнуться одной участи с доктором Фаустом».

В самой книжке рассказывается, как гордые стремления к безграничному знанию после основательного изучения земли и неба влекут Фауста в пасть злого духа, которого он вызывает при помощи разных заклинаний в дремучем лесу близ Виттенберга. Злой дух появляется в образе серого монаха. (В легендах Средних веков черт часто принимает образ монаха.) Черт этот не сам князь тьмы, но один из его ближайших сотрудников Мефостофель (а не Мефистофель, как его называют теперь), что в переводе, по всей вероятности, означает «не любящий света», имя, придуманное каким-нибудь полуученым шарлатаном. Мефостофель предлагает Фаусту следующее условие: он, Мефостофель, будет служить Фаусту двадцать четыре года и в это время станет исполнять все его желания и приказания; после же истечения срока Фауст душой и телом будет принадлежать аду. Фауст соглашается на эти условия и дает черту расписку, написанную своей кровью. Такую же расписку, как мы видели, дал черту и епископский сенешаль Теофил.

С того же момента Мефостофель становится деятельным и предусмотрительным слугою Фауста, чем-то вроде немецкого домашнего духа. Фауст не желает больше оставаться на старом месте и на плаще уносится по воздуху в Пармское герцогство, где в него влюбляется герцогиня. Затем он отправляется в Константинополь и повсюду спешит упиться чувственными удовольствиями.

В конце у него появляется желание жениться; этим, очевидно, автор хотел показать, что брак — дело рук нечистого духа. Кроме всевозможных чувственных удовольствий, Фауст погружается в тайны волшебства, которые спешит раскрыть перед ним Мефостофель, чтобы отвести его мысли от Бога. Но, несмотря на все, душа Фауста стремится к познаванию божества, и сам черт должен рассказывать ему о Боге, о рае и об аде. Под впечатлением этих разговоров Фауст не раз готов раскаяться, но дьявол всегда вовремя успевал потушить в нем это желание.

Вторая часть книги «Фауста» рассказывает о его предсказаниях, о его разговорах с Мефостофелем насчет астрологии, движения неба, сотворения мира и человека. Здесь же описываются его путешествие в ад и воздушный полет в Виттенберг. Целый ряд разговоров с Мефостофелем о кометах, звездах и о злых духах, мучающих человека, является заключением этой части книги.

В третьей части описывается большое число разных фокусов и всевозможного рода шарлатанств, которые приписываются Фаусту, тогда как на самом деле проделывались другими лицами. Так, здесь между прочим рассказывается, как какой-то старый богобоязненный врач убеждает Фауста покаяться, но дьявол заставляет отказаться его от этой мысли, угрожая изрезать его на куски, если он нарушит условие. Фауст снова погружается в разврат, и Мефостофель приводит к нему красивейших женщин из всех стран. Наконец, на двадцать третьем году условия Фауст приказывает доставить ему Прекрасную Елену.

На этом месте мы остановимся несколько долее. Фауст, как мы видели, был один из тех гуманистов, которые с энтузиазмом предавались греческой науке и искусству и радели об их распространении в Германии. Центр этой пропаганды находился тогда в Риме, где знатнейшие прелаты и даже сам папа принадлежали к этому культу. То было время, известное под именем эпохи Возрождения. В Италии поклонение перед греческой культурой распространилось гораздо скорей, чем в Германии, где этому несколько помешала реформа Лютера. Поэтому намерение Фауста жениться на Елене Прекрасной можно понимать аллегорически: это было желание гуманиста XVI столетия ознакомить немцев с греческой культурой.

Мы уже рассказывали, как Фауст в бытность свою в Эрфурте показывал студентам героев Илиады и Одиссеи. В книге Иоганна Шписа рассказывается, как Фауст однажды за пирушкой вызвал Елену Прекрасную.

«Однажды в квартире Фауста собрались студенты, принесли с собой разных вин и закусок и устроили веселую пирушку. Когда вино отуманило головы гостям, за столом поднялся веселый разговор о прекрасных женщинах. Один из присутствующих выразил мнение, что никого бы так не хотел видеть, как Елену из Греции, из-за которой погибла Троя; она должна быть очень хороша, если ее столько раз похищали и столько пролили из-за нее крови.

— Если вы так жаждете видеть царицу Елену, жену Менелая, сестру Кастора и Поллукса, которая считалась красивейшей женщиной в Греции, то я могу вызвать ее, и вы увидите ее такой, какой она была при жизни, так как я уже раз вызывал ее по желанию императора Карла V, показав ему вместе с тем и Александра Великого с его супругой.

