А кто запретит завидовать хорошему?
В нашей деревне было два кузнеца-молодца.
Одного звали Фомкой, а другого — Еремкой. По-уличному их прозывали "петухами". Еремка действительно походил на кочета. Он был маленький, задиристый и горластый. При споре с людьми даже подпрыгивал, будто хотел переклевать их. Но зато Фомка важно держал себя. Ходил по земле не так как-нибудь, а каждую ногу с достоинством ставил, чтобы видели все — идет человек. При разговоре не каждый раз поворачивал голову в сторону своего собеседника, чтобы тот чувствовал, когда он дельные слова говорит, а когда — пустое мелет. Работали они в разных кузницах и терпеть не могли друг друга. Своими спорами они будоражили всю деревню. Если Фомка шел в сторону кузницы Еремки, из домов выбегали все от мала до велика, чувствуя, что сейчас произойдет такое, о чем будут говорить целый год.
Но спорили "петухи" молча.
Однажды Фомка принес Еремке горсть стекла и на глазах своего соперника сделал бутылку с такими тонкими стенками, что, кажется, стоит дотронуться до них, и лопнет бутылка, как мыльный пузырь. Фомка поставил бутылку на наковальню, вытер о фартук руки и молча вышел из кузницы.
Еремка со спокойным видом переставил с наковальни бутылку на полку и, как будто ничего не случилось, продолжал работать...
А к вечеру приходит к своему сопернику и подает ему бутылку обратно. Только бутылка уже была окованной железными обручами, да еще внутри нее оказался громадный огурец. Как он его туда втиснул — сам леший не знает.
Тогда Фомка тоже со спокойным лицом отставил бутылку в сторону, подобрал с пола махонький кусочек железа, величиною с ноготок, выковал из него ромашку и приколол к картузу Еремки.
Еремка поклонился в знак благодарности, взял в руки цветок, каждую тычинку отделил одну от другой и возвратил опять Фомке.
Тогда Фомка разозлился, схватил лом, накалил его в горне и, как на веревке, сделал три узла. Еремка оглядел как следует узлы, снова подогрел лом, не торопясь развязал узлы и прямехонький лом вернул хозяину.
А потом "петухи" сели друг против друга, выпили по кружке медовухи и закусили тем огурцом, который был в бутылке, но вытащили его, не разбивая бутылки.
Этот день был самый шумный в нашей деревне, все только и говорили о кузнецах, а они после этого часа снесли одну кузницу и стали работать вместе.