После этого доктор Фауст приказал всем хранить глубокое молчание и вышел из комнаты. Когда он снова вышел к гостям, царица Елена шла сзади него и блистала такой красотой, что студенты не знали, наяву или во сне видят они все это. Елена появилась в драгоценном темно-пурпуровом платье, прекрасные золотистые волосы были распущены и доходили ей до колен, глаза ее были черные, как уголь; маленькая, красиво сформированная головка поддерживалась белой лебединой шеей, на щеках у нее играл легкий румянец, фигура ее была высокая и чрезвычайно стройная. В общем в ней нельзя было найти ни одного недостатка. Она оглянула комнату с несколько дерзкой и вместе притягивающей улыбкой, от которой все студенты пришли в неописанный восторг, но так как они считали ее за духа, то не проронили ни одного слова, и Фауст увел ее обратно в комнату.

Придя в себя, студенты качали упрашивать доктора Фауста, чтобы он показал ее им завтра, так как они хотят привести с собой художника, который увековечит ее образ на полотне, но Фауст отказался, говоря, что не всегда может повелевать духами. Но он дал им уже готовый портрет Елены, с которого впоследствии художник сделал многочисленные копии, разошедшиеся по разным странам. Студенты же после всего виденного не могли заснуть всю ночь. Из этого видно, что черт иногда воспламеняет в людях любовь и толкает их на разврат, от которого им впоследствии трудно освободиться.

Фауст же, проснувшись в полночь у себя дома и вспомнив о Елене, которую он показывал студентам, вдруг захотел ею обладать и утром, вызвав духа, прислуживавшего ему, приказал доставить себе Елену, которую сделал своей наложницей. И эта Елена была именно такой, какой она показывалась студентам. Как только Фауст увидел ее, он воспылал к ней такой страстью, что не мог прожить без нее ни одного мгновения, и Елена через год родила ему сына, что привело Фауста в неописанный восторг. Сына этого он назвал Justus Faustus. Этот ребенок рассказывал Фаусту будущее всех стран. Когда же Фауст умер, ребенок и жена оба неизвестно куда-то исчезли».

В начале последнего года Фауст назначил своим наследником Кристофа Вагнера, слугу, неотлучно находившегося при нем. Этот Вагнер, о жизни и делах которого в 1593 году была выпущена целая книга, тоже пользовался репутацией великого волшебника. Фауст обещал Вагнеру, что после его смерти один из подвластных ему духов будет прислуживать Вагнеру.

В последний месяц договора Фауст начинает пространно жаловаться на свою судьбу, на что Мефостофель отвечает насмешками и поговорками. За день перед окончанием договора черт объявляет ему, что явится за ним в следующую ночь. Это ужасное событие происходит в деревне Римлих, близ Виттенберга, куда Фауст удаляется вместе со своими друзьями, «магистрами, бакалаврами и другими студентами», которых наставлял на истинный путь и предостерегал от соблазнов дьявола.

Следующая книга о Фаусте была издана в Гамбурге Георгом-Рудольфом Видманом в 1599 году. Несмотря на свои недостатки, она получила более широкое распространение, чем книга Шписа.

По своему содержанию она мало чем отличается от первой. В ней также рассказывается, что Фауст получил наследство от своего дяди, быстро его растратил и занялся отыскиванием философского камня. Дьявола он вызывает также в Виттенбергском лесу. Черт сперва появляется в виде тени, следует за ним в дом и там принимает образ медведя с человеческой головой. Так как он оказывается самим сатаной, то служить не может и посылает Фаусту опытного и быстрого Мефистофеля. Фамулус Фауста называется у Видмана Иоганном Вагнером. Он внебрачный сын католического священника.

За полгода до истечения договора к Фаусту является Мефистофель в виде черного лохматого чудовища, а за ним сам сатана, который предъявляет ему расписку. Фауст два раза пытается отнять у него бумагу, но черт ломает ему руку. Рассказ часто прерывается напыщенными рассуждениями об астрологии, магии, но в общем книга гораздо скучнее той, содержание которой мы только что передали.

Нельзя обойти молчанием также и то, что Фауст после своей смерти оставил несколько рукописей, известных под заглавием «Заклинания ада». Но действительно ли написано это сочинение Фаустом или кто-нибудь другой воспользовался его именем, чтобы придать большую цену своим сочинениям, точно не установлено. Издателем этого сочинения называют Вагнера, который, как мы знаем, сделался наследником всего имущества знаменитого мага. Книга эта несколько раз переписывалась, печатно же, однако, никогда не издавалась. В одной из рукописей имеется предисловие, написанное якобы самим Фаустом, которое мы здесь приведем, так как оно дополняет многочисленные предания о Фаусте.

«Я, доктор Иоганн Фауст, — гласит это предисловие, — никогда прежде не занимался свободными искусствами, хотя с юношеских лет неустанно читал разные книги; однажды попалась мне в руки книга, в которой имелись разного рода заклинания. После некоторого размышления мне вздумалось испытать какое-нибудь заклинание, и не веря, что опыт удастся, я прочел вслух заклинание, после чего в ту же минуту предо мной предстал могущественный дух Астарот и спросил меня, для чего я его потребовал. Так как я не успел придумать никакого желания, то сказал ему, что желаю, чтобы он мне во всем помогал и исполнял мои желания, на что дух ответил требованием заключить с ним союз; я сначала не согласился, но так как при заклинании очертил себя неполным кругом, то не мог противиться его воле, и вскоре между нами состоялось соглашение в том, что он в продолжение известного срока будет служить и угождать мне.

После этого он представил мне духа Мокиеля, который должен был всегда состоять при мне. Я спросил его, какой быстротой обладает он. Ответ: “Как ветер”. — “Ты не можешь служить мне, отправляйся туда, откуда пришел”. Затем появился Анигуель; этот отвечал, что он обладает быстротой птицы. “Ты тоже слишком медлителен, — ответил я, — уходи”. В тот же момент предстал передо мной третий, называемый Азиелем; и этого я спросил, какой обладает он быстротой. “Я так быстр, как человеческая мысль”. — “Ты удовлетворяешь меня, тебя я желаю иметь”, — сказал я и взял его к себе. Этот дух служил мне долгое время, как уже о том известно по разным сочинениям».

Мы не станем пересказывать содержания других народных книжек о Фаусте, так как в большинстве случаев они являются сколком с книги Видмана, а вместо этого скажем несколько слов о народной песне, сложенной, вероятно, в XVI столетии и рассказывающей нечто новое. Содержание этой песни следующее.

Фауст, получив в услужение духа, ни одной минуты не желает оставаться в своем затхлом кабинете и спешит посмотреть мир. Черт несет его с быстротой мысли по разным странам и по приказанию Фауста рисует на полотне те виды, которые нравятся знаменитому некроманту. Так они осматривают Португалию, Испанию. Везде черт услуживает ему и предупреждает все его желания. Наконец, прилетают в Иерусалим, и здесь Фауст приказывает духу написать Голгофу и на ней распятого Христа; черт начинает отговаривать Фауста и в то же время не смеет прямо отказать ему в силу заключенного условия; но Фауст продолжает настаивать, и тогда черт отдает ему расписку, а сам, будучи не в силах исполнить желания своего повелителя, улетает обратно в преисподнюю.

Это, кажется, единственная версия Фаустовской легенды, в которой герой избавляется от ада, и то только благодаря своей хитрости. Во всех же других известных нам вариантах дьявол по прошествии двадцати четырех лет забирает Фауста. В книге Видмана последние минуты жизни Фауста описываются так: «При наступлении срока дьявол явился к Фаусту, поднял его высоко на воздух и сбросил оттуда, всего изломанного, на навозную кучу».

Но каковы бы ни были варианты легенды Фауста, все они преследуют поучительную цель — устрашить слушателя или читателя и отвлечь его от сношения с нечистым духом. Не то мы видим в кукольных народных комедиях, взявших Фауста в свои излюбленные герои. Здесь в большинстве случаев как Фауст, так и сопровождающий его черт изображаются в комическом виде.

Происхождение кукольных комедий о Фаусте до сих пор точно не исследовано. Есть предположение, что они были занесены в Германию из Англии английскими бродячими актерами, которые в свою очередь заимствовали этот сюжет из трагедии «Фауст» Марло, написанной в середине XVI века.

Эти кукольные комедии впервые были изданы по рукописным материалам Зимроком в начале XIX века, а некоторые из них, между прочим, описаны Генрихом Гейне.

«Мне вспоминается, — пишет Гейне, — как я сам дважды видел жизнь Фауста, разыгранную этими бродячими артистами, и видел не в обработке новейших поэтов, но, по всей вероятности, разыгранную по старым рукописным отрывкам. Первый раз я видел эту пьесу лет двадцать пять тому назад в одном из захолустных театров на так называемой Гамбургской горе между Гамбургом и Альтоной. Я помню, как вызванные черти появились, все закутанные в серые простыни. На вопрос Фауста: “Мужчины они или женщины?” — они ответили: “Мы не имеем пола”. Фауст дальше спрашивает, какой они имеют вид, а они говорят: “У нас нет никакого внешнего вида, который был бы нам присущ, мы можем появиться в том образе, в каком ты пожелаешь нас увидеть; мы всегда будем такими, какими представляют нас твои мысли”.

После заключения договора, во время которого ему обещают все знания и все наслаждения, Фауст осведомляется о свойствах неба и ада, а после того, как любопытство его удовлетворено, философски замечает, что на небе слишком прохладно, а в аду слишком жарко, самым сносным климатом поэтому является наша милая Земля. Красивейших женщин этой милой Земли он приобретает посредством магического кольца, которое сообщает ему цветущую юность, красоту и грацию, а также блестящее рыцарское одеяние. После долгих лет, проведенных в праздности и разврате, он вступает в любовную связь с синьорой Лукрецией, знаменитой венецианской куртизанкой, но потом тайно ее оставляет и отправляется на корабле в Афины, где в него влюбляется дочь герцога и хочет выйти за него замуж.

Доведенная до отчаяния Лукреция жаждет мести и обращается за помощью к адским силам, и черт открывает ей, что все великолепие Фауста зависит от кольца, которое он носит на указательном пальце. Синьора Лукреция в одежде пилигрима отправляется в Афины и приходит ко дворцу как раз в то время, когда одетый в свадебное платье Фауст собирается подать руку прекрасной герцогской дочери, чтобы вести ее к алтарю. Но таинственный пилигрим (жаждущая мести женщина) срывает поспешно с пальца жениха кольцо, и вдруг юношеские черты лица Фауста превращаются в морщинистую старческую рожу с беззубым ртом; вместо золотистых локонов на бедном черепе появляются жиденькие космы седых волос; блестящее пурпурное одеяние спадает, как осенняя листва, с согбенного вялого тела, покрытого грязным тряпьем.

Но уличенный волшебник не замечает, что он так изменился или, вернее, что тело и платье приняли теперь свой настоящий вид, который он благодаря адскому искусству в продолжение двадцати лет скрывал от людских глаз под ложным великолепием; он не понимает, почему придворные с ужасом сторонятся от него, почему кричит принцесса: “Прогоните долой с глаз моих этого старого нищего!” Но вот замаскированная Лукреция злорадно подносит ему зеркало, он со стыдом видит свою настоящую фигуру, и дерзкая прислуга гонит его за ворота, как шелудивую собаку.

Другую драму о Фаусте я видел во время конной ярмарки в одном Ганноверском местечке. На свободной лужайке был сколочен маленький театр, и, несмотря на то что представление давалось днем, сцена заклинания произвела жуткое впечатление. Появляющийся демон называется не Мефистофелем, а Астаротом, имя, которое в прежние времена было тождественно с именем Астарты, хотя в тайных рукописях магов она считается супругой Астарота. Эта Астарта изображается с двумя рогами на лбу, образующими полумесяц, и у финикийцев она действительно почиталась как богиня луны, вследствие чего евреи вместе с другими божествами своих соседей считали ее за черта. Тем не менее Байрон воспел ее в своем “Манфреде”. В кукольных комедиях, изданных Зимроком, книга, которой Фауст был искушен, называется “Claris Astarti de magica”.

В пьесе, о которой я собираюсь говорить, перед произнесением заклинания Фауст жалуется, что он должен всегда бегать пешком и его ни разу не поцеловала даже коровница. Он хочет продать свою душу черту, чтобы получить лошадь и прекрасную принцессу. Вызванный черт появляется сначала в образе различных животных: свиньи, быка, обезьяны, но Фауст прогоняет его со словами: “Ты должен появиться в таком виде, чтобы внушить мне страх”. Тогда черт появляется в виде рыкающего льва, ищущего, кого бы пожрать, quaerens quem devorat. Но и теперь он не страшен отважному некроманту, поэтому тот с поджатым хвостом удаляется за кулисы и возвращается в виде гигантской змеи. “Ты все еще недостаточно противен и страшен”, — говорит Фауст. Черт, снова посрамленный, удаляется, и теперь мы его видим в образе красивого человека, закутанного в красный плащ. Фауст высказывает по этому поводу свое удивление, и красный плащ отвечает: “Нет ничего ужаснее и страшнее человека — в нем хрюкает, и рычит, и блеет, и шипит натура всех других животных; он такой же отвратительный, как свинья, такой же грубый, как бык, такой же смешной, как обезьяна, такой же гневный, как лев, такой же ядовитый, как змея, — он совмещает в себе всех животных”.

Странное совпадение этой тирады с одним из главных учений новейшей натурфилософии, особенно как ее развивает Окен, немало поразило меня. После заключения договора Астарот предлагает ему на выбор несколько женщин, которых расхваливает перед Фаустом, например, Юдифь. “Я не хочу эту головорезку”, — отвечает тот. “Хочешь Клеопатру?” — спрашивает тогда дух. “Эту также нет, — отвечает Фауст, — она расточительна и даже разорила богатого Антония; она пьет жемчуг”. — “Тогда я предлагаю тебе Прекрасную Елену из Спарты, — говорит, смеясь, дух и прибавляет иронически: — С этой дамой ты можешь говорить по-гречески”. Ученый доктор приятно очарован таким предложением и требует теперь, чтобы дух дал ему телесную красоту и богатое платье, дабы он с успехом мог конкурировать с прекрасным рыцарем Парисом; кроме того, он требует лошадь, чтоб немедленно ехать в Трою. После исполнения его желаний он уходит с духом, и оба сейчас же появляются за стенами театрального балагана на двух высоких конях. Они сбрасывают свои плащи, и Фауст, точно так же как Астарот, оказывается одетым в богатые рыцарские костюмы и проделывает всевозможные кунштюки перед удивленными конными торговцами, которые стоят вокруг, все с красными, чисто ганноверскими лицами, и от удовольствия хлопают себя по кожаным панталонам и поднимают такой шум, какого я не слыхал ни при одном драматическом представлении. Астарот действительно сидел на лошади превосходно и оказался стройной красивой девушкой, обладающей большими черными, как сам ад, глазами. Фауст тоже казался недурным в своем блестящем рыцарском костюме и держался на лошади гораздо лучше, чем все другие немецкие доктора, которых я когда-либо видел верхом. Он кружился с Астаротом вокруг театральной сцены, изображавшей теперь город Трою, и на вершине ее увидал Прекрасную Елену».

Подобные кукольные комедии появились в XVII столетии, и Нейман делает предположение, что сама легенда о Фаусте была бы давно забыта народом, если б не служила сюжетом для народных комедий, которые постоянно возобновляют в народной памяти предание о Фаусте. Этими же комедиями воспользовался и Гёте для своего «Фауста», главным образом при составлении первой части трагедии; с народными книгами о Фаусте он, по-видимому, не был тогда знаком и только сорок лет спустя после выхода первой части ознакомился с ними, следствием чего во второй части «Фауста» появилась Елена, о которой так много рассказывают народные книжки. На протяжении всей трагедии Гёте только здесь остался верен легенде, во всех же остальных сценах фантазирует, не справляясь с преданием. Особенно искажен им характер Мефостофеля. Из простого черта, «осторожного духа», как он сам себя называет, Гёте превратил его в очень высокопоставленного, в одного из самых важных чертей, который на адской иерархической лестнице занимает пост вроде имперского канцлера и отличается при этом цинизмом и высокомерием, на которые в легендах даже нет и намека.

Кроме Гёте, легенда Фауста обработана в драму и трагедию более тридцати раз писателями разных национальностей. Об одной из первых таких обработок — о трагедии Марло — мы уже упоминали. В свое время Лессинг тоже увлекся этим сюжетом, и им был написан не только подробный план, но даже и первые сцены будущей драмы. Во время путешествия его по Италии план этот затерялся, и Лессинг так и оставил произведение неоконченным. Затем сюжет этот более или менее поэтически обрабатывался Байроном, Шрейбером, графом Сорелем, Шамиссо и многими другими. Фауст послужил также многим писателям героем для эпических произведений. Им воспользовался для одного из своих рассказов Гамильтон; Клингер сделал его героем большого романа; Бехштейн взял Фауста сюжетом для одного из красивейших своих стихотворений, написанного в полулирической, в полуэпической форме.

Во всех этих произведениях Фауст является человеком с раздвоенной душой, одна половина которой стремится ввысь, к небесам, другая — тоскует по земным наслаждениям. Он рисуется нам существом, снедаемым безграничной жаждой к всеведению, мучающимся над вечными загадками жизни, и в то же время рабом своих страстей, низменных желаний, червем, извивающимся во прахе.

Эту двойственность Фауста Гёте характеризует сам в следующих стихах: